Неуклонное увеличение количества орудий береговой обороны противника доказывало эффективность блокады и артиллерийского обстрела побережья. Если бы это было не так, то с какой бы стати противник начал укреплять свою береговую оборону?

Строительство орудийных площадок, расход боеприпасов, отвлечение личного состава – все это ложилось на противника дополнительным бременем.

Однако на скалистых берегах Северной Кореи, в тех местах, где шоссе и железнодорожные линии были открыты со стороны моря или где можно было ожидать высадки наших десантных групп и отрядов, появлялись все новые береговые орудия. Они размещались очень продуманно и были почти неуязвимы для огня корабельной артиллерии.

В отвесных прибрежных скалах со стороны моря или на обратных скатах северокорейцы отрывали пещеры, группируя в них по 3–4 орудия, но нередко противник устанавливал и одиночные орудия в отдельных пещерах. Амбразуры делались очень узкими, только чтобы обеспечить достаточный сектор обстрела, но ни в коем случае не больше 1 кв. м. Входы обычно маскировали желто-зелеными маскировочными накидками, ветками деревьев, плетеными матами, а в зимнее время – белыми масками. Их было очень трудно обнаружить, но еще труднее было в них попасть. Наши корабли тратили на это огромное количество боеприпасов, но редко добивались даже незначительных поверхностных разрушений. Как правило, противник использовал для береговой обороны обычные полевые 75- или 105-мм орудия. Иногда устанавливал он и танковые пушки или самоходные орудия. В некоторых случаях орудия, с которых были сняты колеса, монтировались на железнодорожные платформы. Эти установки обычно находились в ближайшем туннеле и выкатывались из него, когда было необходимо открыть огонь.