И если что случится, то ты прижмёшь к плечу, Залечишь раны, радостью подменишь печаль Дашь поцелуй мне и светлой станет даль. Пройдёт боль и счастье утопит меня. Счастье быть с тобой, только тебя любя, И будут лететь годы, осушая воды, Храня бережно нашей любви оду.

Владимир Солдатов

ЗХУБИН

В машине во мне боролись эмоции от только что услышанного биения сердца моего и её малыша, а также сбивчивые и противоречивые мысли о случившемся с Михаэлой в Хорватии. О ее переживаниях из-за пусть и бывшего мужчины, но остающегося в душе.

Сгребя все свои внутренние силы, чтобы суметь хоть немного задвинуть на задний план бешеную ревность к Томиславу, я начал строить планы. Как это делал не раз в сложных ситуациях.

Сначала моя рука проникла между сидением и спиной словачки, а потом, взглянув вопросительно в мои глаза своими янтарными бусинами, женщина сама прижалась головой к подставленному ей в готовности плечу.

— Ты — моя радость и нескончаемая любовь. — прошептал я ей в ухо, касаясь пахнущих счастьем и свежестью весны волос. — Что бы ни пережила ты там, в поездке, сейчас надо сконцентрироваться на даре Всевышнего! На твоей беременности. А я буду твоей опорой и помощью.

— Я счастлива, что ты так умеешь любить. — тихо ответила мне моя несравненная красавица-блондинка, а я заерзал на сидении, не зная, как вытерпеть каждую секунду пытки, пока мы сможем остаться наедине...

На город опустилась ночь, когда, наконец, я и Михаэла в сопровождении охраны доехали до отеля, где меня приветствовали, как арбаба Рахнаму, а любимой ханум босса как-то уж слишком почтительно улыбались, словно гостиничный персонал прознал о нашей с Михаэлой новости — стать вскоре мужем и женой, а также родителями первенца.

— Зачем нам такой огромный номер-люкс? — удивилась будущая мать моего наследника, утопая разутыми ступнями в ворсистом ковре, посередине гостиной. — Сколько здесь комнат?! Хватило бы и одной.

— Это отель моей сети... Три спальни всего лишь с отдельными ванными комнатами. Все лучшее — нам. — проронил ей незначимую оговорку и тут же прозвучал совершенно иначе: — Иди ко мне! Ты не представляешь, как я мучился без тебя, Михаэля и мучаюсь даже сейчас, пока мы не воссоединимся...

Одновременно не даю ей ступить дальше, перехватывая инициативу.

Моя плоть давно желает действий!

— А вдруг начнет снова мутить? Я не смогу минет... - пробует возразить мне моя женщина, но ни мои уши, ни мозг сейчас не в состоянии ничего слушать и воспринимать.

— Все сделаю сам! Расслабся, прелесть моих очей!

Руки подхватывают ее и уже через несколько шагов бережно кладу ее поверх одеяла на кровать.

— Ты мое наивысшее счастье. Но не только, чтобы тебя пить и брать, удовлетворяясь, а и отдавать всего себя тебе, моя повелительница чувств!

— Осторожнее. Мне страшно потерять ре...

— Тсс. Даже не произноси вслух! Ты — сокровищница нашего малыша и, как твой мужчина, буду оберегать тебя и его.

— Даже так? В сексе?

— Во всем. А в близости — в первую очередь.

Дальше все происходит спонтанно и, в то же время задолго до сегодняшнего вечера, — обдуманно.

Потому что этот момент прокручивался в моем представлении не один раз, когда словачка улетела за тысячи недосягаемых километров, а я, в первую очередь, физически не находил себе ни покоя, ни обещаний, ни возможности уговорить себя, что скоро — скоро все изменится к лучшему, мои руки сожмут и больше не отпустят желанные изгибы тела моей драгоценной ханум.

— Я помогу! — тороплюсь, как молодой идиот, несдержанный в эмоциях и в желании получить краткосрочный оргазм.

Как неопытный иранский паренек, каким был давно, которому не хочется никаких балластных прелюдий, а нежность и сравнительные обороты про Луну и сладкую пахлаву, что зайцу курево...

Поэтому пыхчу и стаскиваю с нее одежду.

Сам кое-как освобождаюсь от всего, что сейчас может помешать. Все шмотки отбрасываются в сторону банкетки, а если промазал, остаются валяться на полу.

Неважно.

И вот он момент, когда-то упомянутый провидцем из Мумбаи — слепцом Гьяном!

У меня кружится голова от совпадения его слов, обрисовавших, как в тумане, будущее и реально происходящего сейчас.

Ведь светлая новость о нашем ребенке, что теперь носит Михаэла, начинает отсчет и тиканье часами судьбы, отбивая новый ритм времени моего превращения из темного и жесткого дельца, продавца живого товара, в другого — в нового человека.

Мне теперь самому хочется во что бы то ни стало очищения!

Моему сыну нужен правильный папа. А не преступник, которого могут в любой момент официального раскрытия "черного бизнеса" приговорить к казни...

Даже внутри, там где кто-то из исследователей обозначил местоположение души — аморфного клочка то ли плоти, то ли сгустка энергии, если рассуждать о физике, мной чувствуется растекающееся море радости!

И в нем нет краёв.

Не измерить глубины.

Потому что любовь — не поддается этой ерунде.

Мои чувства к Михаэле глубже целого моря любви, что плещется сейчас в душе.

А ведь еще год или полтора назад вообще не верил в подобное...

Рассуждать некогда!

Я хочу ее и никаких сил сдерживаться — нет.

Успеваю поцеловать запястья, ладони, как ее руки уже тянутся ко мне и обнимают спину, теплые пальцы поднимаются к плечам, скользят ласковыми дорожками прикосновений по коже, покрытой тестостероновыми порослями, ерошат волосы на затылке, тем самым создавая бешеную просыпку всех без остатка клеточек моего тела, вызывают беспорядочные марафонские бега мурашек желания — с головы до пяток.

— Хочу тебя сразу. Обещаю тысячи медовых слов и страстных тягучих ночей, но прости, только сейчас и поскорее все случится быстро!

Она что-то бурчит себе под нос. Допускаю, это снова ее словацкие усилительные вставки, но Резе нечего слушать из наших интимных разговоров. Поэтому проглатываю фразы, не поняв, лишь тупо усмехнувшись предполагаемому посылу или содержанию.

Мне не хочется признаваться в слабости. У меня сердце сжимается от нетерпения и вот-вот выскочит в конечном итоге пинг-понговым укрупненным мячом. Запрыгает по полу спальни и закатится куда-нибудь, где уже не найти... Если только не случится долгожданная близость. Наше соединение.

И я действую.

Затем — только удовольствие в гремучем замесе неукротимой и уже невозможной для остановки страсти.

Дальше — лишь обрывки сознания.

Ее расширившиеся зрачки и закрытые на мгновение веки с пушистыми ресницами в знак согласия и мои пальцы, ощущая вожделенную влагу на ее лепестках, направляют член в тугое лоно.

Он скользит внутрь...

И это блаженный момент кайфа — слияния наших тел.

Тесной спайки.

Великолепного сцепления, какое может случиться между обожающими друг друга партнёрами, сделав их единым целым...

И кир с ним, что из ротика Михаэлы вылетают неопознанные объекты словесной оценки происходящего. Инглиш отодвинут в сторону, наверное, матюгами. Мне сейчас все едино.

Внутри отключается центр, где еще секунду назад копошилась хоть какая-то мозговая активность.

Теперь не надо ничего!

Потому что есть все и больше того! Я — самый богатый и счастливый мужчина на свете, благодаря Аллаху и его помощи. Потому что обладаю своей и только мне предназначенной женщиной.

Михаэля для меня — pairidaēza* и его воплощение. В ней я тоже в парадизе, в самом великолепном райском саду и выше радости просто не бывает!

Еле сдерживаю себя, чтобы не быть жестким. Я не нависаю над ней и не давлю собой. Она сама понимает, как нам удобней и выгибается навстречу. Подхватываю ее ноги и толчки моего члена становятся резче, быстрее, на полную глубину.

Мы в унисон стонем.

Приглушенно.

Раскрыто.

Сладострастно.

И пусть! Да! Развратно в нашей распахнутости к другу другу, в этой пылкой, но в тоже время бережной с моей стороны к ней — эротичности.

Мы так живем!

Мы черпаем друг друга до дна и возрождаемся в энергии любовной страсти.

Чутко чувствуя обоюдную смену ощущений.

Зная, где и когда случится всплеск, подбирающийся яркий и длинный оргазм, то мягкими, то резкими шагами по коже, вбивающимися токами кайфа!

Мои губы пересохли от страсти.

Ее рот приоткрыт и хватает воздух, чтобы на выдохе радовать меня приглушенными стонами ее удовольствия.

— Я захочу тебя потом еще и еще... - шепчу ей, понимая, как близок к развязке.

Мои пальцы не прекращают, а ускоряются на ее клиторе, получая незамедлительное ответное:

— Даааа.

— Любимая Михяааа. — роняю, и протягиваю дрожащим голосом, не имея сил до конца произнести благозвучное моим ушам имя, потому что сосредоточен на другом "конце" — обоюдном взбирании на его пик и полету ввысь!

Скользнув по ее шее, мои губы наконец-то находят самую правильную гавань в этом клокочущем море любви: обхватив ласково то один, то другой сосок и...

Мы взрываемся с разницей в миллисекунду и рассыпаемся на мелкие молекулы!

Из эйфории.

Из страсти.

Из охватившего и полыхающего в нас чувства абсолютного единения.

Взаимной и счастливой любви.

О, Всевышний, не забери от нас эту ценность!

Никогда.

Ведь мой смысл жизни, счастье и парадиз — это все она! Одна единственная. Моя Михаэля-джан.

________________

Сноски к главе:

*«Парадиз» в иранской мифологии (в младоавестийских и ахеменидских преданиях) означает место блаженства и успокоения духа.

Оно происходит от древнеиранского pairidaēza — «огороженное место», «заповедник», «парк», «сад». В персо-иранской культуре существует интерпретация понятия «рай» через образ сада.