Нам повезло, что тип в шинели зарезал нашего шофёра «не больно», если серьёзно – рана оказалась пустяковой, много крови водитель не потерял и после перевязки смог спокойно сесть за руль.

– Надеюсь, больше сюрпризов не будет? – спросил я у Лосева.

Тот угрюмо кивнул.

– Только без обид. Вы же понимаете – я должен был вас проверить. Иначе меня бы не поняли.

– Да какие обиды! Просто в следующий раз не стану сдерживаться и перестреляю вас как бешеных собак, – заверил я.

– С вас станется, – вздохнул чекист.

Мотор нашего «фиата» зафырчал, мы выбрались из трущоб и вновь покатили к центру города. Я время от времени равнодушно поглядывал по сторонам, имитируя беззаботность.

Машина то и дело лавировала, объезжая выбоины, пока не подъехала к большой двухэтажной даче с крышей из красной черепицы.

Я понял – нам сюда. Место что надо: и вполне прилично и незаметно не подберёшься, вся округа словно на ладони… Эх, Осип-Осип, надеюсь, у Дерибаса достаточно опытные бойцы, иначе положат тут всех как миленьких.

То, что ребята нас «вели», я знал с самого начала. Стоит отметить – выходило у них неплохо. Если заранее не знать – хрен догадаешься.

Возле дома на террасе стояли двое: высокие, плечистые, в тёмных гражданских пальто, однако выправка выдавала в них военных. Руки держали в карманах, будто пряча от холода. Но я не сомневался – на самом деле в карманах оружие. При малейшей опасности, эти бравые ребята пустят его в ход, не задумываясь.

В окошке на чердаке мелькнул ещё один силуэт, сомневаюсь, что это единственный обитатель дачи. Не удивлюсь, если внутри ещё взвод рассредоточился.

Я имею дело с серьёзным и очень опасным противником, который думает о собственной безопасности.

– Приехали, – сказал Лосев.

Мы вышли из авто. Я заметил, что другого транспорта, кроме нашего «фиата», не имеется, ни с мотором, ни конного. Вряд ли фигура масштаба Папы передвигается на своих двоих – значит, на даче преступного авторитета ещё нет. Разумная предосторожность с его стороны. Ну да ничего – мы тоже не лаптем щи хлебаем. Такой вариант я тоже предусмотрел, когда давал инструкции Осипу.

Двое «гражданских» оживились, подошли к нам.

– Бодров?

– Я.

– Руки поднимите, – потребовал один из них.

У него был цепкий пронзительный взгляд, такой бывает у опытных телохранителей и оперов, привыкших примечать любые мелочи. При этом абсолютно невыразительная внешность, из особых примет разве что вислые усы запорожского казака. Сбрей их и никогда в жизни не составишь его фоторобот. Уверен, хозяин этого «богатства» в курсе таких обстоятельств.

– Пожалуйста, – добавил с улыбкой второй, обладатель кряжистой фигуры борца и густых бровей, похожих на две мохнатые гусеницы.

Я послушно вздёрнул руки, позволив себя обыскать. Само собой, ничего криминального при мне не обнаружили.

– Можете опускать.

– Благодарю.

– Ступайте в дом, я вас провожу, – сказал усатый.

Его напарник преградил Лосеву дорогу.

– В чём дело? – удивился чекист.

– Папа сказал, что вы ему сегодня не нужны. Если что – он с вами свяжется.

– Хорошо, – покладисто произнёс Лосев и вернулся к машине.

«Запорожец» услужливо распахнул двери.

– Вам сюда.

Я оказался в длинном хорошо освещённом коридоре, где на стульчике сидел плечистый мужчина с перебитым носом. На его коленях покоился массивный браунинг.

Стоило нам войти, и мужчина поднялся со стула, пистолет упёрся в меня.

– Только без шуток.

– Да уж какие тут шутки… – честно сказал я.

Меня обыскали во второй раз и снова ничего не нашли.

– Куда его? – спросил мой сопровождающий.

– На второй этаж в красную комнату. Вот ключи.

– Вы слышали, Бодров? Нам выше.

Я кивнул.

Мы поднялись по скользким ступеням на следующий этаж. Обстановка тут напоминала гостиницу: широкий коридор, покрытый дорожкой, по сторонам – комнаты. В нишах на постаментах какие-то чаши и сосуды, на стенах картины – преимущественно морские пейзажи, и позолоченная лепнина. В конце коридора окно, сейчас оно занавешено тяжёлой бархатной шторой.

Ни дать ни взять – провинциальный отель «три звёзды», не хватало разве что горничной в белом фартучке и косынке. Хотя ещё не вечер.

– Вперёд, вторая дверь направо, – скомандовал мой конвоир.

Я подошёл к указанной двери, подёргал.

– Тут заперто.

Вместо ответа «запорожец» открыл дверь ключами.

– Прошу.

– Благодарю вас…

Стоило переступить порог и сразу стало ясно, почему комнату назвали красной. Каждый элемент обстановки: от ковров, обоев до мебели и штор был выдержан в оттенках этого революционного цвета. Интересно, кому в голову пришло такое странное решение – наверное, какому-то любителю страстных отношений. Не секрет, что красный резко усиливает многие эмоции, включая гнев и власть.

Внутри естественно никого не было. Эдакое Чистилище, в котором меня подержат перед тем, как представят перед очами самого Папы.

Дверь за моей спиной захлопнулась, щёлкнул хорошо смазанный замок.

Я не стал с воплем кидаться на неё, молотить кулаками, звать на помощь – к чему такая бурная экзальтация? Я ж не беременная курсистка, а мент.

Спокойно присел на уютный диванчик, поудобнее устроил под спину и голову мягкие подушки и закрыл глаза.

Хрен его знает, сколько меня будут здесь мариновать, час-два, а то и целые сутки. К тому же не исключено, что за мной наблюдают через какую-нибудь скрытую дырку в стене. Пусть думают, что я тут изнываю от скуки и завидуют моей выдержке. А я тем временем подремлю. Или сделаю вид, что прикорнул. Кстати, спать действительно хочется.

И пусть для наблюдателя со стороны я казался безмятежно дрыхнущим человеком, в действительности мозг и органы чувств контролировали всё, что творится в комнате и снаружи.

Я сразу сообразил, что в помещениях по обе стороны от красной комнаты есть люди, хотя они старались не выдавать своё присутствие, дышали и то через раз. А по коридорчику снаружи кто-то ходил с завидной регулярностью, скрип половиц не могли заглушить даже толстые дорожки. И этот кто-то время от времени баловался, взводя и щелкая курком револьвера. Что ж, каждый развлекается как может.

Логично предположить, что под окном тоже есть охрана. Проверить? А смысл? Бежать отсюда в мои планы не входило, мне нужен тот самый главбосс, ради поимки которого и устроен весь этот спектакль.

И я не удивился, когда вместо входной двери распахнулась другая, которая вела в смежное помещение. По скромному виду её можно было бы принять за дверь в чулан.

– Бодров, вас ждут.

– Наконец-то, – поднялся с дивана я.

У дверей стоял добрый молодец в новенькой форме пехотного краскома, сидевшей на нём как влитая, его сапоги были начищены до блеска так, что в них можно было смотреться как в зеркало.

– Обыскивать будете?

– Зачем? Разве вас уже не обыскивали? – удивился он.

– Обыскивали…

– Тогда зачем спрашиваете?

– Ну так… Для порядка…

– Лучше идите за мной. И да, попрошу вас…

– …без глупостей, – опередил его я. – Можете не переживать.

Оказывается, многие комнаты на этаже были смежными, и я последовательно прошёл через несколько, прежде чем оказался в кабинете, где за солидным письменным столом сидел невысокий, худой мужчина с ввалившимися щеками, широким носом, гладко бритым черепом и густой щёточкой усов. Одет он был в английского кроя френч со стоячим воротником.

На столе были стакан с чаем в металлическом подстаканнике и сахарница с крупными кусками колотого сахара и стальными щипчиками.

Не узнать сидевшего было сложно, я слишком часто видел его портреты в газетах, чтобы ошибиться.

– Товарищ Ягода…

Вместо ответа он посмотрел на «краскома», а если быть точнее – переодетого сотрудника ГПУ.

– Чего стал столбом? Выйди и закрой дверь с той стороны. Дай нам с товарищем поговорить…

Чекист по-уставному, словно всю жизнь служил в гвардейском полку царской армии, склонил подбородок, щёлкнул каблуками и вышел, оставив меня с по сути третьей фигурой в ГПУ после Дзержинского и Менжинского, а если учитывать факт, что оба этих товарища по состоянию здоровья удалялись от дел всё дальше и дальше, по сути, я имел дело с пока ещё неофициальным главой «конторы». Ну и по совместительству – с Папой, по законам которого жил воровской мир Одессы и не только.

– Вижу, вы не очень удивлены, – усмехнулся Ягода.

– Предполагал что-то в этом духе, – признался я, не раскрывая деталей.

На самом деле, когда Осип упомянул фамилию Ягоды, я сразу сложил два плюс два – спасибо историческому послезнанию. Ну кто ещё мог долго и успешно отмазывать Френкеля от правосудия, а когда всё всплыло – не просто спас от пули, а помог совершить головокружительную карьеру, стать архитектором знаменитой структуры ГУЛАГа и по совместительству генерал-лейтенантом инженерно-технической службы?

Только очень могущественный человек – и этот человек сейчас сидел передо мной и пил чай вприкуску.

– Присаживайтесь, – показал он на один из свободных стульев.

– Спасибо.

Ягода сделал ещё один глоток и с недовольной гримасой отставил стакан в сторону.

– Извините, чай не предлагаю. Да собственно, то, что тут выдают за него – и чаем-то не назовёшь. Подкрашенная водичка и только.

Он усмехнулся.

– Георгий Олегович…

– Григорий, – поправил я.

Собеседник не сдержал улыбки.

– И всё-таки я настаиваю – Георгий Олегович. Неужели вы полагаете, что человек моей должности не в курсе событий и не знает, за кем охотится половина моих сотрудников? Это просто смешно.

Хм… да, он знает, кто я, но не упомянул самое главное – что Сталин жив. Это ещё ни о чём не говорит, но всё же.

Я вздохнул.

– Вы правы. Урок мне на будущее – нельзя недооценивать противника.

– Урок на будущее?! Даже так?! Вы верите, что у вас оно есть – это будущее? – мрачно осведомился Ягода.

– Почему нет? Если вы с самого начала знали, кто я, зачем тогда этот спектакль? – удивился я.

– Действительно. – с иронией произнёс он.

– Готов выслушать вашу точку зрения. Интересно, насколько она совпадает с моей.

– Я вам нужен.

– Ого! Вы настолько самонадеянны? – воскликнул он.

– Судите сами: вы знаете, что Бодров – не моя настоящая фамилия, тем не менее идёте на это рандеву. Вывод – я вам нужен. Ещё не знаю почему, но нужен.

– Да вы прямо Шерлок Холмс и комиссар Мегрэ в одном флаконе.

– Что?!! – услышав вторую фамилию, я едва не подскочил на месте.

Готов дать голову под заклад – Жорж Сименон ещё не написал и строчки про своего будущего героя. А это значит.

Я замер, сердце бешено забилось, во рту пересохло.

– Спокойно, Георгий Олегович! Спокойно! – ухмыльнулся Ягода или тот, кто себя за него выдавал. – Вы не ослышались насчёт комиссара Мегрэ. Хотите, я удивлю вас ещё больше?

Я взял себя в руки. После всего, что со мной приключилось, этому «фрукту» придётся порядком попотеть, чтобы я озадачился.

– Попробуйте. Я весь внимание.

Он расстегнул верхнюю пуговичку френча.

– Ух… сразу стало легче дышать… А насчёт удивления – главное, чтобы ты опять не подох, как в тот раз. Всмотрись в меня повнимательнее, гражданин начальник!

– Смотрю.

Ягода подмигнул.

– Ну, майор? Признаёшь крестника?