Я уже был в этом помещении, когда на меня пытались повесить вооружённое нападение на милиционеров Малинкина и Чупахина. Пришлось удрать от неминуемого ареста и обратиться за помощью к Френкелю.

Да уж, сюрприз для Нафталия Ароновича вышел что надо. Он долго приходил в себя…

И вот я снова здесь.

Обстановка в его бывшем кабинете не изменилась, всё было как тогда, если не считать того, что сейчас за огромным письменным столом с двумя телефонными аппаратами восседал совсем другой человек. И этот человек был полным антиподом Нафталию Ароновичу: даже ни намёка на интеллигентность в облике и поведении. Квадратное грубое лицо, жестокие глаза убийцы, короткие чёрные волосы, подстриженные ёжиком, широкоплечая фигура портового грузчика, мускулистые руки – словно их обладатель сутками не вылезал из спортзала и при этом давно «курсил» химией.

На этот раз мне не пришлось вырубать охрану, достаточно было показать удостоверение.

Меня беспрекословно отвели к Симону Хейфецу по прозвищу Крюк. Осип рассказал мне, откуда взялось это прозвище: на заре своей бандитской карьеры Хейфец расправлялся с врагами, втыкая им под рёбра огромный мясницкий крюк.

Обычно рядовые быки вроде него долго не живут, но, видимо, у Симона нашлись и другие таланты, раз его поставили на должность криминального смотрителя Одессы.

Осип хотел идти к нему вместе со мной, но я убедил, что будет гораздо лучше, если отправлюсь в одиночестве и пообщаюсь с Крюком тет-а-тет.

– Чем обязан, гражданин начальник? – окинул меня взглядом исподлобья новый владелец кабинета.

– Дело к тебе есть, Крюк.

– Вы хотели сказать – Хейфец? – недобро прищурился он.

– Не пыли, Крюк. Я сказал ровным счётом то, что хотел сказать.

Бандит ухмыльнулся.

– Не очень-то вы вежливы, Георгий Олегович.

– Не когда мне с тобой политесы разводить. Я же сразу предупредил – дело у меня.

Я сел на кресло напротив.

– Насчёт взрывов? Так это не ко мне, Георгий Олегович. Наши так не работают. К тому же, насколько мне известно, бомбист из бывших политических. Левый эсер… Разве не так?

– Всё так, Крюк. Бомбу действительно изготовил Панов, в прошлом участник террористической ячейки левых эсеров, – подтвердил я.

Крюк ухмыльнулся.

– Ну вот и я о чём. Мы здесь не при делах, Георгий Олегович. И повесить эту историю на нас не получится.

– Я ничего не собираюсь вешать на вас. Пусть каждый отвечает по грехам своим.

– Тогда что вы от нас хотите? – удивился Крюк.

– Сущую мелочь. Панов где-то прячется. У вас везде есть свои глаза и уши. Помогите найти.

Крюк фыркнул.

– Георгий Олегович, у вас репутация серьёзного человека. Вы не успели приехать, а уже такой шум-гай в Одессе учинили… До сих пор город потряхивает! Вы же должны понимать – если я начну для вас каштаны из костра таскать, на меня всё общество косо посмотрит!

– Общество начнёт на тебя косо смотреть, если взрывы продолжатся, – резонно заметил я. – К тому же эти бомбисты и их «Комитет» стригут вашу же добычу. Неужели спустишь это им с рук?!

– Уели, Георгий Олегович! Как есть уели! – вздохнул Крюк. – Правда ваша: нам эти террористы как гость поперёк горла! Устали от обиженных людей жалобы принимать.

– Это ты на Шапиро, Хосудовского и Аграмяна намекаешь? – догадался я.

– Есть и другие, Георгий Олегович. Только они боятся и говорить с вами не будут.

– Даже, если ты им прикажешь?

– Даже если я, – кивнул он.

– Настолько напуганы?

– Очень, Георгий Олегович! Очень!

– Ну вот видишь – вот тебе и резон со мной посотрудничать. Помоги напасть на след Панова и его сообщников. Только сразу хочу предупредить: не вздумай никого трогать. Мы эту шайку сами возьмём.

Долго размышлять Крюк не стал.

– Хорошо. По рукам! Сразу могу сказать насчёт Панова: мы ведь тоже стали его искать. На хазах и малинах его нет – это точно говорю.

– То есть прячется где-то по знакомым?

– Мне пока нечего добавить, Георгий Олегович! Но даю слово: если что-то узнаем, обязательно сообщим.

– Спасибо, Крюк! Тебе это зачтётся! – встал я.

Хорошо, что гражданин Хейфец не стал уточнять, как именно, потому что я пока и сам этого не знал.

Стоило мне только покинуть контору Крюка, как рядом остановился служебный экипаж, и я увидел внутри взволнованное лицо друга.

– Всё путём! – успокоил его я.

– Крюк согласился?

– А куда денется?!

– Ну да, деваться ему некуда… Кстати, как он тебе?

– Знаешь, классический случай, когда внешность бывает обманчивой. На вид тупая горилла, а по факту не дурак.

– Дурака на такой пост не поставили бы.

– Это да. Кадровая политика у деловых не чета нашей, – вздохнул я.

– Крамольные мысли излагаете. Нехорошо, товарищ Быстров! – усмехнулся Осип.

Несмотря на весь переполох, устроенный «комитетом», текучки ещё никто не отменял, а я, как ни крути, был небольшим, но начальником. Пришлось на время заскочить в угрозыск, чтобы провести очередной разбор полётов и нарезать задач подчинённым.

Само собой, ставку только на уголовный мир я не делал. Люди Крюка ищут Панова по своим каналам, мы, опера, будем искать по своим.

Но пока было не очень понятно, за что ухватиться.

Мои ребята плотно поработали с окружением Панова, однако ничего существенного не нашли. Прежней загадкой оставалась таинственная пассия взрывника – то ли Нюра, то Аглая.

Что самое странное – в именах девушек путались все, кого допросили. Что это – издержки конспирации? Или девица со странностями, у которой семь пятниц на неделе и минимум два разных имени… В зависимости от настроения, что ли?!

От размышлений отвлекла телефонная трель.

– Быстров у аппарата.

– Мне бы товарища Бодрова, – несмотря на некачественную связь, я узнал голос режиссёра Лоренцо.

– Борис Яковлевич, здравствуйте… В общем, это я – Бодров.

– Вы?! – на том конце трубки замерли. – Но как же…

– Долгая история, Борис Яковлевич. Так было нужно для работы. Я потом как-нибудь всё объясню.

– Хорошо, Григорий Олегович или как вас правильно?

– Георгий Олегович. Это моё настоящее имя.

– Что ж, теперь буду знать. Георгий Олегович, можете подъехать на кинофабрику?

– А по какому вопросу?

– У меня радостное известие: картина запустилась. Мы сами в шоке – всё завертелось так быстро! Нам по секрету сказали, что сам товарищ Дзержинский лично одобрил и сказал, что будет оказывать всяческое содействие.

– Спасибо за отличные новости! – обрадовался я.

Известие меня и впрямь порадовало. То, что начиналось как игра, вдруг обрело чёткие очертания. Да ещё и поддержка со стороны самого Феликса Эдмундовича! Уверен, он сразу оценил, какую пользу нашему делу может принести кинематограф, у скольких молодых людей загорятся глаза.

– Это вам большое спасибо, Георгий Олегович! Ну так как – придёте? Надо уладить кое-какие формальности.

– Смогу быть у вас где-то через час. Устроит?

– Вполне. Жду вас, Георгий Олегович.

На кинофабрике мне сказали, что у Бориса Яковлевича Лоренцо теперь появился собственный кабинет.

Я вошёл в административный корпус и сразу столкнулся в коридоре с парой грузчиков, пытавшихся занести в двери огромный кожаный диван. Он категорически не желал вписываться в габариты дверного проёма.

Рядом стоял мокрый от пота Лоренцо. Он то и дело промокал покрасневшее лицо платочком.

– Борис Яковлевич, – окликнул я его.

– Ещё раз здравствуйте, Георгий Олегович.

– Что тут у вас происходит?

– Да вот, обживаюсь помаленьку. Мебель с боями в кабинет выбил, – вяло улыбнулся он.

Когда эпопея с диваном закончилась и грузчики вышли, Лоренцо пригласил меня зайти внутрь.

– Прошу вас.

В кабинете режиссёр извлёк из несгораемого сейфа несколько бумаг.

– Это ведомости. Распишитесь, пожалуйста. Кстати, в бухгалтерию сегодня завезли деньги. Можете получить гонорар. Не побоитесь с такой кучей деньжищ ехать?

– А что делать, Борис Яковлевич, – усмехнулся я. – Как-нибудь отобьюсь.

Подписав документы, я засобирался.

– Вы куда? – расстроился Лоренцо.

– Как куда? Сначала в бухгалтерию за деньгами. Закину домой, а потом на службу. Работа, – пояснил я.

В кабинет зашёл парень примерно моего возраста и комплекции. На нём был серый коверкотовый костюм из тех, что носили нэпманы средней руки, обут в тупоносые «бульдоги», начищенные до зеркального блеска. На голове клетчатая кепка.

Улыбка парня была такой же широкой, как радиатор автомобиля. А ещё он был очень обаятельным и знал это.

– Всем салют!

По реакции Лоренцо я догадался, что режиссёр ждал этого визитёра.

– Георгий Олегович, разрешите я познакомлю вас с Валерием Фогелем. Вы лишили нас одной «звёзды», – намекнул он на арест Краснопролетарского. – Но незаменимых людей нет. Худсовет постановил, что главную роль будет играть Валерий.

– Смотрели «Необычайные приключения мистера Веста в стране большевиков»? – спросил Фогель.

Я покачал головой.

– Нет, а что?

– Валера исполнил там одну из главных ролей, – пояснил Лоренцо. – Буквально блистал.

– Круто, – сказал я. – Рад знакомству с известным актёром!

– А я рад знакомству с не менее знаменитым сыщиком! – протянул руку Фогель. – Мне сказали, что я буду играть вас.

– В смысле? – я перевёл взгляд на Лоренцо.

– Мы решили, что главный герой фильмы – сотрудник угрозыска Павел Знаменский должен походить на вас. Даже типаж аналогичный подобрали.

Я оглядел Фогеля.

– Ну… Я б не сказал, что смотрюсь на своё отражение в зеркале.

– Потом, всё потом! Немного грима, и вас потом даже родная матушка не отличит, – засмеялся Лоренцо.

– Понимаю! Искусство кино и всё такое!

– Да-да! Кино – действительно великое искусство. А ещё мы решили применить в нашей фильме максимально реалистический подход.

– Чтобы в кино всё было как в жизни, – поддакнул Фогель.

– Похвально, – заметил я.

– Зритель не должен почувствовать фальши. Мы хотим, чтобы он верил всему, что происходит на экране, а для этого надо не просто хорошо играть. Необходимо полное погружение в героя, – продолжил Лоренцо.

– К чему вы клоните? – осторожно спросил я.

– Мы хотим, чтобы на время подготовки к съёмкам товарищ Фогель стал вашей тенью. Чтобы он видел, как вы работаете, вместе с вами ездил на аресты бандитов, сидел в засадах и проводил допросы.

– Зачем?

– Я же сказал: мне нужно стать вами. Научиться вести себя как вы, думать и действовать как вы. Я не хочу играть пародию на персонажа, я должен стать им. Ну то есть в данном случае вами, – горячо воскликнул Фогель.

– Только через мой труп! – ответил я. – Всего хорошего, товарищи. Мне пора.

– Что ж, Георгий Олегович, а нам казалось, что вы – самое заинтересованное лицо.

– А ещё я сотрудник уголовного розыска. И я не хочу, чтобы у меня путались под ногами…

– Я не буду путаться у вас под ногами. Я буду вам помогать! – взвился Фогель.

– У меня достаточно других квалифицированных помощников. Если нужна какая-то консультация – всегда пожалуйста. Расскажу всё, что поможет картине. Но подвергать жизнь Валерия серьёзному риску. Увольте!

– Мы вас услышали. Нет так нет, – вздохнул Лоренцо.

– Спасибо за понимание! – улыбнулся я.

– Но вы же не думаете, что мы так легко отступимся? – тут же продолжил он с лёгкой ухмылкой.