Как я устала, знает только Бог, Хотя Ему всего не рассказала… Но если Он в меня поверить смог, Ночь отдохну, и все начну сначала!

Татьяна Долгополюк

МИШИКО

Коридор дохнул на нас затхлостью и нежилью.

Только теперь усталость и напряжение долгой дороги с пересадками навалились так, что подкашивались ноги.

Хотелось банально сдаться и упасть на ближайшую горизонтальную поверхность дивана или тахты. А там, пусть и на мокрой потом от слез подушке, забыться во сне.

Желательно без моего привычного кошмара. Этот сволочной дедмразовский армагеддец мне совсем не фонтан — не под силу.

Особенно — по эмоциям и нервам. Не хватало срыва. Не дай Бог напугать Бахрама...

Так себя уговорив, найдя в последнем выводе важный аргумент для успокоения, я обернулась на свою "свиту" и, не имея понятия, видят они или нет, растянула на заплаканном лице подобие улыбки.

Дальше нетвердо, несмело шагнула в темноту, подспудно опасаясь, что сейчас из боковых дверей комнат выйдут к нам навстречу возмущенные умершие давно родственники — все их призраки во главе с бабичкой Анелкой и дедом Ваклавом, держащим свой неизменный топорик в руке.

— Прибиремся, помоем, вытряхнем. — уже при включенном повсюду свете заговорила Афсун на фарси, переступая пороги и осматривая комнаты. — Большой старинный дом. С атмосферой и ду'хами.

Няня подняла глаза к потолку и добавила:

— Но мы к вам с душой и с добром пришли! Примите под свое защитное крыло, помогите здесь остаться и дом обжить!

— Мама, ты с кем там говоришь? — спросил Реза. — Думаешь, они понимают твой язык?

— Не сомневаюсь. Мы уважаем их пристанище, а они помогут нам...

Когда все вещи были выгружены из авто, Реза взял на себя роль няньки нашего "султана-джан" и обходчика дома, а мы с Афсун принялись готовить на электроплите самое простое и быстрое, что в данный момент нам утолило бы голод. Макароны с тертым сыром и томатным соусом.

— Пойду перекурю и господину Рокусеку отзвонюсь, что вас всех доставил в целости и сохранности. — предупредил Ондржей.

Реза крикнул из комнаты:

— Постой, не выходи!

Через мгновение мой бодигард объяснял банковскому водителю на своем "смягченном" чешском, что лучше не "палиться" на улице с разговорами о Михаэле. Впрочем, шофер понимал Резу без труда и не обращал внимание на акцент парня.

— Да, пожалуйста, Ондржей, не говорите вообще никому о том, что привезли нас сюда! И звоните здесь, внутри. Нам не нужны лишние уши! — поддержала я сына няни, перешагнув порог кухни.

— Так ночь на дворе! Кто меня услышит? Хотя, эхо здесь на просторах гулкое...

— Парень, просто прими, как данность! — настоял на своем Реза, с акцентом выговаривая фразы на чешском.

— Здесь вокруг холмы, горы и долины. Голоса далеко разносятся. — вставила и я свои "пять" копеек. — Нам дедко с моей сестрой приказывал не озорничать, не кричать в округе. Злых духов не накликать! Ондржей, мы все здесь не в отпуске. Об остальном не могу рассказать.

— Ладно, не буду спрашивать — почему. Меньше знаешь, лучше спишь! — согласился мужчина и набрал номер шефа, отойдя в глубь коридора.

— Через десять минут все на ужин! — предупредила Афсун.

На следующий день, пока я с Резой составляла список необходимых покупок, в котором на первом месте было два переносных биотуалета, няня читала Бахраму сказку на фарси.

— Госпожа, вы не поедете! Вам не надо лишний раз в округе показываться! — предупредил Реза, когда я, уже одевшись собиралась ехать в город.

— Договоримся сразу. Ты, как мама называешь меня по имени, лучше привычное мне Мишико говорить. Понял, Реза?

Он согласился.

Я — тоже.

— Поезжай, остаюсь и приготовлю обед. Хорошо, что вчера брынзу купили. Сделаю словацких кнедликов.

— Тех самых страпачек?

— Да, у нас в семье и вообще в деревне их так называют.

— Уже слюнки текут! — отреагировал Ондржей, знающий о чем идет речь.

Мужчины уехали.

Спустя несколько часов Афсун сообщила мне, что Бахрам выпил теплое молоко с печеньем и заснул.

— О, как пахнет! — сказала она. — Стряпаешь по-словацки?

На кухне в дедушкиной старой черного цвета сковороде уже во всю скворчало, издавая аппетитный запах жаренного лука и мяса индюшки.

В кастрюле булькал рис. Как без него иранцам?

Я резала овощи в салат.

Брынзовые страпачки томились в подсоленной воде в кастрюльке. Конечно, после готовности, я не собиралась посыпать на них никакого жареного сала. Так я "подстраивала" словацкую кухню под мусульманские традиции.

Афсун, одетая в длинное платье и шаль на голове, присела на стул у окна. Я заметила, что женщина, хоть на словах и бодрится, но в ее глазах остается грусть.

— Как вы, устали очень? Хорошо, что Зхубин нас вместе отправил! Что бы мы тут с Бахрамом одни делали без вас? А еще спасибо огромное. Выши травки топят мой токсикоз на первичной стадии. Намного легче!

— Рада, что тебе помогает. Во всех случаях жизни есть свои минусы и плюсы. Кто знал, что я в таком возрасте окажусь в европейской деревне в Моравских горах?! Все будет хорошо, невестка-джан, да поможет нам Всевышний!

— Как вы устроились? Махди настоял занять вам свободную комнату на втором этаже, чтобы наша с Бахрамом спальня, бывшая дедушкина каморка, была у входа в кухню. Я ему ночью показала. Там есть возможность тайно уйти из дома, если появится опасность.

— Не волнуйся! Все правильно сын решил! Я отдохнула, подремала немного. Новая обстановка, кровать другая. Матрас. Запахи. Сама понимаешь. Шумы посторонние... Ведь очень чутко сплю. А ты-то как? Токсикоза и правда нет? Выглядишь бодро!

— Все в порядке! Удивляюсь, как вы не забыли и захватили с собой свой действенный чайный сбор. Без него я бы каждый день мучилась. Но хочется быстрее вернуться в Иран, к своему доктору.

— Скоро, Михаэла. Твой муж все уладит. Не пройдет и месяца, как мы вернемся на родину и заживем по-прежнему! Зхубин просил не регистрироваться пока нигде, чтобы нас не выследили.

— Няня, я Резе написала в списке. Он купит новое постельное белье. А то у деда тут все, и правда, не очень свежо пахнет. Больше года дом пустой и нетопленный стоял. После помогу прибраться в вашей комнате, чтобы лучше спалось.

Прошло время.

Махди, много помогая и подождав пока закончится проводка труб, установка отопительного котла в доме, а потом и солнечных коллекторов для нагрева воды, улетел в Турцию.

Я не связывалась с мужем по многим причинам. Главное, из соображений безопасности. Чтобы никто не отследил по мобильным наше местоположение.

Бодигард тоже не пользовался телефоном. Но он помнил распоряжение босса и собирался найти его в Стамбуле по знакомым адресам.

— Скажи ему, что мы с Бахрамом очень соскучились и ждем, когда он позовет нас домой.

Махди выслушал и кивнул.

— Еще что-нибудь ханум-джан?

— Да. Пусть не забывает песню про ветер на рассвете. При встрече попрошу его спеть.

Иранец смутился, узнав, что босс, оказывается, умеет петь и улыбнулся.

Таким я его и запомнила при прощании. Мы вызвали такси. Он отказался, чтобы я платила. Буркнул, что арбаб Рахнама достаточно обеспечивает средствами персонал в своей команде.

Реза и няня вышли во двор и что-то тихо на фарси говорили Махди. Напутствовали.

Мое настроение упало ниже подвала в дедушкиной халупе. Хотя, таким словом дом можно теперь назвать с натяжкой.

К жизни меня возвращал Реза. Пребывающий практически всегда на позитиве, умеющий пошутить и подбодрить, сын няни не разрешал хмуриться ни мне, ни Бахраму, ни Афсун. Не человек, а ходячий сборник энергии, легких и необидных подколок, шуток, всего его неподражаемого юмора.

— Мишико-джан, когда вернемся в Тегеран, я построю дом, влюблю в себя богатую дочку соседей через пять домов по нашей улице... - начал он на словацком, чтобы угодить мне, чистящей в тот момент картошку. Собиралась поджарить её с луком.

Афсун нас не слышала, находясь в другой комнате. В это время няня пыталась заниматься с Бахрамом математикой.

— Это ты о какой дочке размечтался?

— Не скажу. А то мечту спугну. Но я главного не сказал! Обязательно установлю в свой новый дом такие же slunèní kollektory (*солнечные коллекторы). Жена и помощница для нее, что мы наймем, будут довольны. Поймут, как дешево и практично можно расходовать воду.

— Да, для бытовых нужд: душа, мойки, стирки пригодится. Мечты у тебя, Реза, шикарные! Далеко идущие! — оценила я.

Но подумала о другом. Ведь никто не знает, когда мы сможем выбраться отсюда. И вообще получится ли вернуться в Иран.

Тоска по мужу, отсутствие необходимой мне привычной близости с любимым — по каплям выпивала силы.

Меня охватывал страх, что я так навсегда и останусь одна.

Недоласканная.

Недолюбленная.

Несогретая его теплыми словами и чувствами...

Время то ползло, то летело. Мой живот постепенно увеличивался. Ела я теперь с аппетитом. За двоих.

Гулять выходила только в сторону дома бабички Жденки.

Старушка побожилась никому не рассказывать о нас. Принялась снабжать яйцами от своих несушек-пеструшек и козьим молоком от ее черно-белой строптивой Марты.

Но утаить на деревенском хуторе новости, что в халупе Ваклава кто-то делает капитальный ремонт и установил на вновь переложенной в некоторых проблебных местах черепицей крыше солярные батареи — задание не из легких.

— Обо мне нельзя болтать. Говорите, если кто-то начнет допрашиваться, что какие-то дальние родственники из Словакии наведались. Под дачу барак Ваклава перестраивают. — советовала я бабичке Жденке, а та соглашалась. Пусть и с долей скепсиса.

Но хоть так!

Дни мелькали, сменяя недели и летние месяцы.

Моя беременность протекала нормально. Если не учитывать сносные тянущие боли в спине, сонливость и частую усталость из-за растущего впереди "бочонка."

Токсикоз отступил. Только нервы с гормонами то легонько взъерошивали мои мысли, то бороздили по башке плугом, ввергая меня в уныние и тревогу о будущем нашей с Зхубином семьи.

Сентябрь подкрался, не сразу пугая более прохладными утренниками и вечерами. Меня не радовало затяжное лето этого года. В голове кружили сотни мыслей и тревог о муже. Очень огорчали неизвестность и отсутствие каких-либо вестей от Зхубина.

Накануне дня рождения Бахрама Афсун, то и дело вздыхая, что здесь нет всех нужных продуктов для ее иранских десертов, испекла штук двадцать разных и небольших пирожных. Вспоминая, как мы с дедечеком искали на полках его погреба заготовки варенья, я отправилась через потайную дверь с Резой и сыном, чтобы первый мог легко пользоваться стремянкой и доставать банки, а второй повторять названия на словацком, когда я уточняла, из какой ягоды мы нашли вкусняшку для крема няниных пироженок!

Я не захотела возиться с тортом.

Отмечать четырехлетие сына без мужа было грустно и обидно. Ведь мы еще в Иране обсуждали с ним, что предпримем все вместе...

Теперь все летело в пропасть несбыточных не надежд (их я лелеяла) — планов.

Волнение о Зхубине, внутреннее беспокойство от проживаемого всеми нами, да и еще пускающиеся во все тяжкие гормоны в моем беременном организме постоянно вызывали слезы, которые я вытирала украдкой от именинника в его праздничный час.

За годы жизни в Иране уже привыкла к тому, что в исламе не принято вручать что-то слишком грандиозное в честь дня рождения.

У мусульман одаривают больше на Уразу-байрам или Курбан-байрам.

Но чаще всего в персидской традиции родственники не ищут повода, а от чистого сердца, чтоб проявить свою любовь и заслужить довольство Всевышнего за доброе дело, дарят своим любим ценное или не очень — на радость. Кроме, конечно, всего, что попадает под понятие харама*.

— Ты стал взрослее и теперь начинаешь свой новый юбилейный пятый год своей жизни! Пусть пройдет наша разлука с папой и мы снова воссоединимся всей семьёй... - говорила я ему, а он слушал, улыбался, но в то же время усаживал рядом с собой на свободном стуле плюшевую обезьяну.

— Захра тоже хочет пироженку с черной смородиной! Мама, а завтра тоже будет день рождения? Можно, чтобы не только завтра, но и каждый месяц? — шёпотом спросил он и мы все засмеялись.

Только нашей доброй соседке мне пришлось перевести на чешский, о чем лопочет "иранский сukroušek"*.

Я подарила Бахраму книгу сказок на словацком языке, Реза — небольшую радиоуправляемую гоночную машинку, а няня связала из купленной для нее Жденкой шерсти плотное худи, с манжетами и резинкой по низу, с удобным капюшоном.

Мне думалось, что все врученное сегодня нашему славному имениннику, потом легко будет упаковать в чемодан или сумку. Ведь когда-нибудь закончится эта ссылка?!

Бабичка Жденка однажды, собрав в корзинку 5 новых яиц, принесла мне и спросила:

— У моей невестки старшая сестра Катарина работает акушеркой в Годонине*. Хочешь, Кристина, с ней поговорит?

— Я себя вроде неплохо чувствую. — смутилась сразу от заботливого предложения соседки.

— У тебя животик слишком быстро округляется. Как бы не многоводие там. Съездишь в Годонин? Скажу Кристине, пусть договорится о приеме к гинекологу и на машине тебя свозит.

— Одно дело знакомая акушерка сама приедет, а другое — мне светиться и ехать к чужому врачу. Придется с документами возиться, регистрацию получить и так далее. Сами знаете пани Жденка, какая тут везде бюрократия.

— Да и на такси не наездишься по жаре! Тогда пусть невестка попросит сестру в выходные наведаться? Да? Немного заплатишь ей? Не против? А то она никак третьего мужа не надет себе. Подработке обрадуется.

Я согласилась.

Катарина приехала. В силу своей опытности и квалификации осмотрела меня. Вздохнула, когда я наотрез исключила поездку в город на прием к гинекологу.

Так мы познакомились и после недолгого обследования (без углубленного и невозможного в домашних условиях анализа) продолжили разговор за чаем с выпечкой няни. Соседку — бабичку Жденку позвал Реза.

— Не вижу никаких проблем. А искать их — себе дороже! — подбодрила Катарина меня при няне, почему-то думая, что та понимает словацкий язык. — Ой, это же конец моей фигуре! Если бы не ребенок, то я бы высказалась, куда она сейчас отправится! — воскликнула акушерка, уминая ароматные пироженки с фисташками и абрикосовым желе.

Она огляделась по сторонам и спросила Жденку:

— А ты говорила тут старая хибара... Все сияет ремонтом, как я погляжу. И этот поразительный запах вашей иранской выпечки, Афсун и Михаэла, делает дом очень приятным! Уютным!

Да, день ото дня дом становился уютнее и теплее. Горная прохлада уже не пугала постоянной растопкой камина.

Мы наладили быт! Как внутри, так и снаружи.

Еще летом купили новую газонокосилку. Тихого робота, шуршащего без устали по подросшим травинкам, снующего во все закоулки огороженного участка, а потом отдыхающего на зарядной станции.

Сад и двор преобразились.

Я не раз вспоминала старика. Представляла, что бы он сказал? Раскритиковал или, наоборот, высказал мне удовольствие налаженным вокруг порядком?..

Пришлось также заказать в мебельном с доставкой детскую кровать для Бахрама, и две односпальные — для Резы и его мамы.

Поначалу я спала на дедушкиной узкой тахте в той же комнате, что и Бахрам. Но заботливая няня, которую мне она разрешила называть мамой Афсун, настояла на обновлении нашей с сыном спальни.

Реза сначала вынес старый стол, перекрасил стены, постелил ковровое покрытие на пол, а няня повесила новые шторы.

Теперь бывшая каморка деда выглядела свежо и приятно.

Хорошо, что еще при Махди, мы осилили время и неудобства ремонта, а главное, обустроили большую ванную комнату с туалетом и душем — на первом этаже, а на втором — гостевой санузел со встроенной душевой кабиной. Там комнатка оказалась поменьше из-за наклонных скошенных стен под крышей. Но уюта от этого не убавилось.

Денег на все хватило и осталось достаточно. Это радовало.

Не радовало, что мы все задерживаемся здесь, не имея даже намека, как долго придется оставаться в Моравии. Зимовать и рожать в Чехии я не планировала, несмотря на улучшившееся комфортное проживание в дедушкином доме.

Жаль, что мы с Томиславом, во время нашего короткого отпуска в Чехии, не догадались подарить старику ремонт и хотя бы один бойлер для мытья и бытовых нужд. Дедечек не успел насладиться теплом без растопки каминов и удобствами, без надобности бежать в любую погоду и время суток záchod в конец сада...

Моя беременность протекала без проблем. Чай няни победил токсикоз или тошнота сдалась и сама ушла с увеличившимся сроком.

Я сама отмечала у себя отменный аппетит и даже не такау, как при беременности Бахрамом, острую непереносимость запахов.

Единственное, что меня беспокоило, тянущее чувство в пояснице. Но я понимала, что при растущем животе и нагрузке на позвоночник — это неизбежно.

Бандаж помогал, только я не могла носить его постоянно. Хотелось ощущения свободы и никакого давления...

Сентябрь еще не забрал все права у лета. Тепло радовало, ведь я знала, настоящая осень в Моравских горах не часто дарит теплые солнечные дни, окуная округи в непроглядные туманы. Утром и вечером в воздухе скоро начнет веять заморозками.

Хотя новостей от Зхубина не было никаких и его телефон не отвечал, когда я все-таки не сдержалась и два раза подряд попыталась позвонить, — мне казалось, что жизнь здесь тиха, спокойна и стабильна.

Волновал только в темпе увеличивающийся живот и то, что я не встала на учет ни у какого врача, все еще надеясь, что мой муж даст сигнал, мол, возвращайтесь, или даже появится собственной персоной и заберет нас домой.

Катарина наведывалась, когда у нее появлялась время вне работы и сын бабички Жденки имел возможность отвезти ее к нам на хутор.

— Многоводие — вряд ли. — в очередной раз меня осмотрев, сделала вывод старшая сестра Жденкиной невестки.

По словам соседки, медичке уже за сорок, второй раз развелась, и у нее дочь учится в колледже.

Я же из-за незначительной полноты и гладкого ухоженного лица акушерки, считала, что та выглядит довольно молодо. На тридцатник с небольшим!

— У тебя там или большой богатырь или двойня. — выдала она, складывая аккуратно купюры евро в свой кошелек из ярко-красной кожи. Прямо под цвет помады на губах.

— Катарина, вы шутите?

Она скривила свое лицо в странную рожицу и выдала чешскую поговорку:

— Na každém šprochu pravdy trochu*.

— Сама пока не могу понять. Но всякое может быть! Поэтому советую тебе как можно быстрее зарегистрироваться тут, перестать играть в прятки и приехать на обследование к моей докторице. Устрою тебе протеже. Тетка опытная. Через четыре года собирается на пенсию. Она ни в чем никогда не ошибается. В январе этого года у нас женщина с тройней разродилась. Благополучно!

— Ого! Но у меня просто один большой малыш. К тому же, я без мужа не хотела бы на УЗИ идти. Вместе, с его поддержкой намного лучше и душевнее.

Так мы в тот день поговорили и она уехала, поздоровавшись за руку со встреченным снаружи, на ступенях крыльца, Бахрамом. Он обувался в резиновые сапоги.

Сын привык гулять с Резой или со мной во дворе. Одного, без присмотра, я не оставляла малыша даже перед порогом дома.

Зато у нас практиковались вылазки в подземелье.

— Пацан не должен испугаться, если придется эвакуироваться по тайному ходу. Тем более, надо научить его ориентироваться там и запомнить метки, как выйти наружу с другой стороны — из пещер. — привел весомый аргумент Реза.

Я согласилась и не пожалела. Прогулки неторопливым шагом, пусть и с лампой, были полезны мне, понравились и забавляли Бахрама. Мое присутствие с ним рядом не обсуждалось, а объявлялось обязательным, кроме сопровождающих нас "дяди Резы и Захры". С последней малыш не расставался в путешествиях по подземным гротам и части леса, если мы выходили на воздух.

Шли дальше по еле видимой в зарослях папоротников тропе, заканчивающейся у автомобильной трассы, называемой в Чехии silnice II. třídy — дорогой второго класса. На таких магистралях обычно мало машин, курсирующих между городами и населенными пунктами.

Главное, имелась всегда возможность проголосовать или дождаться рейсового автобуса. Сильнице, пролегающая здесь в Моравии шла в объезд платных участков с виньетками, так как соединяла небольшие города.

Реза настаивал хотя бы раз в каждые три дня "репетировать" спасение от бандитов. Так, в игровой форме, ему казалось легче донести до малыша необходимость спуска в подземелье.

Но однажды днем, перед очередным недлинным марш-броском после 16 часов, пока я готовила полдник для уснувшего после обеда сына, Афсун сказала:

— Пойду-ка его разбужу, а то потом ночью не будет спать.

— Да, мама Афсун. Пора Бахрамчику вставать.

Она, несмотря на больное колено, прибежала назад сразу, испугав меня своей спешкой и расширенными от ужаса глазами, и волнуясь, залепетала:

— Наш маленький султан не встает и не открывает глаза...

Я ошалела и в тот момент не помнила больше ничего! Ни молоко, что вот-вот должно было подняться в кипении в поварешке, ни постоянной оглядки: не споткнуться, не упасть, не пораниться... Сорвалась и устремилась в комнату — к сыну.

______________

Сноски к главе:

*В иранском контексте (где преобладает ислам) понятие харама при дарении подарков связано с тем, чтобы сам подарок или обстоятельства его передачи не нарушали религиозные запреты (алкоголь, свинина, золото для мужчин) или, если подарок куплен на деньги, полученные харамным путём (ростовщичество, азартные игры и другое).

*Cukroušek («цукроушек») — в переводе с чешского «сладенький».

*Годонин (чеш. Hodonín) — город на юго-востоке Моравии, в Южноморавском крае Чехии. Он расположен на реке Мораве, в районе, который называют Моравская Словакия. Первое упоминание о поселении относится к 1046 году, а статус города Hodonín получил в 1228 году.

*Na každém šprochu pravdy trochu. Дословно можно перевести чешскую поговорку примерно так: в каждой шутке (или сплетне) есть немного правды, в чём-то шуточном часто кроется зерно истины.