По мере отказа от задач, связанных с изоляцией фронта противника, и после того, как самолеты авианосцев нанесли удары, подобные описанным выше, по ряду промышленных объектов Северной Кореи, стало необходимым выработать план более эффективного использования морской авиации. При сложившейся обстановке война могла затянуться на весьма неопределенный срок, и мы обязаны были найти новый способ заставить противника возобновить переговоры о перемирии и проявить большую сговорчивость. В октябре 1952 г. переговоры о перемирии были прекращены на неопределенное время, и перерыв продолжался 199 дней, до 26 апреля 1953 г.
Однако выработать новый план действий морской авиации или хотя бы разыскать подходящий старый план оказалось трудным делом. В Северной Корее даже в мирное время было очень немного «стратегических объектов», и все они в ходе войны неоднократно подвергались ударам. Объектов, требовавших «сосредоточения усилий всей авиации», таких как Пхеньян, Чхончжинь, Аочжи, Воньсань и Супхунхо, явно не хватало, а бомбардировки транспортной сети противника уже не давали желаемого эффекта. Результаты боевых вылетов по оказанию непосредственной авиационной поддержки вдоль застывшей на мертвой точке линии фронта (они возобновились 13 июля 1952 г.) очень часто оказывались никчемными. Противник так глубоко и прочно окопался в траншеях, что штурмовые атаки с использованием легких бомб и реактивных снарядов оставались почти бесплодными.
Что же могла сделать в этих условиях авианосная авиация? Ответ на этот вопрос дал командующий 7-м флотом вице-адмирал Дж. Кларк.
«В мае 1952 г., то есть вскоре после того, как я принял командование 7-м флотом, – рассказывает Кларк, – я по приглашению генерала Ван Флита посетил Корею и пробыл в его штабе несколько дней. Он предоставил мне возможность осмотреть передовые позиции. 30 мая я побывал у командира 1-й дивизии морской пехоты генерал-майора Селдена южнее Паньмыньчжоня. Вместе с генералом мы совершили на его вертолете полет над линией фронта. Затем, сменив вертолет на джип, мы посетили отдельные командные пункты на передовых позициях. Пролетая над расположением наших войск, я заметил, что значительная часть живой силы и техники находится вне укрытий. Это прежде всего касалось полевых складов снабжения, медицинских пунктов, парков автотранспорта и складов вооружения. Мне пришла в голову мысль, что если бы противник имел такую же авиацию, как наша, мы вряд ли смогли бы так свободно оставлять на открытой местности все это имущество. Затем я рассудил, что противник также не может вести подобную войну, укрывая под землей все свои войска, боевую технику и материальные запасы. Часть его запасов должна была обязательно находиться на поверхности земли, вне пределов досягаемости огня нашей артиллерии.
Возвратившись 31 мая к себе в штаб, я попросил командира 1-й дивизии авианосцев контр-адмирала Перри произвести тщательную аэрофотосъемку местности, расположенной позади позиций противника вне радиуса действия армейской артиллерии. Позже, когда фотоснимки были внимательно изучены, Перри сообщил о наличии множества заслуживающих внимания целей вдоль всего фронта. На снимках можно было обнаружить много туннелей; в некоторых случаях противник даже проложил их через горы. Конечно, при наличии этих укреплений и в условиях стабилизации фронта боевые вылеты с задачей непосредственной авиационной поддержки становились неэффективными. Но как ни много запасов мог укрыть противник в горах, значительная часть их все же оставалась на поверхности земли. Вот эти запасы и можно было сделать объектами массированных, внезапных и точных атак морской авиации».
Так возникла идея нового плана воздушных ударов, условно названного «Чероки». Все, с кем вице-адмирал Кларк разговаривал об этом плане, горячо поддерживали его, считая, что он вполне осуществим и что следует как можно скорее применить его на практике. Адмирал также был убежден, что нарушить систему снабжения противника можно гораздо серьезнее, если использовать морскую авиацию непосредственно на фронте, а не где-то в тыловых районах Северной Кореи. На фронте каждая пуля, каждый снаряд, каждый фунт провианта был для противника в два раза дороже, чем в момент их переправки через Ялуцзян.
Схема 14. Удары авиации ВМС по плану «Чероки»
Первые боевые вылеты были произведены 9 октября 1952 г. с авианосцев «Кирсардж», «Принстон» и «Эссекс». Самолеты совершили три налета по войскам и складам снабжения противника, расположенным в полосе 10-го корпуса за пределами дальности огня артиллерии. В этих налетах участвовал 91 самолет. Было разрушено много метров траншей, большое количество складов и дотов, а также уничтожено значительное число орудий и минометов. Несмотря на эту новую тактику, первые боевые вылеты по плану «Чероки» почти ничем не отличались от обычных.
«К середине октября, – говорит Кларк, – 77-е оперативное соединение постепенно переключило до 50 процентов самолетов на действия по плану „Чероки“. Командующий 8-й армией генерал Ван Флит горячо поддержал наш план и со своей стороны приказал командирам дивизий временно отодвинуть рубежи безопасности, чтобы включить в число объектов авиации дополнительные важные цели».
Особенно довольны планом «Чероки» были пехотинцы на передовой линии. Для них не имело значения, какие существуют взгляды на непосредственную поддержку, технику ее проведения и методы управления авиацией. Но само появление большого числа самолетов, к какому бы виду вооруженных сил они ни принадлежали, уничтожающих тяжелыми бомбами важные цели противника, поднимало боевой дух пехоты.
Однако первые же вылеты по плану «Чероки» вызвали замешательство в центре совместных действий и беспокойство в штабе военно-воздушных сил. Дело в том, что командование 5-й воздушной армии рассматривало эти действия как обычную непосредственную авиационную поддержку войск, а штаб военно-воздушных сил в Дальневосточной зоне был обеспокоен тем, как бы новая система не поставила под угрозу его контроль над авиацией, действующей на линии фронта.
Командующий военно-воздушными силами в Дальневосточной зоне генерал-лейтенант Уэйленд сообщил вице-адмиралу Кларку, что не верит в способность штаба 5-й воздушной армии обеспечить управление таким большим числом тяжелых боевых самолетов, действующих в непосредственной близости от позиций войск ООН. Он добавил, что за последние месяцы произошло 7 случаев, когда неопознанные, но принадлежащие Объединенным Нациям самолеты по ошибке бросали бомбы на свои войска. Правда, среди них, как заявил Уэйленд, не было ни одного самолета морской авиации, однако эти факты подчеркивают необходимость обеспечения надлежащей связи и управления.
«Причиной первоначального замешательства, – отмечает вице-адмирал Кларк, – являлось не совсем правильное понимание плана „Чероки“. Когда я выдвигал эту идею и планировал боевые вылеты в соответствии с новой программой, я руководствовался единственным стремлением – использовать ударную силу авиации 7-го флота для нанесения противнику максимально возможного ущерба с минимальными для нас потерями. В связи с этим боевые вылеты по плану „Чероки“ должны были резко отличаться от обычных действий с целью непосредственной авиационной поддержки войск как по своему характеру, так и по методам управления ими».
Так, действия, связанные с непосредственной поддержкой, заранее никогда не планировались, а самолеты имели стандартную бомбовую нагрузку. Какую-либо отдельную цель могли одновременно атаковать не более 8 самолетов. При этом, как правило, самолеты непосредственной поддержки не имели истребительного прикрытия, но вынуждены были подолгу кружить над полем боя, ожидая целеуказания. Звенья держали связь с наземными постами наведения или с легкими самолетами «Москито», которые обнаруживали цели и наводили на них атакующие самолеты. Наконец, район, где войскам оказывалась непосредственная поддержка, был ограничен передним краем обороны и безопасным рубежом бомбометания. Для уточнения целей и осуществления непосредственной авиационной поддержки была необходима хорошая видимость.
Совершенно иной характер носили боевые вылеты по плану «Чероки». В них участвовали крупные авиационные силы, и они осуществлялись вне безопасных рубежей бомбометания. Это были заранее спланированные и хорошо подготовленные удары. Самолеты имели бомбовую нагрузку, предназначенную специально для данной цели. Число самолетов, находившихся над целью, никогда не ограничивалось, потому что не было необходимости в управлении каждым самолетом. Цели и объекты намечались заранее на основании данных разведки и дешифрирования аэрофотоснимков. Во время инструктажа летчик получал все имевшиеся в распоряжении командования сведения, относившиеся к выполнению данной задачи. В ходе операции использовались реактивные самолеты, которые несли осколочные бомбы для подавления зенитных средств противника. Иногда, если позволяли условия, против зенитных средств противника использовалась и артиллерия. Самолеты летели к выбранным объектам в общем строю группы и по выходе на цель тут же сбрасывали бомбы.
Недоразумения, возникшие в связи с осуществлением плана «Чероки», были благополучно устранены после совещания командующего 7-м флотом с представителями командования 8-й армии и 5-й воздушной армии, которое состоялось 17 ноября. Здесь была достигнута договоренность, что непосредственная авиационная поддержка будет продолжаться, как и раньше, и что действия по плану «Чероки» не будут иметь с ней ничего общего. Однако было согласовано, что впредь боевые вылеты по плану «Чероки» будут координироваться штабом 5-й воздушной армии, а самолеты – держать связь с корпусными группами управления тактической авиацией в этом районе. Кроме того, для целеуказания предполагалось использовать и самолеты «Москито». 8-я армия дала согласие в отдельных конкретных случаях передвигать безопасные рубежи бомбометания ближе к линии фронта, чтобы облегчить самолетам морской авиации выполнение своих задач. Впоследствии эти рубежи иногда устанавливались на удалении не более 300 м от позиций своих войск.
Действия по плану «Чероки» достигли кульминационного пункта в ноябре и декабре, когда в эту кампанию включилась авиация 5-й воздушной армии.
22 ноября самолеты авианосцев «Эссекс» и «Кирсардж» провели две координированные атаки в районе Кымхва в присутствии группы видных американских военных деятелей: начальника штаба военно-воздушных сил США генерала Ванденберга, командующего военно-воздушными силами в Дальневосточной зоне генерал-лейтенанта Уэйленда, командующего 5-й воздушной армией генерал-лейтенанта Баркуса и генерал-лейтенанта Ван Флита. Этот участок фронта получил название «долины артиллерии» из-за интенсивного артиллерийского обстрела, которому противник часто подвергал здесь позиции войск Объединенных Наций. По приказу командира 9-го корпуса генерал-лейтенанта Денкинса безопасный рубеж бомбометания был отодвинут на 4500 м к югу, чтобы дать возможность самолетам 77-го оперативного соединения наносить массированные удары.
Во время первого удара по «долине артиллерии» было уничтожено или повреждено 7 артиллерийских орудий и 10 дотов противника. В результате второго удара было уничтожено 25 и повреждено 10 укрытий для личного состава. Наблюдатели на переднем крае доложили, что 90 процентов 450-кг бомб попали точно в цель.
Количество боевых вылетов в соответствии с новой программой неуклонно росло. Вскоре более половины общего числа самолето-вылетов морской авиации – примерно 2500 в месяц – направлялось на осуществление плана «Чероки» и на непосредственную авиационную поддержку, условно названную «Кол Шот». В период со 2 по 25 ноября было совершено 522 вылета по плану «Чероки» и 212 вылетов по плану «Кол Шот».
Ниже приводится таблица, показывающая общий ущерб, нанесенный противнику за этот период самолетами 77-го оперативного соединения:
Командующий 8-й армией Ван Флит высоко отозвался о плане «Чероки». Он полагал, что этот план таит в себе гораздо больше возможностей, чем оборонительные удары с целью сохранения стабильной линии фронта.
Действия по плану «Чероки» продолжались вплоть до самого конца войны.