— Уменядлятебясюрприз.

— Тыбросилпить?

— Нет, яговорюсюрприз, анечудо.

Из анекдотов

Под слепыми дождями лететь, не напившись из рук.

Под колёсаминебаискать, ненаевшисьлюбви.

По нелепымпреградамвремён, недождавшисьпримет.

По краямиполужамнадежднеразбуженнымднём.

Евгений Пьянов(Махно)

МИШИКО

— Вот так сюрприз! Как в том анекдоте про чудо!* Даже каши не успела поесть... - думала про себя, сердясь на неизвестность.

Непонятно ничего. Я нервничала, подозревая, что мы спасаемся бегством не от надвигающегося землетрясения, а от чего-то или кого-то опасного.

Охрана окружила нас кольцом и так мы быстрым шагом достигли забора, окружающего дом няни Зхубина. Меня удивило, что все окна ее усадьбы сейчас освещены, а хозяйка уже успела приготовить завтрак и теперь разливала в чашки на подносе чай и кофе.

— Сначала перекусите, а затем делайте, что вы запланировали.

Сирены полицейских машин огласили округу, когда я уже допила крепкий кофе.

Бахрам, разбуженный и не понимающий, почему мы у старшей няни Афсун, оставив его привычную няню дома, испугался и я поспешила обнять его и прижать к себе.

— Мама и папа с тобой. Ничего не бойся, сынок!

Сказала и повторила нашу любимую в семье фразу, означающую для меня лично больше, чем любовь. — Hava-to daram! (*буквально — у меня есть твой воздух).

— Господин, машины стоят у выхода из сада на смежной улице. Там чисто. Ваши распоряжения? — проговорил негромко охранник.

— Едем! Няня, пора! Пусть Всевышний поможет и спасет всех нас. — сказал Зхубин и тут же повернулся ко мне и сыну. — Михаэля, я понесу Бахрама. Будь рядом со мной и не отставай ни на шаг. Остальные, вперед! Пока мы дойдем, все сумки с вещами должны быть упакованы.

— Эту корзину возьмите, здесь для Бахрама молоко в термосе и перекус в дорогу. Я успела, собрала...

— Реза, бери! Ты и Махди охраняете мою жену и сына. Будьте их тенью! — приказал муж.

Мокрая от росы трава намочила голые подошвы в сандалиях и теперь они ерзали по ступням в самый неподходящий момент, когда я почти бегом, уткнувшись взглядом в спину мужа, следовала за ним к припаркованным за высоким забором авто.

— Благодаря Всевышнему, кажется, успели! — пробормотал Зхубин, пересаживая Бахрама со своих колен в детское кресло уже в пути.

— Можно узнать, что за кипиш поднялся? Куда едем? — не вытерпела и спросила.

— Возникли проблемы в бизнесе и есть угроза нашей семье.

— Поэтому мы эвакуируемся в таком темпе?

— Да. Послушай и запомни, что я тебе скажу. Тебе придется с Бахрамом улететь в Европу на некоторое время. Ненадолго! Не смотри на меня испуганными и мутными от слез янтарями! Соберись, любимая! Расстраиваться сейчас некогда. Не думаю, что в это ранне утро банк успеет заблокировать твой счет. Первое, что ты сделаешь в аэропорту, снимешь всю наличность по карточкам Shetab (*иран. — название внутренней платежной системы. Не действует за границей).

— Полностью обнулить?

— Да. Не перебивай. В обменнике постарайся сдать все риалы, поменяй на евро или доллары. Распредели потом между Резой, Махди и Афсун полученные купюры, оставь часть в сумке, чтобы не возникло проблем из-за слишком больших сумм при декларации. Дальше. Запомни! Никакими другими карточками, что у тебя остались, ты не воспользуешься, так как тебя могут отследить по банковским переводам.

— А где будешь в это время ты?

— Мне придется скрыться, но я найду вас, как только решу все проблемы.

— Когда? Через день, два? Неделю?

— Как можно скоро. Я постараюсь разобраться...Михаэля, с тобой полетят двое из нашей охраны. Они помогут. Затем Махди, когда вы устроитесь на месте, вернется в Иран. Никто другой не должен знать твой адрес. С вами останутся Афсун и ее сын Реза. Им я доверяю, как себе. Ты не объявишься ни дома, ни у родственников или друзей. За всеми, скорее всего, будут наблюдать.

— Это не опасно для родителей и сестры?

— Нет. Главное, не звони им. Молчи. Затаись. Пусть они думают, что ты остаешься в Иране и, как уже бывало, есть проблемы со связью… А теперь сосредоточься на вопросе, где лучше вам с сыном скрыться так, чтобы никто не нашел?

— Почему мы не можем улететь на остров Киш и побыть уединенно у моря на нашей вилле? Пусть с усиленной охраной, с няней, но не переться, как ты предлагаешь, непонятно куда!

— Твое пребывание сейчас в Иране исключено. Пойми, все очень серьезно. Я опасаюсь за вашу жизнь. У меня будут развязаны руки и только так смогу действовать быстрее, если вы окажетесь в безопасности. Ты и сын для меня — ценнее всего на свете. Если конфискуют имущество — переживу. Деньги я заработаю. Но если потеряю вас, я перестану хотеть дышать. Запомни это! Береги себя и нашего сына!

Муж говорил со мной тихо. Шептал в ухо.

И мне кое-что вспомнилось!

Перед глазами вдруг возникла картинка тайного хода в доме дедечека Ваклава и его уверенность, что я приеду туда с сыном...

Меня осенило!

— Зхубин, мы поедем в Чехию. Дом моего деда в Моравии стоит пустой. Там придется возиться с дровами и растопкой, с водой... Удобств никаких. Глухая деревня. Но я давно хотела навести в родовом гнезде порядок. Найду фирму, чтобы установили отопительный бойлер, благоустроили...

— Это хороший вариант! Но пусть все заботы берет Реза. У него язык подвешен. А ты береги себя, не забывай, что беременна.

— Как тут забудешь. Каждый день токсикоз пугает раковину... Хорошо. — попыталась сама себя успокоить и не перечить своему иранцу. — Будем считать, что отправляемся в маленький и недолгий отпуск в горах, пока ты не дашь знать, что все уладилось! Надеюсь, до дня рождения Бахрама все уладится и мы отпразднуем вместе, в нашем доме, в семье...

— У нас впереди, помоги нам Аллах, еще много дней рождений! Дом деда — неплохой вариант, но не расслабляйтесь, его могут тоже вычислить. Вам надо придумать что-то еще, не оформляя по документам. Я бы посоветовал не оставаться на одном месте долго. О деньгах. У Резы свой счет в Швейцарии и зарплата перечисляется автоматически туда. Ты не платишь ни ему, ни Афсун ничего. В черной сумке двести тысяч евро вам с сыном на первое время. Там же мобильный, в котором забит только мой номер. Им пользуемся мы с тобой лишь в экстренных случаях. Пойми, что если ты позвонишь родным или близким друзьям, то подвергнешь опасности свою и жизнь нашего сына. Поняла?

— Да. Мне очень страшно... Успей, пожалуйста, забрать нас из Чехии, пока у меня не вырастет живот до носа.

— Так высоко не дотянется! Постараюсь, моя любовь. Неполные пять недель — срок маленький. Мы все успеем. Ты умница, шутишь даже сейчас! Я представил, как это может выглядеть! До ушей! — муж хохотнул, но как-то нервно и продолжил приглушенно говорить. — Не бойся! Времени до родов достаточно. Но ты обещай мне, что будешь осторожна. Береги наших детей. Я имею в виду и не родившегося малыша!

Зхубин вытащил из своей сумки конверт и протянул мне.

— Из Тегерана вы летите частным чартером до Антальи. Там возьмете билеты на самолет для тебя, сына и твоих сопровождающих перед вылетом. Запомни, чтобы тебя не вычислили, ты воспользуешься сначала этим паспортом. Выучи сейчас все данные. Говори в Анталье на английском. Но не снимай хиджаб. Прячь свои светлые волосы. Прошу, любовь моя, будь предельно сконцентрирована! Из Турции есть рейсы на Брно, Реза только что проверил и скинул мне смс. Через три с половиной часа ты и Бахрам будете в безопасности, а я вздохну спокойно!

— Будь, пожалуйста, сам осторожен. Ты нужен мне и сыну.

После более тридцати километров пути мы прибыли в международный столичный аэропорт.

— Надень теперь хиджаб и постарайся не показывать лицо. В аэропорту много камер. В Брно, наоборот, не выделяйся восточным прикидом. Снимешь шаль. Переоденешься в европейское. Веди себя, как раньше. Как местная!

хубин отвлекся во время парковки и нашей высадки в аэропорту Имама Хомейни.

— Любовь моя, я за тебя волнуюсь. Если случится что-то незапланированное, используй в смс наши кодовые слова и не пиши никакой информации о своем местонахождении, что может обернуться потом проблемой. Все, пора. А теперь скажи мне на прощание главное!

— Зхубин, ты — мой воздух, я тебя люблю и уже начинаю скучать.

— Я люблю тебя, Михаэля-джан. Пора.

Муж повернулся к няне и к охранникам.

— Жизни моего сына и жены доверяю вам, да поможет нам всем Аллах!

Мы направились к входу в аэропорт.

Махди нес Бахрама на руках, чтобы быстрее достигнуть всех наших целей.

Реза взял поклажу.

Я же везла чемодан на колесах и придерживала Афсун за локоть. Женщина опасалась высоких бордюров из-за перенесенной недавно травмы левого колена.

Три внедорожника, в одном из которых уезжал теперь мой муж, исчезли за поворотом.

Я сделала все, как мне объяснил Зхубин. Вместе с Афсун и нашей охраной мы обменяли полученные по карточкам риалы на валюту в обменнике аэропорта.

У меня в сумке теперь лежало, кроме денег, что отдал мой любимый, еще двадцать пять тысяч долларов и двенадцать тысяч евро. Оставалось выяснить, как правильно декларировать наличность.

В самолете Махди и Реза расположились сбоку и сзади наших с сыном кресел. Няня сидела рядом с Резой. Бахрам дремал на моих коленях, а я, хоть и прикрыла глаза, но не спала, боролась с чувством страха и неопределенности.

Меня беспокоила ситуация, в которой оказались муж и я с сыном. Не понимала, как теперь Зхубин, оставшись в Иране, сможет избежать тюрьмы. Прогоняла от себя мысли, что его жизни угрожает опасность. Но часто слышимые в местных новостях два слова "смертная казнь" засели в ушах, как заигранная пластинка.

Приближение к Чехии, граничащей с моей родиной, также бередило душу. Мне придется тайно скрываться в доме деда, ни разу не позвонив маме и отцу. Они будут переживать, если наша связь пропадет надолго...

После жаркой погоды в Анталье, майский Брно встретил нас проливным прохладным дождем и раскатами грома.

Спонтанно я решила кое-кому позвонить, потому что вряд ли могут нас искать через этого человека. С удовольствием перейдя на чешский язык, заговорила, услышав знакомый голос после двух гудков.

— Привет, Крыстоф! Узнал, кто тебе звонит?

— Михаэла! Как ты? Или что-то случилось с Анджелой? Говори скорее, где она? Нужна помощь? — взволнованно выспрашивал он.

Я поспешила его успокоить.

— С Жилкой все в порядке! Ничего не случилось! Прости, сама давно с ней не общалась. Но я проездом в Брно и хочу спросить у тебя, можешь ли ты мне помочь с машиной и шофером? Ливень, сам видишь, а я с ребенком, моему малышу три, и с пожилой женщиной в аэропорту. Нам надо в пригород добраться... Вот-вот стемнеет, не знаю, где искать нужный автобус.

— Подожди на трубке.

Я услышала, как бывший муж Жилки говорит по телефону.

— Сейчас мой водитель Ондржей позвонит со своего мобильного на твой номер, что у меня тут высветился. Дальше сами договоритесь, куда ему ехать. Вышли свою геолокацию, так он быстрее тебя найдет!

— Крыстоф, спасибо тебе огромное! Обнимаю, ты — настоящий друг, несмотря ни на что.

— Ты хотела сказать, несмотря ни на кого?! То есть на Жилку? Да, ладно. Проехали. Пять лет, два месяца и шестнадцать дней, как расстались... У нее растут сын и дочь... Надеюсь, она счастлива со словаком, к которому ушла. Сообщайся, как доберешься. Машина в твоем распоряжении. Если понадобится завтра утром, то пусть Ондржей переночует где-то у вас там... Короче. Смотри по обстоятельствам! Этого достаточно или еще чем-то могу помочь?

— Благодарю тебя! С лихвой и даже много. Обнимаю тебя и желаю от всей души найти свое счастье!

— Мое рыжее счастье упорхнуло...

"Он не озвучил, сколько прошло часов и минут, как Жилка бросила его, но наверняка подсчитывает", — успела подумать, тут же отвлекаясь на зазвонивший мобильный.

Договорившись с водителем Крыстофа, я вовремя догадалась, что по дороге в деревню, хорошо бы успеть в купить продукты в еще не закрывшемся супермаркете. А пока, взяв вещи, мы пошли в кафе. Поесть и подождать приезд Ондржея...

Въезжая на знакомую улицу, я вспомнила наш с Томиславом приезд к деду Ваклаву и то, как он над нами подшучивал, но в большинстве ненавязчиво поучал, делясь своей стариковской мудростью, накопленной жизнью.

Ондржей припарковался у закрытых ворот, не погасив фары.

Без хозяина жилье выглядело неухоженным, на деревянных балках фасада облупилась краска.

Пустыми немытыми глазами — окнами дом выглядывал одиноким сиротой из глубины запущенного сада.

В груди сжалось. Трудно было прогнать откуда-то возникшее предчувствие увидеть на пороге всегда тепло одетого дедечека, а на втором этаже блуждающий огонек свечи, с которой приведение пару веков назад умершей пра-, пра-, прабабички ищет её потерянную сережку...

Бахрам, тоже с любопытством смотрел в окно машины.

— Сынок, вот мы и приехали. Помнишь я тебе сказку о Змее Горыныче рассказывала?

Мой малыш кивнул.

— Мы к нему приехали в гости?

— Нет. Мы у него теперь будем жить.

— А где Горыныч? Уже спит? В доме нет света!

— Там сейчас никто не живет. Горычко улетел к своему тёзке пти-брабансончику, за радугу, а нам свою халупу присматривать оставил. Работы там будет много... И тебе придется помогать! Будешь?

— Буду. Папа сказал все делать, что ты скажешь.

— Славненько твой папик переложил грубую мужскую заботу на твои детские плечи! Выходим!

Двор очень зарос. Видимо, родственники деда со стороны его давно умершей кузины не горели желанием ухаживать за ускользнувшим по завещанию в мои руки строением. Еще крепким, хоть и старым.

— Мы оглядимся вокруг внутри помещения. Все ли окна и двери целы? Махди, ты главный по безопасности. Сам говори, если что. Как справимся с самыми насущными делами, съездим с тобой в одну фирму. Пусть наконец-то сделают отопление... Реза, в кладовке справа, как зайдем, дедушка хранил инструменты. Попроси Ондржея, и он тебе завтра подсобит, откроете ставни с улицы. Темно утром будет внутри, пока не освободим окна. Думаю, там или на шурупы доски закреплены, или просто гвоздями приколочены. А сейчас решим, где и кто расположится. — размышляла я вслух, пододвинув под угол крыльца с помощью Резы не засаженную ничем, потому что было некем, кадку с землей.

Потом, встав на нее, как меня поучал когда-то дед Ваклав, и шаря рукой вверху слева по наличнику над дверью, наконец-то нащупала холодный металл связки ключей — от створок ворот, от сарая, от дворового погребка, от пустого теперь курятника и, конечно, от дедулиной халупы с приведениями.

Отперла два разных замка и повернулась к стоящему позади водителю Рокусека.

— Ондржей, вы посмотрите, пожалуйста, кажется, этим отмыкаются ворота. Как припаркуетесь во дворе, проходите в дом! Мы с Афсун приготовим ужин и устроим вас на ночлег. А завтра, пожалуйста, помогите Резе открыть ставни.

— Не вопрос! — последовал ответ.

Шофер Крыстофа еще в машине переговорил со своей невестой, объяснив, что уехал в командировку и вернется в Брно завтра вечером.

Я же планировала вместе с Резой и Афсун воспользоваться машиной и водителем для самых необходимых покупок и устройства нашего быта в дедушкином доме.

Пока никак не могла его назвать своим. Мне повсюду чудилась тень старика.

Хотелось именно чуда. Чтобы моравский леший со своими прибаутками и ворчанием вдруг появился в неизменных калошах на меху...

— Chybíš mi, můj dědečku. (чеш.*Я скучаю по тебе, мой дедушка.) — прошептала тихо в воздух дома. — Старый, ведь ты всё-всё обо мне знал. Как ворожей наперед предвидел! И теперь я с твоим правнуком здесь. Беременная. Изгнанная, разлученная с мужем неизвестно на сколько. Ты не удивился, наверное... Внучка Мишка в своем репертуаре! Как обычно, в полном зашкваре. По-другому я ж не могу к тебе в гости... - всхлипнув в очередной раз и вытерев нос, постаралась замолкнуть.

А то разрыдаюсь в истерике, а соломки-то подстелить здесь, как это мог мой любимый моравский леший, уже некому...

________________

Сноска к главе:

* Имеется в виду анекдот, использованный также в эпиграфе к этой главе:

— Уменядлятебясюрприз.

— Тыбросилпить?

— Нет, яговорюсюрприз, анечудо.