Хорошие новости состояли в том, что в их распоряжении имелось четыре эквимара, спасибо брошенному экипажу. Плохие – один из них – Солелиз.

Солелиз долго был яблоком раздора в службе танрийских маршалов. Примерно четверть состава считала его нравным. Остальные 75% ненавидели его всей душой. Рози причисляла себя к последним.

В мерцающем свете ламп экипажа эквимар-изгой выглядел недовольным, как всегда. Похожая на водоросли грива влажно липла к длинной шее. Чешуйчатая фиолетовая шкура побледнела с возрастом, но у водяного коня оставалось в запасе немало славных деньков. Если понимать под «славными деньками» значение «этот жеребец хуже некуда!».

– Да что ж такое, везет как покойникам, – буркнула она сердитому эквимару, выпрягая его соседку, гораздо более милую кобылу.

Солелиз булькнул в ответ.

– Не ругайся на Солелиза, – сказал Дакерс, машинально уклоняясь от зубов эквимара. – Я его люблю.

– Он весь твой.

– На них нет упряжи, – сказал доктор Ли, незаметно наблюдая за Зедди Бердсоллом, который скорбно взирал вдаль. – Будет непросто доехать до Восточной базы без седла.

– Мы отведем их в ближайшую казарму, – пояснила Рози, не уверенная, слышал ли Зедди хоть слово. – Надеюсь, там мы найдем упряжь. Отдохнем и с утра отправимся.

– У нас нет времени на отдых. Нужно ехать.

– Эти эквимары за сегодня уже пересекли Танрию минимум один раз. Они не дойдут до Восточной базы, если мы их не накормим и не напоим.

– Да я сам не дойду до Восточной базы, пока меня не накормят и не напоят, – буркнул Дакерс, принимаясь выпрягать Солелиза.

– Все складывается идеально? Нет, – продолжала Рози. – Но сейчас ничто не идеально. Это лучшее, на что мы способны.

Дакерс влез на спину Солелизу с экипажа и поехал вперед, к казармам, предположительно, чтобы развести огонь в печи и подготовить четыре постели, но не нужно было считаться гением вроде Адама Ли, чтобы понять: он просто избегал Зедди, пока мог.

В это время Рози осталась с посмурневшим изобретателем и Зедди Бердсоллом, чье белое блюдо, которое он с несчастным видом прижимал к груди, резко контрастировало с черной униформой шеф-повара. Они в усталом молчании пешком прошли три мили до казарм, освещая дорогу фонарем с экипажа, который Рози забрала с места крушения.

В казармы прибыли около полуночи. Дакерс встретил Рози у стойл, и они разместили эквимаров, а гражданские занесли свои пожитки в простенькое жилище.

– Это Старый ад, да? Мы в Старом аду, – сказал Дакерс, помогая наполнить стойла водой из колодца. Вообще-то он был скорее из тех людей, у которых стакан наполовину полон. Но сегодня его настроение больше напоминало «стакан полон, но разбит на мелкие осколки». Солелиз, уже устроенный в стойле, забулькал, ехидно поддерживая Дакерса.

– Да уж не Дом Неведомого, – согласилась Рози.

Дакерс махнул рукой в сторону казарм.

– Ты можешь себе представить? Мы ему кричим «Беги», а он плетется нога за ногу.

– Пэн, – предупреждающе сказала Рози, но напарник оборвал ее.

– Не-а, я имею право злиться. И ты! Как ты могла не рассказать мне, что Зедди будет теперь попадаться мне на каждом шагу?

– Столько всего навалилось, я забыла.

Дакерс пренебрежительно фыркнул, отмахиваясь от этой вялой отговорки.

– Когда ты узнала?

– На похоронах, – призналась Рози.

– И ничего мне не сказала?

– А что бы это изменило?

– Я бы подготовился ментально и эмоционально. Но ты была слишком занята своими собственными делами, потому что ты умерла и жалела себя, вся такая «я, я, я»!

Рози хотела возразить, но до нее дошло, что Дакерс прав.

– Извини. Но не разговаривай со мной так!

На этой счастливой ноте они вернулись в казармы, где доктор Ли накрывал на стол, а Зедди суетился у плиты.

– Что ты делаешь? – спросил Дакерс.

Обернув руки толстым кухонным полотенцем, Зедди вынул из духовки блюдо.

– Разогрел, вы же не будете есть холодное суфле. Хотя это теперь скорее холодный омлет. – Он бурчал точно так же, как Дакерс.

– Правильно я понимаю, мы застряли в Танрии, потому что ты боялся, вдруг твои пышные яйца перестанут быть пышными?

– Все несколько сложнее.

– Значит, да. Мы застряли за Мглой из-за гламурного омлета. Эта ситуация – достойный конкурент тому разу, когда мне пришлось выслушать злодейскую речь от ежихи.

Зедди так грохнул блюдом с суфле об подставку, что оно точно опало бы, не случись этого раньше.

– Можешь не есть, если ты так задет.

Он пронзил Дакерса сердитым взглядом и убежал на другую, темную половину комнаты, где бросился на койку.

– Ты не будешь? – спросила его Рози.

– Нет.

Оставшиеся трое мрачно созерцали омлет в молчаливом отвращении. Наконец Дакерс наложил немного себе на тарелку и вышел наружу, вероятно чтобы поужинать, сидя на веранде перед казармой.

– Сходим за ним? – спросил профессор.

– Ему нужно пространство. Он вернется, когда будет готов, – сказала Рози, которую терзал лютый голод, так что она щедро наложила омлета доктору Ли, а потом себе.

Затем уселась и подняла свой стакан с водой в сторону единственного человека, который не вел себя как в детском саду.

– Ваше здоровье?

Доктор Ли сел и тоже поднял чашку.

– Ваше здоровье, – покорно согласился он.

Они устало ели в тишине, пока Рози не осознала, что вкусы, обволакивающие ее рот, вообще говоря, казались противоположностью Старому аду. У нее бывал секс, и вполовину не такой хороший, как шедевр, который она сейчас пожирала, и она застонала от резкого, неожиданного удовольствия, прикрыв в экстазе глаза. Открыв их снова, она обнаружила, что Адам Ли пялится на нее, чуть приоткрыв мягкие губы, а вилка с яичным блаженством зависла на полпути от тарелки ко рту.

– Что? Объедение, – сказала она в свою защиту.

С его вилки упал кусочек и разлетелся по столу. Адам Ли посмотрел в свою тарелку, будто удивляясь, что там обнаружилась еда.

– Да. Феноменально.

– Спасибо, – буркнул Зедди с другой стороны комнаты.

– Давай, поешь с нами, – сказала Рози. – Надо же пожинать плоды своего труда.

– Вы на меня не злитесь? – спросил он, подойдя к столу и накладывая себе суфле.

– Я бы так не сказала, хотя твоя еда изрядно помогает в деле моего умасливания. Не расскажешь, что случилось?

– Я устроился на эту работу три дня назад и не знал, что означают сигнальные огни. Думал, какой-то праздник. Пока меня не нашли Твайла и Фрэнк, я и не подозревал, в чем дело. – Он попробовал кусочек своей стряпни и поморщился. – Можно было лучше.

– Приготовь лучше, и мы точно тебя простим. Да?

Рози повернулась к доктору Ли. Взгляд у него стал мечтательным от кулинарных наслаждений, что сделало его самого весьма лакомым кусочком.

– Я и не злился, – сказал он.

– Ну, вот и все, – сказал Зедди.

Он ел в континентальном стиле, как Адам Ли: в правой руке нож, в левой вилка. Из-за этого Рози чувствовала себя неотесанной гориллой всякий раз, когда меняла нож на вилку в правой руке.

– Меня наняли готовить пятизвездочные блюда в «Драконьем гнезде», но я пока только разбираюсь, как управляться по старинке, раз уж технологии Новых Богов не работают за Мглой. Я привык к газовым духовкам и горелкам. Дровяные печи и открытый огонь? Я не особо умею. У меня месяц на то, чтобы составить меню, вот я и прикидывал, что я могу, а что нет в имеющихся условиях. Метод проб и ошибок – преимущественно ошибок. Сегодня я пятый раз попытался приготовить суфле, и впервые оно не опало немедленно, едва я вынул его из печи – и под печью я подразумеваю такую здоровенную, кирпичную, на дровах.

– Непросто, наверное.

– Божьи титьки, еще как! Но мне этого и хотелось. Сложностей и роста. Плюс… – Зедди покатал по тарелке мягкий нежный грибочек. – Отец недавно уплыл по Мертвому Морю.

– Знаю. Мне жаль.

– Мои соболезнования, – добавил доктор Ли, вполне искренне.

– Надо было больше времени проводить с семьей. Ради папы. Поэтому я вернулся – быть рядом с родными, которых я бросил.

Рози накрыла своей рукой его – ту, которой он тыкал в грибок подобно тому, как сама Рози тыкала в раны бедняги Зедди.

– Все еще злишься? – печально спросил он.

– Не-а. Завтра выберемся. Портал Восточной базы в полном порядке. А если даже сломается, у северного есть еще запас прочности. Плюс тут с нами мужик, который изобрел порталы. Неплохо все складывается, верно, доктор Ли?

Профессор прокашлялся.

– Верно.

– Видишь? А в самом худшем случае кто-нибудь шлепнет пиратский портал, и все, мы на свободе. Я накрыла столько контрабандистов, что точно знаю: у федералов наверняка припрятана парочка в качестве улик. Так что я вообще не переживаю.

По правде говоря, она все-таки слегка переживала, но, по ее опыту, 99% того, о чем беспокоились люди, обычно оказывалось просто пшиком. Хуже всего оказывались неожиданные повороты.

– Ладно, мне полегчало. Спасибо, маршал, – сказал Зедди.

– Боги мои, зови меня просто Рози.

– Спасибо, Рози. – Повеселев, он разговорился: – Я много слышал о тебе за годы. Знаю, что ты дружишь с Мёрси и Хартом. Рад наконец-то познакомиться.

– Взаимно.

Рози и Зедди поддерживали легкую беседу весь ужин, время от времени вовлекая в нее доктора Ли, которому больше нравилось смотреть и слушать, чем участвовать. Но когда Зедди наелся, от сытости у него начали закрываться глаза, и, когда трапеза закончилась, он уже засыпал на ходу.

– Я помою посуду, – предложил он, но Рози забрала его тарелку.

– Повар не убирает, а ты с ног валишься. Иди в кровать. Я справлюсь.

– Я помогу, – вызвался профессор.

Зедди, кажется, хотел воспротивиться, но усталость взяла верх.

– Спасибо, – сказал он и поплелся на другую сторону казармы, чтобы упасть на койку.

Рози бросила взгляд на дверь казармы, прикидывая, не сходить ли проверить, как там Дакерс.

– Я могу помыть посуду, если вам хочется поговорить с напарником, – сказал Адам Ли, забирая у нее тарелку, которую она несколько секунд назад отняла у Зедди.

– Я не брошу вас убираться в одиночестве. Дакерс выживет. Давайте-ка засучим рукава и быстренько закончим. Хотя у вас рукава уже засучены, а на этой кошмарной униформе они короткие.

Кожа на руках Рози была светлая и гладкая, ожоги от искр, которые вырвались из портала, уже затянулись. Интересно, заметил ли Адам Ли. В любом случае указывать на это она не собиралась.

Дакерс натаскал из колодца воды перед их прибытием, так что Рози взяла кусок мыла около старомодной раковины и принялась за работу.

– Вон в том шкафчике – кухонные полотенца, – сказала она доктору Ли, кивая в нужном направлении, так как руки ее по локоть ушли в мыльную воду. Профессор принес полотенце и встал рядом с ней, и вдруг Рози остро почувствовала его близость. Хотя она была на две головы выше, но его присутствие почти давило на нее.

– Вы не любите униформу? – спросил он, принимая у нее мокрую тарелку, и она порадовалась, что он настолько сильно отошел от своих привычек и даже начал беседу.

– Было бы точнее сказать ненавижу. Не выношу – тоже подойдет. Брезгую и испытываю отвращение? Отлично описывает.

Рози передала ему следующую тарелку.

– Так вы не только танрийский маршал, но еще и словарь синонимов.

Это замечание было сказано таким бесстрастным тоном, что Рози не сразу распознала шутку. Она замерла и уставилась на Адама.

– Это что, атака? Огонь по своим?

– Выходит, что так. – Он озадаченно поднял бровь, будто сам удивился своему чувству юмора.

– Славно. Нужно же кому-то держать меня в узде, – сказала она, передавая ему вилки.

– Принято.

Мертвое Море, этот человек был полон сарказма. Рози могла бы слушать это его «принято», сказанное хрипловатым баритоном, снова и снова и не уставать.

Передавая ему блюдо из-под суфле, с которого капала вода, она нечаянно вновь обратила внимание на его руки. «Что за клише из любовных романов?» – подумала она, насильно отрывая взгляд от конечностей доктора и переводя его в другую сторону. Но в другой стороне ее ждала упавшая на лоб прядь волос, выбившаяся из растрепавшейся укладки, небрежно расстегнутый жилет, обнимающий прямые плечи, открытый воротник измятой рубашки, демонстрирующий длинную изящную шею. Честно, кто бы обвинил ее за то, что она пялится? Любой, кто посмотрел бы на Адама Ли достаточно долго, признал бы: Три Матери создали его с огромным вкусом. Он был скроен так же прекрасно, как и его элегантный наряд, гладкая кожа казалась полупрозрачной, и сквозь нее виднелись зеленоватые вены.

Рози почувствовала, как горит ее собственная бледная кожа. Чудно. Теперь она была еще краснее, чем обычно, пусть это и был скорее розовый цвет.

Адам Ли кашлянул.

– Кажется, я упускаю некий контекст. У маршала Дакерса и этого Зедди была какая-то история?

– Зедди Бердсолл, и да.

– Обреченная дружба?

– Бинго.

Он обдумал услышанное, вытирая ножи.

– Боюсь, подобные вопросы – не моя сильная сторона.

– Вам нравится думать, что вы мертвы внутри?

Рози никогда не умела удерживаться от спонтанных замечаний, но тут даже она поняла, что сказала что-то не то.

– Ого, вот это я ляпнула, да? – бросила она, еще сильнее порозовев. – Извините. День был долгий, фильтр засорился.

– У вас был фильтр?

Рози опешила.

– Да вы сегодня бьете прямо в цель, доктор Сарказмус.

Он вознаградил ее очередным внезапным взрывом смеха. К смеху он наверняка тоже не привык, и у Рози закружилась голова от того, что она способна вызвать у него такую реакцию.

– Но если серьезно, извините, – сказала она, принимаясь тереть тарелку, чтобы скрыть смущение.

– За что? Вы не обвинили меня в том, что я мертв внутри. Вы сказали, что мне нравится думать, будто я таков. – Он помолчал, глядя в никуда, с недовытертой жестяной кружкой в одной руке и влажным полотенцем в другой. – Что не такая уж и неправда.

– Как бы то ни было, я не думаю, что вы мертвы внутри.

– Разве?

Рози передала ему отмытые ложки и показала пальцами на свои глаза.

– Это стремные красные глаза. Я вижу вашу грудную полость насквозь, до теплого сердечка.

Один удар сердца он взирал на нее как на чудо, и теплое сердечко самой Рози сильнее потеплело в ответ.

– Эти глаза многое видят, – с опаской сказал доктор Ли.

Рози стряхнула ошеломляющее чувство, распускающееся в груди, и ополоснула тарелку.

– Может, это мой дар.

– Что значит «стремные»?

– Ну, знаете, «странные», «неестественные», типа как «пугающие». Эй, смотрите-ка, ваш дружелюбный словарь синонимов снова в деле!

Он посмотрел в «стремные красные глаза», о которых шла речь, забирая у нее мокрую тарелку.

– Ваших глаз не нужно стыдиться.

Не так уж часто кто-нибудь смотрел на Рози Фокс и заходил дальше, чем «Ничего себе, фу, ну и глаза у нее», но она могла бы поклясться, что где-то в сказанном доктором Ли спрятался комплимент. Она прислонилась к раковине и склонила голову набок, глядя на него.

– Знаете, сегодня утром, увидев вас, я решила, что вы меня не помните. Но теперь кажется, я ошибалась.

Он снова свел брови, и между ними залегли две тонкие морщинки.

– Вас трудно забыть.

– Что ж, вам почти удалось обвести меня вокруг пальца.

– Как можно забыть ошеломительную женщину с глазами как гранаты?

Его собственные глаза широко распахнулись, словно он поразился своим словам не меньше, чем Рози. Несколько мгновений никто из них не произнес ни слова и не шевельнулся – достаточно долго, чтобы Рози заметила, что не дышит.

По молчаливому согласию оба вернулись к мытью посуды в несколько мучительной тишине, пока наконец внутрь не зашел Дакерс.

– Привет, – робко сказал он.

Рози приложила палец к губам и кивнула в сторону спящего Зедди.

Он кивнул, показывая, что понял, и прошептал:

– Прости за сегодня. Я понимаю, что веду себя как ребенок. Просто… – он снова бросил взгляд на Зедди, – я не ожидал.

– Это я виновата. Совершенно забыла тебя предупредить.

– Да не переживай.

– Я спать, – заявил доктор Ли, вешая посудное полотенце с хирургической аккуратностью.

– Спокойной ночи, – ответила Рози, потому что именно это и говоришь людям, которые сообщают, что пошли спать. Но доктор Ли все равно, казалось, удивился, будто уже очень давно никто не желал ему спокойной ночи, а это, насколько понимала Рози, вполне могло оказаться правдой.

Жаль, что ее божественные глаза не позволяли заглянуть за фасад, который он показывал миру. Но он отвернулся и отошел, чтобы лечь на соседнюю от Зедди койку. Рози оставалось найти другой способ вскрыть эту загадочную раковину. А пока она постучала по тарелке в руках напарника и сказала:

– Признайся, это самая вкусная еда в твоей жизни.

– Уф, просто нереально.

Она коснулась плеча Дакерса, сжала его.

– Не ругайся на Зедди. Он не знал, что значат сигнальные огни. Плюс у него много всего сейчас в жизни происходит, и отца он только что лишился.

– Знаю.

Она забрала у него тарелки в награду за хорошее поведение в будущем.

– Я помою.

– Лучшая напарница в мире, – сказал он, обмякая от усталости и облегчения.

– Я расскажу Харту, что ты так сказал.

– Лучшая напарница в мире пополам с Хартом.

– Поздно. Слово не воробей. Ты сказал, что сказал. – Рози бедром подтолкнула его к койкам. – Иди спать, Пэнни-Ди. Я все сделаю.

Он направился туда, но остановился.

– Мы же выберемся завтра отсюда, да?

– Совершенно точно. С утра выедем и пройдем через портал до того, как Магуайр возьмет в руки первый пончик. К обеду уже будем торчать в «Соли и ключе». Легче легкого.

Приободрившись, Дакерс кивнул и пошел спать. А Рози, пока мыла его тарелку и вилку, взмолилась Невесте Удачи, чтобы эти слова оказались правдой.

Когда она наконец легла, то не заснула сразу, несмотря на крайнюю усталость. Ей не давал покоя анализ слова «ошеломительная», которое употребил Адам Ли. Разум натянул резиновые перчатки, достал скальпель и взялся за исследовательскую лингвистическую операцию.

«Ошеломительная» – в смысле «огромная»?

«Ошеломительная» – в смысле «подавляющая»?

«Ошеломительная» – в смысле «пугающая»?

«Я правда словарь синонимов», – подумала она.

Она перевернулась на бок и натянула подушку на голову, будто это могло утихомирить мозг. Но как бы ни пыталась она заткнуть совершенно несвоевременную симпатию к мужчине, о котором она почти ничего не знала, мысли все равно возвращались к тому, что Адам Ли, когда выпалил свое «ошеломительная», может, все-таки имел в виду что-нибудь иное, кроме «высокая», «громкая» или «как корова».

Может, он имел в виду «привлекательная».