Циркач встретил нас откровенно враждебно, встал на проходе, уперев руки в боки, и гневно заявил:

– Я вас не впущу.

– Серьёзно? – удивился Осип.

Не вдаваясь в пояснения, он саданул маэстро Фарини в солнечное сплетение, а поскольку силушкой мой названный братишка обделён не был, ему легко удалось пробить накачанный пресс циркового атлета.

Фарини зашипел, как гусак, согнулся и полетел в глубь комнаты от толчка Осипа.

Мы трое вошли внутрь. Я как человек воспитанный сам запер за собой дверь, даже накинул цепочку.

Атлет остался лежать на полу, его лицо покраснело.

– Вы! Вы хоть понимаете, что наделали!

– Привет от Папы! – усмехнулся я.

– Какого папы?!

– Ваньку не валяй! Ты прекрасно знаешь, о ком речь! Сегодня тебя будут грабить…

Фарини заелозил руками и ногами, попытался схватиться за швабру, стоявшую в прихожей.

– Да погоди, дурак! Грабить будем не мы! Наоборот, мы спасём тебя от налётчиков! – прикрикнул на него я.

– Да?! А чего дерётесь? – неожиданно плаксиво произнёс огромный мужчина.

– Потому что ты, придурок, слов не понимаешь, – популярно пояснил Осип. – Вставай, к тебе разговор есть.

Проведённая им профилактическая «беседа» возымела действие. Маэстро моментально проникся к нам уважением и сразу согласился принять в нашем мероприятии самое активное участие.

– Скажите, а они не станут стрелять? – на всякий случай уточнил он в конце.

– Боишься, что шкурку продырявят? – понимающе спросил Рома Савиных. – Не бойся, ты налётчикам нужен живым. Они после себя трупы не оставляют. Почти.

– Почти?! – глаза циркача округлились, прямо как у мышки из известного анекдота.

– Да ты не ссы, тебя это точно не коснётся! – успокоил Осип. – Да и нам пальбу устраивать не с руки.

Он оглядел роскошные по всем меркам апартаменты артиста.

– Надо прикинуть, кто где разместится.

План действий был примерно такой: Фарини впускает к себе в квартиру бандитов, я и Осип встречаем их в зале, Рома прячется в санузле и, когда начинается жара – выскакивает в коридор, чтобы перерезать налётчикам путь к отступлению.

Брать предстояло всю шайку оптом, тащить куда-то за город такую ораву людей – опасно, кому-то обязательно попадёмся на глаза и очень плохо, если этот кто-то из своих, обязательно пойдут ненужные вопросы, поэтому квартире циркача выпала сомнительная честь – стать до встречи с Папой арестантской камерой.

Фарини к этому мы тоже подготовили.

– А поездка в Румынию? – спросил он. – Мне ведь завтра уже надо быть в поезде.

– Никуда не денется твоя Румыния, – сказал я. – Я сам тебя посажу…

– … на поезд, – добавил Осип.

– На поезд, – кивнул я.

То, что «поезд» держит прямой путь в тюрягу, говорить было рано. Зачем тревожить человека раньше времени? Пусть и дальше думает, что мы работаем на Папу. Для нервов полезней.

– Надеюсь, гири не здесь? – подмигнул я Фарини.

– Конечно. Их подвезут перед погрузкой.

Я перевёл взгляд на Осипа, тот понимающе кивнул. Надо учесть и этот момент. Надеюсь, завтра люди Дерибаса окажут нам помощь. Втроём не разорваться, да и Рома – сомнительный союзник, который ещё не знает, что мы используем его втёмную.

Он словно почувствовал, что я о нём думаю, вопрошающе вскинул голову.

Вот зараза… И что мне с ним делать? Посадить вместе с остальными продажными ментами, включая Кабанова? С одной стороны – да, заслужил. Он ведь и сейчас полагает, что выслуживается перед криминальным авторитетом.

С другой. Никогда б не подумал, что скажу такое, но чисто по-человечески мне его жалко. Не самый пропащий мужик. Если крепко прочистить мозги и дать хорошего подзатыльника от всего размаха русской души, есть надежда, что исправится. Савиных – опер толковый, опытный.

Дилемма, ёрш твою медь!

Вот как поступить: по закону или по совести? И могу ли я довериться ему после того, как возьмём шайку налётчиков. Ещё один штык нам с Осипом не помешает.

Ладно, посмотрим по поведению.

– Как думаешь – когда нагрянут? – внезапно спросил Роман.

– Эти – наглые, в любой момент могут, – сказал я. – Рассосались по местам, ждём. А ты, Фарини, веди себя как ни в чём не бывало. Если начнёшь дёргаться и провалишь нам операцию, Папа с тебя живого кожу сдерёт!

Циркач уныло вздохнул.

– Можно я позанимаюсь? Гирю побросаю.

– Если поможет успокоиться – побросай.

Сегодня я был сам доброта.

Фарини радостно вцепился за огромную гирю.

Осип напрягся – вдруг тому в голову придёт нехорошая мысль, но я подал успокаивающий знак: циркач хоть и не великого ума, но мозгов не идти против Папы у него хватит. Вряд ли стоит ждать неприятных сюрпризов с этой стороны.

Теперь у руках у Фарини были две гири, и он ловко начал ими жонглировать. Потел при этом неимоверно, скоро в комнате запахло как в конюшне.

Осип недовольно повёл носом, но ничего в адрес атлета не сказал.

Мы сели за стол, над которым висела керосиновая лампа-молния в красном железном абажуре, и настроились на долгое томительное ожидание.

Вряд ли с лестничной площадки будет слышно, что в квартире есть посторонние, но мы всё равно старались говорить шёпотом.

Совсем скоро Осип откинулся на спинку стула, сдвинул на глаза кепку и расслаблено вытянул ноги. Со стороны могло показаться, что он дремлет, но я знал, что Шор бдительно мониторит обстановку и в любую секунду готов вступить в схватку с врагом.

Рома достал из кармана пиджака замусоленную газетку, положил перед собой и принялся читать. Не удивлюсь, если уже по третьему или четвёртому разу.

Газет у меня не было, книг в квартире циркача не водилось в принципе, спать не хотелось, хоть эта ночка и выдалась не из простых… Осталось одно: наблюдать, как Фарини управляется со своими снарядами.

Он заметил мой взгляд, кивнул на одну из гирь.

– Попробуете?

– Смерти моей хочешь? – улыбнулся я. – Пупок развяжется…

Атлет усмехнулся. Ему доставляло удовольствие чувствовать себя физически сильнее остальных. То, что большой шкаф громче падает, он, видимо, ещё не догадывался.

Раздался звонок. Осип сразу встрепенулся, снял кепку с головы, а Рома на цыпочках прошагал в санузел.

Я посмотрел на Фарини.

– Ждёшь гостей?

– Нет, – его лицо приняло мертвенно-бледный оттенок.

– Открывай.

Тот вздохнул, отставил гири и понуро поплёлся в прихожую. Мы с Осипом встали в разные стороны от дверей в гостиную. Каждый держал в руке револьвер с взведённым курком.

– Кто? – спросил Фарини.

– Жилотдел! – ответ был произнесён уверенным женским голосом. – Фролов Антон Павлович?

– Да.

– У вас долг перед жилтовариществом. Потрудитесь его оплатить до того, как уедете из страны!

– Долг? Какой ещё долг?

– Откройте, и мы во всём разберёмся.

– Секунду.

Звук отпираемого замка, скрип дверей, глухой удар.

– Молчать, сволочь! – прямо на середине фразы голос из женского превратился в мужской.

Чудеса да и только!

В зал стремительно ворвались четверо в масках и… женщина, высокая, с квадратными плечами, не самая привлекательная, но… женщина.

Мы с Осипом одновременно шагнули из укрытий.

– Бросай оружие! Лапы кверху!

Бандиты оцепенели, двое из них были вооружены револьверами.

– Ну! – потребовал я.

Оружие глухо упало на паркет. Грабители вздёрнули руки к потолку.

Я с интересом посмотрел на дамочку. Было в ней что-то… неестественное. Какая-то фарфоровость лица, неуклюжесть поведения. Нет, если нарочито не присматриваться, она ничем не отличалась от многих представительниц своего пола, разве что выглядела чуть грубовато. Но для меня всё сразу стало ясно.

– Привет, Ян! – усмехнулся я. – Смени парик – этот тебе не идёт!

– Гриша… ты?

Роман бросил на меня удивлённый взгляд. Ну да, я не посвящал его во все детали, не говорил, что во главе шайки будет артист Ян Краснопролетарский, способный на чудеса перевоплощения: священник, батька Махно, одноногий солдат, теперь ещё и дамочка средних лет и наружности.

– Я!

На актёра что-то нашло, он вдруг ринулся на меня – даже не знаю, задушить, вырвать из рук наган… может, и вовсе с отчаяния.

Осип опередил меня, встретив деятеля искусств мощным джебом в переносицу. Ян словно влетел в каменную стену, замер и упал как подкошенный, на его лице сразу выступила кровь.

– Есть ещё желающие? – мрачно осведомился Шор.

Желающих больше не было.

Я стянул маску с одного из злодеев. Ничем не примечательная, можно сказать – обычная физиономия. На глаза мне прежде не попадалась.

– Фамилия.

– Наумов, – угрюмо откликнулся он.

Хоть в драку не лез – и то ладно.

– Где работаешь, Наумов?

– Техник на кинофабрике.

– Скажи, техник, на чём вы сюда добрались?

– На извозчике.

– И где он сейчас?

– У подъезда. Ждёт, когда вернёмся.

– Понятно.

Я перевёл взгляд на Савиных.

– Рома, сбегай.

– Щаз.

– Только повежливей. Не факт, что извозчик из банды.

– Разберёмся.

Подняв пришедшего в чувство Краснопролетарского, мы посадили его вместе с остальными налётчиками в углу комнаты, связав всех по рукам и ногам. Я даже засунул им в пасти кляпы. Обошлось без пальбы, надеюсь, дальше пойдёт и без криков.

Савиных привёл с улицы кучера – на вид обычного городского ваньку-лихача.

– Вот, было при нём, – Рома положил на стол финку и кастет. Понятно, время сейчас такое, что мирному обывателю порой приходится брать защиту себя в свои же руки, однако набор всё равно не джентльменский.

– Думаю, он тоже из них, – Савиных покосился на связанных бандитов.

– Ладушки. Тогда определяй его к ним.

– А я?! – напомнил о себе циркач.

– Ах да! – я сделал вид, что забыл о нём. – Вы, Фролов, пока тут посидите – поможете моим товарищам держать шайку под охраной.

– Угу! Если что – я им! – махнул гирей Фарини.

– А вот этого не надо… Не приведи господь, убьёте!

Я направился к выходу.

– Гриш, ты куда? – окликнул Савиных.

– Как «куда»? К Френкелю, конечно. Расскажу ему о нашем улове.