23 июня 1952 г. самолеты военно-морских сил, морской пехоты и 5-й воздушной армии начали проводить массированные налеты на 13 основных гидроэлектростанций Северной Кореи.
На протяжении двух лет действовал приказ не бомбардировать эти гидроэлектростанции. В первые месяцы войны в Корее это делалось в расчете на то, что война будет выиграна, а Северная Корея оккупирована. Поэтому следовало не допускать излишних разрушений. Эти гидроэлектростанции не подвергались налетам и после высадки в Иньчхоне, чтобы не дать Китаю повода для вступления в войну. И даже после того, как китайские коммунисты вступили в войну, кое-кто все-таки считал, что бомбардировка этих объектов может отрицательно повлиять на переговоры о перемирии. К июню 1952 г., после целого года споров за круглым столом, стало ясно, что нет почти никакой надежды заключить в ближайшем будущем соглашение о прекращении огня или силой занять всю Корею. Поэтому отказ от бомбардировки того или иного военного объекта в Северной Корее из боязни, что это может повлиять на переговоры о перемирии, больше не мог быть оправдан.
Переговорам суждено было затянуться еще на год. Высшие военные руководители на Дальнем Востоке постоянно указывали, что гидроэлектростанции Северной Кореи безусловно являются военными объектами, что они непосредственно усиливают военный потенциал противника. Они обеспечивали энергией радиолокационные станции и аэродромы около Аньдуна, на которых базировались самолеты МиГ-15. Было известно, что многие небольшие подземные заводы в Северной Корее, производящие военную продукцию, используют энергию этих гидростанций. Кроме того, большое количество электроэнергии передавалось в Маньчжурию для Аньшаньского металлургического комбината, Аньдунского алюминиевого завода и угольных шахт в Фушуне.
О том, как было решено использовать в операции против гидроэлектростанций самолеты военно-морских сил, рассказывает вице-адмирал Дж. Кларк: «Мне было известно, что генерал Марк Кларк информировал комитет начальников штабов о том, что он собирается нанести удар по гидроэлектростанциям. Когда пришла телеграмма комитета начальников штабов, одобряющая план генерала Кларка, я был на приеме у начальника штаба военно-морских сил на Дальнем Востоке контр-адмирала Макмагона. Я сказал Макмагону, что военно-морская авиация вполне может справиться с этой задачей. Начальник штаба не возражал и добавил, что командование воздушной армии, по всей вероятности, будет радо, если флот примет участие в операции. Я посоветовал ему предложить для использования в операции 36 наших пикирующих бомбардировщиков, несущих каждый по 2,5 т бомб. Он согласился и направил соответствующую телеграмму командующему 5-й воздушной армией.
Возвращаясь через два дня на авианосце „Филиппин Си“ из Японии в район боевых действий, я решил сразу по прибытии направиться в Сеул и обсудить этот вопрос лично с командующим 5-й воздушной армией генерал-лейтенантом Баркусом. До моего прибытия между Баркусом и адмиралом Саусеком по этому вопросу уже состоялся обмен телеграммами, и было решено, что флот выделит только 20 пикирующих бомбардировщиков. Позднее я узнал, что возможность налета на Супхунскую ГЭС в то время была поставлена под сильное сомнение, так как в районе Супхунской плотины было замечено большое количество самолетов МиГ-15. Баркус уже подготовил телеграмму и собирался послать ее командующему военно-воздушными силами в Дальневосточной зоне и генералу Кларку, рекомендуя отменить налеты на Супхунхо. Как раз в этот момент он узнал, что я еду к нему в Сеул, и приказал задержать отправку телеграммы, так как понял, что мой приезд имеет прямое отношение к этому вопросу.
МиГ-15 атакуют бомбардировщик B-29
Обсуждая с генерал-лейтенантом Баркусом вопрос о бомбардировке Супхунской ГЭС, я сказал, что не вижу причин, почему мы должны отказаться от нее. Я добавил, что мы можем без особых неприятностей совершить налет и вернуться обратно. Я заявил Баркусу, что не согласен с решением о выделении флотом только 20 пикирующих бомбардировщиков, и предложил выделить 36 самолетов. Баркус принял мое предложение».
Было ясно, что подобно налетам на мосты через реку Ялуцзян в 1950 г. удары по объектам Супхунхо будут нелегким делом. Супхунская ГЭС была одной из крупнейших в мире и имела мощность около 400 000 кВт, что примерно равно мощности американской гидроэлектростанции в Бомневилле. Она находилась на берегу реки Ялуцзян, по другую сторону которой лежала неприкосновенная территория Маньчжурии, а всего в 56 км от плотины располагались аэродромы Аньдуна, где базировалось более 250 МиГов. Эта плотина имела для коммунистов огромное значение, и, несомненно, любой налет на этот район вызвал бы сильное противодействие со стороны их истребителей. Гидроэлектростанция имела хорошее прикрытие – 28 тяжелых зенитных орудий и 43 автоматические пушки; некоторые орудия управлялись с помощью радиолокаторов. Значительная часть зенитных средств располагалась по другую сторону реки – на территории Маньчжурии. Более того, воспользовавшись тем, что мы не могли нарушить (согласно существовавшим ограничениям) корейско-китайскую границу, китайцы разместили свои батареи так, чтобы плотно прикрыть единственно возможные направления атак. Из долгого опыта, полученного в «аллее МиГов», было известно, что эти орудия отличаются большой скорострельностью и точностью огня.
Гидроэлектростанция расположена в нижнем течении Ялуцзяна, и поэтому атакующим ее самолетам 7-го флота предстояло проделать длинный путь через весь полуостров. Необходимо было искусно спланировать и выполнить перелет по всему маршруту, чтобы не дать возможности истребителям и зенитной артиллерии противника подготовиться к отражению атаки. Как и при ударах по мостам через Ялуцзян, необходимость действовать так, чтобы не нарушить границу Маньчжурии, обусловила и выбор направлений для атак. Впервые после налета на мосты через Ялуцзян осенью 1950 г. авианосной авиации приходилось действовать в так называемой «аллее МиГов».
В течение двух дней, предшествовавших началу операции, в объединенном оперативном центре в Сеуле были окончательно разработаны планы, которые предусматривали распределение атакующих сил для налетов не только на Супхунхо, но и на 12 других гидроэлектростанций Северной Кореи. В самом начале было решено не привлекать самолеты В-29 к налетам на Супхунокую ГЭС, поскольку они не подходили для выполнения этой задачи. В-29 были слишком громоздки для внезапной атаки и слишком уязвимы в условиях сильной зенитной обороны противника. Кроме того, бомбы нужно было сбросить как можно точнее на силовую и трансформаторную станции, а также на шлюзы у корейского берега реки, но не на саму плотину. В светлое время суток самолеты В-29 были слишком уязвимы для МиГов, да и никто не мог гарантировать, что при выходе в атаку они не нарушат границу; более того, летя на большой высоте, В-29 могли даже сбросить бомбы по другую сторону Ялуцзяна. Поэтому вместо В-29 в налетах на Супхунхо решено было использовать истребители-бомбардировщики военно-морских сил, морской пехоты и военно-воздушных сил. Но в связи с тем, что однажды наши самолеты уже не смогли прорваться через систему ПВО противника в этом районе, кое-кто сомневался, удастся ли это сделать морским самолетам «Скайрейдер». Действия самолетов с авианосца 95-го оперативного соединения, находившегося у западного побережья, должны были тщательно координироваться с действиями других самолетов. Начало атаки было назначено на 9.30 23 июня.
Накануне бомбардировки штаб адмирала Саусека вместе с командирами звеньев под руководством командира ударной группы капитана 3 ранга Даунинга весь день разрабатывал детали предстоящего налета, уточняя бомбовую нагрузку самолетов, установку взрывателей бомб, расписание вылетов и т. п. Были собраны и тщательно изучены необходимые разведывательные данные о противнике, проведен инструктаж летчиков.
Командиры ударных групп определили такие детали навигации, как расчет времени и места встречи самолетов в воздухе, расход горючего, порядок и направление атаки, маршрут возвращения на свою базу и т. д.
«Планирование этого воздушного удара осуществлялось на борту авианосца „Боксер“, – рассказывает капитан 3 ранга Маккиннон, командир 195-й штурмовой эскадрильи. – Хотя мы прекрасно сознавали, что в этом хорошо защищенном МиГами районе нам предстоит жаркая схватка с противником, мы все же обрадовались новому заданию, пришедшему на смену бомбардировкам железных дорог».
«Расчет времени был очень жестким, – говорит капитан 3 ранга Даунинг. – Мы должны были выйти на цель с точностью до одной минуты; три минуты давалось для атаки цели и бомбометания. Выход на цель раньше срока или слишком продолжительное пребывание самолетов над целью не поощрялись. Надо было также опасаться и столкновения с сопровождавшими нас истребителями F-84».
Рано утром 23 июня начало атаки было отложено из-за плохой погоды. Командующий 5-й воздушной армией предложил задержать начало операции на 48 часов. Но вскоре на авианосец «Боксер», флагманский корабль командира 77-го оперативного соединения адмирала Сауоека, прибыла телеграмма. В ней говорилось, что погода в районе объекта улучшается. Налет на Супхунскую ГЭС был назначен на 16.00.
«Когда начало атаки было отложено, – продолжает Даунинт, – я и мой штаб взялись за работу и заново произвели расчет времени, с тем чтобы самолеты появились над целью в точно назначенный срок».
Пока решался вопрос о времени проведения налета, к авианосцам «Боксер» и «Принстон» присоединились «Бон Омм Ричард» и «Филиппин Си». Впервые за 18 месяцев оперативное соединение действовало в полном составе. Предстоял самый крупный налет авианосной авиации за все время войны в Корее.
В 14.00 с авианосцев «Боксер», «Принстон» и «Филиппин Си» поднялись в воздух 35 пикирующих бомбардировщиков «Скайрейдер» 65-й, 195-й и 115-й эскадрилий. Каждый из первых 30 самолетов нес по две 900-кг и по одной 450-кг бомбе; остальные самолеты имели, кроме двух 900-кг бомб, еще и так называемую «спасательную бомбу»[43], на случай если какой-нибудь из самолетов будет сбит.
Вскоре после того, как 35 «Скайрейдеров» прошли над берегом Северной Кореи, к ним присоединились еще 35 реактивных истребителей F9F «Пантера» 24-й, 191-й и 112-й эскадрилий, базировавшихся на авианосцы «Боксер», «Принстон» и «Филиппин Си». 24 истребителя несли по две 113-кг осколочно-фугасные бомбы. Все самолеты имели полный боекомплект снарядов (самолеты, не имевшие бомбовой нагрузки, выполняли задачу по патрулированию, для чего они были снабжены дополнительным горючим). Погода над Кореей улучшилась. Было получено сообщение, что впереди по курсу самолетов, недалеко от цели, все еще наблюдается облачность, однако в районе, непосредственно примыкающем к Супхунской плотине, небо уже достаточно прояснилось. Это означало, что летчики могут использовать облачность для обеспечения внезапности и благополучного возвращения на базу после бомбардировки.
Самолеты, пройдя над самыми высокими вершинами Северной Кореи, медленно снизились до высоты, позволявшей не попасть в сектор наблюдения радиолокационных станций противника. Маршрут был выбран с таким расчетом, чтобы самолеты по возможности остались незамеченными для наземных наблюдателей.
Над Ялуцзяном, в районе «аллеи МиГов», уже кружились 84 истребителя F-86 «Сейбр», в задачу которых входило прикрытие самолетов морской авиации. За 8 минут до начала атаки летчики самолетов «Сейбр» сообщили Даунингу, что с воздуха можно разглядеть на аэродромах Аньдуна более 200 реактивных истребителей.
В 15.55, за 5 минут до подхода к объекту, атакующие самолеты 77-го оперативного соединения начали набирать высоту для пикирования. Если бы противник обнаружил нас, самолеты с аэродромов Аньдуна немедленно поднялись бы в воздух, а зенитные орудия, расположенные вокруг Супхунхо, открыли бы огонь. Однако когда наши самолеты вышли к огромной плотине, стало ясно, что им удалось достигнуть полной внезапности. По приказу капитана 3 ранга Даунинга самолеты «Пантера» с пикирования начали подавлять зенитные орудия противника, а тем временем «Скайрейдеры» изменили курс и начали заходить на цель. Даунинг возглавил пикирующие бомбардировщики с «Боксера», за ними следовали самолеты с «Принстона» и «Филиппин Си».
«Мы наносили удар не по самой плотине, а по гидроэлектростанции, представлявшей из себя прекрасную цель, – рассказывает капитан 3 ранга Маккиннон. – Это было здание размером 24×150 м, где находились турбины, трансформаторы и переключающие устройства. Перпендикулярно направлению атаки дул довольно сильный северный ветер, осложнявший бомбометание, но одновременно разгонявший дым и пыль от разрывов.
Во время атаки я видел несколько разрывов зенитных снарядов, но их было явно мало, чтобы помешать нам».
Самолеты подвергли бомбардировке и расположенные рядом шлюзы. Бомбометание велось с высоты около 1000 м; одновременно самолеты обстреливали противника из пулеметов, не давая ему поднять головы, а затем на высоте 500 м переходили на горизонтальный полет.
Противник открыл сильный зенитный огонь. Впоследствии летчики докладывали, что они подверглись интенсивному обстрелу из пулеметов и орудий разного калибра. До высоты 3000 м разрывы снарядов были более или менее точными. Как и ожидалось, наиболее мощный огонь по самолетам велся с территории Маньчжурии.
Когда последний «Скайрейдер» вошел в пике, реактивные истребители «Пантера» в последний раз атаковали позиции зенитной артиллерии противника на корейском берегу реки. Зенитные средства противника были полностью подавлены; истребители выполнили свою задачу. Сбросив на сооружения Супхунской ГЭС около 90 т бомб менее чем за 3 минуты, наши самолеты набрали высоту и ушли на юго-восток. По заявлению вице-адмирала Кларка, данные последующей аэрофотосъемки показали, что большинство бомб попали в цель. После двух или трех сильных взрывов внутри основного здания ГЭС вверх на несколько сотен метров поднялся столб густого дыма и пыли.
Несмотря на большое количество зенитных средств, расположенных вокруг плотины, зенитным огнем противника было подбито только 5 пикирующих бомбардировщиков. В результате прямого попадания в воздухе загорелся один из «Скайрейдеров» 115-й эскадрильи, однако летчику удалось довести самолет до сеульского аэродрома Кымпхо и совершить посадку с убранным шасси. Учитывая плотность зенитной артиллерии, оборонявшей Супхунхо, можно сказать, что действия наших реактивных истребителей по подавлению зенитных средств противника были исключительно успешными.
На следующий день Супхунская ГЭС все еще дымилась, а промышленные предприятия Северной Кореи ощутили сильную нехватку электроэнергии. Столица Северной Кореи Пхеньян перестала получать ток; фабрики и заводы по обе стороны Ялуцзяна были парализованы, многие районы Кореи и Маньчжурии остались без света.
Удар по гидроэлектростанциям Северной Кореи серьезно поднял боевой дух летчиков морской авиации, утомленных однообразными действиями на коммуникациях. Он подтвердил возможность гибкого использования морской авиации для внезапного и точного поражения хорошо защищенных объектов. В ходе бомбардировки выявилось хорошо организованное взаимодействие самолетов морской авиации и военно-воздушных сил.
Этим внезапным авиационным ударом мы, естественно, нанесли всей гидроэнергетической системе Северной Кореи и Маньчжурии огромный ущерб[44].
Бомбардировка этих объектов заставила противника по-новому расположить свои зенитные средства на территории Северной Кореи. Через месяц командир 1-й дивизии авианосцев контр-адмирал Риген сообщил об успешном разрушении нескольких мостов, к которым до налета на электростанции невозможно было подступиться из-за сильного зенитного огня.