Все хорошо, все хоро… Боже мой.

Светла привычная юдоль.

Но разболелось снова прошлое,

и не проходит эта боль. Аль Квотион

Всё будет правильно, на этом построен мир.

Михаил Булгаков (звучит из уст Воланда, утешающего Маргариту).

МИШИКО

— Тебе нельзя ни о чем волноваться. Прогулки, правильное сбалансированное питание и сон — цель, результатом которой станут благополучные роды. Поняла? — врач Луция Мандич в очередной раз повторяла почти одно и тоже, а я согласно кивала, благодарила и прощалась после проведенного обследования.

— Как же быть? — спрашивала и терзала потом сама себя. — Ведущая меня гинеколог здесь — в Новали. Но каждый год после конца сезона Томи и барба Иван уезжают в Загреб. Зимуют в квартире, лишь изредка наведываясь на Паг. Значит, мне придется заново искать гинеколога где-то поблизости от дома Зубичей.

Зхубин так и не объявился. Ни на мои прошлые звонки, ни по собственной инициативе. Её мне хотелось бы подразумевать в других значениях: в волнении обо мне и Бахраме, в скорейшем решении разлучивших нас проблем из-за бизнеса или его чего-то.

Неведение и отсутствие вестей, звонков давит неимоверно. Не даёт ни днём ни ночью покоя.

Уже начался октябрь, похолодало и дожди все чаще напоминают об осени.

Отец хорвата появлялся за все время на вилле лишь несколько раз, и то, коротко. Брал какие-то вещи, тихо общался сыном. В один приезд попрощался с Иванной до следующего сезона. Женщина отработала по договору положенное время и уехала в домой Боснию.

Бывший свекор, на мое удивление, спокойно встретил меня и отреагировал на короткое объяснение: почему я здесь и в таком интересном положении, как обуза на голову его сыну.

Старик отмахнулся от моих извинений.

Наш разговор случился вечером, еще до отбытия помощница на родину, когда Томислав уехал к кузену на прогулочное судно, готовящееся на следующий день сделать завершающую экскурсию по акватории острова Паг с обязательными фуршетом для туристов и небольшой дискотекой на борту…

Стемнело. Я уложила Бахрамчика и вышла на воздух во двор. И на море посмотреть, и подышать, и ненасытных комариков порадовать — покормить. Увидев старшего хозяина виллы, возвращающегося с прогулки с Морой, поздоровалась.

— Заходи. Поужинай со мной. А то Иванна наготовила. Сама уехала с кем-то в компании отмечать конец сезона, а Томи сегодня с кузеном поест.

Я не стала себя упрашивать. Проверила, закрыла спящего сына в квартире, оставив дверь на балкон распахнутой, чтобы слышать, если он меня позовет. Ведь ужинать мы устроились, как в давние времена, на соседнем балконе — рядом с нашим, усевшись в обновленные мягкие кресла, но за тот же удобный стол.

— Не перечислить, сколько вместе всего пережили. — проговорил старик, начав порцию жареной папалине с салатом из томатов и оливок с чесноком. — Значит, Мишка, пришла наша с Томи очередь платить добром за добро, а мне лично и по счетам за неправду и предвзятость. Когда ты уехала в мае, я всех подговорил, чтобы сын не узнал о твоем пребывании в его палате в клинике. Это было несправедливо. Знаю. Твои душа и сердце отозвались на нашу беду, а я … Эх!

— Чего сейчас ворошить? Томи жив. Опухоль себя не проявляет. Я спрашивала у него.

— Да. Но хирург этот, Якшич который, не ведет больше Томицу, уехал, говорят. У другого теперь наблюдаться приходится.

— А куда врач уехал? У него вроде хорошая должность была…

— Кто ж скажет?

— Но вы забудьте себя корить. Все правильно. И Кнезович мне тоже правильные вещи говорил…

— Za to postoji druga strana medalje*. - вздохнув, произнес барба Иван и замолчал, углубившись в свои, невысказанные мне мысли.

(*хорв. Для этого есть другая сторона медали).

Мы некоторое время ели. Я без лишних слов сходила на знакомую мне кухню, поставила чайник, по-хозяйски вымыла посуду и расставила на сушку. Выглянула к бывшему свёкру, уточнить то, что и так знаю. Но все-таки!

— Зеленый с цветами лотоса и с молоком?

— Помнишь! Мед там свежий на полке, захвати. Тебе полезно. — утвердительно кивнул он и улыбнулся.

Сверчки, не уставшие за лето, хотя и не так многоголосно, все еще не утихали в спустившемся на побережье сумраке.

Ночь успокоила волнение Ядрана, разгладив поверхность моря в штиле и дав полной луне проложить от начала до невидимого в темноте конца бухты свою сверкающую дорожку. Далмация засыпала.

— Как вообще себя чувствуешь? Что думаешь? — словно понимая, что меня беспокоит, задал наводящие вопросы старик.

— Я благодарна вашему гостеприимству. Томислав имеет большое и доброе сердце. Привез меня и сына в безопасность. На виллу. Но только... Мне самой здесь не хочется долго оставаться. И маме не могу сообщить, никому… Ощущение, что нашей с сыном и мужем жизнь кто-то кукловодит…

Старик не дал мне договорить.

Будто знает всё наперед и теперь просто перечисляет порядок вещей. Не в конкретной точке на карте, здесь, на берегу — в Северной Далмации, на острове Паг в Адриатическом море.

В целом.

В мире.

— To je sudbina. Ni ti, ni mi. Pa eto, i s djetetom, u takvom stanju, sve je bilo tako da si opet kod nas, na Pagu, na moru, Miško. Sudbina te vratila kod nas, na naše more. Sve bude dobro.

(*Хорв. — То судьба распоряжается. Не ты, не мы. Поэтому, даже в положении и с маленьким ребенком сотворила так, что ты, Мишка, снова на Пагу, "у нас на мору". Судьба вернула тебя к нам, к нашему морю. Всё будет хорошо.)

— А как вы планируете в этом году со сбором олив? Уедите в Загреб, а потом, как обычно вернетесь? — поинтересовалась я, имея в виду планы на пару месяцев вперед.

— Знаю, почему ты беспокоишься. Мне Томица рассказывал о враче, что тебя наблюдает. Опытная. Мы же не с Луны на Марс тут летаем. Не беспокойся. В этом затянувшемся сезоне я останусь на острове прежде всего из-за Божо. Он угасает. — старик двумя ладонями потер лицо.

Наверняка, прятал сейчас свои слезы.

— Но все мы там будем. Главное, не спешить. А вот для тебя Томи предложит вариант побыть здесь, если не очень похолодает. Потом поможет мне с оливами. Выдавим масло и вам можно будет отправиться в Загреб. А на консультации — сюда.

— Но когда подойдет срок?

— Не хочу забегать вперед. Просто привезет тебя сын в клинику. Оплатит все. Он так решил. Чтобы не было никаких рисков. А с Бахрамом с удовольствием побуду я в доме Божо и его внуки. У Дражена и Луки растёт большая дружная компания ребятишек. И твой сын не заскучает. А надо, так Дражен с его связями, в детский сад устроит. Это на время, пока появятся на свет близнецы.

Выслушав, я сначала возмутилась про себя, что за моей спиной «бывшие» мужчины из моей прошлой жизни обсудили и запланировали важное. А потом успокоилась и улыбнулась свёкру.

— Если Томи начнет мне об этом говорить, я вас не выдам. Пусть он думает, что первый огласит, как всё хорошо устроится! Хвала пуно вам, от души!

Мои гормоны, а не я сама, потянули руки к барбе Ивану и полезли обниматься.

— О! А что вы тут делаете? — показавшись в дверях на балкон, воскликнул хорват.

— У нас все хорошо. — смущенно выдал тата. — Мы поужинали и, вот, сидели, общались…

Я поспешила встать и пожелать хозяевам виллы «laku noć!»

Томислав проводил меня до дверей квартиры и неожиданно проговорил:

— Завтра далеко не уходи с Бахрамом из дома. У меня для тебя сюрприз! Вернее, сразу два.

Я невольно потянулась рукой ко рту, чтобы не вскрикнуть от радости, подумав, что он как-то сумел сообщить маме и она прилетит на Паг.

Но тут же испугалась. Если, как предупреждал Зхубин, за моими близкими может вестись наблюдение и прослушивание их телефонов, то приезд из Словакии в Хорватию не останется незамеченным. И это реальная опасность.

— Может быть, ну их к едреням?

— Кого?

— Сюрпризы. А то еще что случится... Томица, я очень боюсь.

-