В море слов молчанья остров- Пятачок заветной суши. Мне найти его непросто, Место то, где лечат души. Где в желаньях каждый волен, Где не надо оправданий, Где таблеткою от боли Служит мира созерцанье.
Татьяна Долгополюк
Любите друг друга, но не превращайте любовь в цепи.
Пусть лучше она будет волнующим морем между берегами ваших душ.
Джебран Халиль Джебран
МИШИКО
— Ej bok!* — прозвучало в трубке.
Тот самый Томислав!
Откликнулся.
Не заставил себя ждать.
Мой надежный и родной!
Близкий человек.
— Bokić*. - улыбнулась я и на душе потеплело просто от знакомого голоса.
Томислав повторил свое привычное для столичного диалекта: "Вok bok bok" и спросил с тревогой:
— Gdje si?*
В груди сжалось, а из глаз вдруг выступили готовые покатиться по щекам слезы.
Мой язык, словно никогда не переходил на другую речь, откликнулся и бойко, будто отдельно от меня самой, затараторил о том, в какой передряге я оказалась с моим малышом.
Бывший выслушал. Не перебивал. Но потом, выдавая быстро принятые им решения, говорил, говорил.
Не жестко, а мягко и с пониманием. Не как инструкцию к действиям, а как самое логичное в нашей с сыном ситуации спасение от беды.
— Нет! В отработанную штольню с ребенком ты больше не вернешься. А вдруг твой охранник не выдержит и откроет им дверь? Срочно надо оттуда исчезнуть. Постарайся на случайной попутке уехать подальше от деревни в город. Есть же там рядом что-то, чтобы вы пересидели, без регистрации в гостинице? Пансион или какие добрые люди?
— Мы уже в дороге. Добрые люди помогли. Поищу. И с этой сим-карты тебе напишу.
— Все, отбой. Собираюсь и выезжаю.
Он отключился, а я еще некоторое время пребывала в прострации. Не понимала и не верила, что ситуацию взял под контроль мужчина.
Да, мой бывший мужчина.
Вот только внутри клокотало радостное чувство — мы увидимся, Томица поможет мне и Бахрамчику! Все будет хорошо!
Приехав в Брно, я сначала хотела добраться до вокзала и там подождать хорвата. Но тут же отказалась от этой идеи, подумав, что именно на вокзалах по фото и видеокамерам меня и сына могут узнать в первую очередь те, кто преследует нашу семью.
Оглядевшись по сторонам, уже не в первый раз скривилась от надоедливой бегущей пестрой рекламной ленты на крыше какого-то здания. "Посетите торговый центр ***! Покупки в наших магазинах развлекут взрослых, а веселая программа аниматоров для малышей — не даст скучать вашим детям ни минуты!"
Наведя камеру мобильного на адрес рекламируемого чуда, через десять минут я уже ехала в его сторону, поймав такси.
Впереди, пока Томи будет в дороге до Чехии, у нас с Бахрамом остаётся много часов ожидания.
— Пойдем. Тебе там понравится! — пообещала моему малышу, вертящему головой по сторонам.
Крепко держа маленькую ладошку в своей руке, повела ребенка, ориентируясь по указателям, в dětský koutek (чеш. — детский уголок).
Достигнув большого отсека и найдя одну из аниматоров, переговорила с девушкой, сказав, что сама буду все время поблизости.
Бросать ребенка, даже под роспись на ничего не значащем для меня листе бумаги, типа, документе, я не собиралась ни в коем случае.
— Ты поиграй. Смотри, как ребятишкам там весело! А я буду постоянно здесь сидеть и никуда не уйду. — объяснила Бахраму, сомневающемуся — отпускать мою ладонь из своей или нет.
Но детский гомон и смех, музыка и мультики на большом экране перед несколькими зрителями, перевесили вместе с любопытством.
— Я с Захрой пойду, — решился он наконец. — Ты сиди здесь и маши мне. Чтобы мы с ней тебя видели!
— И то дело. Жаль, флага нет — махать. — усмехнулась я. — Бибизянка у нас теперь вместо охраны! — согласилась снимая детский рюкзак с плеч и вытаскивая немного примятую плюшевую подругу сына.
Не сводя глаз с копошащегося в игрушках Бахрама, я увидела еще один рекламный плакат: "Аппартаметы почасово!"
Название сети отелей подтвердилось через контакт, полученный утром в деревне от пекаря. Но беспокоить его одноклассника Патрика напрямую не тянуло, как и лишний раз светиться.
Без раздумий тут же позвонила по указанному на стенде телефону и договорилась о съеме жилья с 15:00 сегодняшнего дня до завтрашнего — восьми утра, внутренне надеясь, что до этого момента Томислав доберется в Брно.
Теперь до разрешенного заселения оставалось пять часов.
Три из них мы провели в торговом центре. Бахрам принял участие в игре вместе с другими ребятишками, организованной аниматорами, нарядившимися в костюмы цыпленка, петуха и курицы.
После импровизированного спектакля, где мой малыш, не понимая чешского языка, действовал по наитию и смеялся, когда хохотали другие, мы с ним лакомились крохотными пирожными в кафе на верхнем этаже.
Побаловав себя сладким, я и он шлялись затем по бутикам, но ничего не покупали, только убивая время ожидания. Около часа обедали в местном ресторане. Потом мы вышли из супермаркета и я вскоре нашла свободное такси.
Гостиница на отшибе не блистала звездами и комфортом. Но выбора у меня не было. Не показывая свои документы, я отдала деньги за сутки, как когда-то за месячную плату в нашей с Жилкой студенческой квартире в Кошице, и получила ключи от комнаты на втором этаже, с душем и отоплением.
— Где няня-джан и Реза? Они сюда тоже приедут? — забеспокоился мой малыш, когда я укладывала его спать, а он заботливо укрывал краем одеяла запачканную в нашем путешествии обезьянку Захру.
Томи один раз объявился, перезвонив с заправки. Ему оставалось еще несколько сотен километров пути.
— Геолокацию скинешь, когда я тебе скажу. Раньше не пались! — предупредил он. — На случай, если кто-то придумает еще и мой мобильный отслеживать.
— Ты прав. Сообщайся в любое время.
Звонок хорвата разбудил меня в час ночи. Я тут же переслала ему координаты отеля, а сама растормошила Бахрама. Переодела его. Еще не успев застегнуть свою куртку, услышала звук смс и прочитала: "Здесь. У входа снаружи. Гостиница закрыта".
Мы спустились с сыном в холл. Я увидела в распахнутые створки за стойкой регистрации спящего на диване мужчину.
Огляделась. Сонный Бахрам притих и не капризничал.
Мне не пришлось будить дежурного. Вовремя заметила торчащий ключ в замке на выходе.
Старалась не шуметь.
Отомкнула дверь и мы вскоре уже стояли перед изменившемся до неузнаваемости Томиславом.
Он похудел и от этого выглядел помолодевшим. Совершенно сменил стиль в одежде и стрижку. Легкая небритость придавала ему шарм.
— Bok, Мишико!
— Bok, Томичко! Я испугалась, что кто-то косит под тебя! Супер, как ты себя переделал! — высыпала град своих корявых комплиментов бывшему мужу. — Нет, давай проверю! Как зовут наших собак?
— Мора и Гора. А теперь ты. Говорю тебе пароль: "Сыр". А ты отвечаешь:
— Колан! Потому что ты нас нашел и спасаешь!
Я и он рассмеялись. Бахрам замеер или дремал на ногах, не подозревая, что его маме-джан сейчас сорвало крышу...
— Почему так удивилась? Разве раньше не видела мои новые фото на Фейсбуке?
— У меня не было интернета некоторое время. Ни в Иране, ни в Чехии. Поэтому твое перевоплощение в стройного супермена я проморгала.
— Моя ты красавица! Мишка, рад тебя видеть! Это где же тебя так откормили? — попытался пошутить Томи над моим выпирающим животом, ведя нас с сыном к машине. — Не кушай много, а то мои прошлые габариты догонишь!
Я улыбнулась его подначиванию и нырнула в раскинутые для объятия большие и теплые руки хорвата.
В груди шевельнулось забытое прошлое, отголоском счастливых дней вместе, и тут же отступило перед мыслью о муже в Иране, растворившись в настоящем. Поэтому шагнула назад, разрывая близкий контакт.
Томислав спокойно отпустил меня, присел на корточки и пожал ладошку Бахраму.
— Привет, я друг твоей мамы. Томи — спасатель. Сейчас мы поедем далеко, чтобы никакие бандиты вас не догнали! В машине ждет моя помощница. Собака. Мора защищает не только ребятишек, как ты, но и собак с кошками. Они дома нас встретят. Штук пять, точно. Смотри в окно! Это Морка!
Я перевела на фарси слова бывшего мужа и Бахрам взглянул заинтересованно. А потом и улыбнулся не столько Томиславу, сколько ши-тцу. Та, узнав меня стояла на задних лапах, упираясь в стекло двери и радостно лаяла.
— Не выпускай пока нашу хвостатую мадам! Попозже погуляем. До приезда к вам я нашел лесопосадку, чтобы с ней пройтись на въезде из города. Мы будем делать остановки, но если можно, не часто. Нам около 800 км пилять. Вам в туалет или перекусить срочно не надо? — побеспокоился Томи, открывая заднюю дверь.
— Мы все успели в гостинице. Лучше побыстрее отсюда исчезнуть. О, детское сидение прихватил! Здорово. Хвала пуно.
— Ты же предупредила о сыне, так я у соседей Бркичей их старое взял. Внучки Славицы уже подросли. Помнишь их? Увидишь, не узнаешь. Невесты. Я позвонил им на виллу. Младшая мне через забор передала, чтобы недалеко обходить было и время не терять...
Вскоре мы выехали из Брно.
За окном замелькали осенние пейзажи оставляемой нами ночной и предрассветной Моравии.
Я вытянула ноги и расслабилась, радуясь ощущениям, что тянущая боль в спине успокаивается. Морица улеглась рядом на сидении, вдоволь повиляв хвостом и выразив все свои эмоции по поводу моего долгого отсутствия и состоявшейся наконец-то встречи. Ее нос уткнулся мне в бедро, а я, поглаживая ее черную, с редкими прожилками седины шерстку, погрустнела, вспомнив ушедшего на радугу собачьего рая Горычку.
Бахрам, почувствовав, что мама успокоилась, что мы в безопасности, уснул в детском кресле.
— Поспи и ты. Перенервничала?
— Было дело. Попробую. Гора вспомнила. Хвала пуно тебе, Томи! Ты с ним до последней минуты был, уколы делал. Не то, что я. Плохая хозяйка. Но когда хоронили, так плакала по нему...
— Чего сейчас это ворошить? Прошло, Мишка! Тогда я очень злой на тебя был. И не только из-за нашего больного песика.
— Еще раз, прости. Моя судьба, сам видишь, ненормальная какая-то... Как только жизнь устаканивается, так вдруг срывает меня с тормозов и хреначит... Не на шутку! Несет, как поезд под откос.
Ничего не ответив, некоторое время он молчал.
— Если проголодаетесь, я заверну с дороги в какой-нибудь городок и перекусим. Лучше, конечно, сначала въедем в Австрию. Я выбрал направление Брно-Вена-Грац-Марибор, а дальше, после Словении, знаешь сама, рукой подать до дома. Через Словакию ехать даже рисковать не буду, если ты говоришь, что вас могут искать. А пока отдыхайте! Там на заднем сидении плед.
— Видела уже. Это тот, что мы на Рождество в медовом отпуске в Инсбруке сто лет назад купили?
— Да! Я его недавно стирал и потом не пользовался. Так что чистый.
— Не важно. Томи, ты нас спасаешь. Это главное. А остальное — фигня. Сам хоть в дороге останавливался покемарить? Устал, наверное?
— Я спал пару часов на парковке у заправки в Австрии. Не волнуйся. Почему никто не должен знать, что ты приедешь на виллу?
— Иначе отследят.
— Да, брось! Кто? Кому ты нужна? Тем более — нелогично, что ты можешь уехать в Хорватию. После нашего развода. Невероятно.
— Моему мужу, когда мы улетали из Ирана, грозила тюрьма. Нас преследовала полиция. Но я не все знаю о его бизнесе и в чем самая большая проблема. Связи нет уже пятый месяц. Бахрама пришлось на днях по скорой из-за отита везти в клинику. Там его оформили по настоящим документам. Мне не удалось дать денег и устроить ребенка нелегально. Честные все оказались, до одури! Нас, наверное, после этого и вычислили. Как вернулись в деревню, в тот же вечер на дом деда Ваклава напали. Выстрелы слышала.
— Ничего себе, война и немцы! Как же ты с малышом сбежала?
— Помнишь тайную дверь-стеллаж с посудой в кухне?
— А то! Мы с твоим дедулей смазывали машинным маслом рычаг в каменной кладке.
— Да, он действует. Меня наш помощник Реза успел с Бахрамом вывести из дома. Спас. Волнуюсь, что с ним и с Афсун...
— Понял. Как обычно! Одни приключения и потом нехилые волнения. В этом ты вся...
— Критикуй или нет, мне до..., короче, сейчас бесполезно. Я очень переживаю за жизнь няни и за ее сына Резу, что работал на мужа. Парень нас там не только охранял, но и во всем помогал по хозяйству. Он университет в Братиславе закончил. Умница такой, на многих языках говорит. Научил меня даже мату на фарси...
— Ха-ха! — негромко усмехнулся хорват. — Узнаю Мишико. Ни шагу без твоих матерных подколок.
— Не смейся. У Зхубина парень переводчиком работал, а теперь вот, сижу и трясусь, как бы с ним и его мамой ничего не случилось. Пусть, чуть отъедем подальше, я позвоню с запасной сим-карты родственникам в деревне.
— Мишка, лучше оставь. Спалишься. У тебя без проблем, как правило, не обходится! Будто не живешь, а в кино играешь... Ладно, только вот не хлюпай сразу. Слышишь? Говорю же, не плачь! Изменим тебе внешность и прокатишь за мою новую подругу. Квартира сбоку от нашей свободна. Живите, сколько надо. Конец сезона скоро. Кто сунется проверять? А там — в Загреб вас перевезу...
— Ну, так долго нам, наверное, не понадобится... - надеясь на скорую связь с Зхубином, пробормотала я. — Ты — гений. Придумал здорово с изменением образа! Надо будет найти Маре. У нее кузина в парикмахерской работает.
Обрадовалась. Но потом засомневалась.
— Томица, а твоя новая женщина не будет против нас с Бахрамом?
— По счету какая из гарема, из двадцати имеющихся?
Я только успела поднять брови и сморщить лоб, удивившись. Вытерла нос и слезы.
Но хорват хохотнул и вдруг, ни с того ни с сего, неотрывно смотря вперед на дорогу, прочитал мне стихи.
Не бойся, дай мне руку, Склонись на сердце ко мне. Ты в море привыкла вверяться Изменчивой, бурной волне. А в сердце моём, как в море, И ветер поёт, и волна, И много прекрасных жемчужин Таит его глубина.*
— У меня нет никого. Я в свободном полете. Листом фанеры над Парижем! — с каким-то наигранным запалом признался он.
Я не нашлась, что ответить.
Все как-то некстати.
Зачем эти стихи? Романтика лишняя. Воспринимается, как банальная заготовка заранее. Зачем Томице эта зряшная пустотень? Я лишь поморщилась.
Но потом подумала: чего губы дуть? Чего кочевряжиться? Нашла время и место! Включила самокритику и проехаласт ею на танке по себе самой. Сделала выводы. Даже после нашего развода, откинув обиды и заморочки с расставанием, мужик примчал ко мне на помощь. И я, блин, сейчас не имею права рисковать ребенком. Поэтому надо все принять, как должное. Заткнуться и радоваться — в этом мире есть человек, готовый бросить все и спасти меня-дуру.
Нехилую проработку и прочистку мозгов устроила. Взвесила все "за" и "против". Поклялась себе мысленно, что не будет между нами ничего непозволительного. Только дружеское участие и человеческое общение бывших. Без закидонов на бо'льшее...
Вскоре всё улеглось само собой — и напряжение, и тревога. Оставалось только долгожданное тихое спокойствие: не от слов, а просто от голоса хорвата, от того, что Томи рядом. Оно разливалось в душе, как тёплый свет, умиротворением и верой в удачу, которых так не хватало...
Ехать на остров, в который я влюблена и считаю райским на земле — это ли не счастье?
Прикрыв глаза, представила картинку: белоснежную виллу над Ядраном; зной, проникающий в каждую клетку организма, высунувшегося наружу из прохлады квартиры с обязательным кондиционером; неспешное движение по набережной отдыхающих; говор на разных языках, непрекращающийся, как и сама прекрасная жизнь на Пагу; хоровой стрекот сверчков; спокойствие, прерываемое лишь иногда поскандалившими из-за рыбы чайками; дуновение летнего спасительного бриза; свет в темной ночи от огней задержавшегося катера рыбаков, возвращающихся к пристани, и негромкое урчание мотора их лодки...
Мне стало приятно только от перечисления сопутствующих прелестей прибрежного существования. А когда прибудем на место, знаю наперед, обрадуюсь. Все будет хорошо!
— А как поживает барба Иван? — вспомнила и спросила о бывшем свёкре.
— Я думал ты задремала...
— Нет, Томица. Просто закрыла глаза. Представляла, как хорошо там у вас на Пагу. На Ядране. Как отец?
— Тата второй месяц почти безвылазно в доме у Божо в Новале. Тот совсем сдал. Хоть бы до Рождества дотянул. Только недавно 87 исполнилось. Онкология. Слег совсем. Было две операции, но теперь врачи опустили руки.
— Как тэта Ива держится? Ей тоже нелегко.
— Ты не знаешь? Она за два месяца угасла от рака желудка. Поздно обследовали. Последняя стадия была. Уже второй год ее нет. После похорон жены старшему Кнезовичу жить не хочется. Лука и Дражо почти сразу переехали с семьями снова в родительский дом. Всем скопом толпятся там в особняке и во флигелях. Часто их родичи и друзья наведываются, ночуют. Летом там, как в базарный день.
— Жаль тэту Иву. Не знала. Значит, Кнезовичи теперь все съехались, когда их мамы не стало...
— Ага. Поражаюсь их способности жить дружно. Ведь они все вместе уживаются! Но понимаю их цель, чтобы дядя Божо не заныривал с головой в депрессию. Больше Лука и его молодая жена на хозяйстве теперь. Малой очень повзрослел. Увидишь, не узнаешь. Бороду носит! Младший Кнезович часто на удаленке работает, остается дома за главного. К сожалению, у них вторая девочка мертвой родилась. Дражен мотается по всей стране в командировках, высокий пост занимает. Кроме Юко у них с Верикой еще две дочки! Кума не работает после института. Хоть и мечтала об адвокатуре. Куда теперь с тремя детьми? Сам министр, шеф Дражо, крестным средней — Марияне стал. Ей два года недавно отмечали. А младшей одиннадцать месяцев. Ты Юко помнишь? Как он с Весной тебе на нашей свадьбе шлейф нес!? В гимназии учится и в спортивной школе футболом занимается. Кстати, у него получается. На соревнования ездит. Серьезный парнишка растет. Весь в деда и в папу. Дражо трясется над наследником и гордится...
Томи еще рассказывал, рассказывал.
В моей душе, хоть и становилось больно из-за переживания о хорошо знакомых добрых людях, все равно не пропадала надежда: со мной и Бахрамчиком, с нашим с Зхубином вторым ребенком, который появится в срок, все обойдется... Жаль только, что у дяди Божо такая беда...
Я вздохнула, выхватывая из прошлого уже забытый круг хорватских знакомых.
Ощущая вялость и усталость от дальней дороги, взяла плед и, укрыв сначала сына, а потом другим концом и себя, прислонила голову к его креслу, коснулась носом головы Бахрама, вдохнула самый прекрасный для меня в мире аромат — волос моего маленького мальчика и закрыла глаза.
Тихо играло новыми незнакомыми треками хорватское радио, с привычными постоянными сообщениями о погоде на ближайшие дни и последними новостями с автобанов — об аварии и пробке из-за нее на участке дороги Сибиня-Сени и на острове Вели Лошинь...
Я все это слушала на совершенно не забытом мной хорватском, успокаивалась и расслаблялась, пока, наконец-то, не задремала.
Желудок не давал о себе знать. Тошнота отступила. Потому что перед этим, еще в Австрии заботливый бывший муж сделал остановку в каком-то городке, съехав с автобана пару километров вправо и найдя заправку.
Там же в ее здании в бистро мы перекусили и продолжили путь дальше.
До Словении я и Бахрам не спали. Я пыталась, как могла развлекать своего малыша. Нам иногда помогала Мора, перебираясь с переднего сидения назад.
Достав из кармана мобилку с одноразовой сим-картой, я по памяти набрала номер.
— Тэта Сарка, это я, Михаэла Ковачова.
— Привет, коли не шутишь! Откедова вещаешь?
Ее вопрос меня напряг. Слишком нахраписто звучала жена Ондржея — дальнего родственника моравского лешего.
— Чего замолкла? У тебя там рот замерз?
— Звоню из заграницы. Приехать не могу, но хотела спросить, как там дедкин дом? Целый?
— Мишка, что ты мне тут горбатого до стены лепишь? В деревне говорили, ты в халупе с ребенком жила, с парнем и бабкой... - женщина запнулась, видимо, подбирая слова. А потом определила, что хотела сказать: — Странной такой, в длинных лохмотьях и платке, как у мусульманки. "Скорую помощь" я сама видела на улице, в вашу сторону мчалась. А зрение у меня пока — Бог не обидел — будь здоров! О, думаю, раз шаришься по хутору и рожу не кажешь, не буду навязываться.
Я пропустила ненужную тираду склочной тетки и постаралась узнать нужное.
— Скажите мне, что в доме сейчас? Я уже уехала оттуда.
— Полиция была и медпомощь тоже. Кто-то из деревенских выстрелы услышал и вызвал. Соседи говорят, что вроде четыре трупа там нашли. Один — старухи смуглой в платке. Все чужие, не местные!
— О, Боже! — не сдержалась я, невольно выдав всхлип.
— Мишка, на кой бандитов ты нам на деревню наслала? Чертова шалава иранская!
— Не сходите с ума! Я никого не насылала. Будьте здоровы и спасибо за информацию!
— А кто mrtvola (*трупы) похоронит? Их на труповозках на доследование забрали...
— У меня просьба, замкните дом, а ключи над порогом оставьте, где дедечек Ваклав обычно прятал!
— Ну, ты и нахалка! Дом заграбастала, чуть всю деревню не перестреляла, а теперь командуешь!
— Я — наследница. Все по закону. Дед так решил.
— Мало ли что старый пердун решил! Я про то, что твой борзометр зашкалил, девка!
— Тэта Сарка, не грешите так, ведь я на шестом месяце беременности.
— А мне в телефон ничей живот не видно! Пугать грехами не надо! Нашлась, что ляпнуть... Ты такая же беременная, как я — балерина!
Крик сварливой жены дальнего родственника деда довёл меня. Выжал, будто на раз, силы и эмоции. Мне даже плохо стало. Голова заныла начинающейся долгой болью...
Какая же эта тэта Сара...
Определения пошли только на мате. Длинной и заслуженной для сварливой жены Ондржея шлеей. "Ведьма" — оказалось самым невинным званием, присвоенным мной только что тосичной родственнице.
Не стала слушать ее крики дальше. Нажала отбой. Ух, как она меня завела, сука! Резко, не владея нервами, вытащила сим-карту и переломила её пополам. Приспустив окно, почувствовала, как бешеный поток воздуха хлестнул по ушам. В тот же миг выбросила прочь мелкий мусор — туда, где под колёсами мелькает асфальт автобана и никто не обнаружит моего цифрового следа. И сразу в боковое зеркало заметила сидевшую на хвосте "Шкоду".
Все слышавший и видевший Томислав сделал музыку погромче.
Чтобы самой успокоиться, я его не отвлекала, тихо рассказывая сыну на персидском, как могла, во многом присочиняя и приукрашивая, о Горычке и Морице. Его очень заинтересовала история собак — "спасателей".
— Хорошо бы Бахрам подремал, через двадцать километров начнется серпантин. Или его не укачивает?
— Пока нет. Всегда с удовольствием в машине ездит!
Но я, а вскоре и сын снова уснули от монотонности поворотов и зигзагов по дороге к морскому переходу Ядролинией на остров Паг, от наступившего вечера и сумерек.
Меня разбудил лязг рампы и грохот колёс при погрузке на паром Призна-Жиглен.
— Спи, спи еще. — прошептал, чтобы не разбудить Бахрама, Томица. — Еще полчаса и мы дома!
— Скорее бы уже. Спина ноет и всю попу отсидела. — призналась, как есть, все-таки решив проснуться.
Из-за усилившегося давления внизу я только и думала, как бы поскорее добраться до туалета на пароме.
Моя возня с обуванием снятых в дороге кроссовок и бурчание разбудили Бахрама.
Я запомнила номера той чешской "Škoda Octavia". В ней сидели лишь два человека, водитель и пассажир. Мужчины. Но заметила, что обгоняя нас, они вообще не смотрели по сторонам и не интересовались автомобилями справа или позади. Может быть, как говорит Томислав, это просто совпадение?!
Что делать? Как уже привыкла в последнее время, мысленно попросила помощи, обратившись ко всем Богам на свете. А еще задавала себе вопрос, на который не имелось ответа: "Как вырваться из этого круга бед и несчастий, в котором меня, как белку в дурацком колесе, мотает и не выпускает наружу?"
— Томи, я вчера с Бахрамом слонялась по супермаркету. Мы убивали время, пока можно заселяться в отель, чтобы там дождаться тебя. Знаешь, в конзуме постоянно объявляют о каких-то акциях, скидках?
— Везде так.
— У меня мозги свернулись в трубочку после прослушивания надоедливой инфы. Мысленно я переделывала каждое объявление под себя.
— Что ты имеешь в виду?
— Моя жизнь, я сама, как супермаркет с акциями, где навязывают: "Купите одну мелкую проблему и сразу десять огромных получите бонусом в придачу к вашей жизни! Или — приобретите десять зашкваров по цене пяти и мы увеличим ваши попадаловы в сто раз! Ваше страдание, наша прибыль!"
В зеркале заднего вида я заметила, как Томи, коротко взглянув, улыбнулся.
— Это ты верно подметила. Не у тебя одной такие ощущения. Поспи! Пусть тревоги последних суток утихнут...
Я не дала хорвату договорить и вскрикнула, переполошившись:
— Смотри! Заметил? Эта машина никак не отвяжется. "Škoda" снова здесь.
— Да, позади нас. Неужели хвост?
_____________
Сноски к главе:
*Ej bok — [эй, бок] произносится хорватами в момент удивления, как неформальное приветствие — эй, привет!
*Bokić» [бокич] — по-русски это примерно "приветики", "здоровки". А вообще, "Bok" или "Bog", в зависимости от того, кто или где вас приветствует, по-хорватски означает "привет". По-хорватски "бок" также означает "сторона" или "бок". В Загребе часто можно услышать такие варианты, как "bok bok" или "bok bok bok".
*Gdje si? (хорв.) — Где ты?
*Томислав прочитал наизусть стихи из "Книги песен" Генриха Гейне "В сердце моём как в море..." (Heinrich Heine "Buch der Lieder").