Когда солнце ушло за горизонт, на Южной базе зажглись прожектора, свет от которых падал и в Танрию.

Дакерс так и остался без сандвича. И Рози тоже. И, если уж на то пошло, доктор Ли, хотя он-то на голод не жаловался.

Альма Магуайр пробралась в Танрию, воспользовавшись тем, что около девяти вечера поток ненадолго иссяк. Опустив любезности, она посвятила всех в курс дела.

– Мы обмениваемся данными с Восточной базой. Танрия почти пуста. Больше всего времени тратится на дорогу от заповедника и до него. В экипаж можно впихнуть только определенное количество народа, и эквимаров приходится менять на свежих.

– Понимаю, – сказал доктор Ли, чьи некогда уложенные волосы теперь лезли в глаза.

– Вы, наверное, очень устали, доктор Ли. Может…

– Если вы думаете уговорить меня вернуться на Бушонг, я напоминаю, что хочу покинуть Танрию последним.

Капитан некоторое время молча взирала на него, будто взвешивая слова и приходя к выводу, что он все-таки ничего. Она кивнула, признавая новообретенное уважение к нему.

– Вам лучше немедленно вернуться на базу ради вашей же безопасности, – сказала она ему и переключилась на Рози и Дакерса. – Всем вам.

Он уговаривал их уйти несколько часов, но по причинам, которые Рози даже не начинала осознавать, она знала, что никакими силами ее не заставить бросить этого непростого человека.

– Мечтайте. Я остаюсь, пока не уйдете вы.

Дакерс кивнул.

– А я не уйду без Рози, так что никуда вам не деться от нас обоих до самого конца, проф.

Капитан, казалось, была готова накрыть весь этот план медным тазом, так что Рози не дала ей заговорить:

– Не переживайте, капитан. Весь день полный штиль. И вы сами приказали нам удостовериться, что доктор Ли тихо-мирно покинул Танрию, так что…

Магуайр шумно выдохнула через нос, но все-таки не стала возражать.

– Не пропустите только последний экипаж, и, когда выпустите эту группу, выходите следом, сразу же.

– Принято, капитан, – ответил Дакерс.

Магуайр, которую никто не назвал бы сентиментальной обнимашкой, хлопнула его по спине и по-товарищески сжала плечо Рози.

– Осторожнее тут, поняли?

– Конечно, – ответила Рози, растроганная неожиданным проявлением симпатии от начальства.

Альма Магуайр вошла во Мглу, а Рози попыталась отделаться от параноидального ощущения, что в следующий раз увидит ее не скоро.

=♦=♦=♦=

Полчаса спустя они все еще ждали последний экипаж из заповедника. Дакерс отправился на поиски укромного уголка, чтобы пописать, – хитрая задача, учитывая, что вокруг расстилалось ровное поле. Рози не была любительницей присесть за кустиком, а уж тем более когда кустика нет и в помине, поэтому они с мочевым пузырем держались как могли.

Доктор Ли прислонился к порталу, оглядывая Танрию, – руки скрещены, лунный свет отражается на стеклах очков. Брошенная наедине с его молчанием, Рози прислонилась к порталу с другой стороны и попыталась завязать разговор, чтобы отвлечься от ситуации в мочевом пузыре.

– Есть теория, что происходит с порталами и тенями?

– Честно, понятия не имею, почему все это происходит. А жаль.

В контровом свете прожекторов он выглядел усталым и если не прямо старым, то и не юнцом. Увидев его таким – утомленным и слегка потерянным, – Рози снова вспомнила случайную встречу у портала Западной базы пять лет назад.

Дакерс тогда был в отпуске, навещал маму и родных на острове Паксико, и Рози, оставшись на неделю без напарника, была вынуждена отправиться в патруль в одиночку. Только сразу отправиться не вышло: портал Западной базы сломался, а техники не смогли разобраться, что случилось. Магуайр отправила ее и всех остальных к Северной базе, а когда через неделю, закончив смену, Рози вернулась на Западную, то обнаружила сидящего у портала на корточках Адама Ли. Он изящными пальцами распутывал клубок проводов внутри рамы. Его пиджак висел на каком-то выступе, скорбно реял на ветру, как опавшее знамя на захваченной башне в старые деньки. Адам Ли работал один, рядом не виднелось ни одного официального техника, и Рози почему-то задел этот одинокий вид. Люди приходили и уходили с базы в двух шагах от портала, но казалось, доктора Ли не касается вся эта суматоха и он лишь соседствует со всеми этими людьми, но не участвует в их жизнях. Глупая была мысль, конечно. Рози не сомневалась, этому человеку ни за что не пришли бы в голову такие унылые поэтические сопли. А учитывая полное безразличие на его лице, она полагала, что он вряд ли вообще испытывает какие-нибудь эмоции.

В тот день у нее не было причин задерживаться. Не обращая на нее совершенно никакого внимания, он сунул правую руку внутрь рамы портала по самое плечо. Но Рози остановилась, завороженная его работой. Ее внимание вечно скакало с одного на другое без особого смысла и системы, так что ее увлекло, как глубоко он погрузился в задачу. Его ничто не отвлекало, даже красноглазая полубогиня, которая пялилась на него.

Она уже собралась отправиться по своим делам, когда доктор резко воскликнул на языке, которого Рози не знала. Он вытащил руку и с недовольным видом уставился на окровавленный порез на ладони – пузырящуюся красную линию под первыми тремя пальцами. Доктор Ли снова выругался тем же самым словом и осторожно зашарил чистой рукой по карманам пиджака в поисках платка.

Ее зацепило именно это ругательство. Рози не понимала этого языка, но уж бранное слово-то всегда бы узнала, а ей обычно нравились матерящиеся люди. По ее опыту, такие обычно были честными и искренними. Может, поэтому она подошла и спросила:

– Вам помочь?

– Нет, – ответил он, не удостоив ее и взглядом, и принялся неуклюже сворачивать одной рукой платок, чтобы перевязать порез.

– А мне кажется, что да. Помощь вам не помешает.

Он наконец поднял на нее глаза, а она протянула руку за его шелковым платком, однако он не торопился отдавать его вот так сразу. Адам Ли смерил ее холодным взглядом, если так можно выразиться о статуе. Он казался не человеком, а скульптурой, от высоких резких скул до линий карих глаз за стеклами очков в металлической оправе. Даже волосы у него были похожи на камень – обсидиановые пряди, зализанные со лба назад, с серебряной проседью, похожей на замерзшие реки на зимнем пейзаже. И раз уж он, как и подобает статуе, не шевелился, Рози сама отняла у него платок.

Стоило ей только коснуться этого платка, как она поняла, что ни в коем случае не позволит перевязывать им рану. Ценительница дорогого белья, она умела распознать качественный шелк.

– Дружище, этот платок слишком хорош для того, чтобы служить бинтом. Вот, возьми мой. – Без задней мысли она сложила его платок и сунула себе в карман, чтобы освободить руки и достать собственный, полотняный, из рюкзака.

– Незачем, – сказал доктор Ли баритоном, которого Рози не ожидала от такого невысокого мужчины. Она, шесть футов пять дюймов[1], привыкла возвышаться над людьми, но Адам Ли был совсем мелкий.

– Он чистый. Честное слово.

Рози помахала платком, будто сдаваясь, аккуратно сложила и взяла доктора Ли за руку, чтобы прижать ткань к порезу. Только уже проделав все это, она осознала, до какой степени интимно – стоять вплотную к человеку и держать его за руку.

И что это была за рука!

Рози никогда не уделяла особого внимания рукам. На что там смотреть? В конце концов, они имеются у большинства. Но за руку Адама Ли было приятно подержаться – тонкокостная, но сильная, изящная, но мозолистая, шедевр противоречий. И вот Рози стояла, трогала эту руку, ухаживала за ней, чувствовала тепло кожи. Она будто держала на ладони упавшую птичку, слишком поздно осознавая, что не следовало касаться чего-то такого драгоценного, хрупкого и дикого.

«Ну, Рози, теперь поздно уже», – подумала она и зажала рану еще на несколько секунд, а потом подняла платок, чтобы посмотреть на порез. Кровь немедленно наполнила его, и Рози снова накрыла это место.

– Головы и руки. Вечно кровят как бешеные, – болтала она, завязывая концы платка. Закончив с этим, подняла взгляд.

И за то время, которое потребовалось ей, чтобы без разрешения завладеть его конечностью, лицо доктора Ли переменилось. Он был не из камня. Он был живой, из плоти, крови и эмоций, и чувство, проявившееся на его лице, полнилось совершенным отчаянием, словно его рука в самом деле птичка, а Рози раздавила ее в кулаке.

– Доктор Ли? Вы в порядке?

– Вы очень добры, – хрипло ответил он, будто не привык пользоваться голосом.

– Да ерунда. – Рози будто не собиралась выпускать его руку, а доктор Ли взирал на нее как на саму Матерь Горестей, явившуюся даровать свою милость. Ей пришло в голову только одно: – Лучше сходи в лазарет. Может воспалиться.

Он опустил глаза на их соединенные руки, а когда поднял взгляд, то все следы эмоций были уже так тщательно стерты с его лица, что Рози пришлось спросить себя, а заглядывала ли она вообще в его душу.

– Меня это не беспокоит.

Он отнял у нее руку, не поблагодарив, и Рози, ошеломленная такой резкой переменой в поведении, отправилась на стоянку, села в автобаржу и вскоре забыла этот случай. Но время от времени воспоминание возвращалось к ней, например, в прошлый соледень, когда она заметила странное пятно в портале, или вот здесь и сейчас.

Рози достала из кармана его платок.

– Чуть не забыла. Вот, это ваш. Нечаянно украла его в последний ваш приезд.

Адам Ли воззрился на платок, но не сделал попытки завладеть им.

– Вы собирались изгваздать этот прекрасный шелк кровью, так что пришлось спасать его. Пожалуйста.

– Да ос… – Он резко замолчал. Наверняка хотел сказать: «Да оставьте себе», но не стал.

На непроницаемом лице отобразилось нечто такое, чего Рози еще не видывала, выдавая непрошеный наплыв эмоций. Может, этот платок почему-то был для него важен. Может, его подарил дорогой человек. А может, с ним связаны дурные воспоминания. Наблюдая за тем, как Адам Ли сражается сам с собой, Рози пожалела, что не удержала закрытым ни рот, ни карман.

– Спасибо, – наконец бросил он. Забрал платок, коснувшись пальцами ее руки.

Без предупреждения охнул от боли, стиснул платок, вжался в раму, будто портал стал позвоночником, который держал его прямо. Рози беспомощно смотрела на него, пока его дыхание не успокоилось, а плечи не расслабились.

– Хочется спросить, как самочувствие, но при этом не бесить вас вопросами о самочувствии, – сказала она ему.

Он поднял ладонь – этот жест врал «Я в порядке», хотя на самом деле означал «Не смотри на меня» и «Не замечай меня», а еще «Не пытайся меня понять». Но потом Адам Ли замер и резко посмотрел ей в глаза.

– Я порезался, – сказал он.

Нервы Рози зазвенели от тревоги.

– Где?

– Нет, пять лет назад, когда чинил портал на Западной базе. Порезался внутри рамы.

Он сказал это так, будто только что осознал нечто очень важное, будто тот факт, что он порезался полдесятка лет назад, нес в себе лекарство от рака или смысл жизни.

– Я знаю, – медленно ответила Рози.

Она озадаченно смотрела, как он опустил взгляд на свою ладонь, а потом обернулся, чтобы осмотреть портал и Мглу вокруг. Очевидно, в его гениальном мозгу происходили важные расчеты, но Рози – боги, помогите – никак не понимала, что упускает.

Напряженный момент лопнул особым манером. В круг света от прожекторов вернулся Дакерс, вопя:

– Папочка дома! Ребятки, пора прекращать обжиматься!

Рози хотела отбрить его каким-нибудь остроумным образом, но тут они услышали издалека грохот колес экипажа, который катился к ним.

– Слава Невесте Удачи, – сказал Дакерс, и ровно в этот момент постоянный фоновый гул портала увял и сменился зловещей тишиной.

– Гремучий случай, да чтоб меня Дедушка берцовой костью трахнул в зад, – высказалась Рози.

На той стороне губы капитана Лонгмайера зашевелились, отдавая приказы, которых здесь было не слышно, и техники кучей сбежались к порталу.

Адам Ли заглянул в аварийный люк и ругнулся тем же самым «х-ш». Рози понятия не имела, что там увидел он, но совершенно не сомневалась, что увидела сама.

– Матерь Горестей!

– Тени? – предположил изобретатель.

– Целая куча. Клянусь, раньше все выглядело не так. – Она увидела, как морщины глубокой тревоги прорезали его лицо. – Починить сможете?

– Не знаю, – бросил он, доставая из позаимствованного на базе набора плоскогубцы.

Раздался грохот, следом – крики, и это отвлекло внимание Рози от портала.

– Блин, блин, блин, – ругался Дакерс.

Рози всмотрелась в танрийские пейзажи – по крайней мере, в ту часть, которую освещали прожектора базы.

– Ну что еще?

– Вон там. У экипажа колесо отвалилось.

Ну разумеется, в пятидесяти ярдах[2], на самом краю круга света, экипаж драконьего заповедника нелепо скособочился на трех колесах, а от четвертого осталась лишь тонкая тень на земле.

– Удивительно, что его на столько хватило. Эта штука вообще-то не вездеход.

Дакерс поднес сложенные рупором ладони ко рту и крикнул:

– Все живы?

В обратную сторону донеслись общие подтверждения, пока пассажиры выбирались из сломанного транспорта.

– Как дела? – спросила Рози у доктора Ли.

– Почти…

Дакерс быстро захлопал в ладоши, как тренер детской команды по морскому поло:

– Быстро-быстро-быстро!

Пассажиры, кажется, осознали срочность ситуации, потому что бросились к порталу, а эквимары, впряженные в экипаж, затопали ногами и нервно забулькали.

Двое остались около экипажа, пытаясь распрячь паникующих водяных лошадей. Портал сотрясла серия громких хлопков.

– Боги, там Эллис и Баннекер, – сказала Рози.

– Твайла! Фрэнк! На это нет времени! – закричал Дакерс.

– Помогите мне, – сказал у них за спинами доктор Ли.

Дакерс бросился к экипажу.

Рози обернулась и увидела, что у Адама Ли по паре плоскогубцев в каждой руке, держащих что-то внутри портала.

– Возьмите эти, – велел он.

Рози перехватила плоскогубцы, не возмутившись его приказным тоном. Пусть командует сколько влезет, лишь бы вытащил их сегодня из Танрии.

Он наклонился, чтобы порыться в ящике с инструментами, прижавшись задом к бедрам Рози. В ее крови было слишком много адреналина, чтобы обращать серьезное внимание на физический контакт, но разум складировал этот момент в память для дальнейшего рассмотрения.

Доктор Ли выпрямился и коснулся правой руки Рози.

– Не шевелитесь.

«Как будет минутка, осознаешь, что все это ужасно сексуально», – сообщил внутренний голос-извращенец.

Доктор Ли зафиксировал на месте струбцину, поморщился в ответ на очередной фонтан искр, ударивший из люка. Следом в портале что-то тревожно заскрежетало. Большая часть искр угодила на руку Рози, голую до локтя, спасибо уродской форме танрийских маршалов. Она заскрипела зубами от боли и крепче вцепилась в плоскогубцы левой рукой. Адам Ли снова похлопал ее по правой и сказал:

– С этой стороны можно отпустить.

– Вы в порядке? – спросила она, пока он копался в ящике, присев рядом.

– Да. А вы?

– Ага. Спасибо.

Он передал ей лампу и установил руку как надо – будто она простой штатив, а не живое существо, – чтобы осветить внутреннее устройство портала и несколько теней, болтающихся среди проводов и трубок. Он действовал скупо и практично, но пальцы у него были теплые.

– Вы обожглись, – заметил он, стоя между ее рук и касаясь ее спиной.

– Не переживайте. Все нормально. Ой, это ваша реплика. Забыла.

Он издал некий звук – вздох, или смешок, или стон боли, – она не разобрала.

А потом тени внутри рамы пришли в движение.

Рози так вздрогнула, что чуть не выронила плоскогубцы.

– Три святые Матери!

– Держите, – велел Адам Ли, сращивая провода.

Портал вновь запустился, издав мучительный скрежет.

– Идите! Скорее! – крикнул изобретатель эвакуирующимся, которые по двое и по трое бросились в портал.

Твайла Баннекер и Фрэнк Эллис завершали процессию вместе с Дакерсом. Они почти нырнули во Мглу, когда Баннекер вдруг остановилась и оглянулась.

– Стоп… – начала она.

– Некогда, Баннекер! – Рози толкнула ее в арку.

– Прости, Фрэнк! – Дакерс хорошенько пихнул Эллиса.

Рози посмотрела, как они вывалились целые и невредимые со стороны Бушонга. Баннекер заговорила с Эллисом, Лю и Энни – лихорадочный поток слов, обращенных сгущающейся завесой Мглы в неразборчивый писк.

Рози собиралась уже запихнуть в портал доктора Ли следом за ними, когда кто-то закричал:

– Подождите меня!

К ним семенил высокий мужчина, несущий какую-то вещь размером с мяч и не сводящий с нее взгляда.

Портал снова заскрежетал металлом по металлу; Рози, Дакерс и Адам взорвались криками:

– Давай!

– Скорее!

– Шевелись!

Человек ускорил шаг, но не слишком: он вел себя так, будто нес на шелковой подушечке родильный ключ самой Невесты Удачи.

– Идем! – крикнул Дакерс.

Раздался мерзкий скрежет, огни прожекторов замигали, и тут паровой двигатель издал такой грохот, что его услышали по обе стороны границы. Портал выключился, а с ним пропал и свет.

В опустившейся темноте у Рози бешено забилось сердце – обычно ей это нравилось. Но сегодня – не особенно.

– Все живы? – спросила она.

– Бли-и-и-и-ин, – ответил Дакерс.

Рози решила, что это значит «Я цел».

– Я в порядке, – сказал доктор Ли. – А вы как?

– Ага. Классно. Лучше не бывает.

Тормоз из последней партии наконец добрался до портала, не особо запыхавшись, поскольку не сильно утруждался. В его руках было белое блюдо, почти светящееся в темноте и содержащее нечто такое, что в любых других обстоятельствах издавало бы просто божественный аромат.

– А портал… жив? – спросил он.

– Я бы сказал, что нет, – сказал Дакерс.

– Божьи сиськи! Ты шутишь?

Со стороны Бушонга пробился огонек. Это был Лю Эллис, держащий зажигалку у вырванного из блокнота листка, на котором кто-то написал единственное слово: «ЗЕДДИ!!!!»

Рози повернулась к человеку, который отказался спасаться, а потом всмотрелась в лицо напарника, осознающего, кто стоит рядом со сломанным порталом. С тяжестью на душе Рози вспомнила, что собиралась кое-что рассказать Дакерсу прямо с утра.

– А, да, Зедди Бердсолл как раз устроился шеф-поваром в тот модный ресторанчик, открывающийся рядом с драконьим заповедником.

Дакерс закрыл глаза, будто от физической боли, и повторил:

– Бли-и-и-и-ин.

В мерцающем свете зажигалки Лю Эллиса суфле на блюде сдулось с вызывающим уважение чувством уместности момента.