– Панов, не дури! – покачал головой я. – Взлетишь на воздух вместе с нами…

– И что?! Думаешь, я блефую?! – зловеще оскалился бомбист. – Не знаю, как вам, а мне на свою жизнь плевать. Всё равно ей цена копейка.

Я бросил на него оценивающий взгляд.

Панов горделиво вздёрнул изъеденный прыщами подбородок, принимая мой вызов. Мне не очень понравился лихорадочный блеск в его глазах. Такой бывает у тех, кто не дружит с башкой.

– Что думаешь, Жора? Гражданин нас на понт берёт или как? – спросил Осип.

– А ты проверь! – снова оскалился Панов.

Я по-прежнему анализировал его поведение.

То ли хороший актёр, то ли на самом деле отчаянная душа. Попадались мне и те, и другие. Определить, к какой категории относится Панов, невозможно. Вернее, можно, только есть нехилая такая вероятность, что окончательные выводы будут делать уже другие, после того, как нас не станет.

Может, и впрямь псих? Вон как глаза горят!

Пристрелить? Каким бы быстрым и ловким я ни был, он тоже успеет нажать на спусковой крючок. Если Панов не врёт и в портфеле бомба, ахнет так, что мало не покажется. В лучшем случае нас потом соберут по кусочкам, но ведь в здании есть и другие люди. А среди них женщины, дети…

Ох, тяжела ты шапка Мономаха!

А решение принимать нужно, пока всё не зашло слишком далеко.

Что если в саквояже достаточно взрывчатки, чтобы сложить оба этажа? Счёт погибших тогда пойдёт на десятки.

На моей спине выступил холодный пот.

– Так что будем делать, мильтоны?! – издевательским тоном поинтересовался Панов.

– Чего ты хочешь? – спросил я, продолжая наблюдать за его поведением.

– Бабу хочу! – хмыкнул он.

– Что?! – нахмурился Шор.

– Хрен через плечо! Дайте мне выйти, и тогда никто не пострадает! Давайте, мусора, соображайте быстрее. А то палец у меня не казённый, в любую секунду судорогой сведёт.

– Жора? – спросил Осип.

– Пусть идёт, – решился я.

– Ты что?! Как мы потом его искать будем?

– Как-нибудь найдём! Иди, Панов! Мы не станем тебе мешать!

– То-то же! – осклабился он. – А ну – разошлись по сторонам: дайте пройти.

– Делай, что он говорит, – предупредил я Осипа.

Меньше всего мне хотелось, чтобы Шор начал проявлять инициативу.

– Жора…

– Осип, это приказ!

– Понял! – с досадой произнёс напарник.

Мы дали Панову выйти в коридор.

– А теперь оба вошли в комнату! Ну! – заявил бомбист, снова тряся саквояжем.

– Как скажешь.

Мы послушно переступили порог. Дверь за нами захлопнулась.

– Оревуар, мусора! Считайте, что родились заново! – захохотал Панов.

Мы услышали, как он затопал по коридору.

– Зря мы его отпустили! – покачал головой Осип.

– Думаешь, я за себя боюсь?

– Не думаю. Знаю, что про других подумал! Только ведь уйдёт, сволочь!

– Ничего! Никуда он от нас не денется. Найдём! – твёрдо объявил я.

Правда, как именно – над этим ещё предстояло подумать.

Я толкнул дверь плечом: что-то мешало, скорее всего, Панов подпёр её чем-то, в коридоре мне на глаза попалась швабра, скорее всего, бомбист использовал её, чтобы затруднить нам выход.

– Отойди, – попросил Осип.

Он разогнался и на ходу снёс дверь с петель.

Она с грохотом упала на деревянный пол.

Мы выскочили в коридор. Панова и след простыл, а из соседних комнат выглядывали встревоженные люди.

– Что здесь произошло? – спросила, поправляя пенсне, пожилая женщина.

Её седые волосы были собраны в пучок на затылке.

– Всё в порядке, граждане! Волноваться нечему, – произнёс Осип.

Нам не особо поверили, но дали спокойно покинуть флигель.

Сторож стоял неподалёку. Он курил самокрутку, окутывая себя с ног до головы вонючим дымом.

– Панова видел? – подскочили мы к нему.

Сторож кивнул.

– Видел. Вылетел как пробка из бутылки. А что?

– Куда он направился? – проигнорировал его вопрос я.

– В сторону парка помчался. Так что, собственно, приключилось-то?

– То, что ваш воспитатель Панов – опасный преступник. Если он снова появится в коммуне, немедленно просигнализируйте нам, в угрозыск.

– Ох, ты ж… – выматерился сторож.

Мы побежали к парку и, оказавшись на одной из его аллей, остановились – Панова и след простыл.

– Ушёл, гад! – разъярённо произнёс Осип.

– Шустрый оказался, – вздохнул я.

– Эх, сюда бы собачку… – размечтался Шор.

– Это да! Собачка нам бы не помешала, – согласился я, с ностальгией вспомнив тестя и его уникального подопечного по кличке Гром.

Они бы нам здесь и сейчас ой как бы пригодились.

Но мы не собаки, по запаху на след преступника не нападём. Значит, придётся искать сбежавшего бомбиста другим путём, только я понятия не имею, каким именно.

– Пошли назад, в коммуну, – сказал я. – Опросим всех. Может, удастся понять, к кому Панов стопы направил.

– Слабо предание, но верится с трудом, – скривился Осип. – Панов не дурак, вряд ли побежит к родне скрываться.

– Дурак – не дурак, но версию отработать нужно.

В коммуне застряли где-то до полуночи, собирая информацию по Панову. Опросили всех, даже ребят, у которых бомбист вёл занятия по химии.

Результат нас не сильно порадовал: в Одессе родни у злодея больше не было, отец и мать скончались в начале двадцатых от «испанки», один брат погиб в империалистическую, второй ушёл к белякам, следы затерялись где-то в Крыму – скорее всего, сбежал в Турцию. Сестра вышла замуж и уехала куда-то в Сибирь.

Друзей среди воспитателей и работников коммуны не было, и вообще, Панов вёл достаточно замкнутый образ жизни. Про девушку, которая его навещала, тоже никто ничего толком не знал. Да, работала продавщицей в какой-то бакалейной лавке, звали не то Аглаей, не то Нюрой.

– Так всё-таки: Нюра или Аглая?!

– Да шут его знает! Вроде и так, и так…

– Смеётесь? Так не бывает!

В ответ обычно непонятное кряхтение или почёсывание в затылке.

– Да уж, – вздохнул в конце допросов порядком осоловевший и уставший, как собака, Осип.

– Выходит, только уйму времени зря потеряли, а как и где искать Панова, не выяснили.

– Ну а что ты хотел – чтобы всё было сразу, легко и просто?! Нате вам на блюдечке с голубой каёмочкой? Нам и так повезло, что мы быстро Панова вычислили. Видимо, на этот наш лимит исчерпался, – возразил я.

– Да ладно, Жора! Это я так, мысли вслух. Понимаю, что прав ты, не было у нас другого выбора, кроме как отпустить его. Понимаю, но всё равно злюсь!

– Главное, чтобы твоя злость делу не мешала!

– Да уж будь спок – не помешает! – заверил он. – Есть у меня способность одна.

– Что за способность? Паучье чутьё? – хмыкнул я.

– Какое ещё паучье чутьё? – удивился Шор.

– И при чём тут вообще пауки?! Ты бы ещё про блох сказал.

– Да я это так. В книжке одной читал, не нашей. Там одного паренька паук укусил. – сообразив, что если начну пересказывать сюжет американских комиксов, то запутаю и себя, и Осипа, махнул рукой. – Короче, глупости всякие… Ты лучше про свои способности расскажи.

– Да что тут рассказывать. Меня, когда трясёт, вот как сейчас, такая злость накрывает – сутками могу не спать! Пока не найду сволочь, не успокоюсь! И никто меня при этом не кусал: ни пауки, ни блохи, – улыбнулся он.

– А поспать всё равно придётся. Ты мне с утра понадобишься бодрым и полным энергии. Никуда Панов от нас не денется. Найдём гадёныша! Обязательно!

Даже не помню, как добрался домой, такое чувство, что в квартиру ввалился на автопилоте, и сразу попал в заботливые руки Насти.

Меня слегка встряхнули, напоили, накормили и уложили спать на расстеленную постель. Я обнял любимую жену, вдохнул запах её роскошных волос, счастливо улыбнулся и тут же провалился в глубокий сон.

Разбудил меня пронзительный трезвон электрического звонка, казалось, он длился целую вечность.

Я с трудом оторвал голову от подушки и увидел сидящую на постели встревоженную Настю.

– Ты сиди, не вставай. Я схожу, открою. Наверное, это ко мне. – логично предположил я.

Возле дверей уже стояла Анна Эммануиловна, наша соседка. Она успела накинуть халат поверх ночнушки.

– Здравствуйте!

– Здравствуйте, Анна Эммануиловна! Думаю, ко мне гости, – постарался успокоить женщину я. – Вы уж извините – работа такая.

– Вы только поосторожнее, – попросила она.

– А то сами знаете, какое нынче время.

– Не беспокойтесь! Злодеи так себя не ведут. Они бы провернули всё по-тихому.

– Плохо вы наших одесских уркаганов знаете!

– Не скажите, Анна Эммануиловна. Как раз с некоторыми я успел очень хорошо познакомиться.

– И всё равно, Георгий Олегович! Я вас очень прошу!

– Всё будет хорошо, Анна Эммануиловна! Ложитесь спать!

– Я всё-таки тут постою. А то мало ли что…

Я усмехнулся. Вряд ли моя соседка могла бы оказать существенную поддержку в случае бандитского налёта, но… раз считает, что будет полезной, не стану разубеждать.

– Хорошо!

Я подошёл к дверям и спросил:

– Кто?

– Товарищ Быстров? – раздался с той стороны грубый, прокуренный мужской голос.

– Он самый.

– Я посыльный из угрозыска. Меня к вам дежурный направил.

– Погоди, сейчас открою.

Я отпер дверь, не снимая на всякий пожарный цепочку.

На лестничной площадке было темно, мне с трудом удалось распознать лицо посыльного. Я видел его прежде в уголовном розыске, поэтому уже смело скинул цепочку и впустил в квартиру.

– Если не ошибаюсь, товарищ Хапич?

– Так и есть, Хапич! – обрадовался он.

– Что стряслось? – спросил я, догадываясь, что вряд ли услышу что-нибудь хорошее, тем более в столь ранний час.

Предчувствия меня не обманули.

– Чрезвычайное происшествие у нас, товарищ Быстров… Какие-то сволочи бомбу минут тридцать назад возле ворот регистрационного отделения взорвали. – затараторил он.

– Что?! – я замер с обалдевшим видом.

Новости были из разряда «охренеть, да и только»! Ладно, взрывать дома нэпманов, но учудить такое с органами внутренних дел. Это ж как надо берега потерять!

Неужели кто-то вдруг решил, что он бессмертный?! Да уж.

– Говорю, взорвали нас! – произнёс Хапич. – Хорошо, что ночью дело было – только трёх человек из дежурной смены осколками посекло. А так стёкла повыбивало, стены повредило и у нас, и у соседских домов. Но там вроде тоже как без жертв. Ну, а когда все в суматохе забегали, дежурному кто-то на стол конверт положил, а в конверте записка.

– Что за записка?

– Да какой-то комитет привет нам передаёт. Спрашивает – сильно понравилось?

Я привык не верить в совпадения, тем более в такие.

– Случаем не «Комитет справедливости»?

– Точно! «Комитет справедливости»! Собирайтесь, товарищ Быстров. Я за вами. По пути ещё за товарищем Шором заскочим. Приказано всех собрать.