Ждать у четвёртой шахты пришлось недолго. Лишь только тусклый диск над горизонтом возвестил о начале синего цикла, со стороны едва различимой округлой вершины Купола показалось тёмное пятно. Ветер неожиданно стих, и вздымаемая вездеходом пыль долго летела за ним навязчивым облаком. Прежде разгуливающие по пустыне вихри песка исчезли, открыв глазам дальние дали. Ненадолго над сцепкой из вездехода и бункера завис шар, но, когда вездеход подъехал к шахте, отстал. Жимми с Аяком спрятались за каменной грядой, недалеко от вырытого входа, однако бугристая спина нунина то и дело выглядывала наружу.

– Если тебя заметят, то, не раздумывая, пустят в ход боярд, – предупредил Жимми.

Аяк ответил утробным гулом, и цвет его тела подстроился под грязный цвет камней.

– Ты не перестаёшь удивлять.

Но в голосе Жимми не прозвучало ни единой нотки удивления. Говорил он внятно, но монотонно и без обычного задора.

– Делай только то, что я говорю. Если окажется, что вездеходом управляет мой отец, я не хочу, чтобы он увидел нас вместе.

Аяк спорить не стал.

«А что я буду делать, если действительно приедет мой отец? – задумался Жимми. – Выйду и скажу, что хочу провезти под Купол нунина, и поэтому нам нужен его вездеход?».

Незавидная складывалась ситуация. Но то, что они обязательно должны проникнуть в репозитарий, у Жимми не вызывало никакого сомнения. Эта мысль сидела в голове гвоздём, с которым не справиться и не выдернуть.

Вездеход подъехал к шахте и, не останавливаясь, сделал резкий разворот, уверенно поставив бункер прямо напротив входа. Так же ловко он втолкнул его в тоннель, не сделав гусеницами ни одного лишнего движения. У Жимми защемило в груди – немногие могли так управлять вездеходом. И в числе этих немногих был его отец. Прозрачный колпак кабины поднялся вверх, на броню выбрался оператор бура, и у Жимми отлегло от сердца. Это был не Сиг. Единственный из операторов, кто надевал в шахту каску, был тихоня Мартин. Тихий, но упрямый. За это его поднимали на смех – если произойдёт обвал, лёгкий пластиковый шлем не спасёт даже от угольной пыли, – но Мартин упорно продолжал его надевать и никогда не изменял своей привычке. Он спрыгнул с вездехода и, положив на плечо бур, протиснулся в щель между бункером и стеной шахты. Теперь Мартин будет занят надолго. Водитель не показывался, и Жимми, обойдя вездеход с не видимой для него стороны, направился к кабине, по пути стараясь вспомнить, с кем в паре работает Мартин. Последний раз он видел их вместе с невзрачным и всегда всего боявшимся, таким же молчуном, как и Мартин, водителем Фредом. Жимми представил, как Фред испугается, увидев его, заглянувшего в кабину, и невольно улыбнулся. В том, чтобы пугать других, тоже была своя прелесть. Подчас перекошенное страхом лицо – лучшее лекарство от скуки. Одно время Жимми мечтал напугать Даби, подсунув, когда тот привычно протянет руку погладить его по голове, лапу от учебного нунина. Но, как назло, стоило наставнику рассмотреть подслеповатым взглядом, что перед ним находится именно Жимми, как он тут же отдёргивал уже протянутую ладонь, вовремя вспоминая сорванную проповедь. С тех пор личная неприязнь всегда спасала наставника от неожиданного конфуза. Это было так недавно и так давно…

Пригнувшись под бортом, Жимми прошёл вдоль кабины к открытому колпаку и резко встал. Он был готов увидеть Фреда, но теперь замер в недоумении. Водитель вездехода ожидал его увидеть ещё меньше, поэтому, подняв голову, и вовсе потерял дар речи. Они так и застыли, глядя друг на друга, пока один из них не опомнился первым.

– Жимми?

– Яркий Свифт? Наставник, вы?

– Ну, уже не Яркий и не наставник, – горько прозвучало в ответ. – Теперь я, как видишь, всего лишь водитель Свифт. Жимми, неужели это ты? Но как?.. Тебя искали во всех модулях! Проверяли даже пустоты в шлюзах с кабелями. Но никому и в голову не могло прийти, что ты способен бежать за Купол. Это же верная… Жимми, как ты выжил? Ведь с твоего побега прошло уже столько циклов!..

– Это оказалось не так уж и сложно. Жизнь в пустыне не так страшна, как о ней говорят на проповедях. Но и вас, наставник, как вижу, не пощадила карающая рука Синедриона? Вам не простили моего побега?

Для Жимми Яркий Свифт оставался умнейшим и самым уважаемым из всех наставников, и назвать его водителем не поворачивался язык. Он был готов услышать в ответ, что причина совсем в другом. Наверняка наставник всё обернёт в шутку. Даже если Яркого Свифта разжаловали за побег Жимми, он никогда не признается и не пожалеет о содеянном. Так требует негласный кодекс чести твёрдых и уверенных в себе людей. А именно таким Жимми и видел наставника. Решительным, стойким и не терпящим компромиссов. Но неожиданно Свифт замялся и опустил глаза.

– Всё очень сложно, Жимми. Прямых доказательств моей вины не нашлось, но меня обвинили в небрежности. Скорее всего, мантии я лишился по совокупности своих проступков, – Яркий Свифт погладил уже начавший отрастать ёжик волос на бритой голове и безнадёжно махнул рукой. – Да всё как-то пошло не так! Твой побег и эти листы…

– Вы их изучили?

– Лучше бы я к ним не прикасался. Сомнения порождают дух бунтарства. А стоит потерять твёрдость, как тут же на пустое место вползёт червь свободомыслия и подточит фундамент истины. Поначалу, изучив листы, я был склонен поверить, что ты прав, но затем идол-наставник убедил меня, что всё это суета и заблуждение.

– Вы отдали листы Науму?

Жимми недоверчиво взглянул в бегающие глаза наставника – с ним ли он сейчас говорит? Куда делся тот Свифт, который так увлечённо рассказывал о жизни за Куполом? Где его тяга к знаниям, которая не нравилась Синедриону, но приводила в восторг Жимми? Где тот отважный наставник, который позволял себе спорить и не соглашаться с любым, кто носил такую же, как и он, мантию? В один миг Яркий Свифт вдруг потускнел, осунулся, и, казалось, сжавшись в кресле, он даже уменьшился в размерах. Заметив осуждающий взгляд Жимми, Свифт недовольно произнёс:

– Не забывай, я был избранным наставником! А если наставник в чём-либо сомневается, то обязан поделиться своими сомнениями с идол-наставником. Это логично и правильно, ибо кому доверить свои колебания, как не идол-наставнику? Мы с ним долго говорили, и он открыл мне тайну твоих листов. Впрочем, и тайны там никакой не было. Всё очень просто. Это была всего лишь проверка набивки информации на пробных листах. Мы тоже иногда так делали, когда вносили изменения в листы летописи пролонгации. Набирали, что в голову взбредёт. Так и здесь – когда-то давно испытывали ввод информации на оборудовании, которого уже давно нет. Листы потому и убрали подальше с глаз, чтобы не вносили путаницу. В это объяснение я верю куда охотней, чем в твою бунтарскую теорию о гибели нашей общины. Я сказал идол-наставнику, что считаю твои фантазии глупостью, но увы, уже успел подорвать к себе доверие. Сомнения в истине ни для кого не проходят безнаказанно. И, как видишь, вот результат – я водитель вездехода, а мою мантию отдадут другому. И ты ещё спрашиваешь, есть ли в этом твоя вина?

– Уверен, что если вернуть время назад, вы бы уже не совершили такую непростительную ошибку, вставив в дверь ногу, – горько усмехнулся Жимми. Он окинул взглядом кабину, разыскивая боярд. Тяжёлый ствол с зауженным раструбом висел за сиденьем оператора и был ближе к Жимми, чем к Свифту. – Я был уверен, что те листы изменят вашу жизнь, но не думал, что таким образом. Хочу вам кое-кого показать.

– Ты не один?

– Нет. Его зовут Аяк. Только прошу вас, не сделайте ещё одну глупость. Не пытайтесь бежать, и уж тем более – вспоминать о боярде. Он такого не простит, и наказание будет куда страшнее, чем рычаги вездехода вместо мантии.

– Жимми, ты меня пугаешь, – оглянулся по сторонам Свифт. – Я тебя не узнаю. Ты выглядишь каким-то неестественным. Это пустыня повлияла на тебя таким странным образом? Где же…

Бывший наставник, а ныне водитель вездехода Свифт осёкся на полуслове, с ужасом наблюдая, как рядом с головой Жимми под колпак кабины вползло щупальце с розовыми присосками, за ним показалась клешня, а затем две головы – одна усеянная десятком сетчатых глаз, другая человеческая, слегка повёрнутая в сторону и неуклюже повисшая на короткой шее. Нет, мысли бежать у него не было. Ни бежать, ни стрелять из боярда. Мысли отсутствовали напрочь, как таковые. Свифт просто смотрел на переползающее через борт существо, в одно мгновение превратившись в каменное изваяние.

– Его зовут Аяк, – напомнил Жимми, но наставник так и не пришёл в себя.

Ужас крепко держал Свифта за горло, напрочь лишив дара речи.

– Глаза вас не подвели – это нунин. Вы меня слышите? Можете поговорить с ним. Спросите что-нибудь. Он вам ответит не хуже Наума, но, в отличие от идол-наставника, Аяк не умеет врать.

Нет, бывший наставник явно не хотел ни говорить, ни спрашивать. Тогда Жимми помахал ладонью у него перед лицом и щёлкнул пальцами, призывая отвести взгляд от Аяка и прислушаться наконец к нему.

– Очнитесь. Не делайте глупостей, и вам ничего не будет грозить. То, что нунины едят обывателей, – полная чушь! Как и то, что вам наврал о листах Наум. Вы с лёгкостью поверили в его ложь, боясь потерять мантию и отказавшись признать очевидную правду. Потеря мантии вас сломала, а вот мне терять нечего.

Тяжёлое, наполовину взобравшееся на броню тело Аяка издало утробный гул, и тогда Свифт вздрогнул. Часто заморгал, дёрнул щекой, и Жимми догадался, что ещё немного, и он полностью придёт в себя.

– Жалею, что придётся доказать свою правоту таким способом, но другого у меня нет. Мы вместе проникнем в репозитарий, и вы сами убедитесь, что идол-наставник может врать, как бы дико это ни звучало. И делает он это намеренно.

– В репозитарий? – переспросил Свифт, и Жимми обрадовался, что разум наконец к нему вернулся.

– На нижний, заваленный уровень.

– Ты хочешь провезти нунина под Купол в репозитарий? – недоверчиво переспросил Свифт.

– Без него там делать нечего. Только Аяк способен во всём разобраться.

– Нунина под Купол? Жимми, ты в своём уме? Это невозможно!

– Отчего же? Вездеход откроет нам путь сквозь оболочку, а наши с вами руки – дверь в репозитарий.

– Нет! Ни ты, ни я этого не сделаем. Это правило у нас с тобой в крови! «Не подвергни опасности общину, не провези нунина под Купол» – это самый важный приказ, который издавался Синедрионом за всё время существования общины!

– Уверен, вы сможете его нарушить. А помогут вам Аяк и его аргументы. Он говорит, что самое ценное у нас – это жизнь. Вы тоже изменились, водитель Свифт, как и я. Все мы меняемся. Всего лишь потерей мантии Наум сломал вас, превратив из убеждённого наставника в затравленного водителя вездехода. При этом вашей жизни ничего не угрожало. Аяк сломает вас ещё легче. На этот раз речь пойдёт как раз о потере вашей бесценной жизни. Не изображайте из себя спасителя общины. Вы уже не тот – переступив через себя однажды, ещё раз переступить куда проще. Тем более вы уже не наставник, а для водителя Свифта, думаю, нет такого приказа, который стоил бы его жизни.

– Жимми, в своём ли ты уме? И ты ли это? Что с тобой происходит? Одумайся! Ты мне угрожаешь?

– Не я. Взгляните на это щупальце. Первое, что бросается в глаза, – присоски. Но они – не самое страшное, хотя могут раздавить камень. Взгляните лучше вот сюда. Вот этот ряд мелких шипов вдоль щупальца разрежет тот же камень так же легко, как мы с вами порвём пищевой пакет. И это я ещё не рассказал о клешне. А раздавить человека Аяку куда проще, чем камень. Он не задумываясь сделает это, если поймёт, что от вас нет рациональной пользы. Прагматизм для него превыше всего. Так что постарайтесь быть ему полезным. А единственная от вас польза – репозитарий. Так что нам пора, водитель Свифт. Мы спрячемся в генераторном отсеке, а вы приведёте вездеход ко входу в репозитарий. Я мог бы и сам, но обыватели под Куполом должны видеть за рычагами вас.

– Жимми, но ты же понимаешь, что это вовсе не так просто, – Свифт, не отводя глаз, наблюдал за покачивающейся на уровне головы клешнёй и, боясь разозлить нунина, заговорил шёпотом: – Если вездеход отклонится от маршрута к репозитарию, на это сразу же обратят внимание, – и вдруг он увидел, как ему показалось, спасительный ход. – И потом, как я объясню это Мартину? Жимми, не все проблемы решаются запугиванием. Мартин упрям, и в то же время всегда следует правилам. Он ни за что не согласится.

Не проронив ни звука, Аяк сполз с брони и исчез. Свифт не смог скрыть облегчённого вздоха, вытер вспотевший лоб, но потом заволновался:

– Куда он?

– В том, что на отклонение с маршрута обратят внимание, вы правы, – проигнорировав вопрос, задумался Жимми. – Дождёмся восхода красного солнца. Хотя под Куполом не виден ни синий, ни красный диск, жизненный уклад общины спланирован именно по их движению. Вам не кажется это странным? Почему мы живём строго по циклам, но даже не видим их смены? Или водителя Свифта такие вопросы уже не интересуют?

Из глубины шахты внезапно раздался истошный крик и так же внезапно стих. Ни один мускул не дрогнул на лице Жимми, но Свифт побледнел и спросил вмиг севшим голосом:

– Что это?

– В период цикла красного солнца дороги будут пусты, – как ни в чём не бывало, монотонно продолжал Жимми. – Обывателям надо восстанавливать силы перед новым рабочим днём. Модули заперты, дороги безлюдны, все спят. На задержавшийся вездеход некому обратить внимание. Решение на поверхности, нужно лишь выстроить логический ряд.

– Я хочу увидеть Мартина! – вдруг вскочил Свифт. – Это он кричал?

– А вы говорите – всё не так просто. Именно простота лежит в основе прогрессивной закономерности. Помню, как часто любил повторять наш Даби: голос истины тих. Он прав. Но он не знал, что именно простота позволяет его услышать.

Свифт не слушал туманные речи Жимми. Он смотрел мимо него, и, напрягая слух, пытался понять, что происходит в шахте. Неожиданно он услышал шум рядом с вездеходом, перегнулся через борт и увидел выползающего из шахты нунина. К одной из присосок окровавленного, закинутого за спину щупальца прилипла каска Мартина. Разглядывая её, Свифт закрылся от света рукой, а проследив за его взглядом, каску заметил и нунин и брезгливо стряхнул её щупальцем. Кувыркаясь, каска прокатилась вдоль гусеницы, и тогда Свифт увидел, что в каске была ещё и голова. Он отпрянул, нервно икнул, рухнул в кресло и, закрыв ладонями лицо, глухо прошептал:

– Он его убил. Твой нунин убил Мартина.

– Вам его жаль? – ничуть не смутившись, спросил Жимми. – А пожалел ли Рома Умарк? Юнг? А вы? Как же хорошо я помню слова избранного наставника Яркого Свифта о казни Рома – «Так надо». Отправить Рома в поглотитель – лишь естественная необходимость. Его атомы пойдут на создание чего-нибудь более полезного, чем запуганный и во всём признавшийся подросток. Так надо! Теперь я возвращаю вам ваши слова. Так надо – хорошее правило для решения всех проблем. Не судите и вы Аяка. У каждой проблемы есть имя и решение. Он всего лишь решил нашу проблему, вашим же способом. А теперь придите в себя, водитель Свифт, вам ещё вести вездеход.

Жимми долго смотрел на страшный предмет у своих ног, потом поднял белую в алых пятнах каску и заглянул внутрь. Расстегнув ремешок, вытряхнул голову Мартина, вытер кровь о брюки комбинезона, пригладил ладонью растрёпанные ветром волосы и, ничуть не смутившись, надел каску себе на голову.

– Кто под Куполом поймёт, что рядом с вами не Мартин? Аяка спрячем в генераторном коробе, я займу место оператора. Так мы не вызовем подозрений. Да и вам спокойней, если я буду рядом. Верно, водитель Свифт? Не захочется выкинуть ещё какую-нибудь неуместную глупость. А в последнее время вы их стали делать слишком часто.

Казалось, Свифт снова был близок к обмороку. Опасаясь делать резкие движения, он покосился на переползающего в кабину и дальше в люк генераторного отсека нунина, потом бросил взгляд на невозмутимое лицо Жимми под съехавшей набок каской. Сейчас он не мог понять, кого ему бояться больше. Пожалуй, подросток с невозмутимым лицом и следами крови от ремешка на подбородке казался страшнее нунина.

Послушно дёрнув вездеход с места, Свифт вытащил из шахты так и не успевший наполниться углём бункер, вжался в кресло и до боли в пальцах стиснул рычаги. Прежде мучившая его потеря мантии теперь казалась такой ничтожной мелочью, о которой даже смешно было вспоминать. В голове навязчиво вертелась одна-единственная мысль: самое ценное – жизнь! Спорить с подобным утверждением не было никакого желания.

Затем затаённый страх Свифта вылился в протяжный вздох:

– Жимми, Жимми, во что ты превратился? Что произошло? Не могу поверить – ты стал заодно с нунином. Сделался чужим. Теперь ты даже понимаешь его лучше, чем меня. Я ведь прав?

Этот несложный вопрос заставил Жимми задуматься. Он давно размышлял над тем, что же всё-таки с ним происходит.

– Не знаю, наставник. Иногда мне кажется, что я с ним, потому что так нужно Аяку. Иногда – нет. Я свободен, потому что сам стремлюсь к правде, а он лишь указывает мне путь. Но понимаю ли я его? Не могу вам ответить. Я понимаю, чего он хочет, но не знаю, зачем ему это. Даже с закрытыми глазами я всегда чувствую, где он. Пусть Аяк скрылся за камнями, я вижу его, но не могу и на мгновение понять, о чём он думает. Я с ним связан, и в то же время нет. Я не знаю, что вам сказать.

– А что будет дальше? Это ты знаешь? Как бы там ни было, но я спас тебя от поглотителя, – несмело напомнил Свифт.

– Я не забыл.

– Я всё сделаю, что тебе надо. А ты спасёшь меня? Ты не отдашь меня своему нунину?

– Он не мой, – уклончиво ответил Жимми. – И это надо не мне. Это надо всем. Там, в глубине репозитария, находится то, что стоит и моей, и вашей жизни. Вы были на пороге открытия, но проявили слабость, чем очень меня разочаровали. Вы могли раскрыть главную тайну нашей общины, но не сделали этого. Кто мы? Что за нами стоит? В чём смысл нашего существования? Неужели эти вопросы превратились для вас в пустой звук? Прежде мы были другими. Мы управляли шарами, передвигали Купол, имели то, что сейчас не можем даже представить. Куда всё это исчезло? Почему исчезло? Вот эти вопросы должны вас волновать. И скоро мы узнаем на них ответы.

Удивительно, но, казалось, эти слова успокоили Свифта. Ещё не осознавая до конца, что происходит, он уже смирился и покорился судьбе. Именно так Жимми и истолковал его молчание. Свифт задумчиво глядел на бегущую к Куполу колею, машинально двигал рычаги, направляя нос вездехода, но мысли его были далеко.

– Это не твои слова, – вдруг произнёс он отчётливо и сухо. – Я помню другого подростка Жимми. Часто наивного, иногда глупого, хотя и очень любознательного. Будь ты прежний Жимми, ты бы сказал, что всё это нужно для спасения общины. Сейчас ты говоришь, как умный Жимми, но чужой.

На ползущий к Куполу вездеход обратил внимание шар. Он вынырнул из туч и, обгоняя, плавно полетел вдоль колеи. Грустно улыбнувшись, Жимми показал на него Свифту.

– Он – дело наших рук. Его создали люди. Говорите – умный, но чужой? Нет, это не чужие знания, они наши. Но мы их растеряли.

Свифт проследил за проплывшим над головой шаром и не поверил:

– Странно… его сделали мы?

– И не только его.

– Откуда ты знаешь?

– Скоро и вы узнаете. А узнав, спасёте общину. Раньше мне казалось, что это сделаю я. Но что-то мне подсказывает, что теперь спасение обывателей станет вашей заботой. Но для этого вам придётся стать выше Наума. Вы вернёте веру в себя, превратитесь в бунтаря и поведёте за собой других. Силы на всё вам дадут знания.

– Из репозитария?

– Из его заваленного яруса. Странно… сейчас, ни с того ни с сего, меня посетило удивительное предчувствие или, скорее, видение. Перед нами пустыня, но сквозь неё я вижу, что всё так и будет. Это ваша миссия, а не моя.

– А ты?

– Себя я не вижу.

– Ты хочешь невозможного. Я не смогу пойти против идол-наставника. Ты не понимаешь. Жимми, это внутри меня.

– Все мы меняемся.

Купол увеличивался в размерах, постепенно заслоняя небо. Когда он уже не вмещался в лобовое стекло кабины, Жимми приказал остановиться.

– Подождём. До восхода красного солнца осталось недолго. Помните ту девчонку с красными глазами?

– Почему ты о ней вспомнил? – удивился Свифт.

– Красное солнце напомнило. Мне пришла в голову одна параллель. Я видел идол-наставника всего один раз, но вы-то встречались чаще?

– Жимми, я тебя не понимаю.

– Нет, вы догадались, к чему я клоню, но не хотите это обсуждать. Даже тень подозрения, брошенная в сторону Наума, претит вашему рассудку. Подсознательно включается внутренний протест. Так было и у меня. Но теперь я свободен и могу говорить, что знаю. Глаза идол-наставника такие же красные, как у девчонки из пустыни. Ещё одна из тайн, которых под Куполом и так уже не счесть.

– Редкая болезнь… – неуверенно начал Свифт.

– Вы сами-то в это верите? На человеческом лице нунина, которого подстрелил мой отец, тоже были красные глаза. Такие же и у Аяка. Пустыня делает их такими. И Наум как-то с ней связан.

– Нет, – возразил Свифт. – Он никогда не покидает модули Синедриона, не говоря уж о Куполе.

– Знаю, – согласился Жимми. – Поговаривают, что идол-наставник вечен.

– Конечно же, нет. Да, он стар, но хороший уход, особое питание, контролируемый труд и отдых делают своё дело. За его здоровьем следит особый наставник.

– Кто?

– Наставник Юнг.

– Юнг?! – удивился Жимми. Присматривающим за здоровьем Наума он мог представить кого угодно, но только не главного обвинителя Синедриона.

– Так говорят.

Тусклый свет померк, и наступил период короткой тьмы между синим и красным днём. Лицо Свифта угадывалось с трудом, и Жимми сдвинул кресло оператора ближе к водительскому. Ему вдруг показалось, что бритая голова Свифта вновь скрыта под капюшоном мантии, на лице неуловимо блуждает ироничная улыбка отмеченного наставника, знающего наперёд ответы на все вопросы, а в глазах, как прежде, – теплота и безграничное доверие. В душе Жимми появилось странное чувство, тоскливое и светлое одновременно.

– Наставник! – произнёс он вдохновенно, потянувшись Свифту навстречу, и как в тот раз, когда столкнулся с ним в лабиринтах энергетических модулей, привычно прикусил палец. – А помните, как вы застали нас с Ромом по дороге в репозитарий? Вы ведь догадались, куда мы идём? Подыграли мне с вездеходом, но знали, что я веду Рома совсем не туда!

– Вовсе нет. Я знал, что тебе скоро на выезд за углём, и был уверен, что ты захочешь похвастаться. Для подростков это обычное дело.

– Да… – разочарованно вздохнул Жимми. – Все мы меняемся… – На этот раз в незамысловатую фразу он постарался вложить куда больше смысла. – Красный рассвет наступил. Ведите вездеход, водитель Свифт.

В розовом сумеречном мареве Купол снова двинулся навстречу и вскоре поглотил бронированное рыло вездехода, обволакивая его, открывая проход и вытесняя воздух наружу.

«Всё как всегда, – запоздало с грустью вспомнил Жимми. – Я опять забыл задержать дыхание». Воспоминание было настолько ярким, что на этот раз, покосившись на водительское кресло, вместо Свифта он явственно представил за рычагами отца. Дорога между модулей с отчётливо вдавленной колеёй казалась совершенно пустой, но Свифт опасливо наклонился к нему и попросил:

– Я сейчас открою кабину и пригнусь, я всегда так делаю, но и ты пригнись и не высовывайся.

– Мой отец тоже всегда открывал кабину, – улыбнулся Жимми, тут же раскусив нехитрую уловку Свифта. – Как только заезжал под Купол, так сразу и открывал. Наверное, чтобы поскорее избавиться от Сига. А ещё переброситься парой фраз со встречными. Но мы открывать не будем. Да и встречных никого нет. А выставить вас вместо Сига не входит в наши с Аяком планы. Да и в ваши тоже.

Свифт сделал вид, что не понял намёка, и как бы между прочим заметил:

– Твой отец уже не водитель.

– Что с ним? – резко спросил Жимми.

– Переведён на работу под Куполом. Ваш оператор рассказал, что Грил знал о твоём с ним родстве и никому не доложил.

– Сиг всегда хотел пересесть на его место, – вздохнул Жимми. – Он был уверен, что Синедрион не простит даже такую мелочь.

– Синедрион ничего не прощает, – теперь Свифт постарался наполнить эту привычную фразу глубинным смыслом. – Если станет известно о нём, – он кивнул в сторону генераторного отсека, – нам даже не дадут наставника последнего слова. Нам ничего не дадут. Умарк может направить жертву в поглотитель головой вперёд, чтобы не мучилась, а может – ногами. Уверен, мучения нам обеспечены.

От Жимми не ускользнуло, что под Куполом Свифт стал гораздо разговорчивей и уверенней. Он заподозрил, что бывший наставник может попытаться бежать, и закрыл колпак кабины на дополнительный стопор, затем демонстративно переложил боярд на колени.

– А выстрелишь? – перехватил его недвусмысленное движение Свифт.

– Не сомневайтесь.

– Не сомневаюсь, – Свифт мрачно вздохнул и до упора сдвинул рычаг. – Я теперь ни в чём не сомневаюсь. Чтобы открыть репозитарий, двоим посетителям надо приложить ладони…

– Знаю.

– Да, конечно, – вспомнил Свифт. – А не мог бы твой нунин подождать нас в вездеходе? Я не против, если ты так настаиваешь, порыться в старых летописях, но, Жимми, его присутствие приводит меня в ужас.

– Всё решает Аяк, а не я и не вы. И предупреждаю: если вам кажется, что он через люк нас не слышит, то вы ошибаетесь. Как подъедем, вездеход поставьте бункером в сторону поглотителя. Если там будет дежурный наставник, закроете ему обзор. После того, как откроем дверь репозитария, подождёте с Аяком внутри, а я оттащу бункер ближе к поглотителю. Всё должно быть похоже на то, что вы привели вездеход и, никого не встретив, бежали в панике куда глаза глядят. Свалите всё на нервный срыв. Позже вы придёте в себя и явитесь к Синедриону, чтобы рассказать, как на вас напал нунин. Именно так всё и представите. Вы потеряли оператора, но чудом спаслись сами и сберегли вездеход. В доказательство предъявите каску Мартина.

– Всё продумал… – недовольно покосился на боярд Свифт. – Для обычного обывателя ты слишком умён и решителен. Решителен, жесток и не в меру сообразителен. Тебя таким сделал нунин? Каким образом он тебя изменил? Как он это смог? Что нужно сделать с обывателем, чтобы он завёз под Купол нунина? Ответь мне, Жимми, не молчи! – Свифтом неожиданно овладел гнев. – Откуда он взялся? Где ты его нашёл?

Звезда под Куполом горела белым ярким светом, в котором от жилых модулей падали резкие длинные тени. Они пересекали такие же тёмные и длинные угольные полосы от бункеров на пустынной дороге, и казалось, что вездеход ползёт по квадратным колодцам, до краёв наполненных песком. Жимми глядел, как чёрные квадраты исчезают под стальным носом вездехода, и задумчиво поглаживал боярд. Он уже догадался, отчего Свифт вдруг стал так болтлив. Тот болтал без умолку и будто случайно подталкивал кресло к левой стороне пульта. Там, под рычагом замка бункера, находилась кнопка аварийного подъёма колпака. В случае аварии она разблокирует все замки и стопоры. Жимми оторвал взгляд от дороги и посмотрел на словно невзначай уже протянутую под пульт руку бывшего наставника. «А смогу ли я выстрелить?» – задался вопросом Жимми. И вдруг почувствовал, что сможет. Раньше не смог бы, а сейчас – не раздумывая.

– Это будет ещё одна ваша глупость, – холодно заметил он, лениво поигрывая пальцами по матовому стволу. – Поберегите себя для общины.

Свифт осёкся и больше попыток сбежать не делал. Он всё понял и молча вёл вездеход, не отвлекаясь от дороги и вздрагивая, когда за спиной, в тесном коробе, шумно ворочался Аяк. Проехав мимо входа в поглотитель, он заметил, что дежурный наставник не вышел навстречу. Видимо, так поздно их уже никто не ждал. Удивительно, но всё складывалось в пользу назревающего преступления. До последнего момента Свифт надеялся, что им что-нибудь помешает, но, как назло, всё происходило до странности гладко. Петляя между жилых модулей, он втайне надеялся на неожиданную встречу с кем-нибудь из поздних обывателей. Кто-нибудь через стекло узнает Жимми, даже в каске Мартина, заподозрит неладное и поднимет тревогу. Модули остались позади, но им так никто и не встретился. Потом, когда проезжали рядом с полушариями энергетических модулей, Свифт надеялся наткнуться на работающих наставников. И опять никого! Будто кто-то умышленно расчистил дорогу.

В репозитарий, к летописям пролонгации, Свифт обычно входил с лёгким волнением. За спиной всегда стоял идол-наставник, и его взгляд жёг спину. Сейчас же всё прошло обыденно и просто. Они с Жимми приложили ладони к углублениям в стене, запустили нунина, затем вошли сами. Потом Свифт и нунин немного подождали, пока Жимми отведёт вездеход от входа, и затворили дверь. Словно делали это каждый день. «Переступив через себя однажды, – вспомнилась Свифту фраза Жимми, – второй раз переступить проще». И впрямь проще, мысленно согласился он и покорно двинулся вперёд, иногда оглядываясь на приноравливающегося к скользкому полу нунина. Вскоре под округлым сводом вспыхнуло предупреждающее табло: «Если тайну знают двое – это уже не тайна!», и грудь Свифта сдавило недоброе предчувствие. Ещё одно преступление в череде уже им совершённых. Но для Жимми табло всего лишь было чётким ориентиром. Он встал под ним, вспоминая, как шёл с Ромом в прошлый раз, и свернул с главного прохода. Удовлетворённо кивнул, выйдя к следующему запрещающему табло, вспыхнувшему ещё ярче прежнего, и повёл своих спутников в тоннель, ведущий в тёмный провал. Разгоняя мрак, в руках Жимми вспыхнул фонарь, и тогда Свифт, вспомнив о своём, принялся судорожно рыться в карманах комбинезона.

Выстроившись в ряд, все трое медленно шли вперёд, а тесный ход становился всё уже и уже, и вскоре ползущий замыкающим Аяк с трудом протискивался, стирая бока о каменные стены. Перед завалом Жимми пропустил его вперёд и навёл на него луч фонаря, предоставив возможность и Свифту понаблюдать за предстоящими трансформациями нунина. Как и тогда, под землёй, выбираясь из норы с экранами, Аяк втянул все выступающие части тела, превращаясь в обтекаемый кокон с торчащими наружу когтями. Затем он протиснулся в щель под потолком и заворочался, отчего грунт посыпался вниз по обе стороны барьера, а узкий тоннель заполнился пылью. Вскоре Аяк исчез в образовавшейся норе. Глядя на потрясённого Свифта, Жимми не удержался от замечания:

– Согласен – впечатляет. Будь у нас с Ромом такая возможность, я бы не ограничился теми листами. Я бы вытащил пару ящиков.

Свифт заглянул в проём вслед нунину, посветил туда фонарём и удивлённо спросил:

– Завал – не миф? Во всех этих коробах – листы? Сколько их?

– Много. Бедняга Ром не дал мне сосчитать.

Горы хаотично сваленных железных коробок подпирали низкий потолок и исчезали в глубине, куда не доходил луч света. Аяк не стал ждать спутников, вывалил содержимое одного из ящиков на землю и, расположившись громоздким телом на других, проворно водил по листам щупальцем. Освещение ему не требовалось, и пока Свифт пробирался через завал, нунин уже взялся за следующую коробку. Последним в туннель заполз Жимми, осторожно поднял первый попавшийся лист и поднёс к фонарю.

– В каждом из них – нить к новому открытию. Как же долго я об этом мечтал! Чтобы никто не мешал и не подгонял. Приступим, наставник. Но прежде чем взять в руки это сокровище, отбросьте навязанные вам догмы и взгляните на него глазами новорождённого.

Свифт встал рядом с Жимми, неуверенно открыл ближайший ящик, покосился на Аяка и еле слышно спросил:

– А что ищет он?

– Точку исхода, – к его удивлению, ему ответил сам нунин.

– Точку?.. – не понял Свифт.

– Векторный базис координат. Лидер-точку. Ту, откуда вы прибыли.

Жимми и Свифт непонимающе переглянулись.

– Кто прибыл? – уточнил Жимми.

Но Аяк, как прежде уже делал не раз, замкнулся в себе и молчал, будто ничего не слышал. Он рывком переворачивал очередной ящик, стремительно перебирал щупальцем листы и отбрасывал в сторону. Затем брался за следующий. Жимми уже знал: настаивать бесполезно, захочет – сам скажет. Он, в свою очередь, потянул к себе ближайший ящик.

Первый лист, который попался ему в руки, был приказ командира Лео Винтера о назначении поисковых сейсмологических групп. Куда-то пойти, что-то найти. Жимми невольно поморщился, чувствуя себя, как в прошлый раз, слепым и беспомощным. Перевернув лист, он и вовсе растерялся. Сверху донизу шли ряды бессмысленных цифр. Но тут ему на помощь пришёл Аяк:

– Оставь. Взгляни лучше на это.

И пододвинул к нему ящик, ничем не отличающийся от других. Всё его содержимое состояло из протоколов то ли бесед, то ли споров. Кто-то скрупулёзно записывал каждое слово двух собеседников, но из их дебатов Жимми тоже мало что понял.

– Что это? – спросил он Аяка.

– Начало раскола, – не отрываясь от своих изысканий, ответил нунин.

Тогда Жимми повесил фонарь над головой и принялся поочерёдно подносить листы к яркому конусу света, вчитываясь в каждое слово. Свифт подсел к нему, догадавшись, что, если эту информацию порекомендовал нунин, она того стоила.

Первое, что попалось на глаза, – длинный и пространный доклад психобиолога. Некий Шон Мичил раскладывал по пунктам скрытую опасность окружающей среды для жизни доминиона. Он убеждал невидимых собеседников, что выбор места для заселения оказался ошибочным и безответственным. Его оппонент яростно оспаривал каждый его довод. Даже за официальной сухостью фраз ощущался накал спора. От Жимми не укрылось, что неизвестный летописец позволил себе записать несколько фраз психобиолога, в которых тот обзывал оппонента лжецом и неучем. Это был генетик Дэр Финнеган. Он тоже не оставался в долгу и сравнивал Шона Мичила с заурядным селекционером, который способен лишь посеять семена, загубив половину на корню. Странным казался этот диспут. Странным и непонятным. Жимми так и сказал Аяку. Аяк на этот раз ответил без задержки, но ответ внёс не слишком много ясности.

– У тебя в руках последние записи. Больше не будет. Поменяв несколько мест, не добившись приемлемого результата и потеряв объединяющего лидера, доминион раскололся.

– Кто раскололся? Это ты нашёл в листах?

– Я это видел.

Свифт и Жимми посмотрели друг на друга и, как по команде, положили листы обратно в ящик. Они уже догадались, что сами мало что смогут понять, и лучше послушать того, кто был всему свидетелем, раз уж такое стало возможным.

– Как это случилось? – первым решился спросить Свифт.

– Большие потери в особях, нерациональная растрата ресурсов, отсутствие объединяющей цели – всё это поставило перед вами два выхода: проявить биологическую гибкость или взять курс на тотальную изоляцию. И у одного, и у другого пути оказалось достаточно сторонников, чтобы надеяться на успех и двигаться каждому своим путём.

– Давно это было? – постепенно начиная обо всём догадываться, спросил Жимми.

– Ты – восемнадцатое поколение.

– Это невозможно! – не сдержался Свифт. – Если это было так давно, он не мог этого видеть. Твой Аяк врёт!

Жимми приложил палец к губам:

– Тише, наставник. Я вас предупреждал: отбросьте навязанные вам догмы. Он не может врать. Скажи, Аяк, а объединяющим лидером был командир Лео Винтер?

– Да, но он погиб.

– Ты это тоже видел?

– Это я нашёл в ваших записях. Причина его гибели неизвестна, но следствием стало появление новых лидеров.

– Шона Мичела и Дэра Финнегана? – на этот раз осенило Свифта.

– Верно. И каждый повёл часть общины своим путём. Произошёл большой раздел, где одним достался хранимый в Инкубаторе генетический материал, другим – энергетический стержень. Вокруг него и образовалось новое поселение.

– Поглотитель! – взволнованно воскликнул Жимми. – Он говорит о поглотителе и нашем Куполе! Это и есть тотальная изоляция от внешнего мира. А что стало с другими? Аяк, что значит «биологическая гибкость»?

– То, что свойственно всякой жизни, но не дано вам. Однако ваш Дэр Финнеган нашёл способ видоизменять процесс на генетическом уровне, приспосабливая организм к новым условиям. Он понял причину гибели ваших клеток под воздействием внешней среды и трансформировал их, подняв на новый уровень, позволяющий применять биологическую гибкость и сохранять жизнь. То, что поначалу выглядело невозможным, со временем оказалось приемлемым. Так возник клан перерожденцев.

Рассказывая о Финнегане и биологических клетках, Аяк без остановки выворачивал ящики, проводил щупальцем по листам, отбрасывал пустой, переворачивал новый, до тех пор, пока не осталось ни одного неизученного ящика. Тогда глухая человеческая речь вдруг стихла, и из недр его тела раздался тихий рокот, плавно переходящий в вибрирующий гул. Уже не раз слыхавший подобные звуки Жимми догадался, что Аяк чем-то недоволен.

– Ты нашёл то, что искал? Ту точку?

– Нет.

– Может, поискать ещё? – Жимми оглянулся, обведя лучом фонаря горы пластиковых листов, а вместе с ними и возвышающегося на них нунина. – В таком беспорядке запросто можно что-то пропустить. Мы с наставником поможем.

– Координат нет, потому что их никогда не было. Я ошибся. Не учёл ваш нелогичный метод мышления, иррациональный подход к решению очевидных задач и примитивный коллективный разум. Ваша лидер-планета не оставила вам права на возврат. Теперь мне ясно, почему я до сих пор не смог ничего найти. Ни здесь, ни в транспортном дрифте. Вопрос перенаселения решался односторонне, исходя из расчёта статистического процента выживания, и без возможности возвращения в исходную точку. Уходим.

– Но… – неуверенно начал Жимми. – А как же мы?.. Ты опять меня торопишь! Мы с наставником только начали!

– Вы уже узнали достаточно. Осталось осмыслить.

– Я понял! – Свифт, до этого, казалось, не слышавший их, вдруг выпрямился. Он держал в руках стопку листов, радостно потрясая ими в воздухе. – «Заветы Винта»! Жимми, вспомни главу двадцать четвёртую, совет третий: «Ветер извне несёт трансформацию. Или примите его, или отрицайте». Это и есть отсылка к тем двум вариантам, которые привели к разделению или, как он говорит, расколу. Но мы этот совет трактовали как требование ничего не пропускать под Купол, даже воздух. Синедрион объявил его отравленным!

– Скорее всего, в первоначальном варианте всё звучало не так! – прикусив палец, Жимми тоже вспомнил этот совет и взволнованно подхватил идею Свифта, даже подражая ему в интонациях. Он грубо прервал наставника, но, словно извиняясь за это, попытался дальше развить его мысль. – Если бесплотный Винт, как я раньше и предполагал, и есть командир Лео Винтер, то он бы выражался не так. В записях его слова – это чёткие команды и приказы, а не расплывчатые советы. Их извратили позже, оставив лишь лёгкий налёт от прежних распоряжений. Наверное, они шли вразрез с нашей жизнью. Но если всё это так, то мы и есть потомки тех, кто пошёл за Шоном Мичелом. Ушли под Купол и замкнулись от внешнего мира. Однако что стало с теми, кто отправился за Дэром Финнеганом? Аяк, тебе и это известно? Ты куда?

Жимми так увлёкся развиваемой им теорией и разматыванием вдруг поддавшегося запутанного клубка, что не заметил, как нунин уже оказался у входа.

– Уходим, – повторил Аяк.

– Нет, ты погоди. Так нельзя! Ты должен помочь нам с наставником во всём разобраться. К чему привёл раскол? Что произошло со второй половиной здешних обитателей? Это ты можешь нам объяснить?

– Я вам всё сказал. Даже больше, чем достаточно.

Больше не задерживаясь, Аяк исчез в вырытом им проходе, и Жимми сдался.

– Идёмте, наставник. Я уже знаю – сейчас лучше подождать, а позже мы ещё услышим от него много чего интересного. Наберёмся терпения.

– Невероятно! – Свифт послушно встал, бросив свои листы в общую кучу. – Он сам всё видел. Сколько же он прожил? Жимми, тебе это известно?

– Нет. Иногда мне кажется, что об Аяке я знаю лишь то, что он сам мне позволяет. Но это немного.

Выбравшись из туннеля, Жимми побрёл на сухой звук цокающих когтей и треск роговых панцирных сегментов. Аяк ушёл уже далеко, и им со Свифтом пришлось торопливо двигаться по гулкому коридору, ориентируясь на вспыхивающие при их приближении табло и уже знакомые углы на резких поворотах. Догнали они нунина уже у выхода. Ожидая их, Аяк снова превратился в неподвижное изваяние, перекрыв собой две трети прохода и мешая подойти к двери. Жимми осторожно протиснулся мимо него, вжавшись в стену, и вложил ладонь в углубление, ожидая, когда с другой стороны двери то же самое сделает Свифт. Дверь на короткое время отъехала в сторону, чтобы, выдержав интервал, вскоре вернуться на место. Жимми приготовился спрыгнуть на ту сторону, но, к его удивлению, за дверью не оказалось привычного белого сияния звезды. Матовый свет из репозитария падал на небольшой клочок песка у входа, но всё остальное исчезло за непроницаемой стеной тьмы.

– Что случилось? – спросил Жимми.

– Так иногда бывает, – ответил Свифт, хотя для него это тоже оказалось неожиданностью.

Они стояли на пороге модуля, закрывая собой проём двери и озадаченно разглядывая собственные вытянутые тени. Что делать дальше, не знали ни Жимми, ни Свифт.

«Бывает», – хотел согласиться Жимми, чтобы заполнить невольную паузу, но вдруг что-то изменилось. Не дрогнула ни тьма, ни застывший воздух, но что-то было уже не так. Затем, словно вспышка, пришло озарение – изменились продолговатые тени. Они брали начало от их с наставником ног, обутых в ботинки водителей вездеходов, тянулись далеко вперёд, но что-то с ними не вязалось. Тень Жимми лежала на песке всё так же: с опущенными вдоль тела руками, и в этом не было ничего необычного, но вот тень Свифта… Она почему-то была без головы. Потрясённый Жимми обернулся к наставнику, но у настоящего его тела с головой было всё в порядке. Свифт же, казалось, не замечал частичной потери тени и смотрел туда, где, по его предположению, должен был находиться вездеход. А дальше Жимми скорее интуитивно почувствовал, чем увидел глазами, взлетающее над головами Аяка щупальце. Оно напряглось, свернувшись в кольцо, и через мгновение должно было метнуться туда, где стоял Свифт, ещё с головой.

– Нет! – Жимми бросился вперёд, закрывая наставника.

Он столкнул его с выступа модуля и раскинул руки в стороны, закрывая собой дверной проём.

– Нет, Аяк, нет! Наставник, бегите! Аяк, ты не сделаешь этого!

Ещё не понимая, что произошло, Свифт спрыгнул вниз, едва устояв на ногах, прижался спиной к невидимой стене и медленно двинулся вдоль модуля репозитария, исчезая и сливаясь с внезапной темнотой. Но Жимми знал, что мрак Аяку не помеха. Не опуская рук, он обернулся ко всё ещё занесённому щупальцу и взмолился дрожащим голосом:

– Аяк, так нельзя. Ты не должен так поступать!

– Он нам больше не нужен.

Если бы мимика человеческого лица нунина не вводила Жимми в заблуждение внезапными переменами выражения и нервными подёргиваниями мышц, – он мог бы поспорить, что в красных глазах Аяка застыла растерянность. Это было что-то новое, и Жимми ухватился за собственное открытие, как за спасительную нить.

– Аяк, нельзя убивать человека только потому, что он уже не нужен! Теперь Свифт нужен общине! Он пойдёт своей дорогой и поведёт всех за собой. Он нужен другим, и теперь в этом его предназначение, его логический путь. Рациональный ряд, если хочешь.

Переведя дух, Жимми выглянул в дверь, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Наставник уже достиг следующего модуля и, казалось, был в безопасности.

– Не всё определяется полезностью и бесполезностью! Нельзя распоряжаться жизнью, измеряя её ценность ценностью собственных целей. Ты меня понимаешь?

Аяк молчал. Не издавая ни членораздельных звуков, ни утробного рокота нунина.

– Не верю, чтобы ты меня не понял. Каждый из нас для чего-то нужен. У каждого своё предназначение. Теперь я это точно знаю. Даже бедняга Ром прожил свою короткую жизнь лишь для того, чтобы открыть вот эту дверь и изменить мою жизнь и жизни других. Ты скажешь, что он лишь звено в цепи логических событий? Но кто мог ему помешать прервать эту цепь? Прояви он тогда твёрдость, и всё бы пошло иначе. Я бы уже, наверное, водил свой вездеход, всё бы шло своим чередом, и Ром остался жив. И у наставника Свифта тоже своё предназначение. Он не должен валяться обезглавленный на песке только потому, что он больше тебе не нужен. Не должен, потому что ещё не выполнил своё главное предназначение. В том, что он будет делать дальше, нет пользы для нас с тобой, это верно, но есть огромное значение для других.

Шаги затихли. Теперь наставник уже был недосягаем. Аяк продолжал стоять каменным изваянием, и тогда Жимми шумно выдохнул.

– Идём, Аяк. Где-то там стоянка вездеходов. Если ты их видишь, покажи, куда идти. Звезду могут включить в любой момент, и тогда мы окажемся в незавидном положении. Не думаю, что твой панцирь устоит против плазменного плевка боярда. А про меня уж и говорить нечего.

Жимми спрыгнул с края модуля, подождал, когда сползёт Аяк, и, прежде чем дверь встала на место, повернулся лицом ко входу в поглотитель. Падавший из репозитария свет исчез, тьма окутала всё вокруг, и тогда Жимми, протянув руку, нащупал твёрдую спину Аяка.

– Ты не переживай, – произнёс он с виноватыми нотками в голосе. – Я знаю, что делать. Сейчас мы найдём вездеход, но не тот, на котором приехали, а другой. Я вывезу нас за Купол, потом мы снова поищем твою векторную точку. Если долго искать, то обязательно найдёшь. Я это точно знаю. Один раз я потерял разъём от блокировки генератора. А без него вездеход не сдвинется с места. Думал, отец меня убьёт. А оказалось – он застрял между нашими с Сигом креслами, – Жимми натянуто засмеялся, почувствовав, как Аяк медленно сдвинулся с места и пошёл в сторону поглотителя. – А в другой раз…

Он готов был болтать без умолку, только бы не напоминать о Свифте. Чем закончится его выходка, Жимми не знал, но о спасении наставника не жалел. В нём укрепилась уверенность, что сейчас он сделал что-то очень важное в своей жизни. Возможно, выполнил самое главное своё предназначение. Аяк молчал, но его молчание Жимми не смущало.

– …в другой раз я спутал свой пищевой пакет с пакетом Сига и съел сначала его, а потом, когда понял, что ошибся, то съел и свой, – весело признался он, прислушиваясь к собственным шагам. Хруст песка исчез, теперь звук сменился на шорох твёрдого покрытия, а значит, Аяк знал, куда вёл. – Сиг искал пакет по всей кабине. А отец предположил, что он его забыл в шахте. Но мы уже отъехали от неё, и отец Грил предложил Сигу сходить забрать его, а мы должны были подождать, не выходя из вездехода. Сиг струсил. Решил, что в шахту уже мог забраться нунин, и струсил. Но теперь я уверен, что отец обо всём догадался. Он также знал, что Сиг ни за что не выйдет из кабины. Отец не сказал мне ни слова, но поделился с Сигом своим пакетом. Тогда я надеялся, что он ни о чём не догадался. Но теперь уверен – он всё знал. Аяк, а у нунина есть отец?

Неожиданно щупальце гибко легло на плечо Жимми и мягко, но сильно толкнуло его на что-то твёрдое. Рука скользнула по гладкому листу металла, нащупала лестницу, затем стеклянный блистер. Аяк безошибочно нашёл спрятанный в броне стопор, и Жимми услышал шипение открывающейся кабины. Вслед за кабиной проснулся двигатель, призывно вспыхнула приборная доска, тихо скрипнули задетые лапами рычаги.

– Сбросим бункер и сразу поедем, – пообещал Жимми, забираясь в водительское кресло. Кажется, за спасение наставника его всё же простили. Во всяком случае, пока. – Когда звезда не горит, все вездеходы стоят. Если кто-то увидит вспыхнувший прожектор, представляю, как он испугается. А потом Синедрион голову сломает, гадая, куда исчез вездеход.

Вездеход привычно тряхнуло вперёд-назад, и Жимми плавно заехал в колею, ведущую к выходу из Купола.

– Аяк, ты так быстро просматривал листы, – он вновь попытался завязать разговор, покосившись на расположившегося за креслами нунина. Верхняя часть его тела заняла всё свободное пространство за креслами, нижняя скрылась в люке генераторного короба. – Ты так много чего можешь, – не дождавшись реакции, Жимми перешёл к беззастенчивой лести. – Никто, даже избранный наставник, не смог бы так быстро разобраться в тех листах.

Но Аяк продолжал молчать. Тогда замолчал и Жимми. Он не заметил, задерживал ли нунин дыхание, но проследить, как всегда, забыл.

После тьмы под Куполом сияние красного солнца показалось сочным, насквозь пропитанным тёплыми красками. Его окружал ореол багровых туч. Через кабину перепрыгнул подхваченный ветром куст комиллы, затем рядом промчалась спираль вихря – кажется, назревала песчаная буря. Переждать её лучше было под защитой вездехода, но Аяк шумно заворочался, явно собираясь выбраться наружу. Вглядываясь в горизонт, Жимми привстал с кресла. Чтобы точно определить, откуда дует ветер, нужно отъехать подальше от Купола. Под его стенами песок вращался во всех направлениях и скорее наматывал круги, чем двигался в какую-то определённую сторону.

– Нам стоит переждать в кабине, – заметил Жимми.

Стеснённый спинками кресел и узкими бортами вездехода, Аяк недовольно встряхнулся всем телом, но открывать блистер не стал. В этом тоже было что-то новое. Прежде он Жимми не слушал и всегда делал по-своему. Вскоре мелкие вихри слились в один песчаный хоровод, чтобы затем превратиться в непроницаемую стену, плотную, но невысокую, не закрывающую ползущих над головой туч. Вездеход начало покачивать, однако, встав в кабине в полный рост, можно было заметить, что дальше от Купола стена становится тоньше и светлее. А ещё можно было увидеть шар. Он не плыл, как обычно, под облаками, а висел на одном месте, борясь с атакующим его ветром.

– Что он мог увидеть в таком хаосе? – машинально спросил вслух Жимми. – Разве что ему интересна сама буря… Аяк, шар может заинтересоваться вихрями песка?

Аяк не ответил, но другого от него Жимми и не ждал. На всём пути от репозитария нунин не проронил ни слова.

– Долго висит, – произнёс Жимми, не заметив, как, сам того не желая, направил нос вездехода в сторону шара. – Может, там что-то есть? – продолжал он разговаривать сам с собой. – Никто без света звезды и в такую бурю за углём не выедет, добытчиков угля там быть не может, но ведь он нам помог найти ту девчонку с красными глазами… – Неожиданно Жимми задумался, затем предположил: – Аяк, а нет ли связи между песчаной бурей и погасшей звездой? Что ты на это скажешь?

Аяк ничего не сказал. Но Жимми такая мысль понравилась.

– Звезда гаснет очень редко. И бури случаются редко. Есть, есть какая-то связь.

Вездеход послушно полз, удаляясь от Купола, и постепенно песчаная стена становилась всё прозрачнее. В ней появились дыры, в которые проглядывали волны только что наметённых барханов, оголились прежде скрытые камни, да беспокойно метались всё те же неугомонные кусты комиллы.

#Они ненадолго появлялись из ниоткуда, вращались, подпрыгивали, кувыркались, проносясь над кабиной, и так же быстро улетали в никуда. Всюду беспокойный хаос, непрекращающееся суматошное движение всего и вся, да втягивающий в свой круговорот всё, что только смог сорвать с места, завывающий ветер. Пересекающие под острым углом курс вездехода две идеально прочерченные линии на песке показались в этом беспорядке брошенным стихии вызовом. Пустыня торопилась их уничтожить и уже скрыла резкие углы и вмятины от стальных траков, но прямота линий была красноречива.

– Следы вездехода, – Жимми в изумлении уставился на упрямые контуры. – Аяк, это следы вездехода! Откуда?

Он прижался лицом к стеклу, поворачивая рычаги в сторону едва видимой колеи.

– Они совсем свежие! Если бы их оставил кто-то до начала бури, от них давно бы ничего не осталось. Странно…

Но на этом странности не закончились. Направив вездеход вдоль следов, Жимми с удивлением заметил, что теперь обвешанный стальными плитами нос вездехода устремлён точно на зависший вдалеке шар. Чтобы не сбиться с пути, он решил въехать гусеницами в оставленную колею, но вскоре понял, что не может этого сделать. Обычно водители так и поступали – заезжали в след проехавшего перед ними вездехода и давали возможность своему ползти путём наименьшего сопротивления. Но сейчас такой номер не прошёл. Присмотревшись, Жимми быстро догадался, в чём причина, и от волнения его зубы сами собой прикусили палец.

– Аяк, это следы не наших вездеходов! Я не могу в них въехать, потому что они уже. Гораздо уже! Так не бывает – все вездеходы оставляют одинаковую колею!

– На причину необходимо взглянуть, – произнёс вдруг Аяк, и успевший привыкнуть к его молчанию Жимми удивлённо оглянулся.

– О… тебя это тоже заинтересовало? Взглянуть хотелось бы, – согласился он. – Только как бы не сбиться с пути в такой буре. Следы уже едва видны. Но если предположить, что шар висит над чужим вездеходом, то я смогу выехать к нему, даже не видя следов.

Пробиваясь сквозь песчаные вихри, вездеход подбирался к шару всё ближе и ближе. Увеличивающийся в размерах шар упрямо висел над одним и тем же местом, не снижаясь и не исчезая в тучах. Но когда до загадочного места осталось совсем немного, их вездеход тоже попал в его поле зрения. Тёмный диск с идеально гладкой и блестящей поверхностью медленно поплыл им навстречу. Жимми ненадолго поднял голову, взглянул на зависшую над вездеходом сферу и снова прижался лицом к блистеру. В пролетающих перед глазами волнах песка он искал неизвестный вездеход. Следы уже исчезли, но если он не ошибся в предположении относительно шара, то мимо проехать уже просто не мог. Здесь ветер был не так силён, как у Купола, и нет-нет, да возникали прорехи в завесе песка, открывающие пустыню впереди по курсу на пару десятков метров. И снова всё те же барханы, камни да сорванная с корнем комилла. Они появлялись, исчезали, затем снова появлялись, но всё это было не то. Неожиданно Жимми дёрнул оба рычага, и вездеход резко встал. Вжатый инерцией в спинки кресел Аяк издал недовольный рык и заворочался, выбирая новую удобную позу. Вместо оправданий Жимми ткнул пальцем в стекло, где стоял чужой вездеход.

Он то пропадал в рыжих тучах песка, то снова появлялся, открывая обтекаемые и совсем не характерные для обычного вездехода формы. Несмотря на ветер, крохотная кабина была открытой и явно одноместной, гусеницы – узкими, треки – без загребающих песок рёбер. Неизвестный вездеход стоял к ним задней частью, и Жимми обратил внимание, что у него нет зацепа для угольного бункера. Да и будь зацеп, с такими размерами он не смог бы сдвинуть бункер с места.

– Не вылезать мне из поглотителя по десять раз за цикл, если это не вездеход идол-наставника! – внезапно догадался Жимми. – Почти такой же, как о нём рассказывали. Не алый – это как раз враки, – но и не чёрный, как наш. Он покрашен под цвет песка. Хитро. Если бы я не уткнулся в него носом, то точно бы не заметил и проехал мимо. Но если так, где-то здесь должен быть и сам Наум.

Жимми распахнул кабину и, едва не задохнувшись от ударившего в лицо порыва ветра, выбрался на броню. Прикрывая ладонью глаза, он перебежал к соседнему вездеходу и заглянул в кабину. Она оказалась пуста, но в узком кресле лежал взведённый боярд. Тогда Жимми присел и, спрятавшись за гусеницей от летевшего по воздуху песка, огляделся вокруг. В щель между траками он увидел невозмутимо вышагивающие лапы Аяка. Казалось, буря нунину нипочём – тот подошёл к вездеходу и, привлекая щупальцем внимание Жимми, указал в центр песчаной круговерти.

Поначалу тёмный и неподвижный предмет, с трудом различимый сквозь рыжую мглу, Жимми принял за крупный камень. Но затем различил сгорбленную спину сидящего на корточках человека. Тот был полностью поглощён своим занятием и, не поднимая головы, сосредоточенно рылся в песке. Одет он был в широкую развевающуюся мантию с затянутыми на рукавах ремнями и такие же непроницаемые для песка и ветра шаровары. Голову обтягивал капюшон. Глаза защищали плотно прилегающие выпуклые очки. По узкой спине и хрупкому телосложению Жимми понял, что это не идол-наставник. Закрываясь от ветра рукавом комбинезона, он подошёл к согнутому силуэту сзади, заглянул через плечо, но его по-прежнему не замечали. Одной рукой незнакомец придерживал порывавшийся улететь круглый куст комиллы, в другой сжимал короткую лопату, которой пытался добраться до её корня. Наконец это ему удалось – он отрубил корень от куста, отряхнул от песка, и, не глядя, забросил в сумку на спине. Сумка была уже плотно набита корнями, и под её тяжестью сгибалась шея, через которую был перекинут ремень. Справившись с этим кустом, незнакомец отпустил его на волю ветра и оглянулся в поисках следующего. Ещё мгновение – и он бы увидел Жимми, но Жимми его опередил. Примерившись, он крепко схватил удерживаемый завязками на подбородке капюшон и резко дёрнул его на себя, явив миру идеально выбритую голову.

– Наставник Юнг! – Жимми узнал главного обвинителя даже за закрывающими половину лица очками. – Это, конечно же, вы.

Юнг испуганно шарахнулся в сторону и, опрокинувшись навзничь, распластался на песке. Попытался встать, но снова рухнул. За нависающей над ним фигурой Жимми он разглядел #Аяка. Ветер мешал Юнгу говорить, но не мешал всё видеть и слышать.

– Собираете корни?

В ответ Юнг часто закивал и, перебирая локтями, попытался отползти.

– Так вот зачем гасили звезду, – подражая ему, покивал Жимми. – Убрали с пути всех обывателей, загасили звезду – и всё для того, чтобы наставник Юнг выехал из-под Купола незамеченным. В такую бурю никто не поедет за углём, да и ненужные следы быстро исчезнут. У вас хороший вездеход, но его выдаёт колея. Сказать по совести, я в него не верил. Но, оказывается, иногда стоит прислушиваться к водительским байкам. И для чего всё это? Ради сумки корней комиллы?

Глядевший за спину Жимми Юнг снова закивал, но на этот раз заискивающе и не пытаясь скрыть читавшийся в глазах ужас.

– Так что же в них такого ценного? Для кого вы их собирали, наставник?

Юнг попытался ответить, но подвело скованное страхом горло, да и ветер швырнул в рот песок. Однако Жимми прочёл ответ по губам.

– Для идол-наставника? Это для него? Да-да, всё верно, как же я забыл! Ведь вы тот, кто отвечает за его здоровье. Вы кормите Наума корнями?

В ответ Юнг отрицательно замотал головой и постарался что-то ответить. Но на этот раз Жимми его не понял. Он встал рядом с наставником на колени и склонился ухом к его губам.

– Зачем Науму корни?

– Раствор… это для настойки… сложная формула.

– Кажется, теперь я понимаю. Идол-наставник не похож на обывателей и других наставников. Он – загадка общины. Это настойка даёт ему здоровье, силы и долгую жизнь?

Отрицать этого Юнг не стал, но, словно боясь выдать главную тайну, на сей раз не кивнул, а лишь на мгновение прикрыл глаза.

– Очень долгую?

– Он пережил не одно поколение обывателей. – В этот момент Аяк расположился рядом с Юнгом с другой стороны, и это неожиданно развязало тому язык. – Жимми? Тебя ведь зовут Жимми? Видишь, я тебя вспомнил! Ты тот подросток, что забрался в репозитарий. Поверь, в тот раз я лишь исполнял волю идол-наставника. Это он потребовал твоей казни. Тогда твой поступок даже не выносили на совет Синедриона. Это не я выносил тебе приговор, точнее, не я один. Но я готов тебе помочь. Скажи, что тебе нужно, и я всё сделаю. Только не убивай меня.

– Вижу, узнали, но речь сейчас не обо мне. Судя по вашему виду, Наум не делится долголетием с другими?

– Формула известна только ему.

– Но это означает, что вы прожили не так много циклов, как идол-наставник, и привозите ему корни не так давно? До вас были другие?

– Да. А до них ещё и ещё. Сколько нас было таких, я не знаю.

Жимми вдруг осенила догадка, и он улыбнулся.

– А не был ли в их числе Чёрный Мал?

– И он тоже. Мал, как и я, был одним из самых приближённых и доверенных наставников.

– После очередного выезда он не вернулся, и, чтобы объяснить его исчезновение, из него сделали отважного охотника на нунинов. Изворотливости Наума можно только удивляться. Но что я вижу, наставник, вы напуганы и дрожите? Страх вас не отпускает? За моей спиной вы видите нунина и гадаете, откуда он взялся и что будет дальше? Понимаете, что сбежать не удастся, и лихорадочно ищете выход? Я вам помогу. Несмотря на страх, наставник, в ваших глазах я вижу одно желание, которое сильнее остальных – желание жить. Ведь правду говорят, что чем больше забираешь чужих жизней, тем сильнее ценишь свою собственную? Хотите выжить? Понимаю и помогу. Я дам вам возможность уйти, если вы вспомните имя подростка, которого приговорили к поглотителю вместе со мной. Скажите, как его звали, и возвращайтесь под Купол.

– Имя? – вначале Юнг растерялся, затем сделал первую попытку угадать, заглядывая Жимми в глаза. Не найдя в них подсказки, он снова впился взглядом в нунина. За всё время наставник не спросил о нём ни разу, но отвести от него глаз не мог. – Тим? Нет? Тогда Пристли? Тоже нет? Жимми, я не могу помнить всех, кому выношу приговор. Тебя я не забыл лишь потому, что идол-наставник никогда не приходил в такую ярость, как в тот раз, когда узнал, что ты посмел забраться на запретный уровень. Такого ведь не было даже на его памяти. Прости, но все бунтари, которые были раньше, рядом с тобой сразу превратились в безвинных обывателей. Как такое не запомнить? Но тот подросток, что был рядом с тобой, – он ведь ничего из себя не представлял. Кажется, он много говорил, рыдал, но как его звали?.. Хотя подожди… кажется, Ллойд? Нет? Сейчас, сейчас я вспомню!

– Не вспомните.

Жимми тяжело поднялся и, не оборачиваясь, пошёл сквозь взлетевшее из-под ног песчаное облако.

– Аяк, – уходя, он слегка хлопнул нунина по шершавому боку. – Он нам не нужен. Он никому не нужен.

Ветер словно начал выдыхаться и уже не швырял песок в лицо, а вяло перекатывал его волнами от одного бархана к другому. Шар всё так же висел над головой, словно боялся упустить любое, даже мимолётное движение Жимми. Вот он идёт к вездеходу, откидывает лестницу, забирается в кабину, фонарь не закрывает, ждёт Аяка. А вот усаживается в кресло и меланхолично, с безграничным безразличием на лице, машет рукой. Скорее жест усталости, чем приветствия. Жест в никуда, потому что увидеть его некому. Но шар не оценил его стараний и неожиданно отлетел в сторону. Теперь он переключился на приближающегося Аяка. Нунин перебрался через борт, неуклюже толкнул кресло, зацепил лапой подлокотник, но Жимми намеренно отвернулся, чтобы случайно не увидеть на его щупальце кровь Юнга. Он дождался, когда возня за спиной стихнет, закрыл кабину и, ничего не говоря и не спрашивая, толкнул рычаг хода вперёд. Лишь бы уехать подальше от этого места, постараться всё забыть, расслабиться в чуть покачивающемся кресле и ни о чём не думать. Забыть о репозитарии, Куполе, Юнге. Забыть обо всём, что прежде вызывало интерес, но отобрало все силы. Потому что вот он – всемогущий рациональный ряд в действии: один ответ превращается в десятки вопросов. Да плевать на этот ряд, поскорее бы забыть и о нём… В голове всё смешалось, рассыпалось на сотни фрагментов и потеряло смысл. Плевать на наставников, Наума, раскол, поглотитель и таинственные корни комиллы. Эта борьба бесконечна, и победить в ней невозможно. Невозможно соединить все фрагменты в одну понятную картину – не хватает ни сил, ни разума. Он узнал так много и в тоже время ничего.

Жимми устало закрыл глаза, откинул спинку кресла, придавив клешню Аяка, сделал вид, что не заметил его недовольства и попытался от всего отрешиться. Однако это оказалось не так просто. Внезапно нахлынули видения, сменяющие друг друга с частотой ударов метронома. Чтобы разглядывать их, не требовались глаза. Жимми лежал, погрузившись в пустоту, а они появлялись и исчезали, и не было им конца. Лица людей, знакомых и незнакомых. В мантиях, комбинезонах и необычных красных одеждах, похожих на одежду девчонки из пустыни. Появился Купол, затем какие-то странные существа.

– Это нунины? – неожиданно спросил Жимми вслух и вдруг понял, словно видел их уже сотню раз, что так оно и есть. – Нунины… их очень много. Среди них я вижу людей.

Потом люди исчезли и появились искривлённые кусты, похожие на кусты комиллы, но гораздо выше и пышнее. Жимми уже открыл рот, чтобы задать вопрос, но вдруг понял, что уже знает ответ: сейчас перед ним раскинулся во всю ширь Красный лес.

– Аяк, я догадался, это ты мне помогаешь, – улыбнулся он, не открывая глаз. – Я не мог этого знать. Зачем я это вижу?

И вдруг тучи разверзлись. Огромная серая глыба вывалилась из тёмного неба и плавно опустилась далеко в пустыне. Если бы она опустилась ближе, то закрыла бы весь горизонт. От её размеров у Жимми перехватило дыхание. Словно наяву он видел, как оседают взлетевшие в облака клубы песка, а затем появляются люди. Очень много людей. Их число перебороло впечатление от размеров серой глыбы. Но это видение продолжалось недолго и, задрожав, растаяло, словно не выдержало покачивания медленно ползущего вездехода.

– Что это было?

Вопрос остался без ответа, Жимми уже хотел открыть глаза, но внезапно в голове возник непонятный термин – «прибытие».

– Прибытие?

И тогда Жимми закрыл глаза плотнее, словно боясь упустить главное. Забрезжило предчувствие, что ещё немного, и фрагменты всё же сольются в единое полотно.

– Я понимаю, – прошептал он, боясь спугнуть вдруг пришедшую догадку. – Ты поделил всё на этапы. Следующий этап – раскол. А что дальше, Аяк? Я вижу людей под Куполом и людей, ушедших в лес. Что они делают? Подожди, я знаю этого человека! Дэр Финнеган! Но как я могу его знать? Аяк, это всё ты? Кажется, я догадываюсь, что они делают. Он поит их соком леса! Люди тоже роют корни! Аяк, объясни, зачем?

Внезапно Жимми уткнулся лицом в колени, обхватив руками голову.

– Вижу, – прошептал он еле слышно, испугавшись собственного вывода. – Они меняются. Не сразу, на протяжении циклов, многие гибнут, но выжившие видоизменяются. Зачем люди это делают? Что происходит?

– Биологическая гибкость, – вдруг отчётливо произнёс Аяк.

– Биологическая гибкость, – как эхо, повторил Жимми.

– Она помогла им сохранить жизнь.

– Ради жизни они были готовы превращаться в нунинов.

– Те, кто не пошёл с ними, называли их кланом перерожденцев, боялись, но вскоре позабыли.

Вот она, собравшаяся воедино картина! Но как же Наум? Что известно ему?

– Немногое, – ответил, прочитав мысли Жимми, Аяк. – Он лишь прикоснулся к понятию гибкости. То, чем он занимается, не способно что-то изменить, но может обновлять клетки его организма.

– Наум принимает сок в малых дозах, – догадался Жимми.

– В рождённых в пустыне корнях, которые ему привозят, его не может быть много. Всего лишь капли.

– Но достаточно, чтобы жить вечно?

– Нет, лишь оттянуть неизбежный процесс.

– Я их тоже ем.

– Не больше, чем для поддержания жизнедеятельности организма.

Жимми с грустью глядел на проплывающую за стеклом пустыню. Открывшиеся тайны не вызывали у него радости. А всё оттого, что он так и не узнал ответа на главный вопрос. Он настойчиво вертел его в голове, в надежде, что Аяк заметит, прочтёт и ответит. Но нунин молчал. И тогда Жимми обернулся, встретился взглядом с глазами на человеческом лице Аяка и задал вопрос в лоб:

– Я всюду послушно следую за тобой. Зачем я тебе?

Ответ последовал после долгой паузы, но всё же прозвучал:

– Скоро всё узнаешь. То, что нам нужно, уже на орбите. Наберись терпения.