Шора тоже пришлось поднимать с постели, которую он любезно разделил с полноватой блондинкой. Прежде я эту женщину никогда не видел и даже не подозревал про её существование, но устраивать расспросы по этому поводу не стал. Осип – мужик видный, узами брака не связан и может устраивать личную жизнь как хочет.

Судя по осоловелому виду и красным глазам, ночка у него выдалась, что надо.

Только известие о взрыве в угро заставило его проснуться и отбило желание беспрестанно зевать.

– Ничего себе… – озадаченно протянул он. – Дай догадаюсь… Панов?!

– А кто ж ещё! – произнёс я. – Даже записку нам оставил. Дескать, привет от «Комитета справедливости». Так что я на все сто процентов уверен – Панов и его компания.

– Эх, надо было тогда пристрелить этого гада! – сжал кулаки Осип.

– Ну да, ну да, – хмыкнул я. – И заодно взлететь вместе с ним на воздух!

– Хорошего без плохого не бывает. И – наоборот, – философски заметил Осип. – А, ладно! Хрен с ним! Сделанного назад не воротишь! Представляю, что сейчас там, на месте, творится!

– Да уж точно ничего хорошего! – согласился я.

Тут и Вангой быть не надо. Не каждый день гремят взрывы возле губернского уголовного розыска. Шуму и криков будет на весь Советский Союз.

Естественно, событие сразу привлекло к себе толпу зевак. Скоро наступит рассвет, народа на улицу хлынет ещё больше.

Последние сто метров мы не ехали, а катили со скоростью беременной улитки. Не вытерпев, я соскочил на землю и пошагал пешком. Осип быстро догнал меня и пошёл сбоку.

– Как думаешь, с чего этот «комитет» так раздухарился?

– Не знаю. Найдём и спросим, – сказал я.

Долго искать Барышева не пришлось. Он что-то горячо обсуждал с Дерибасом. До нас долетели обрывки их речи:

– Даю вам неделю!

– Терентий Дмитриевич…

– Я всё сказал, товарищ Барышев! Неделя и ни часом больше! Не уложитесь в срок – поставим вопрос ребром!

– Какой вопрос?

– Ясно какой – о вашем соответствии занимаемой должности!

– Я за неё не держусь!

– И зря! Где это видано, чтобы всякая шваль позволяло себе такое! Да я б на вашем месте от стыда сгорел!

Мы с Осипом благоразумно не стали подставляться под горячую руку сразу двух больших начальников, постояв пару минут в сторонке.

Лишь когда Дерибас убежал к своему служебному автомобилю, рискнули подойти к Барышеву.

– Дмитрий Михайлович… Вызывали?

Тот окинул нас хмурым взглядом.

– Я? Неужели?

Осип слегка опешил.

– В смысле. Нам сказали, что всех собирают. Разве не так?

– Конечно, так! Вы понимаете, что вот это всё из-за того, что вы отпустили бомбиста. Этого, как его.

– Панова, – подсказал я.

– Да, Панова! – буркнул Барышев.

Он насупился ещё сильнее.

– Значит так, орлы: чтобы через пять дней этот Панов и вся его камарилья сидели у нас в камере и давали признательные показания!

– Так ведь неделю на поиски дали, – снова неудачно встрял Осип.

– Ясно! Выходит, слышали наш разговор с Дерибасом, – зловеще улыбнулся Барышев, и от этой улыбки нам с Шором тут же стало не по себе. – Так вот, начальник для вас я, и это я даю вам пять дней на поиски! Вопросы есть?

– Нет вопросов, – понуро ответили мы.

– Тогда хватит тут толкаться. Давайте, работайте! Жду вас сегодня с результатами!

– Есть! – по-военному козырнул я.

Барышев собрался уходить, но я его остановил:

– Дмитрий Михайлович…

– Что, Быстров?

– Можно с вами поговорить?

– О чём? О том, как Панова на свободе оставил? – упрекнул Барышев.

Я возмутился:

– Дмитрий Михайлович, вы же знаете, почему я так сделал!

Он сокрушённо махнул рукой.

– Да знаю я, Георгий! Знаю и полностью поддерживаю тебя.

Я с любопытством посмотрел на начальника.

– Будь на твоём месте, поступил точно так же, – заверил он. – Прости. Не хотел на тебя сорваться!

Он сокрушённо махнул рукой, показывая, что и впрямь раскаивается.

Я тоже не стал разыгрывать из себя обиженку. Работа есть работа. У всех есть нервы. Даже у начальства.

– Всё в порядке, Дмитрий Михайлович. И, уж извините, что не вовремя и не к месту, но потом будет совсем некогда. В общем, я тут с моими ребятами переговорил, и у нас появилось предложение организовать ведомственный детский сад.

– Понял, к чему клонишь! – заволновался Барышев. – Да, действительно, разговор ты завёл не вовремя и не к месту. Сам видишь, что у нас творится!

– Товарищ Барышев, работы у нас всегда будет по самое горло! А с ситуацией всё равно надо что-то делать…

– Ну до чего ж ты приставучий, Быстров! – в сердцах воскликнул он.

– Какой есть! – легко согласился я.

Начальник угро сдался.

– Давай так сделаем: найдёшь мне этих уродов-бомбистов, будет у нас при угрозыске детский сад. Костьми лягу, но фонды и помещение из губернии выбью.

– А если нет? – осторожно спросил я.

– А вот этого «нет» я от тебя чтобы не слышал! – сделал угрожающие глаза-щёлочки Барышев. – Пять дней, Быстров! Пять дней!

– Есть пять дней. Разрешите выполнять?

– Да уж сделай милость! – благословил меня на служебный подвиг начальник.

Я снова вернулся к Шору.

– Слышал?

– Про пять дней?

– Про детский сад.

Он сокрушённо вздохнул.

– Не о том думаешь, Жора! Тебе начальство, можно сказать, причинное место в тисках крутит, а ты про детские садики болеешь.

– Ты за моё причинное место не боись! Найдём мы Панова! Но сначала поищем Халецкого. Я его неподалёку видел.

– А чего меня искать?! Вот он я! – как гриб из-под земли вырос эксперт. – Что-то хотели узнать?

– Хотел. Предварительное заключение по взрывчатке дать можете?

– Только очень предварительное…

– Мне пока и такого хватит, – заверил я.

Беспомощно щуря воспалённые глаза (а ведь не только Осип славно оторвался этой ночью!), Халецкий уверенно заговорил:

– Точно такая же кустарщина, как и в случае возле дома Шапиро.

– Полагаете, дело рук одного человека? – спросил Шор.

– Не полагаю. Знаю твёрдо. Рецепт один и тот же.

– Спасибо, товарищ Халецкий. Я вас больше не держу, – отпустил я эксперта.

Ну вот. Не то чтобы я сильно сомневался в вине Панова, пока не услышал авторитетное мнение Халецкого, но зато теперь знал наверняка.

Желудок подозрительно заурчал. Естественно, меня вытащили из постели, причём всё срочносрочно, бегом-бегом. Какой тут завтрак! Настя даже бутербродов с собой для меня собрать не успела. А тут свежий воздух, улица, куча неотложных дел. Молодой растущий организм опять же. Короче, есть охота до потери пульса.

– Ось, – позвал друга я.

– Чего?

– Вопрос есть.

– Какой?

– Где тут пожрать можно в спокойной обстановке и недорого?

Шор понимающе кивнул.

– В правильном направлении думаете, товарищ Быстров. Пошли, покажу одно приличное местечко. – Так рано же на улице… Уверен, что оно успело открыться?

Осип хмыкнул – Господи, Жора! Ты прямо как ребёнок и ничего не знаешь про ночную жизнь Одессы. Я лично уверен, что оно ещё не успело закрыться. Это ресторан, друг мой!

– У меня на ресторан денег не хватит, – честно предупредил я, но Шор меня успокоил:

– Не кипишуй! Для нас с тобой из ресторанного будет только сервис. А цены как в нашей столовке. Главное, красную икру, рябчиков и ананасы в шампанском не заказывай!

– Что-то не тянет меня сегодня на рябчиков…

– Вот и меня тоже, – хохотнул он.

– Далеко твой ресторан?

– А ты сильно спешишь?

– Мы оба сильно спешим, – поправил его я.

– Десять минут!

– Идём.

Вид ресторанной вывески всколыхнул в душе воспоминания, как ещё относительно недавно меня выперли из губро и я стал работать кем-то вроде начальника безопасности в похоже вертепе. Правда, это заведения общепита было классом повыше моего.

Швейцар у входа хорошо знал моего напарника.

– Товарищ Шор… Давненько вы к нам не заходили! – радостно осклабился он.

– Кто сегодня из старших?

– Лизонька.

Осип многозначительно подмигнул мне.

– Кажись, Жора, нам сегодня подфартило конкретно. У нас с Лизонькой особые отношения…

– И что это значит? Могу заказать кусок мяса по цене картошки?

– Всё может быть!

Мы вошли в ресторан. Тихо играла музыка, какой-то густой, прилипчивый джаз.

Посреди зала топтался мужчина в буржуинском долгополом фраке, который делал его похожим на толстую ласточку. Компанию мужчине составляла дамочка в состоянии хорошего подшофе. Не стоило большого труда определить в ней «ночную бабочку».

К нам подошла другая женщина: стройная, холёная, в струящемся длинном платье. В руке у неё был длинный мундштук с папироской. На голове причёска в виде каре с изогнутыми кончиками.

Она была не молода, знала об этом и прятала следы увядания за косметикой. Но всё-таки это была очень привлекательная женщина.

Когда я её только увидел, то почему-то решил, что у неё будет хриплый прокуренный голос и потому удивился, когда услышал, как она задорно и мелодично пропела:

– Ося-солнышко! Дай я тебя расцелую!

Женщина коснулась его щеки губами и тут же отстранилась.

– А этот молодой приятный человек с тобой – он кто? Только не разбивай мне сердце и не говори, что он тоже работает в вашем кошмарном уголовном розыске!

– Ну почему сразу «кошмарном»?! – улыбнулся я. – Мы строги только с теми, кто нарушает закон. Вы ведь ничего не нарушаете… Лиза…

– Значит, ты уже успел рассказать своему спутнику обо мне! – сверкнула глазами женщина. – Лиза.

Она протянула руку, чтобы я её поцеловал.

– Георгий Быстров, – спокойно произнёс я.

Можно было бы поиграть в джентльменство, но утро сегодня явно не задалось и я не был в хорошем настроении, поэтому вместо поцелуя сжал её кисть в своей ладони.

– А вы мне нравитесь! – задумчиво протянула Лиза. – Где желаете сесть, господа. Простите, товарищи. В общем зале?

Осип оглядел зал. Несмотря на приближающееся утро, посетителей разной степени алкогольного опьянения хватало.

– Зачем в зале! Неужели для нас отдельного кабинета не найдётся?!

– Для тебя, Осечка, найдётся всё! И, конечно же, для твоего симпатичного, но явно безнадёжно женатого спутника тоже, – точно определила мой статус Лиза.

Она провела нас в кабинет, посадила за тяжёлый дубовый стол и сама приняла заказ. Я выбрал яичницу с колбасой и кофе – незатейливый, но сытный завтрак. Осип выбрал баранину.

Лиза ушла.

Без порции утреннего кофе я почувствовал, что меня сковывает усталость, стало клонить ко сну. Стоило больших трудов не заснуть, пока на столе не появилась заказанная яичница.

Баранину Осипу принесли чуть позже, когда я уже допивал свой напиток богов.

– Что скажешь, шеф? Есть какие-то идеи насчёт Панова?

– Идеи есть, – подтвердил я.

– Поделишься.

– Обязательно поделюсь. Но сразу после того, как ты покончишь с едой.

Я осторожно огляделся.

– Нас не подслушивают, – тихо произнёс Шор. – Я знаю Лизу. Не раз мне помогала. Она не позволит.

– Поверю на слово. Но всё равно поговорю потом, когда ты поешь. И на улице.

Лиза вышла провожать нас, когда мы покидали ресторан.

– Надеюсь, вам у нас понравилось, мальчики?

– Очень, – кивнул я.

– Тогда приходите к нам ещё. С женой, – лукаво стрельнула в меня глазками она. – И ей будет приятно, и мне интересно, какая ж это красотка смогла охомутать такого, как вы!

– Как-нибудь обязательно удовлетворю ваше любопытство, – пообещал я.

Мы отошли на изрядное расстояние от ресторана.

– Ну, давай. Не тяни… конспиратор! – хмыкнул Осип.

– Обязательно. Ты должен знать все расклады в местной мафии. Френкеля мы арестовали. Как считаешь, кто сейчас за него?

Говоря слово «мафия», я не боялся, что Осип меня не поймёт. Этому термину давно уже перевалило за полвека. Не сказать, чтобы он был в широком ходу, но сыщики из отечественного уголовного розыска понимали, о чём речь, и не связывали исключительно с сицилийской оргпреступностью.

– Есть пара кандидатов, – откликнулся Осип. – А тебе на что?

– А на то! Пусть помогают искать Панова и этих «комитетчиков». Интуиция мне подсказывает, местным деловым они точно не по душе, – сказал я.