Макс медленно проводит большим пальцем по покрасневшей от моего удара скуле.

Замешательство на его лице держится ровно пару секунд. А затем оно исчезает, уступая место привычному тяжёлому, давящему выражению. Он опускает руку и засовывает ладони в карманы чёрных джинсов. Видимо, чтобы снова меня не схватить.

— Значит, вчера я был приятным, — медленно повторяет он, уголок его губ дёргается в кривой усмешке. — А сегодня резко стал мудаком, который на тебя давит.

— Именно, — киваю я, не отводя взгляда.

— А ничего, что вчера ты не жаловалась на мою наглость? — бьёт он прямо в лоб, без всяких фильтров. — Тебе всё очень даже нравилось.

Кровь мгновенно приливает к щекам. Он намеренно вытаскивает на свет то, от чего я сейчас изо всех сил пытаюсь откреститься, использует мою же реакцию на него как аргумент.

— Да нравилось, — огрызаюсь в ответ. — Но это ведь не значит, что ты купил меня в вечное пользование и можешь теперь просто притащить к себе, заткнуть рот поцелуем и объявить своей собственностью. Так это не работает.

Макс щурится, в глазах вспыхивает нехороший, злой огонёк.

— Ах да, — тянет он с ядовитой издёвкой. — Ты же ещё Баха не попробовала. Решила переспать со мной, а потом к нему сбегать и сравнить? Выбрать, где лучше?

Меня просто сносит от этой грязи. От злости кровь пульсирует в висках.

Я снова замахиваюсь, желая стереть эту мерзкую ухмылку с его лица, но второй раз этот фокус не проходит.

Макс перехватывает моё запястье прямо в воздухе. Его пальцы сжимаются жёстко, как тиски.

— Не суди людей по себе, — шиплю я, пытаясь выдернуть руку, но он держит крепко. — Это, может, ты выбираешь и пробуешь всех подряд, а я нет.

— Тогда что вчера было? — Макс делает резкий шаг вперёд. Его голос звучит глухо и зло, почти переходя на рык. — Зачем отдалась, раз я такое мудло?

Я открываю рот, чтобы ответить, и тут же его закрываю. Слова застревают в горле. Что ему ответить?

Что пьяная была и на меня так алкоголь действует.

Да он от меня после такой правды живого места не оставит.

Я смотрю в его тёмные глаза и чувствую, как вся моя уверенность тает.

— Я уже сказала, — наконец выдавливаю я, глядя на него в упор. — Вчера ты был другим. Мне показалось, что...

Я замолкаю, прикусив губу. Говорить это вслух — значит признаться, что он мне реально небезразличен.

— Что показалось? — давит Сол, не сводя с меня тяжёлого взгляда.

— Что ты только притворялся мудаком, — выпаливаю я, глядя ему прямо в глаза. — А сегодня убедилась, что ты такой и есть.

Я вижу, как дёргается кадык на его шее. Мои слова задевают его, но он делает вид, что ему абсолютно плевать.

Его губы кривятся в презрительной усмешке.

— А мне кажется, ты просто струсила, — чеканит Макс, глядя на меня сверху вниз. — Вчера ты тоже была настоящая. А сегодня проснулась, вспомнила, что ты у нас «не такая», и теперь строишь из себя хрен знает что, лишь бы оправдаться.

Он резко отпускает мою руку и отступает на шаг, освобождая проход к двери.

— Давай вали. Топай к своему Баху, — бросает он равнодушно. — Скажи, что я тебя насильно поимел. Ну же. Сделай меня максимально уродом. Зато Бах тебя пожалеет и примет обратно.

Я растираю ноющее запястье, глядя на парня, который вчера казался мне самым близким человеком на свете, а сейчас стоит напротив с абсолютно чужим, жёстким лицом.

— Ну и урод же ты, — тихо шепчу я.

Макс поводит широкими плечами и засовывает руки в карманы джинсов.

— Какой есть. Другим не стану.

Я разворачиваюсь, хватаюсь за ручку замка и с силой распахиваю дверь. Выскакиваю на лестничную клетку и захлопываю её за собой с таким грохотом, что, кажется, осыпается штукатурка.

Спускаюсь на свой этаж, перескакивая через ступеньку. Внутри всё клокочет. В ушах до сих пор звенит его ледяное «Вали. К Баху».

Резко дёргаю на себя свою дверь и чуть не влетаю прямо в отца. Он стоит в прихожей, снимает куртку, видимо, только с работы пришёл. Удивлённо поднимает на меня глаза.

— Вик? А ты откуда...

— Привет, — бурчу я себе под нос, проскакиваю мимо него, даже не поднимая взгляда.

— Вика, мы вообще-то...

Я недослушиваю. Пролетаю по коридору, влетаю в свою комнату и захлопываю дверь на защёлку.

Всё. Сил больше нет.

Я падаю на кровать, утыкаюсь лицом в подушку и сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони.

Обида подкатывает к горлу удушливым комом, глаза предательски щиплет, но я зажмуриваюсь, запрещая себе реветь из-за этого кретина.

Урод. Самовлюблённый, наглый, эгоистичный урод!

Словно я какая-то вещь, которую можно передавать из рук в руки! «Вали. К Баху».

Да пошёл ты! Решил переложить всю ответственность на меня?

Сделал вид, что это я во всём виновата, что я струсила? Супер! Просто отлично! Вика ведь всегда и во всём виноват. Что дома у матери с отчимом, теперь ещё и этот мудак так же поступает.

Переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок. Грудь тяжело вздымается.

Вчера он был таким... Настоящим. Я видела в нём человека, которому не плевать, который способен на нормальные чувства.

А сегодня он просто раздавил всё это своим грёбаным самомнением и гордыней.

Я рывком сажусь на кровати и хватаю телефон со стола.

Ах, к Баху? Хочешь, чтобы я пошла к Баху? Хочешь доказать себе, что тебе всё равно? Отлично.

Разблокирую экран, захожу в контакты и нахожу номер Артёма.

Пальцы от злости немного дрожат, когда я открываю чат с ним.

Я быстро набираю:

«Привет. Как дела?»

Смотрю на эту короткую строчку секунду, а потом решительно жму на стрелочку.

Сообщение улетает, две серые галочки мгновенно синеют. Артём в сети.

Бросаю телефон рядом с собой на кровать.

Раз отправил меня к Артёму — так и сделаю.

Козёл. Ненавижу.