Вот так вот жизнь, как фильм, хочу пересмотреть

И эту дату ужасную из памяти стереть.

Давай оставим плохое и вернёмся назад.

Я помню всё и не устану это вспоминать.

Твои привычки, улыбку, весёлый смех.

Мне тебя не хватает, ты здесь нужнее всех.

Услышь меня, давай на небе всех разбудим.

Ответь мне, куда уходят родные люди?

Taya (ТаЯ) — Татьяна Кутакова

МИШИКО

Мама вернулась в Словакию, успела там отдохнуть вместе с отцом еще три дня в санатории и, приехав домой, позвонила мне в прекрасном настроении:

— Доченька, я показала фотографии и видео папе. Норка с нашим зятем и с принцессой Михаэлой-младшей тоже здесь! Сидим все за столом, обедаем и я рассказываю о тебе, Зхубине, о ваших помощниках...

— Мишка, мама теперь заболела Ираном! Так ей понравилось. Снова хочет к тебе в гости! — включилась в разговор Нора, появившаяся перед камерой айфона.

— Приезжайте! Кстати, большое спасибо за подарки! Ты купила очень красивые вещи. Много будет на вырост! — ответила я, держа на руках Бахрама и, стараясь улыбаться и не показывать вида, что меня тревожит и как не понарошку колбасит.

Лишь в конце разговора смогла втиснуться со своим вопросом:

— Мамичка, давно видела кого-то из родственников или соседей Катки? Не получается с ней связаться. Как она? Может, уехала куда-то, место жительства и номер телефона сменила?

— Я же у тебя в Иране пробыла! Потом — в санатории с папой. На их край в предгорье мне не по дороге заезжать... Не знаю ничего, доченька, — ответила мама. — Как ее отец умер, она забрала еще в декабре маму к себе. Дом их стоит закрытый. Никого не видела с зимы... Внучок! Пока! Бабуля к тебе приедет снова! Уже соскучилась!

После общения с родными я в очередной раз попробовала позвонить. Надоевшее одно и то же — "абонент находится вне зоны действия сети, перезвоните позже!", меня уже не расстраивало, как поначалу, а очень беспокоило.

Её пронзительный крик: "Мишикооо!", отчетливо слышимый во время операции, не покидал меня все это время после выписки из клиники, будто поселившись в ушах...

Передав сына на руки няне, сорокалетней женщине-иранке, отобранной моим мужем из пятнадцати претенденток для Бахрама, с лучшими рекомендациями, какие только можно иметь, я отправилась в кабинет. Там открыла лэптоп и ввела пароль на фарси, состоящий из моего имени, как ласково называет меня Зхубин, и даты рождения нашего первенца.

Проверив электронную почту, посмотрев также сообщения в одной из социальных сетей, снова убедилась и огорчилась. Катка, по каким-то причинам, второй месяц не проявляет никакой активности и проигнорировала три моих письма.

Мне в голову пришла идея, поискать подружку в имеющихся в ее городе кафе.

Написала в поисковик на своем родном: "Cukrárne, kaviarne" и указала название города — Banská Bystrica*.

Найдя в интернете шесть подходящих для профиля работы Катки заведений, не поленилась — позвонила в каждое!

Удивилась.

Безрезультатно!

Куда могла запропаститься моя красапетка — кондитерша? Неужели у нее появился долгожданный принц на белом авто и увез ее в свои владения? Подарил ресторан и она, увлёкшись, любит своего избранника и творит свои сладкие шедевры. А всех вокруг послала лесом?!

Я заставила себя успокоиться и не поддаваться панике. Ведь сама не раз и не два пропадала с радаров!

Томислав из Кошице увез в тот момент, когда мне хотелось потерять связь со всем миром, предварительно послав его далеко и не только на три буквы.

Потом меня Радимир похитил и старался похерить, то бишь убить на яхте.

Дальше я терялась в Турции вместе с Пайамом.

А потом, в Иране, вообще на несколько месяцев прекратила переписку с подругами...

И тут меня осенило!

Катка обиделась на мое наплевательское отношение к ней — родной и единственной детской подружайке. Вот и не появляется. Моя ранимая и нежная...

Дурында любимая!

Хотя, не верится мне. Она очень отзывчивая. В письмах я ей описала все мои недавние проблемы со здоровем. Не могла Катка проигнорировать! Сразу бы позвонила, расспросила подробности, посочувствовала, поддержала...

Скорее всего улетела она куда-то так далеко и приятно для отдыха или работы, что нет там сети и возможности контактировать с внешним миром...

Сделав паузу в своих размышлениях, я поиграла с Бахрамчиком и покормила его.

Но стоило, уложив спать сына, освободиться, сразу продолжила поиски одноклассницы.

Настырности в достижении целей мне не отнимать, поэтому даже увлеклась, просчитывая тот или иной вариант, чтобы наконец-то услышать голос подруги детства наяву, а не засевший тревожным криком в моих мыслях о Катке.

Принялась просматривать профили ее немногочисленных друзей на странице одной из социальных сетей. Наткнулась на парня, обозначенного, как "коллега по работе", и написала ему, с просьбой помочь связаться с подругой.

Ответа пришлось ждать неделю.

"Привет! С Каткой не общался полгода, потому что давно с ней не работаю и не живу больше в Банска Быстрица. Я в Доминикане сейчас, в свадебном путешествии с моей Софией. Попробовал набрать по мобиле твою подругу, но глухой номер. Сам удивлен. Она обычно всегда на позитиве и рада общению. У меня есть телефон шефа ресторана, где она вроде бы должна работать..."

Я взглянула на часы и поняла, что сегодня уже поздно звонить в Словакию.

На следующий день, во врем прогулки с Бахрамом, когда он заснул в коляске, вдруг услышала ответ на мой вопрос шефу ресторана, работает ли у него Катка М.

— Катки у нас нет. Она уволилась три месяца назад. Куда перешла работать, не в курсе, потому что не знаю.

— Может быть, кто-то из ее коллег на кухне, подскажет? Вы не могли бы дать мне номер телефона, а я позвоню...

— Исключено! Никакой частной информации не даю. Сам придумал правило и не собираюсь нарушать. Тем более, моим работникам запрещено пользоваться телефонами в помещении пищеблока.

Я поблагодарила своего собеседника и дала отбой на айфоне.

Кому позвонить?

Дотронулась до подвески, много лет назад подаренной мне с материнской любовью, поняла!

— Крестная, — проговорила ей, допуская, как удивится и даже испугается женщина, зная, что я набрала ее из Ирана. — Юстина, ты же дружишь с тетей Доротой?

— А что такое? Не то, что дружу! Приятельницы мы. Но с февраля с ней не созванивалась. Она после смерти мужа ни с кем общаться не хочет. Я понимаю. Не лезу в душу, не беспокою, не надоедаю.

— Мне нужен ее номер. Уже два месяца нет вестей от ее дочки — моей подружки. А мне мама сказала, что Катка взяла тетю Дороту к себе и они теперь или вместе живут, или просто в одном городе...

— Давай, я сама наберу. Без испорченных телефонов! А потом ты, минут через десять-пятнадцать, перезвони мне.

После прогулки меня отвлекли Афсун и Голшифтех, позвавшие на кухню. Дальше — няня, нашедшая при переодевании моего сынишки на ручке покраснение в виде сыпи...

Вызов педиатра на дом.

Выяснение, что давали ребенку необычного в рационе...

Аптека. Лекарства. Мазь.

Нервы, вылетевшие вулканом и стресс из-за волнения улеглись.

Я позвонила крестной лишь спустя полтора часа.

Наблюдая за Бахрамом в манеже, краем глаза отмечая игру няни с ним, отошла к окну и нажала имя "Justina" на айфоне.

— Мишико, детка, ты крепись. У меня плохая новость. — шокировала она меня.

— О, господи! — пробормотала и сердце оборвалось.

— Дорота сейчас в больнице. Сначала перенесла инфаркт, а теперь повторно попала с вирусом каким-то. Еле говорит. Плохо ей.

— Пусть побыстрее выздоравливает! Как найти мне Катку? Крестная, ты спросила ее новый номер телефона? А то старый не отвечает...

— Ты ее не найдешь, Мишка.

— Как это?

— Катка погибла.

Внутри меня вдруг выключили всё.

Звуки.

Дыхание.

Окружение.

Жизнь.

Я пошатнулась и постаралась приземлиться на диван возле манежа Бахрама.

— Слышишь? Детка, ты еще там? — встревожилась крестная. — Отзовись!

— Горееее, какоеее горе, — хлюпала я в потоке слез и тяжелого осознания: моей Катки нет...

— Поплачь. Я сама тут шмыгаю носом и не могу поверить. То ее папа, а теперь она.

— Как это случилось? Когда? — прошептала я.

— Дорота много не рассказывала. Она себя очень плохо чувствует. Но я поняла, что они два месяца назад на выходные ездили в деревню, дом протопить и проверить. Сама понимаешь, что такое халупа без тепла. Думали нужные вещи взять с собой. Вроде все собрали. Решили переночевать, а на следующий день возвращаться. Катка выкатила из гаража ее старый велосипед и, пока Дорота прилегла, сказала ей, что поедет проветриться.

— Она любит на велике гонять. Ой, любила.

— И тогда тоже. Мать ей, мол, не задерживайся! Полежу и страпачек налеплю с кислой капустой, что соседка — бабичка Элишка дала. Катка пообещала немного кататься и помочь матери... А потом уже поздно вечером, после того как Дорота не смогла дочку вызвонить, кто-то из полиции сначала по телефону сказал, а потом подъехал и сообщил как и где в морге...

— Крестная, не тяни! Что ты замолчала?

— Плачу я. Говорить не могу.

— Тоже реву. — вздохнула я, чувствуя, как сжимается все в груди от безысходной тоски. — Катка для меня роднее сестры была. Моя Катка! Она такая добрая и справедливая... Я даже ее маму, тетю Дороту, когда нам с Каткой по пять лет было, умоляла, чтоб они с мужем себе вредную Норку забрали, а мне в сестры Катку отдали!

— Она разбилась на спуске с горы. То ли тормоза отказали, то ли уворачивалась от зверя какого, что на дорогу выбежал. Часто то кабаны, то зайцы выскакивают перед машинами. А тут велосипед. Еще опаснее. Или камень со скалы скатился... Никто ничего не знает. Ее нашли внизу, на склоне. И то, если бы не туристы, разбившие недалеко лагерь и в темноте с фонариком наткнувшиеся на нее!

— Когда это случилось?

Я услышала ответ — дату, когда сама лежала на операционном столе и постоянно слышала, как меня по имени протяжно зовет

Катка. Внутри вдруг возникла резкая боль, как та, что я чувствовала в животе при внематочной. "Господи! Только не это! Только не повторяй мои мучения. Я не хочу быть беременной..." — захлебываясь в слезах, взмолилась мысленно.

— Возьмите Бахрама! Я побуду одна в комнате. Не беспокойте! Никто! — предупредила я няню, поспешив вернуться в дом.

В спальне бросилась на постель и зарыдала в подушку. В мыслях мелькали картинки то маленькой, всегда улыбчивой Катки, то воспоминания о наших кулинарных подвигах, когда она и я, под руководством, пекли массу пирожных и торты, а потом угощали всех подряд.

Время потекло тягучей и болючей массой по душе.

Давя.

Выплескивая из глаз слезы.

Стон и вытье услышала не сразу.

Отстраненно.

Пока не поняла, что это моё нутро издает.

Так горько.

Так страшно осознавала, что моя подружка детства многое упустила!

Так и не успела, сосредоточившись на карьере кондитера и бесконечных участиях в конкурсах, заняться личной жизнью. Испытать женское счастье в любви и в материнстве.

Мне ведь хотелось однажды встретиться с ней и показать своего сына! Но теперь не сбудутся никакие планы и мечты...

Если бы я была птицей, то сказала бы, что чувство потери схоже с перебитыми крыльями, которые уже никогда не поднимут меня ввысь. Что значит для любой птицы понимать, что она никогда больше сможет не летать и не спорить с ветром в небесах?! Ответ — не парить счастливо и свободно, не жить полноценно.

Так и я, теперь. Все дорогое сердцу, приятное душе, что у меня случилось в деревне, в детстве и в юные годы, я связывала всегда с Каткой. Но после ее гибели этот пласт жизни сейчас кромсался кем-то.

Жестоким и неумолимым.

И я знаю кем.

Сукой безжалостной.

Смертью.

__________________

Сноска к главе:

*Банска-Бистрица(словац. Banská Bystrica) — город в центральной Словакии, центр Банскобистрицкого края и Банскобистрицкого района (окреса).

Население — около 75 000 человек. Расположен на реке Грон, в длинной и широкой долине, окружённой горными цепями Низкие Татры, Велька Фатра и горы Кремница. Находится примерно на полпути между двумя крупнейшими городами Словакии: в 208 километрах к северо-востоку от столицы Словакии Братиславы и в 217 километрах к западу от Кошице