Срыв транспортных усилий противника путем установления морской блокады и непосредственного нападения на его транспорты является исторически сложившейся традиционной функцией флота. Борьба же военно-морских сил на сухопутных коммуникациях противника является сравнительно новой страницей в истории ведения войн, ибо она вообще стала возможна только с появлением авиации. Вплоть до Второй мировой войны действия по нарушению транспортной системы противника в сколько-нибудь значительных масштабах не велись. Стратегические бомбардировки как основное средство нарушения сухопутной системы перевозок и снабжения противника получили широкое применение только во время Второй мировой войны. Прибегая к ним, можно было надолго парализовать систему снабжения противника на его территории.
В современной войне проблема тылового обеспечения приобрела не меньшее значение, чем проблемы стратегии и тактики. Стратегические бомбардировки в широком смысле слова являются операцией по изоляции фронта, но изоляции глубокой – в отличие от общепринятого понимания этого термина как изоляции непосредственного района боевых действий. Но где бы ни проводились такие операции – вблизи линии фронта или в глубоком тылу, – они всегда означают нарушение системы снабжения противника.
Неудачная попытка путем воздействия авиации на пути подвоза противника прекратить войну в Корее имела прецеденты и в прошлом. Опыт Второй мировой войны подтверждает, что, за исключением нескольких отдельных случаев (например, высадка союзников в Нормандии), стремление парализовать с помощью авиации систему снабжения противника никогда не приводило к полному успеху. Во Второй мировой войне немецкой авиации не удалось уморить голодом Англию; англо-американское авиационное наступление на нацистские военно-промышленные центры не помешало гитлеровской Германии увеличивать выпуск военной продукции вплоть до июля 1944 г. Боевые действия авиации союзников по изоляции фронта противника в Италии, на гористом Апеннинском полуострове, столь похожем на Корею, также закончились неудачей. Весной 1944 г. союзники нанесли там серию массированных воздушных ударов по тылам противника. Они стремились перерезать его пути снабжения и сократить его запасы, чтобы вынудить немецкие войска отступить. Но, несмотря на огромные усилия, союзники добились лишь ограниченного успеха. Иногда их авиации удавалось вывести из строя все мосты через реку По, тем не менее удары авиации по коммуникациям противника не оказали решающего влияния на действия сухопутных войск. Конечно, от воздушных налетов немцы несли большие потери, растрачивая свои силы, но к коренному изменению обстановки на фронте эти налеты не приводили.
Во время войны на Тихом океане бомбардировки фугасными и зажигательными бомбами промышленных центров Японии соединениями В-29 серьезно подорвали военно-промышленный потенциал страны. Но вместе с тем все данные говорят о том, что решающим фактором явилась длительная морская блокада, в результате которой Япония быстро теряла силы.
Таким образом, неудачные попытки авиации изолировать фронт противника отмечались уже и ранее, до войны в Корее.
В течение многих месяцев, с начала 1951 г. и до конца 1952 г., в действиях по изоляции франта противника участвовало почти 100 процентов самолетов авианосной авиации, 60 процентов авиации морской пехоты, базировавшейся на сухопутные аэродромы, 70 процентов самолетов 5-й воздушной армии и 70 процентов кораблей, блокировавших восточное побережье Кореи. Эти цифры менялись в разные месяцы, тем не менее они в общем правильно отражают масштабы и удельный вес усилий, предпринимавшихся для изоляции фронта противника от его тылов. За первые 18 месяцев этой кампании самолеты 77-го оперативного соединения совершили 20 567 боевых вылетов, самолеты морской пехоты – 25 266 вылетов, самолеты военно-воздушных сил – 126 702 вылета (в эти цифры входят и разведывательные полеты). Корабли 95-го оперативного соединения за это же время выпустили 230 тыс. снарядов.
Но все было напрасно: войска противника бесперебойно снабжались всем необходимым. За редким исключением, носившим временный и местный характер, противник ни разу не ограничивал свои боевые действия из-за перебоев в снабжении.
И действительно, факты говорили о том, что противнику удавалось с каждым днем увеличивать поток грузов, идущих к фронту. По данным наблюдения, общий объем железнодорожных перевозок в течение всей войны твердо держался на одном уровне, а движение автогужевого транспорта возрастало из месяца в месяц. Вместе с тем усиливалось и зенитно-артиллерийское прикрытие коммуникаций противника.
Все эти факты приобретают еще большее значение, если учесть, что коммуникации противника были очень растянуты и ограничены пределами Корейского полуострова, подвергнутого плотной морской блокаде. Они находились под постоянным воздействием значительных сил авиации, которая не встречала почти никакого сопротивления в воздухе. В то же время наши собственные коммуникации ни разу не подверглись нападению.
Однако, признавая, что боевые действия по изоляции фронта противника в Корее потерпели неудачу, не следует делать вывод, что в будущем они никогда не принесут успеха. Причиной их неудачи явилось вынужденное ограничение боевой деятельности авиации ударами лишь по наиболее слабому звену системы снабжения противника. Сейчас положение резко изменилось: мы располагаем атомным оружием, которое в случае его применения в подобной кампании даст нам известные выгоды, хотя мы и не можем пока что определить их характер.
Резюмируя вышесказанное, назовем шесть основных причин, объясняющих, почему авиации не удалось изолировать фронт противника в Корее. Если в будущем конфликте мы не встретимся с этими проблемами или найдем способ их положительного решения, то можно надеяться, что осуществить изоляцию района боевых действий все же удастся.
1) Коммунисты были способны смягчать последствия тяжелых и многочисленных ударов по их транспортной системе и, используя свои неограниченные людские ресурсы, поддерживать непрерывное движение по шоссейным и железным дорогам.
2) Вооруженные силы Объединенных Наций не могли воздействовать на источники снабжения противника.
3) Мы оказались неспособными в ночное время и в плохую погоду обнаруживать и уничтожать на дорогах отдельные мелкие цели, которые без труда уничтожались днем.
4) Война в Корее зашла в тупик. Если бы она сохранила маневренный характер, то потребности противника были бы намного большими. Он был вынужден использовать железные и шоссейные дороги даже в дневное время. «После месячного пребывания на посту командира 77-го оперативного соединения, – говорит контр-адмирал Перри, – я пришел к твердому убеждению, что с теми средствами, которые были в нашем распоряжении, мы не могли полностью изолировать фронт противника. Я считал и до сих пор считаю, что только в условиях маневренной, а не позиционной войны мы могли бы сократить снабжение противника до такой степени, при которой он не смог бы надолго сохранить наступательные способности».
Генерал Ван Флит по этому вопросу заявил следующее: «Если бы мы оказали на противника соответствующее давление и, заставив его сражаться, навязали бы ему свою волю, то тем самым мы поставили бы его перед неразрешимой проблемой снабжения. Но вместо этого мы вели войну теми методами, которые были избраны противником; и это в то время, когда на нашей стороне были такие преимущества, как гибкость, мобильность и огневая мощь. Обе стороны вели позиционную войну, глубоко зарывшись в землю, и надо сказать, что в этой войне противник превосходил нас. Его малорослые и проворные солдаты окапывались быстрее наших, и если противник терял сотню солдат, то для него ничего не стоило вместо нее немедленно выставить другую. Мы могли бы истощить фронтовые запасы противника, если бы мы наступали, используя все свои преимущества и, в частности, более совершенное оружие. Тогда северокорейцам пришлось бы расходовать свои запасы быстрее, чем они могли их пополнить».
5) Сеть снабжения противника была очень примитивной.
6) И наконец, мы не смогли применить атомную бомбу – оружие, которое наверняка позволило бы нам парализовать транспортную систему противника в Корее.