31 мая 1952 г. командиром 95-го оперативного соединения был назначен контр-адмирал Джингрич – шестой по счету с начала войны командир соединения. Корабли соединения уже 23 месяца курсировали вдоль берегов Кореи, не встречая иного противодействия, кроме огня береговой артиллерии. Помимо многочисленных ударов по прибрежным коммуникациям противника, которые наносились самолетами 77-го оперативного соединения, оба соединения сотни раз подвергали эти коммуникации артиллерийскому обстрелу.

К моменту смены командования каждая мало-мальски стоящая цель на побережье противника, расположенная в пределах дальности стрельбы корабельной артиллерии, неоднократно подвергалась разрушительным артиллерийским ударам с моря.

По словам адмирала Джингрича, «если суммировать все донесения о причиненном противнику ущербе, поступившие из различных источников, то создается впечатление, что в Северной Корее было уничтожено такое количество мостов и туннелей, паровозов и автомашин, которое вряд ли можно было найти на территории всей Кореи».

Возможностей для уничтожения новых целей уже почти не оставалось, поэтому не было смысла и тратить впустую боеприпасы на уже разрушенные ранее и потерявшие военное значение объекты.

Имелись подозрения, что противник специально строил ложные цели в тех районах северо-востока Кореи, которые особенно часто подвергались разрушительным налетам. Этим противник хотел заставить наши корабли впустую расходовать боеприпасы. Более того, по-прежнему ощущался острый недостаток точной информации о том, что же в действительности уничтожено на территории противника в результате артиллерийских обстрелов с моря.

Постепенно адмиралу Джингричу стало ясно, что тот тупик, в который давно уже зашли военные действия на суше, начинает сказываться и в войне на море. Война в Корее – в воздухе, на суше и на море – была войной на истощение, и потому Джингрич считал, что каждый выстрел корабельной артиллерии должен окупаться каким-то реальным ущербом противнику. Иначе лучше было вообще не стрелять. Период «стрельбы ради стрельбы» закончился, и впредь, как полагал адмирал Джингрич, на каждой пуле и на каждом снаряде следовало писать имя какого-нибудь коммуниста. Он говорил: «Стоимость одного 127-мм снаряда, с учетом доставки его в Корею, составляет примерно 200 долларов. И если он не нанесет противнику по крайней мере равного ущерба, значит, мы пострадаем от этого больше, чем противник».

Более того, огонь корабельной артиллерии следовало дифференцировать в соответствии с характером целей. Так, например, 127-мм и 76-мм снаряды при стрельбе по железнодорожным путям были менее эффективны, чем снаряды крупного калибра. Огонь орудий эскадренных миноносцев наиболее выгодно было использовать с целью не разрушения, а воспрещения восстановительных работ на железнодорожных путях. Предпочтительнее было вести огонь по тем участкам железнодорожных путей, которые проходили не по ровной местности, а в выемках или по насыпям, так как в этом случае любой снаряд, разорвавшийся не на путях, а поблизости, мог вызвать оползни и тем самым блокировать железнодорожную линию.

Далее, в артиллерийской перестрелке эскадренных миноносцев, лишенных мощной брони, с береговыми батареями противника (некоторые наши «морские волки» превращали ее в своего рода спорт) было очень мало логики, так как, расходуя сотню снарядов на то, чтобы обвалить вход в пещеру, где было укрыто орудие, мы добивались подчас только одного или нескольких ответных выстрелов. В ходе войны огонь береговых батарей противника неуклонно усиливался, становился точнее и интенсивнее. Противник начал применять дистанционные снаряды; некоторые даже считали, что он имеет радиолокационные станции управления артиллерийским огнем. Разве можно было оправдать тяжелые повреждения, а то и гибель эскадренного миноносца подавлением какого-нибудь одного орудия противника, которое обслуживалось, возможно, десятком солдат?

Адмирал Джингрич не меньше, чем его предшественники, стремился в полной мере использовать ту морскую мощь, которая была в его распоряжении, но он чувствовал, что морская война вступила в новую фазу. И коль скоро война в Корее стала войной на истощение, надводные корабли Объединенных Наций должны были стремиться к тому, чтобы противник нес большие потери, чем мы.