Сол замолкает на пару долгих секунд. В полумраке я вижу, как дёргается уголок его губ. Вместо того чтобы возмутиться или воспринять мою угрозу всерьёз, он… усмехается. Искренне, чёрт возьми, усмехается.

— Жёстко, — тянет он, и в его низком голосе слышится откровенное веселье. — Кусачки тебе одолжить? Или зубами перегрызёшь?

— Обойдусь своими силами, — огрызаюсь я.

Он наконец-то отстраняется. Делает шаг назад, убирая руки в карманы серых спортивок. Дышать сразу становится легче, хотя сердце всё ещё бешено колотится.

— Иди спать, Мишка, — лениво бросает он, кивнув на дверь. — А то распереживалась вся. Вон, аж щёки горят. На первый раз прощу.

Я сжимаю зубы, чтобы не сказать ему ещё пару ласковых, резко разворачиваюсь и хватаюсь за ручку. Толкаю тяжёлое металлическое полотно.

Выскакиваю на лестничную клетку, как ошпаренная, и на секунду оборачиваюсь.

Сол всё так же стоит в полумраке своей прихожей. Высокий, сплошь покрытый татуировками, с этой наглой ухмылкой на губах.

— Только попробуйте не выключить, — бросаю я напоследок.

Дверь захлопывается прямо перед моим носом.

В подъезде тихо. Я прислоняюсь пылающим лбом к прохладной стене около лифта и делаю глубокий, судорожный вдох.

Всё. Я справилась. Я поставила этого наглого придурка на место. Больше никаких ночных концертов.

Спускаюсь на свой этаж, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя слабость в коленях и жуткую усталость. Тихо захожу в свою квартиру, скидываю этот злосчастный пушистый халат, который он так откровенно разглядывал и забираюсь под одеяло.

Кровать кажется невероятно мягкой. Я закрываю глаза, предвкушая спасительную тишину. До будильника осталось всего несколько часов, но я успею хоть немного поспать. Успею…

БУМ.

БУМ.

БУМ.

Пол под кроватью начинает мелко вибрировать.

Я распахиваю глаза, в шоке глядя в темноту потолка.

Тишину моей спальни разрывает агрессивный гитарный рифф, а следом по ушам бьёт хриплый, с надрывом, издевательски знакомый голос:

— Мы летим с тобой вперёд! Нас никто уже не ждёт! Без тормозо-о-ов!

Я не верю своим ушам. Они сделали ещё громче. Настолько громко, что у меня, кажется, сейчас задрожат стёкла в окнах.

Я сажусь на кровати, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Лицо горит от затапливающей меня ярости.

Ах так. Значит, по-хорошему мы не понимаем.

Ну всё, Сол. Ты сам напросился. Война так война. Вот только где находится щиток и где у папы инструменты, я не знаю. Решаю отложить этот вопросы. И если завтра всё повторится, я буду готова.

____

Утро встречает меня чугунной головой и ощущением, будто всю ночь по мне ездил каток. А потом сдавал назад и проезжался снова. Под аккомпанемент бас-гитары и надрывного вокала, разумеется.

Я выпиваю две чашки крепчайшего кофе, замазываю консилером синяки под глазами и отправляюсь покорять гранит науки.

Мой первый день на факультете рекламы и связей с общественностью начинается с того, что я двадцать минут блуждаю по бесконечным коридорам главного корпуса, пытаясь найти нужную аудиторию. Вокруг снуют такие же растерянные первокурсники, кто-то смеётся, кто-то судорожно сверяется с расписанием в телефоне.

Я замечаю её у расписания — копна идеальных блестящих локонов, яркая куртка и телефон у уха. Марина видит меня, машет рукой и сбрасывает звонок.

— Ну наконец-то! Я уже думала, ты заблудилась в этом лабиринте Минотавра, — она налетает на меня с объятиями, обдавая ароматом сладких духов. — Ты чего такая помятая? Выглядишь так, будто всю ночь вагоны разгружала.

— Хуже. Я всю ночь слушала концерт начинающих рок-звёзд, — мрачно бурчу я, потирая пульсирующие виски.

— Ой, да ладно тебе ворчать! — она подхватывает меня под руку и таща в сторону нужной аудитории. — Квартира у тебя, между прочим, шикарная. Папа постарался! А соседи… ну, купишь беруши. Зато мы студентки!

Само ознакомление — или организационное собрание — проходит как в тумане. Куратор нашего курса битый час вещает про кредитно-модульную систему, баллы, дедлайны и правила поведения. Затем начинается самое главное — раздача студенческих билетов и зачёток.

Как только мы получаем заветные корочки, Марина придвигается ко мне и заговорщицки понижает голос:

— Слушай, Вик. Сегодня вечером неофициальный «посвят». Вечеринка в честь начала учёбы. Старшекурсники сняли закрытый клуб, пускать будут только по спискам. Я уже нас обеих записала!

— Что? Нет, подожди, — я качаю головой. — Я никуда не пойду. Я сегодня планирую поспать. Завалиться сразу же как приду домой.

— Да брось! — Марина картинно закатывает глаза и легко толкает меня плечом. — Какой спать? Первый курс, первый день! Это самый лучший способ перезнакомиться со всеми в неформальной обстановке. Наладить связи, так сказать. Мы же будущие пиарщики! Пойдём, будет весело! Коктейли, музыка, парни с третьего курса… и старшекурсники.

Слово «музыка» отдаётся болью в затылке.

— Марин, спасибо, конечно, но я правда пас. Я вообще не фанатка клубов, ты же знаешь, — пытаюсь откреститься я.

— Ну Ви-и-ик! — тянет она, делая щенячьи глазки. — Я же не могу пойти одна! Мы же вместе приехали! Хотя бы подумай, ладно? До пяти вечера у тебя есть время передумать.

Сразу после того, как нас распускают, в кармане вибрирует телефон. Папа.

— Да? — отвечаю я, выходя на залитое солнцем крыльцо университета. Марина машет мне рукой и убегает к метро — ей нужно в другой конец города, она живёт у тётки.

— Вик, ты где? Освободилась? — спрашивает папа. Он вчера так и не приехал.

— Ага. Вышла из корпуса.

— Стой там, я сейчас подъеду. Я в вашем районе по делам был.

Через десять минут я уже сажусь на кожаное сиденье отцовского внедорожника.

— Привет, — я пристёгиваю ремень.

— Привет, студентка, — отец коротко улыбается, выруливая в поток машин. — Ну как? Выдали документы?

— Выдали.

Повисает пауза. Мы с отцом никогда не были особо близки, а после развода родителей и моего переезда к нему сюда, в большой город, наши отношения лучше не стали. Наши разговоры чаще всего напоминают обмен дежурными фразами. Неловкое молчание заполняет салон, прерываемое только шуршанием шин.

— Как вообще день прошёл? — предпринимает он новую попытку.

— Нормально, — односложно отвечаю я, глядя в окно.

— С Мариной виделась?

— Да. Она позвала меня сегодня вечером на вечеринку первокурсников. В какой-то закрытый клуб.

Отец бросает на меня быстрый взгляд.

— И что ты ответила?

— Отказалась. Я хочу спать.

Пальцы отца нетерпеливо барабанят по оплётке руля. Он прочищает горло.

— Слушай, Вик… А может, тебе стоит сходить?

Я удивлённо поворачиваю к нему голову.

— Сходить?

— Ну, это же студенческая вечеринка. Новые знакомства, общение, тем более ты с Мариной будешь. Тебе надо развеяться, влиться в коллектив, — он говорит это слишком поспешно, и я вдруг начинаю понимать, к чему он клонит. — Тем более… понимаешь, ко мне сегодня Ира должна заехать. Мы хотели… эм… приготовить ужин, посидеть. Побыть одни.

Ира. Его новая женщина. Пазл складывается моментально.

Я здесь лишняя.

Дочь, которой нужно срочно найти занятие на вечер, чтобы она не мешала его личной жизни.

Я отворачиваюсь к окну, чувствуя, как внутри закипает глухая обида.

— Мы могли бы снять столик в ресторане, конечно, но Ира хотела домашней обстановки… — продолжает оправдываться отец.

— Я поняла, пап, — сухо перебиваю его я. — Не надо ничего снимать.

Достаю из кармана телефон, открываю чат с Мариной.

— Я сейчас напишу Марине. Скажу, что пойду. Освобожу вам жилплощадь.

— Отлично, — радуется отец, и мне от его радости ещё обиднее. — Может, в бутик заедем, прикупишь себе новую одежду для вечеринки? — предлагает он, чтобы загладить вину.

— Как хочешь, — пожимаю плечами и смотрю в окно.