Я стою, прижавшись спиной к шершавому кирпичу, и чувствую, как лицо заливает краской.

Стыд, злость, унижение — всё смешивается в такой взрывоопасный коктейль, что меня начинает потряхивать.

Он меня сделал. Уделал, как малолетку. Щёлкнул по носу, доказал свою власть и отбросил в сторону, как только я поплыла.

— Иди к чёрту, Соло, — хрипло выплёвываю я, отталкиваясь от стены.

Мой голос дрожит, и я ненавижу себя за эту слабость. Я почти бегом спускаюсь с тротуара, распахиваю дверь такси и падаю на заднее сиденье.

— Поехали! Быстрее! — командую водителю, даже не глядя в окно.

Машина срывается с места. Я вжимаюсь в угол сиденья, обхватываю себя руками, словно пытаясь согреться, хотя в салоне тепло. Губы до сих пор пульсируют, храня наглые, грубые прикосновения его губ.

Тело помнит жар его кожи, силу его рук.

Боже, какая же я идиотка. Как я могла так быстро сломаться? Как могла позволить ему так унизить меня?

«Ты уже умоляешь, Мишка».

Я зажмуриваюсь, с силой прикусывая внутреннюю сторону щеки.

Нет. Не дождёшься. Я не стану очередной фанаткой в твоём послужном списке. Ни за что.

Водитель такси косится на меня в зеркало заднего вида, но благоразумно молчит, видимо, прочитав на моём лице, что сейчас со мной лучше не заговаривать. Я отворачиваюсь к окну.

Ночной город проносится мимо размытыми пятнами неоновых вывесок и фонарей, а я пытаюсь унять дрожь в руках.

Двадцать минут спустя я выхожу у своего подъезда. Жадными глотками втягиваю прохладный воздух, стараясь выветрить из лёгких запах табака, терпкого парфюма и адреналина, который, кажется, намертво въелся мне под кожу.

Захожу в квартиру, щёлкаю замком на два оборота. Скидываю кожанку и ботинки прямо в прихожей.

Тишина давит на уши. После клубного грохота и бешеного пульса, отдающего в висках, квартира кажется неестественно пустой.

Иду в ванную, открываю кран и остервенело умываюсь ледяной водой. Вытираюсь полотенцем и поднимаю взгляд на зеркало.

Вид у меня так себе. Глаза лихорадочно блестят, а губы припухли и горят ярким цветом, с потрохами выдавая всё, что происходило там, у кирпичной стены.

Я с силой тру их тыльной стороной ладони, словно это может стереть память и ощущение его жёсткого рта.

— Ненавижу, — зло шепчу я своему отражению.

Иду на кухню, чтобы налить себе воды. В этот момент телефон в заднем кармане джинсов вибрирует.

Я достаю аппарат, ожидая увидеть сообщение от Марины, но на заблокированном экране высвечивается текст с незнакомого номера:

«Хочу тебя».

Я замираю. Сердце делает кульбит и тяжело ухает вниз.

Откуда у него мой номер? Впрочем, какой глупый вопрос.

Левому ничего не стоило вытащить из опьянённой вниманием Марины любые мои контакты.

Пальцы сами зависают над клавиатурой. Хочется написать что-то едкое. Послать его матом. Написать, чтобы возвращался к своей блондинке и не лез ко мне. Но я стискиваю зубы и свайпаю уведомление, убирая его с экрана. Чёрта с два. Любая моя реакция — это его победа.

Он питается моими эмоциями, а я не собираюсь его кормить.

Бросаю телефон на тумбочку, переодеваюсь в растянутую футболку и забираюсь под одеяло.

Экран телефона загорается снова.

Марина:

«Викуль, я в порядке! Дэн везёт меня к себе. Не злись на меня, пожалуйста! Люблю!»

Я тяжело вздыхаю. Ну хоть кто-то сегодня получил то, что хотел.

Отвечаю ей короткое

«ок, будь на связи»

и отбрасываю телефон подальше на кровать.

Обычно отец допоздна сидит перед телевизором, но сегодня в гостиной темно. Из спальни отца доносится приглушённый смех Иры — тягучий, кокетливый.

Я морщусь и натягиваю одеяло по самый нос. Неприятно сознавать, что твой отец в данный момент имеет другую женщину. Он, конечно, имеет право на это, просто слышать, как они милуются совершенно неприятно. Накрываю голову подушкой, чтобы больше не слышать ничего. Я должна уснуть, ведь я так сильно хотела сегодня спать.

Но сон не идёт. Я ворочаюсь с боку на бок, прокручивая в голове события этого сумасшедшего вечера.

Его голос, заполняющий клуб. Его тяжёлый, пронизывающий взгляд. То, как он прижал меня к стене, перехватил запястья и…

Дыхание снова сбивается.

Я злюсь на него за эту демонстрацию силы. Злюсь на себя за то, что поддалась. За то, что сейчас, лёжа в своей кровати, я всё ещё чувствую вкус его губ и жар его рук на своей талии. Хотя мне должно быть противно. И мне противно, но всё равно поцелуй не идёт из головы.

Из отцовской спальни доносится скрип кровати и низкий голос отца. Ира отвечает ему томным вздохом.

Я закатываю глаза и с силой вжимаю подушку в уши. Зажатая между двумя огнями. В соседней комнате милуется отец с новой пассией, а над головой живёт наглый солист, который час назад доказал мне, что я такая же слабая и предсказуемая, как и толпа его фанаток.

Телефон на тумбочке коротко вибрирует. Экран вспыхивает снова.

«Губы горят, Мишка?»

Злость обжигает изнутри. Я яростно тыкаю пальцами по клавиатуре:

«Отстань, Сол. И удали этот номер».

Экран гаснет, но не проходит и пяти секунд, как телефон начинает вибрировать от входящего вызова. Тот же номер.

Я сбрасываю.

Он перезванивает. Упорно, настойчиво.

Понимая, что этот отмороженный придурок не отстанет, я принимаю вызов и прижимаю трубку к уху, забиваясь под одеяло, чтобы меня не услышали в соседней комнате.

— Какого чёрта тебе надо? — свистящим шёпотом бросаю я в динамик.

На фоне слышен шум ветра и гул проезжающих машин. Он всё ещё на улице.

— Выходи, — требует он в привычной манере.

— Ты больной? Три часа ночи. Иди проспись.

— Я стою у твоей двери, Вика. Выходи.

— И не подумаю.

— Хорошо, — в его тоне слышится угроза. Я слышу щелчок зажигалки и его глубокий вдох. — Значит, я буду звонить, пока не откроешь.

Я холодею.

— Только попробуй! — шиплю я, в панике садясь на кровати. — У меня отец дома!

— Отлично. Заодно познакомлюсь с ним, — нагло хмыкает он. — У тебя две минуты, Мишка. Время пошло.

В трубке раздаются короткие гудки.

Я смотрю на погасший экран, задыхаясь от ярости. Он сумасшедший. Он реально это сделает. Если отец сейчас выйдет в коридор разбираться с пьяным соседом-музыкантом, а сзади будет охать Ира — это будет конец света.

Я вскакиваю с кровати. Накидываю поверх домашней футболки свой пушистый халат, всовываю ноги в мягкие тапочки в виде пушистых лодочек.

Тихо, стараясь не дышать, приоткрываю дверь своей комнаты.

В спальне отца, слава богу, всё ещё заняты друг другом.

Я на цыпочках прокрадываюсь по коридору, бесшумно поворачиваю замок входной двери и выскакиваю на лестничную клетку.

Сол стоит перед квартирой, опираясь плечом в стену. В зубах зажата сигарета, в руке тускло мерцает экран телефона. Заметив меня, он блокирует аппарат и убирает его в карман джинсов.

— Уложилась в полторы, — с довольной ухмылкой улыбается он, выпуская струйку дыма. — Какая послушная.