Я скрещиваю руки на груди, плотнее запахивая пушистый халат. Наверное, я выгляжу нелепо: растрёпанная, сонная, в этом дурацком халате и тапках-лодочках против мрачного, одетого во всё чёрное рок-идола. Но мне плевать.

— Затуши, — бросаю я свистящим шёпотом, кивая на сигарету. — Весь дым в квартиру тянет.

Сол усмехается, не сводя с меня цепкого взгляда. Делает последнюю глубокую затяжку, бросает окурок на бетонный пол и небрежно растирает его носком кроссовка.

— Милые тапочки, Мишка. Специально для меня нарядилась?

— Ты вытащил меня в подъезд в три часа ночи, чтобы обсудить мой гардероб? — ядовито интересуюсь я, не двигаясь с места. — Говори, что хотел, и проваливай к себе. Мне завтра… то есть уже сегодня на пары.

Он отталкивается от стены и делает пружинистый шаг в мою сторону.

— Я написал, чего хочу. Русским языком, — его голос падает на полтона, становясь хриплым и низким.

— А я тебе ответила, — чеканю я, отступая на шаг и упираясь лопатками в собственную дверь. — Удали мой номер. То, что твоя фанатка-блондинка не оправдала надежд, не значит, что я буду запасным аэродромом.

— При чём здесь блондинка? — Сол делает ещё один шаг, оказываясь непозволительно близко. В тусклом свете подъездной лампочки его глаза кажутся абсолютно чёрными. — Я стою у твоей двери. И смотрю на тебя.

Он поднимает руку и невесомо, почти издевательски проводит костяшками пальцев по воротнику моего халата, обжигая кожу шеи.

— Ты слишком много болтаешь, когда пытаешься скрыть, как тебя кроет, соседка, — тихо произносит он, нависая надо мной.

Его взгляд падает на мои губы. Я вижу, как напрягается его челюсть, как меняется дыхание. Он снова собирается это сделать. Снова хочет доказать свою власть, уверенный, что я поплыву, как только он ко мне прикоснётся. Как это было у клуба.

Сол наклоняется, уверенно и властно, намереваясь поцеловать.

Но в этот раз я не замираю.

В ту же секунду, когда его лицо оказывается в опасной близости, я резко отворачиваю голову в сторону.

Его губы лишь вскользь мажут по моей щеке.

Я тут же упираюсь обеими ладонями в его твёрдую грудь и с силой отталкиваю от себя.

Сол явно не ожидал такого отпора. Он делает шаг назад моргая.

— Хватит, — ледяным тоном произношу я, глядя ему прямо в глаза. — Корона потолок не царапает, Сол?

Его ухмылка стирается. Лицо каменеет.

— То, что произошло у клуба — была чистая физиология, — продолжаю я, не давая ему вставить ни слова. — Ты умеешь целоваться, признаю. Но это не отменяет того факта, что как человек ты — самовлюблённый, наглый мудак. И если ты думаешь, что можешь щёлкнуть пальцами, и я, забыв обо всём, прыгну к тебе в койку — тебе пора к психиатру. Твои чары на меня больше не работают.

Я жду, что он взбесится. Что начнёт сыпать оскорблениями, но он остаётся спокоен.

— Не работают, значит? — тихо переспрашивает он.

— Представь себе.

Он делает шаг вперёд, снова загоняя меня в ловушку между собой и дверью.

— А если я скажу, что ты врёшь? — он опирается рукой о дверь прямо над моим ухом. — Ты дрожала там, у клуба, Мишка. Ты стонала мне в рот.

— Это от отвращения! — выпаливаю я.

Он издаёт низкий смешок, от которого у меня мурашки бегут по позвоночнику.

— От отвращения так не целуют в ответ, — он подаётся вперёд, его грудь касается моей. — Признай, соседка. Ты меня хочешь не меньше, чем эти визжащие малолетки у сцены. Просто у тебя гордости больше, чем мозгов.

— Да пошёл ты! — я снова пытаюсь оттолкнуть его, но на этот раз он готов.

Он перехватывает мои запястья одной рукой, как сделал это час назад, и прижимает их к двери над моей головой. Вторая рука ложится мне на талию, грубо сминая пушистую ткань халата, и рывком прижимает меня к себе.

— Пусти! — шиплю я, извиваясь в его стальной хватке.

— Не пущу, пока не признаёшься, — его голос звучит уже не насмешливо, а хрипло. Он заведён.

Его бедро вклинивается между моих ног, лишая малейшей возможности сдвинуться. Рука на талии скользит ниже, собственнически сжимая моё бедро через ткань. От этого наглого, откровенного жеста меня бросает в жар.

— Ты больной придурок! — выдыхаю я ему в лицо. — Тебе лечиться надо!

— Может быть, — парирует он, склоняясь ко мне так близко, что наши носы почти соприкасаются. — Я же чувствую, как колотится твоё сердце, Вика. Кого ты пытаешься обмануть?

Его пальцы на моём бедре сжимаются сильнее. Жар его тела проникает даже через толстый халат, затапливая меня с головой. Я ненавижу его за эту самоуверенность, за эту наглость, за то, что он прав. Моё сердце действительно бьётся где-то в горле, а внизу живота пульсирует тугой узел, который я отчаянно стараюсь не замечать.

— Да пошёл ты к чёрту! — шиплю я, дёргая руками, но хватка на запястьях только усиливается. — Ты эгоистичный мудак, которому просто нужно потешить своё эго!

— Опять мимо, — его губы мажут по моей щеке, обжигая кожу горячим дыханием. — Мне не нужно тешить эго. Для этого достаточно девочек фанатичек. А тебя я просто хочу.

Он резко поворачивает голову и впивается в мои губы жёстким поцелуем.

Я мычу в знак протеста, стискиваю зубы, пытаюсь отвернуться, но он не даёт. Его свободная рука скользит вверх, зарывается в мои волосы на затылке, тянет за них, заставляя приоткрыть рот.

И как только мои губы рефлекторно размыкаются, Сол жадно вторгается внутрь. Нагло, глубоко, по-хозяйски. Его язык толкается между моих зубов с таким бескомпромиссным напором, словно он решил выжечь из меня всё неповиновение и подчинить себе.

Но вместо того, чтобы сдаться и предсказуемо поплыть в его руках, я мстительно сжимаю челюсть.

Сол резко вздрагивает.

Он глухо мычит мне в рот, его хватка на моих волосах дёргается, и он отрывается от моих губ.

Отшатывается на несколько сантиметров, тяжело дыша, и смотрит мне прямо в глаза.

Я вижу, как в его абсолютно расширенных зрачках вспыхивает злость, которая тут же смешивается с сумасшедшим азартом.

Мы убиваем друг друга взглядами ровно секунду. Я даже не успеваю нацепить на лицо победную ухмылку.

Сол молниеносно подаётся вперёд и вцепляется зубами в мою нижнюю губу.

Резко. Мстительно. Карающее.

Он кусает так сильно, что перед глазами вспыхивают искры, а на языке появляется привкус железа.

— Ай! — громко вскрикиваю я, дёрнувшись в его стальной хватке, пытаясь вырваться.

И ровно в эту секунду за моей спиной лязгает замок.

Металлическая ручка поворачивается, дверь резко распахивается внутрь квартиры. Потеряв опору, я едва не валюсь спиной на кафельный пол прихожей, но Сол, даже не моргнув, крепко удерживает меня за талию, не давая упасть.

В глаза бьёт резкий жёлтый свет.

На пороге стоит мой отец. В натянутых наспех домашних штанах, растрёпанный, с возмущённым лицом.

Видимо, мои разборки на лестничной клетке оказались громче, чем их воркованье с Ирой.

Отец окидывает взглядом картину: тяжело дышащую меня в дурацких тапках и пушистом халате, а затем медленно переводит тяжёлый взгляд на мрачного, одетого во всё чёрное парня, который как ни в чём не бывало по-хозяйски сжимает мою талию руками.

— Вика? — голос отца громыхает так, что, кажется, вздрагивают стены. — Какого черта тут происходит?!