Искать женщину без изъянов может только мужчина без извилин.

Фаина Раневская

Любая тайна сжигает человека изнутри.

Зиппо Майран

Cherchez la femme! Шерше ля фам! И вы найдете ключ к разгадке многих тайн, даже мира.

А главное — заказчицу и организатора всех ваших мелких

и грандиозных по масштабам и затратной степени решения проблем!

Моё, выведеннное методом "научного и жизненного тыка"

ХАНУМ И ЕЁ НАЁМНИК

Он вбивался в нее.

Капал потом на лицо и сморщенный сейчас полосками напряжения лоб.

Видел в упор и не одобрял:

приоткрытый рот с зубными имплантантами, с размазанной нелепой губной помадой, клейкой и с непременным вульгарным блеском, что эта дура постоянно наносит перед сексом, пачкая его одежду или кожу;

странного серо-голубого цвета, с вкраплениями черных точек, глаза, смотрящие будто сквозь — в своё внутреннее сосредоточие — не пропустить момент начала оргазма. Он знает причину. Чтобы не загасить, а продлить. Как можно дольше. А если удастся — множественно.

Член, как работающий в правильном запрограммированном темпе орган робота, подпитываемый от зарядки обыкновенных, но долговечных литиевых батареек, ощущал трение стенок влагалища.

В кондоме.

Ноль для вожделения, тем более — кайфа.

Никаких сладостных ноток.

Все происходящее для мужчины являлось лишь очередной дежурной физической разрядкой. А точнее сказать, частью служебных обязанностей перед нанявшей его ханум.

"Давай, уже! Что-то сегодня медлишь. Подзатянула..." — пропускал он мысли, разбивая фразы на отрывочные слова, деля на части, чтобы они соответствовали, а не нарушали заданный ритм фрикций.

Негласное правило витало в пропахшей нежеланной женщиной комнате. Зудило в переносице от слишком приторного, по его восприятию, парфюма Rasasi, которым ханум могла провонять за пару минут помещение. Даже, если лишь вошла и вскоре вышла, оставляла шлейф терпкой, пересахаренной и напористой пряности. До першения в горле и слезоточивости глаз.

И теперь, во время близости, ему мешал запах. Сдавливал воздух, которым не хотелось дышать.

Любое правило этой женщины вынимало и расхлёстывало душу, не возвращая ее потом в нормальное состояние.

Кстати, прежде чем она позволила доступ к своему телу, мужчина обязан был прекратить пользоваться своими део и туалетной водой.

Потому что главное правило — не оставлять никаких следов!

Между ним и ею слово скреплено договором. Отказ наёмника — равен самоуничтожению. Если не сразу, так потом. Иначе не выбраться из колеса, в которое он попал и крутится заведенным, почти безропотным зверем внутри.

Она — работодатель и щедрый плательщик. Ему приходится подчинять свою волю своеобразной инструкции.

Её удовлетворение — один из оговоренных пунктов.

Таких установок в его работе — не счесть. Да и не хочется заморачиваться на подобном.

Время — единственное, не подчиняемое никаким указаниям и договорам.

Вот он и положил сейчас на него с высокой башни, зная, сколько важных дел мог бы успеть закрыть, поставив жирную точку и получив гонорар, а продолжает тупо и поступательно трахать вагину неуёмной в своих желаниях богатой самки.

Неуёмной во всем.

Не только в сексе.

Ханум имеет мерзкий и очень властный характер с масштабными аппетитами. Ей всегда мало. Никогда не наступит момент, чтобы расклеился слой губного блеска и вылетело одно единственное решение, разрешающее прекратить!

— Достаточно.

Этого ни ему, ни её окружению не дождаться, как не узреть занесенной над неправедными во плоти и в образе руки Аллаха...

Мужчина остановил поток своих мысленных рассуждений. Ему ли — опытному киллеру вспоминать всуе имя Всевышнего? Даже уголок губ приподнялся, впустив на миг подобие улыбки.

Женщина под ним распыхтелась. Раскраснелась. Хлюпала при каждом вбивании в ее лоно его плоти.

Ухала, напоминая ночную птицу. А на самом деле стонала от удовольствия, совершенно не контролируя себя и то, как выглядит со стороны. Глазами мужчины, ненависть которого множится с каждой их близостью.

Его старания — вдалбливания и вбивания между распахнутыми ногами, широкими ступнями и некрасивыми скрученными пальцами, с безобразным на его взгляд черно-розовым педикюром. увенчались затребованным изначально результатом.

Наконец-то!

Женщина резко расслабилась, потом напряглась, словно перед рывком из-под него — ввысь окрыленная, сжалась вся, как дверь-гармошка в общественном транспорте, а после распустила "меха", затряслась мелкой, еле уловимой дрожью наслаждения.

— Уу-уухх...

Стоило только ощутить ее оргазм и он не стал больше ждать. Отпустил себя, кончая, охваченный своим, не таким, как бы хотелось, сродни улёту в эйфорию, удовольствии.

Скорее — вынужденном.

Стоны и горловые всхлипы, разносящиеся сейчас по спальне, словно эхом, раздражали и вынуждали поскорее закончить весь неинтересный давно спектакль.

— Вот. Вижу, тебе хорошо. — насмешливо перебил он слишком наигранные сопения и охания, похожие на крики совы в темном лесу. Хотелось закругляться и побыстрее подвести итог их очередной встречи.

— Уууу. Ммм. — промычала она с крепко, в гусиные лапки морщин, зажмуренными глазами, как он уже привык ее наблюдать во время кульминации. Словно они настраиваются смотреть только внутрь, концентрируясь на каждом взрыве молекул ее сиюминутного натраханного им счастья.

— А так? — съязвил молодой самец тут же и привычным жестом просунул свою руку между ее губ — мокрых от соков, половых.

Его пальцы надавили и остались в зафиксированном движении на клиторе.

Не из-за того, что ему приятно было доставлять кайф.

Нет.

Издевательство и насмешка над женщиной, строящей из себя чуть ли не владычицу мира, доставляли сейчас ему такое же удовлетворение, как недавняя короткая физическая разрядка.

Именно он владеет ею и ее помыслами! Именно он доит с нее деньги. И поэтому, как парню казалось, эта самка находится с некоторых пор в его полном подчинении и зависимости.

— Изобретальный ты в сексе! Никогда не устающий любовник. — промяукали губы, облизанные языком, изогнулось тело, повторно "догнавшись" от мужского пальца на клиторе, а теперь — расслабившейся их хозяйки. Хоть на пару минут для "поговорить".

— Моему мужу никогда не достичь твоих вершин. Хотя, у него тоже неплохой по размеру конец. Только скучный. Тонкий. Тыр-пыр. На бок. Отвернулся и сдох. Храп с непременным плямканьем. Будто ему после секса снится, что он младенец и мамкину грудь сосет. До утра. Вот и весь процесс! Ни приласкать, ни поговорить. Не обучен.

— Избавь меня от подробностей. — сразу переменившись в лице и другим тоном возразил молодой мужчина и отодвинулся от нее, вообще, с общей длинной подушки, заполненной расплескавшимися там черными как смоль волосами.

— Что такое? Не любишь моих сравнений? Досчитаю до пяти и пора! Пойдем, выпьем кофе, а то мне через час надо быть дома. Прислуга, хоть я и слежу за их хамством, не давая спуску, может донести своему хозяину, как долго его ханум отсутствовала. А мне потом мозги беспокой и придумывай, куда я зашла, с кем зацепилась языком, в каком бутике обновку выбирала, что купила и почему застряла на незапланированное время...

Поток слов этой любящей поболтать дамы никак не иссякал. Ее руки, ловко скручивающие в тугой узел длинные волосы, одновременно формировали прическу, схватывали выбивающиеся упругие пряди, подкалывали черными шпильками, зажимая растрепанность в порядок...

— Дело обговорим. Мне нужны четкие указания по свадьбе жертвы. Дата скоро. — поднявшись и ловко натянув на себя белье, а потом плотную темную дишдашу, предупредил мужчина.

Тряхнул и тут же пригладил свои растрепавшиеся темные, чуть вьющиеся волосы и, обуваясь в удобные туфли из мягкой кожи, наблюдал, не стесняясь, за неодетой ханум.

— Красавец! — выдохнула она, озвучив нечаянно мысленное восхищение любовником, который моложе ее на (шайтан точно знает) сколько лет. Во всяком случае — не менее дюжины! И данная деталь вызывала в увядающей женщине гордость за себя. Еще способной привлекать.

Взлетевшие и тут же опустившиеся густые брови мужчины над ироничным взглядом, изобразили констатацию факта.

Со дня их знакомства он называет ее за глаза "два в одном", имея любовницей и начальницей одновременно.

Но не красавицей ответно!

Их встреча произошла не случайно, а по рекомендации знакомого женщины, уже пользовавшегося не раз услугами организатора проблем. Сокращенно — "ОП". Так коротко и понятно, если судить по итогам деятельности, называл себя, не обнародовав ни разу своего настоящего имени киллер.

Любовница встала, обнаружив полнеющую скорыми темпами фигуру дамы за сорок, никогда не рожавшей и уже не желавшей стать матерью.

На бедрах явными признаками проступали признаки целлюлита, форма подбородка и места под ним поплыли, выдавая возраст и не слишком усердную заботу заниматься омоложением.

Только грудь казалась пышной и сексуальной, вызывающей желание касаться, ласкать, обхватывать губами и слегка прикусывать темные соски.

Ханум кинула недовольную фразу, мол, некогда уже идти в душ, успеет всё на своей женской половине дома, и один за другим, внимательно и последовательно надевала на себя предметы одежды.

Пока она включала кофейную машину и хлопотала в кухонном отсеке апартамента отеля, который снимала за свои деньги в тайне от мужа, ее любовник, а в реальности опытный наемник, занимался своей внешностью в ванной комнате.

Словно барышня, крутясь у зеркала, используя предметы из косметички, извлеченной из спортивной сумки, с которой он сюда приехал.

— О, Аллах! Ты меня когда-нибудь заикой сделаешь! — обернувшись на звук металлического скрежета отодвигаемого хокера у высокого стола, воскликнула иранка, вздрогнув от неожиданности. Напротив нее восседала сейчас близорукая старуха.

— Что за цирк? У тебя новая реприза под кодом "cherchez la femme?!"

— Никак не могу привыкнуть к твоему знанию французского...

— И вообще языков?! Все-таки первые свои двадцать четыре года жизни я прожила и обучалась в Европе. Мне не нравится твой намёк. Нельзя ли сменить образ на старичка?

— Зачем старпер? Мне только недавно перевалило за четвертак. Терпи, моя госпожа! Из отеля я выйду зрелой или, можно сказать, перезрелой иранкой.

— Но хоть сейчас ты можешь снять эти очки с ужасными толстыми линзами? В них у тебя сведенные на переносице глаза. Таких страхолюдных бабок в этой части Ирана не бывает.

— Очки сниму. Просто проверял на тебе придуманный типаж. Если ты считаешь, что она слишком запоминающаяся, то надену простые окуляры. Но чадру и хиджаб оставлю.

— Так-то лучше. Но меня напрягает подспудный смысл, что угадывается мной на раз! Словно ты хочешь перенести подозрение с себя — мужчины, на меня — женщину.

— Твоя беда — ум и высшее образование, как по моим меркам, совершенно ненужное и мешающее приложение женщине.

— Ну, почему же? Если мне удается во время близости с тобой, мой дорогой, возводить оргазм в третью, четвертую и более крупные степени...

— Давай о деталях по предстоящему делу. — перебил он, своим тоном показывая, что не намерен больше поддерживать неинтересную ему игру.

— Объект номер один, по любому стечению обстоятельств, даже, если тебе лично придется спасать его жизнь, останется цел и невредим. Объект номер два в тот же день гости торжества должны упаковать в саван. И тю-тю! Остальное меня не интересует. 30 % суммы предоплаты переведены на твой банковский счет. Пятьдесят — следующие, как только я узнаю из теленовостей о трагедии на торжественном бракосочетании нашего счастливого олигарха. Детали оговорены и дальше ты планируешь все так, чтобы их свадьба умылась кровью. Если мне захочется услышать кое-какие подробности, то ты их предоставишь. В остальном — важен лишь результат! Мне не нужны никакие жены и, тем более, наследники огромной прибыльной сети.

— Понял.

— В прошлый раз ты тоже "понял"! — повторив интонации мужчины, перекривила его ханум. — А потом столько дерьма пришлось подчищать! Хотя я оплатила стопроцентный успешный результат. Теперь жалею. Надо бы урезать твой следующий гонорар, из-за осечек с отравлением этой брюхатой словацкой сучки. Меня удивляет, как она его быстро окучила?! Столько проституток имел, я не успевала рассматривать снимки с дрона слежения, так часто менялись продажные девки...

— Я выйду первым. Мне пора. — словно устав от нотаций, которые у этой женщины не заканчивались, предупредил наёмник.

— Но за тобой еще рассказ о Пайаме. Что этот братец замышляет против объекта номер один? Повезло же с родственничком! И десятка врагов не надо с таким злыднем...

— У этого шайтана нет сердца. Вместо него — булыжник. А душу, еще при рождении, он забыл получить у пророка. Лень было ждать своей очереди. — кивнув ей, киллер усмехнулся.

Данное описание, пусть и символичное, по всем критериям подходило ему самому.

Чуть придерживая, закрывающую его до пят старомодную чадру, мужчина больше не слушал, выходя из кухни.

Преобразившись ранее в старушку, теперь парень поправил хиджаб у зеркала в коридоре, водрузил очки, искажавшие не только взгляд, но и лицо и, не обернувшись на продолжавшую что-то говорить теперь самой себе, вышел в коридор отеля...

— Да, дорогой! Скучала весь день, рада твоему родному голосу! Мой герой. — буквально через пару секунд, уже засобиравшись вслед любовнику, женщина ответила на звонок по телефону.

Некоторое время послушала трубку и заверила:

— Мне пришлось немного задержаться у педикюрши. Влезла тут одна без очереди, якобы жена кого-то из Незама*.

— Не поверю, что ты терпела и не заявила о моем родственнике в правительстве...

— У меня сегодня болит голова и нет желания метать бисер перед свиньями. Сидела и ждала, когда примут. Ведь каждый раз приходится записываться к этому мастеру за пару недель вперед.

Поговорив, женщина осмотрелась по сторонам, как бы проверяя, не забыла ли она что-то из своих вещей. Потом решительным шагом направилась в туалетную комнату.

Не обнаружив никаких следов, даже смыва в раковине косметики, которой наёмник недавно загримировал свое чисто выбритое лицо, она мысленно отметила его профессионализм.

Единственной закавыкой вроде бы хорошо прошедшей встречи всплыла банальная известная фраза "cherchez une femme", переводимая, как "ищите женщину".

— Или его нахальство зашкаливает передо мной, башляющей бабло не столько за дела, проворачиваемые по моим указкам, сколько за секс, или шайтан собрался подставить меня, выпятив этот образ старухи... Как же я не терплю недосказанности и намёки! Сучий сын. — пробормотала ханум и, накинув верхнее манто серого цвета, покрыла голову шалью в тон.

Вытащила из своей коллекционной сумки объемный футляр и водрузила на нос широкие очки с желтоватыми зеркальными стеклами. Надела на лицо дежурную улыбку и неспешно вышла в коридор под обзор ненавидимых ею веб-камер, ступая по затейливому мозаичному полу невысокими каблуками новых замшевых туфель.

— Пусть он только потеряет точку опоры после смерти своей невесты на свадьбе, и я смогу победоносно завершить начатую не мной войну! А потом я буду не я, если не выбью из него нужную мне информацию! Иначе тайны не дадут мне спокойно существовать. Эти секреты, пока их не вытащить наружу за шкирку, отравляют мне жизнь, сжигают все доброе, что когда-то радовало в молодости. — уже сидя в авто и взяв курс домой, думала женщина, отводя раздраженно каждый раз взгляд от яркого света встречных машин — на автостраде в сумерках вечера.

______________

Сноска к главе:

*В тексте использовано общепринятое определение "Незам". Правительство Исламской Республики Иран (перс.: نظام جمهوری اسلامی ایران, на латинице: Nezâm-e Jomhuri-ye Eslâmi-ye Irân), известное просто какНезам (перс.: نظام, коротко — Nezâm, букв. "система"), является национальным правительством Ирана.