Думал Лосев недолго, да собственно, думать было нечего.

– Я согласен, – он помедлил. – Только…

– Сдержу ли я обещание? – спокойно спросил я.

– Да, – чуть запнувшись, произнёс он.

– Надеюсь, моего честного слова вам хватит?

Лосев кивнул.

– Хватит.

– Слово я вам дал. Назад забирать не стану. Рассказывайте.

Он немного поёрзал.

– Да собственно рассказывать нечего: у нас была жёсткая конспирация, я никогда не знал, сколько всего людей входит в ячейку. Каждый из нас имел свою узкую специализацию. Я изготавливал взрывчатку, передавал в условленном месте связному. Непосредственно к акциям меня не привлекали.

– Не доверяли?

– Почему – «не доверяли»?! – обиделся Лосев. – Я прошёл все проверки. Просто, как я и сказал, каждый в ячейке занимался конкретным делом. Как говорится, за двумя зайцами…

– Ни одного не поймаешь. – продолжил я. – Понимаю. И всё это время вы работали в гордом одиночестве?

– Почти всё, но в четырнадцатом году, почти перед самым началом войны я серьёзно простудился и слёг. Думал, помру. Мы как раз готовили очередную акцию, она едва не сорвалась. Был страшный скандал, – с лёгкой усмешкой сказал Лосев. – Чтобы ситуация не повторилась, руководитель ячейки приставил ко мне стажёра: толкового паренька, он как раз заканчивал последний класс гимназии, был круглым отличником, увлекался химией. Горел душой за наше дело.

– И вы его обучили?

– Практически всему, что знал. Молодой человек оказался талантливым учеником.

– Он жив?

– А что с ним станется?! Жив, конечно. И даже в тюрьму не угодил. Когда нас раскрыли, никто его не выдал. В шестнадцатом попал на фронт, был в плену, с плена бежал, оказался в Румынии. Договорился с контрабандистами, те переправили его в Одессу, нашёл меня.

– И?

– Вы про своё обещание помните? – рот Лосева плаксиво исказился, сам вид вчерашнего чекиста стал мерзок и крайне неприятен.

А ведь совсем недавно этот человек смело распоряжался жизнями других людей, включая и мою. И всё же я сдержал накопившиеся эмоции, ответив коротко и просто:

– Я дал вам слово! Вы что – забыли?

– Простите, – смутился он.

– Тогда продолжайте. Я весь внимание.

– Как я говорил, он нашёл меня. Договорились по встрече. Он искал работу, я ему помог по старой памяти: устроил воспитателем в детской коммуне для беспризорников в Лузановке. Знаете, где это?

– Лузановка… Если не ошибаюсь, где-то за городом, – напряг память я.

– Всё верно. Коммуну организовали в бывшем имении Лузановых. Очень красивое место: парк, пляж. Детям там очень нравится.

– Рад за детей, – искренне произнёс я. – Осталась сущая малость – узнать, как звать-величать вашего ученика.

– Михаил Панов.

– Опишите его внешность, – попросил я.

– Конечно. Двадцать семь лет, но выглядит гораздо моложе. Примерно вашего роста и сложения, сильно сутулится. Волосы русые, прямые, зачёсаны на левый пробор. Лицо прыщавое. Глаза серые, нос прямой, губы полные, на подбородке ямочка. Говорит очень вежливо и культурно, чувствуется, что человек образованный. Как сейчас одевается, не знаю, в последний раз, когда его видел, на нём было тёмное пальто с меховым воротником, шапка, ботинки с калошами, – без запинки перечислил Лосев.

Какой бы сволочью он ни был, всё равно оставался профессионалом. Этого у него было не отнять. Впрочем, другого бы не поставили на его должность в ГПУ.

– Что ж, спасибо! Где он живёт? – спросил я.

– Там же в коммуне. У каждого воспитателя своя комната в учительском корпусе. Надеюсь, я достаточно вам помог?

– Более чем, Лосев, – подтвердил я. – Ещё какие-то вопросы-пожелания для меня будут?

– Мне бы курева, – вздохнул Лосев. – Родных ко мне не пускают, свои я давненько скурил, а тут не дают…

– Хорошо. Думаю, этот вопрос решаем, – кивнул я.

Не факт, конечно, что взрыв возле дома Шапиро дело рук Панова, но начать с чего-то было нужно.

Я вернулся в свой кабинет, где меня уже ждал Осип.

– Ты как насчёт пожрать? – спросил он сходу вместо приветствия.

Только сейчас я вспомнил, что с утра успел только позавтракать.

– Положительно!

– Тогда давай в столовку сходим, перекусим? Заодно расскажу, что удалось узнать от Хосудовского!

– Дай догадаюсь – ничего! – усмехнулся я.

Осип весело крякнул:

– Ты знал!

– Откуда?! Просто догадался.

– Что – и Аграмян в отказ пошёл? – сразу сообразил Осип.

– Увы, – развел руками я. – Он страшно напуган.

– Выходит, не зря этот долбанный «Комитет справедливости» бомбу взорвал! На психику давят…

Мы вышли из кабинета и направились в милицейскую столовую, где подкрепились остатками «комплексного обеда»: пустым борщом и гречневой кашей с мясной подливой. На вкус еда была не очень, но мы так проголодались, что смолотили порции за милую душу. Осип даже сходил за добавкой.

Кроме нас в зале больше никого не было, поэтому я смог рассказать Шору про Панова.

– Значит, воспитатель в детской коммуне. Интересно девки пляшут! – хмыкнул он. – Когда навестим?

– Да вот прям сегодня и поедем – чего кота за хвост тянуть!

– Я с тобой! – твёрдо заявил он.

– Конечно! Сам собирался тебе сказать, да ты опередил. Погнали?

– Погнали.

К коммуне мы добрались ближе к вечеру, не успев толком полюбоваться на красоты природы и, самое главное, на песчаный пляж, где по словам Осипа была исключительно чистая вода.

Размещалось учреждение в нескольких двухэтажных кирпичных корпусах с четырёхскатными крышами, проржавевшими водосточными трубами и башенкой во флигеле. Судя по остаткам столбов когда-то тут был деревянный забор, но потом его разломали и, вероятнее всего, пустили на дрова. Ещё тут росли чахлые деревца, срубить которые не поднялась рука.

Большинство окон в корпусах горело, шум и детские крики были хорошо слышны за пределами коммуны.

– Должно быть, весело тут у них, – усмехнулся Осип.

– Что поделаешь – дети, – вздохнул я. – Тем более недавние беспризорники… Главное, что есть крыша над головой, обуты, одеты, накормлены. А сколько их таких ещё осталось на улицах – не перечесть!

Из небольшого строения, больше смахивающего на сарай, в нашу сторону выдвинулся сторож с колотушкой. Он бросил на нас опасливый взгляд: двое крепких мужчин, да ещё в тёмное время суток – ждать можно всякого, но всё же решился спросить:

– Я извиняюсь. Вы кто такие будете?

– Мы, дедушка, будем из уголовного розыска, – ровным тоном сказал Шор.

– Сам ты дедушка! – заворчал сторож.

Он шагнул ближе, и стало ясно, что он лишь немногим старше нас.

– Документ покажите! А шастают тут всякие.

Крепким он не выглядел, скорее храбрился – при желании отобрать у него бесполезную колотушку – раз плюнуть. Но к чему обижать служивого человека?

Я сунул ему под нос удостоверение:

– Читать умеешь?

– А как же! По складам, но могём!

– Давай тогда, складывай… Только быстро. Спешим мы, – сказал Шор.

Изучив, бумаги, сторож разом подобрел.

– Всё в порядке. Вам к кому, товарищи?

Осип открыл рот, но я его опередил.

– К заведующему. Насчёт шефской помощи.

Эту версию я придумал ещё по дороге в коммуну.

– К заведующему. Так его нет сегодня. В город по делам поехал. Завтра только вернётся, – огорчённо произнёс сторож.

– Ничего страшного. А вместо него кто?

– Тогда вам к товарищу Загорулько. Его вместо заведующего оставляют. Видите во-о-он там, на втором этаже, окошко с красными занавесками горит? Его кабинет, значит, – показал сторож.

– Ну, Загорулько, так Загорулько. – флегматично сказал я и, словно невзначай, поинтересовался:

– А Миша Панов по-прежнему у вас работает?

– Работает! – успокоил меня сторож. – А что, вы его знаете?

– Ещё б мне его не знать! Учились когда-то вместе. Надо заскочить к нему, проведать. Где его найти?

Сторож задумался.

– Занятия у него закончились, в классах свет не горит – у себя в комнате, наверное.

– До сих пор один? Не женился? – продолжил аккуратно выпытывать я информацию.

Плохо, если Панов окажется в комнате не один. Могут возникнуть крайне нежелательные эксцессы.

– Была у него дамочка, да видать сплыла. В лавке бакалейной, кажись, торговала… Но чё-то давно не приходила. Мабуть, поссорились, – предположил он.

Я облегчённо выдохнул.

– Может, и поссорились. Так где его комната, говоришь?

– Во флигеле. Там все воспитатели живут. На первом этаже до самого конца коридору идите – коричневая фанерная дверь слева. Не ошибётесь!

– Да уж постараемся, – пообещал я и внимательно посмотрел на Осипа:

– Давай сначала к Панову заглянем? Сто лет с ним не виделся.

– Ты начальник, тебе и решать! – улыбнулся он.

В отличие от других корпусов, во флигеле было тихо. Мы спокойно вошли внутрь, не встретив никого на пути, пошагали до конца коридора.

– Вот его адрес, – покосился Осип на потёртую коричневую дверь и достал револьвер.

Я кивнул, вытащил своё наган.

– С богом!

Да, вполне вероятно, что Панов давно уже забросил ремесло по изготовлению взрывчатки и не имеет никакого отношения к «Комитету справедливости», но это ещё предстояло выяснить, поэтому действовать пришлось быстро и нагло.

Я не стал стучать в тонкую филёнку двери, а просто выбил замок ногой и шагнул через порог.

А через секунду остолбенел.

Напротив входа на стуле сидел мужчина, подходящий по описанию Лосева, в одной руке у него был небольшой кожаный саквояж, а в другой карманный пистолетик. Дуло пистолетика было направлено не на вход или меня, а на саквояж.

– Быстро ж вы меня вычислили, мильтоны! – со злостью произнёс мужчина. – В саквояже взрывчатка. Догадываешься, что произойдёт, если нажму на спуск?