Не покидайте своих возлюбленных. Былых возлюбленных на свете нет…

Но вы не выслушаете совет.

Андрей Вознесенский

Всё, мой взлетел самолёт. Да, я бегу от тебя; От себя и от тебя, на край Земли, От безумного огня твоей любви. Александр Матиенко и Елена Мельник

МИШИКО

— Свекор уверял, что Томи сегодня будет выведен из комы. — напомнила доктору Якшичу, выводя его из непонятного мне оцепенения.

Кто его знает? Может быть у него в голове прокручивается сейчас течение следующей сложной операции, а я тут со своей болтовней...

— Да, да. — вздрогнув и моргнув, подал хирург звук. — Все идет по плану. Его уже отключили от препаратов...

— Спасибо вам за добрую новость! Если бы не вы...

Он перебил мои сбивчивые слова.

— Твое признание... Наповал удивила. Чудеса, да и только! Если бы моя бывшая жена, с которой я собачился все полтора года нашего брака, прилетела ко мне — раненному, а потом еще и от бандита спасла... Поверю скорее в свое путешествие на Луну, чем в это. Такого бы не случилось! Ты, Михаэла, героическая девушка!

— Спасибо, доктор Якшич, вы меня смущаете! Желаю вам легких больных и всегда успешных операций. Ну и, конечно, счастья в личной жизни!

— И тебе, красавица! Береги себя от бандитов и следи за своим здоровьем! Если подташнивает, пройди в ближайшие сутки обследования головы! Не болит, не кружится? Или ты беременная?

— Исключено! Ничего такого не может быть! Мне пора!

Реза и Али стояли поодаль и ждали, пока закончится наш разговор с хирургом.

Настало время оставить Новалю и остров Паг, взяв курс на материк. Сначала сдадим арендованное авто в фирме каршеринга. Дальше — недолгое ожидание нашего рейса из хорватского аэропорта в Турцию.

— Барба Иван, как Томи? Проснулся? — спросила я, когда мы, преодолев более семидесяти км пути с серпантинами, въехали в Задар.

— Он пришел в себя. Пока не вставал, но доктор дает хорошие прогнозы!

— Слава Богу! Немного еще восстановится и вернется к прежней жизни! Я забыла сказать, в духовке вам ужин оставила, мясо в капусте запекла по-словацки, как вы любили раньше! Поешьте, когда из клиники вернетесь.

— Хвала пуно, дочка. Когда ж ты успела. Третью ночь не спала?

— Пеклось, пока я дремала. А потом таймер зазвенел, встала, выключила духовку.

— Поем, давно твою капустницу не пробовал! Но ты молчи, как и договорились.

— Добро, не буду Томичка волновать.

— Правильно, а то ты побыла и улетаешь, а мне его чувства расстроенные и рассыпанные, как побитую недавно вандалами посуду и стеклянные полки, снова по осколкам собирать. Тут только все у него улеглось, Мишка. — он ткнул на эмоциях кулаком в грудь и вздохнул. — А если взболтнешь, что сидела с ним в палате, будет медведем-шатуном по ночам бессонным шляться. Проходили уже! Поэтому, всем скажи, чтоб не проболтались! Не прилетала и точка!

— Я Дражо предупредила, еще Маре скоро позвоню, только регистрацию пройду и, пока буду ждать посадки на рейс, объясню ей. Мы сейчас на подъезде к аэропорту.

— Стой, не клади трубку...- он замолчал на мгновение, будто собираясь с мыслями.

А потом я услышала:

— Хвала пуно, дочка, что тревогу подняла! А полицейский, тоже мне, прошляпил! Я вчера приехал в клинику поздно и ничего не знал. Мне потом рассказали. Подробно. И не только медсестра. Больные тоже. Ведь тот бандюга хотел моего сына добить! Именно ты спасла его. Бог свидетель! Если я и сержусь на тебя, что бросила Томицу, то впредь ругать не буду. Еще и бумаги для суда подписала! Хорошо, дочка, что без лишнего скандала разошлись. Я с адвокатом договорился, он скажет, что по почте твои подписи получил. Ну, ладно, лети с миром, Мишка! Береги там себя!

— И вы тоже себя берегите. Главное, что на меня больше не обижаетесь! Да к тому же, разрешили остановиться на вилле нам всем. Сердечное спасибо! Обнимаю вас, барба Иван! От Резы особо hvala puno!

На том мы попрощались с бывшим свекром.

Спрашивать его, понял ли Томичко, кто бубнил возле его койки беспрестанно, чтобы привести в чувства и разбудить от комы, я не решилась.

А вдруг бы получила отрицательный ответ?!

Сдохла б морально на месте!..

Позвонив Маре из зала отлета, после регистрации на рейс до Стамбула, я лишь коротко поговорила с ней. Подруга вела машину по серпантину, везла сына после занятий в школе в спортивную секцию плавания.

Реза и Али расположились по обе стороны от меня на длинном диване и дремали вполглаза, успевая поминутно встряхиваться и следить за "объектом охраны". Последний изображала я. Грустная, с массой противоречивых мыслей.

Несколько суток на острове пролетели, как на скорости, если мчаться с санной горки. Я такую видела вместе с Томи недалеко от Инсбрука...

Когда-то, много лет назад тот скелетон был построен для проведения зимней Олимпиады. Мы же увидели его проездом, в снежном зимнем медовом отпуске. Буквально на третий день после свадьбы.

Почему я вспомнила это? Мое время возвращения в старый мир промелькнуло так же быстро, как несущиеся по ледовому желобу санки. Как бы то ни было, но я сегодня прощаюсь с тем прошлым миром. Где я любила, где любили меня, где радовалась и огорчалась. Я даже не могу признаться Томи, что прилетала! Словно меня и не было вовсе...

Почему, каждый раз уезжая от близких людей, так щемит душа? Наверное потому, что теперь я рассталась навсегда. Без надежды на встречу с бывшим мужем в каком-то неопределенном будущем. Впрочем, я сама так решила и предала его. Надо быть честной по отношению к себе и другим! Томи был брошен мной, я поменяла его на мимолетное увлечение Пайамом.

А теперь не уверена на все 100 %, стоит ли доверять новому возлюбленному Зхубину? Давно ли сама называла его зверем и ненавидела?!

Но сюда, на остров Паг, к бывшему мужу, на виллу с уютным куском пляжа в конце двора, с отдыхающими и их своими, тоже непростыми заморочками в жизни, я никогда не вернусь! Все. Концы обрезаю!

Впрочем, зачем зарекаться? Ведь человек предполагает, а Бог располагает.

Охнув, что все никак не созвонюсь со ставшей мамочкой своей рыжей подружкой, я решила это сделать еще здесь, будучи в Европе, и ткнула в ее контакт на айфоне.

Замерла.

Мне до чертиков захотелось не помешать ей сейчас!

Не разбудить малышку Еву — Веронику, а услышать голос Жилки и тем самым повысить себе настроение!

Найти подтверждение, что делаю правильно, возвращаясь к иранцу...

— Привет! Это я. Прости, что долго не объявлялась и ты рожала без меня. — скороговоркой объявила подруге мгновенную заготовку-извинялку, как только включила видеозвонок, заметила ее рыжие всколоченные волосы и совершенно не накрашенную физиономию в веснушках.

— Осподя! Svatá Maria, Matko Boží! Ты прислала мне мою любимою блонду — зашкварину?! Аааа! Кого я вижу! Ебите меня семеро! Ева, ты слышишь? Крестная! Мааать! Ее за ногу... Оказывается, жива! Мишка, я тут чуть не скопытилась, пока рожала. Теперь говорим о тебе с доченькой, вспоминаем и думаем: пала геройски затраханной славянкой — в когтях обрезанных восточных самцов наша Михаэла!

— Жиииилка! — сквозь слезы затряслась я в смехе. — Как я по тебе, мое рыжее солнце соскучилась! По твоим пошляхушным фразочкам! Покажи себя! Не поправилась вовсе, талия и морда лица хуинькие! Люблю тебя!

— Не пизди комплиментами! С темы меня не сбивай! С какого хера так долго не звонила? Мы с Евочкой тебе ща юлей надаём!

Хохотнув, я бегом, сдерживая громкость рассказа из-за Резы, поведала рыжей о своих приключениях с Пайамом, а потом — с его дядей.

— О, так это нормуль! А то я было подумала, не игнорит ли меня блонда? А, нет! Она нового миллионера надыбала! Но не спрыгнула со своего проторенного пути! Загребаешь зашквар за зашкваром! Если я вызвоню твою маму Дарию, то не постесняюсь и спрошу, что за день и ли ночь были, когда они тебя зачали с отцом. Потому что не случается в жизни одной и той же женщины столько проблем! Не на одно место, а на все сразу, как у моей Мишки!

— Это ты так в силу недавних родов рассуждаешь! — оценила я ее критическую тираду и, протупив, раскололась. — Насчет зачатия — не в курсе. Кажется, кто-то мне говорил, что было страшное затмение солнца в момент моего появления. Кстати, задницей шла. Не смогли перевернуть. Так мама рассказывала. И, что в тот день в разных концах света произошло много катастроф...

— Нихерасики, Мишка! Если бы я это заранее знала, то в Кошице тогда схватила бы свою Хану за руку и драпала бы от тебя дальше, чем ноги унесут. Ты — с роддома уже кабздючкой вышла!

Она говорила, давила лыбу, наклонялась к лежащей рядом с ней малышке с соской во рту.

— Вот какую змею-крестную я в общей студенческой квартире пригрела! Слышь, Ев? Пипец рулит!

— Покажи! — попросила я и Жилка направила камеру мобильного на малышку.

— Бозззе мой! Вероничка! Крестница! Рыыыженькая принцесска!

— Не гунди так громко. Разбудишь! Дремлет. Устала сосать грудь, напудила в памперс и уплывает в сон. Растет мое счастье!

— Крохотуля! Как ты вообще рожала? По состоянию здоровья все норм или были разрывы? Надеюсь, послеродовой депрессняк к тебе не просочился.

— Мишико, конечно, перебздела моменты, когда орала и матюгала Адама. Двадцатиэтажными. Нескончаемыми. Боль невыносимая...

— Он с тобой оставался все время?

— Нет. Как назло, у него какой-то срочный вылет вместе с партнером организовался... Со мной Ханка Евку выдувала. Это лучше. Родная сеструха — врач все-таки. малая родилась без эксцессов. Здоровая. У меня, правда, в правом глазу от потуг капилляр лопнул. Ходила потом неделю, как одноглазая вампирша. Зато там не порвалась. Самое прикольное, до меня дошли слухи от медсестер, будто Рокусек организовал мое пребывание в шикарном боксе и внимательное отношение медперсонала. Прикинь!

— Но почему? С какой балды? Или я чего-то не знаю, а Жилк? — забросила ей удочку, засомневавшись в отцовстве Евы Вероники.

Но подруга не клюнула и ответила спокойно:

— А хер его разберет? Любит все еще. Переживает обо мне. Мишико, забей! Наших прошлых перцев надо уметь вычеркивать из настоящего, чтобы сердце лишний раз не рвать. То самоанализом. То зашибенскими воспоминаниями. Ёб их всех, моих мужиков, побери...

Она вздохнула и помолчала мгновение.

— Я не стала выяснять. Заморочек своих — выше крыши. Адам вернулся из командировки с поврежденным предплечьем. Седые волосы в шевелюре. Скрывает, где был, что делал. Разбитый весь. И физически, и душевно. Короче, малую пока на руки почти не берет.

— Нихерасики новости... Как же ты там справляешься?

— Мишка, все пучком. Тут у меня три раза в неделю няня организовалась. Крестный все простил за Крыстофа и прислал их знакомую. Проверенную тетку.

— Как Адам отреагировал на тебя — теперь мамашку? У вас в интиме все путем или...

— Как тебе сказать?! Регулярность наблюдается, когда Евка спит. А так, он мне выдал, мол, теперь ты стала порядочной женщиной, матерью нашего семейства и знаешь, что слово „невротик“* пишется слитно.

— Я как бы не сомневаюсь. Но разве невротик — это не противник орального секса?

— Хмммм! Ха-ха-ха. — раздался смешок знакомым голосом в пяти метрах от меня.

Все-таки переводчик Зхубина услышал.

— Жилка, я сейчас объявление на словацком скажу. Молчи. Тебя не касается. А хорваты в зоне ожидания не все вникнут. Главное одному ослу по ушам надавать. Итак! Внимание, внимание! Все кокоты семейства "долботрахозавр яйцечленный", в радиусе десяти метров от меня! Услышали? Закройте уши и заткните смехуёчки!

— Покажи керла! — клюнула тут же рыжая.

Я навела камеру мобилы на Резу, а потом на Али.

— Так у тебя не один телохранитель?! Целых два качка! Ты обскакала Уитни Хьюстон. Зачетные парниши. Если бы внешность первого сочеталась с мускулами и мужественностью второго. Идеал моего мужчины в самых развратных похождениях налево! Не думала с ними замутить и открыть ферму по производству рогов на башке иранца — миллионера? — прошептала она.

— Тише! Он меня убьет даже от намека. Ты так нихера не врубилась! У меня сердце не на месте. Разрывается! Я за Томичку переживаю, душу рву. А без Зхубина и его близости на стенку лезть хочется... - шикнула я на подружку не только из-за ее мгновенной оценки внешних данных бодигардов, которые мне и нафиг не сдались, а потому что как раз прозвучало объявление посадки на наш рейс.

— Все, мои девочки золотые! Мне пора. Теперь буду чаще звонить.

— Пану Ваклаву пожалуюсь, только пропади снова! Я была у него.

— Как? Когда?

— У бабички Жденки мой номер оставался, она рассказала о госпитализации твоего дедечека. Я между кормлениями Евку на няню оставила и смоталась к нему в клинику. У нас в Брно. Правда, ни фига сразу не купила. А он и не захотел из жрачки ничего. Пригласил с Адамом, как подрастем с Евкой, к концу лета — на пивной гуляш. Как тогда, Мишико. Не забыла?

— Помню, рыжая. Спасибо тебе огромное! Но у него ведь все обошлось. Мама сказала, что инсульт не подтвердился.

— Дура ты, Мишка. Он одичал там в деревне один. Душой остыл. Истосковался. Посчитай, когда ты у него в последний раз была в халупе? Любимая, мля, внученька? Твои тоже дорогу забыли. Норка рожала. Папа... Что тебе объяснять?! Тормоз ты.

— Все, ты меня расстроила. Не помню нифига.

— Старик меня отпускать не хотел. Обнял. В глазах влага. Я сама там еле сдержалась и не разревелась. Ты сейчас к Томице слетала из-за аврала сразу и уматываешь к чужому перцу в Иран, а твой любимый моравский леший не вечен.

— Я позвоню ему и попрошу прощения. А потом, когда смогу, приеду. Вот увидишь! И мы с тобой и с моей крестницей встретимся. Крестить тоже буду...

— Не обещай много, Мишико. Успей помалу, а потом поглядим. Целую.

И она отключилась.

Обиделась под конец.

А я расстроилась так, что хоть все бросай!

Вдрызг. Захлюпала слезами из-за своей бестолковости.

На ходу, загуглив в поиске, начала искать из Хорватии варианты добраться в Чехию.

Но поразмыслив, все-таки остыла. Рейса ни до Праги, ни до Брно сегодня ни отсюда, ни из Загреба не нашлось...

Значит, не судьба.

Мои мысленные терзания, усиленные упреком себе самой, что я даже маме в эти дни больше двух разов не звонила, не повидалась, прервал Али.

— Мне не нравится кое-что, ханума-джан! Не отлипайте, пожалуйста, от моего правого бока и не идите быстрее Резы.

Бодигарды, взяв ручную кладь, "рассредоточились возле". Так Али выражается, если важничает. Впрочем, это его работа. Ведомая иранцами, я ступила на трап самолета и мысленно спросила у неба:

"Может быть не лететь? Что ждет меня впереди? Есть ли там счастье? Господи, дай мне какой-то знак, покажи верное решение!"

Усевшись в кресло и возясь с ремнем, я вполуха улавливала предполетную речь пилота на английском:

— Добрый день, уважаемые пассажиры. Вас приветствует командир самолета пилот международного класса Зхубин...

Дальнейшая информация о составе экипажа, номер Боинга, название турецкой авиалинии, какие время в полете и температура за бортом, — мне была уже не важна. Потому что я услышала имя.

Да, это было простое совпадение.

Но я поверила в знак свыше и наконец-то осознала, куда, к кому и зачем лечу.

_______________

Сноски к главе:

*Фраза «Только интеллигентные девушки знают, что слово „невротик“ пишется слитно» считается авторской и встречается в одном из произведений Ильи Комарова.