Когда Дакерс заехал за Рози на следующее утро, шел дождь, но храм Всех богов располагался в нескольких кварталах, так что они решили пройтись пешком, спрятавшись под невероятно огромным желтым зонтом Рози.

– Еще раз спасибо, что пошла со мной. Мне бы нелегко пришлось в одиночку.

– Да мне не трудно.

Это была не совсем правда. На похоронах у Рози просто мурашки бежали. А она была вообще-то не из слишком впечатлительных девиц. Но Пэнроуз Дакерс сносил все ее закидоны последние десять лет, так что, когда она понадобилась ему, выбора не стояло.

К тому же по такому поводу она смогла надеть тонкое бирюзовое платье в фиолетово-голубой цветочек и новые колготки с ровными, как булавки, швами. Туфли были прямиком из коробки, Рози заказала их с Лионы, потому что в обычных магазинах симпатичной обуви ее размера не найти. Это были голубые кожаные босоножки на трехдюймовом каблуке. Рози рассудила, что если творцы возжелали сделать ее великаншей, то три лишних дюйма ничего не испортят.

Добравшись до храма, Рози стряхнула воду с зонта и оставила его в вестибюле вместе с зонтами других прихожан. Они с Дакерсом расписались в гостевой книге на кафедре у двери и рука об руку прошли по центральному проходу. Промозглая серость сочилась сквозь окно Неведомого в куполе храма, поэтому по стенам горели газовые светильники. Рози и Дакерс миновали небольшие ниши младших богов и направились к крупным алтарям богов жизни и смерти. У ниши Мертвого Моря на столике стояла статуэтка Вора Терна, а у ее основания – фрукты в качестве подношения.

На поиски скорбящих не ушло много времени – одетые в голубые и зеленые цвета Мертвого Моря, они собрались у алтаря Дедушки Кости – вполне подходящего места для прощания с похоронщиком. Алтарь сдвинули к дальней стене, под мозаику, изображающую самого бога, чтобы поместить погребальную лодку. Это была прекрасная деревянная парусная яхта, уменьшенная до размеров тела внутри.

Семья выстроилась вдоль борта лодки, тихонько приветствуя друзей и соседей, которые по очереди подходили, чтобы отдать дань уважения. Само собой, Рози знала Мёрси Бердсолл и Харта Ральстона, виделась с сестрой и зятем Мёрси, оставалось лишь предположить, что высокий златовласый гимн мужской красоте в человеческой форме, стоящий слева от Мёрси, был ее братом Зедди.

– Это он? – шепотом спросила она у Дакерса.

– Ага.

– Обоссы меня Бабушка Мудрость. Ты вычеркнул из жизни такого человека?

Дакерс отвернулся, прячась от Зедди.

– Ро-Фо, мы же в храме.

– И что?

– Следи за языком. Тут повсюду храмовые бабульки.

– Они старые. Но не дохлые. Уверена, они думают то же самое.

– Рози! – Он посмотрел на нее таким взглядом, каким могла бы посмотреть мать, если бы Джослин была нормальной родительницей.

– Ладно, мам, но ты, конечно, молодец, распрощаться с таким красавчиком.

– Да, да, я уже понял.

Тут до Рози дошло, что она ведет себя как бесчувственное бревно – и прямо на похоронах.

– Прости. Пойдем принесем соболезнования?

– Наверное, надо.

Дакерс развернулся спиной к Бердсоллам. Рози поняла, что он не хочет встречаться с Зедди на похоронах его отца, и винить его за это было сложно.

– Знаешь, вообще-то вполне можем отсидеться на заднем ряду. Ты расписался в гостевой книге, а значит, они узнают, что ты приходил. Что тебе не все равно.

– Это для слабаков.

– Неправда. Смерть – странная штука. Ты пришел, и это самое главное. Пошли.

Она взяла его под руку и отвела подальше от алтаря.

– Эй! Пэн, Рози!

Со второго с краю ряда им махал Лю Эллис. Он сидел со своей сестрой Энни и отцом Фрэнком. Они потеснили семью Баннекер, чтобы освободить еще два места.

– Спасибо, – сказал Дакерс, когда они с Рози уместились на конце скамьи.

На похороны Роя Бердсолла пришла большая часть Итернити, так что здесь можно было встретить кого угодно, но Рози не удержалась от мысли: это еще одна причина, почему похороны – такое себе мероприятие.

– Как ты, родной? – спросила у Дакерса Твайла Баннекер, глядя на него с материнским теплом.

Они с Фрэнком какое-то время работали с ним, пока не открыли Танрийский драконий заповедник, и частенько приглашали их с Рози на пикники.

– Хорошо, – соврал Дакерс.

– Заходи потом на пивко, – предложил Фрэнк. – Ты тоже, Фокс.

– Спасибо, Эллис, – откликнулась Рози, после чего все погрузились в почтительное молчание.

Дакерс не поднимал голову, как из уважения, так и из желания спрятаться от Зедди. Рози хотелось бы сделать то же самое, но печальная правда состояла в том, что она выделялась в толпе независимо от своих действий. По Танрии ходило множество полубогов, так что в приграничье ее внешность не привлекала особого внимания, но, оказываясь так близко к нормальным людям, она ощущала себя жирафом в кроличьем загоне.

Она загляделась на переливающуюся мозаику с изображением бога, занимающую дальнюю стену ниши. Как и на всех картинах, Дедушка Кость был так стар, что его лицо напоминало череп с выдающимися скулами и черными дырами глубоко запавших глаз. Но было в этом лице и что-то доброе, тень улыбки, спрятавшейся в бороде, и мягкие волны длинных белых волос. Он держал фонарь, призывая усопших. За его спиной у причала ждала лодка, готовая перевезти души через Мертвое Море в Дом Неведомого, где Привратник откроет дверь и поприветствует прибывших.

На алтаре стояло несколько свечей, и пламя танцевало на фитилях. А еще – любимая еда Роя Бердсолла: круассаны, мягкое печенье, трехъярусный торт и красиво выложенная на блюде куриная пикката с зеленой фасолью и полентой. За прошедшие годы Рози была на многих похоронах, но никогда не видела таких щедрых даров. А потом она вспомнила, что Зедди Бердсолл уже почти десять лет готовил в одном из самых модных ресторанов Федерации Островов Кадмус.

В середине алтаря лежал родильный ключ Роя Бердсолла на голубой бархатной подложке и несколько фотографий – вот он улыбается на своей свадьбе, сияет на семейном портрете с женой и детьми, танцует с дочерью Лилиан на ее свадьбе, ласково ерошит кудри маленького Зедди натруженной рукой, строит похоронную лодку вместе с Мёрси в мастерской «Похоронных дел Мёрси» (ранее известной как похоронное бюро «Бердсолл и сын»), читает книжку с картинками двум старшим внукам, сидящим у него на коленях, купает в кухонной раковине двух младших – россыпь счастливых воспоминаний в жизни, в которой их было полно.

Рози стало горько, стоило посмотреть на добрую улыбку, которой Рой Бердсолл встречал всех, кто пришел оплакать его. Никто не оплачет саму Рози. Она была словно вечной подружкой невесты, а не невестой – она хоронила других, но никто не похоронит ее.

Она услышала, как рядом шмыгнул носом Дакерс, и взяла его за руку. Ее глаза наполнились слезами – не по Рою, а по другу, которому было грустно, который любил Роя Бердсолла как отца, по другу, который и сам уплывет по Мертвому Морю в конце жизни и оставит очередную дыру в и без того израненном сердце Рози.

Она всей душой ненавидела похороны.

Когда все лавки набились народом, так что некоторым пришлось стоять в проходах, семья заняла места впереди, и жрица Асебедо начала церемонию.

– От лица семьи Бердсолл я благодарю всех вас за то, что пришли сегодня, – сказала она, почтительно держа Книгу Новых Богов в узловатых руках. – Мёрси сказала мне, что Рой просил не затягивать и не разводить слякоть, чтобы можно было поскорее перейти к картошке с сыром, – его слова, не мои.

По толпе пронеслись тихие смешки, и те, кто хорошо знал покойного, с теплом подумали: «Как похоже на Роя».

– Как всегда, мы начнем с Книги Новых Богов. Это история, которую мы читаем каждый раз, когда вынуждены попрощаться с любимыми и близкими. Меня утешает это повторение. История о Мертвом Море и о том, как появились наши души, напоминает, что все мы вернемся однажды к Неведомому. Все мы вернемся туда, откуда пришли.

«Не все, – подумала Рози. – Не я».

– Дочь Роя Лилиан почтит память своего отца, прочитав сегодня эту историю. Лилиан?

Вторая дочь Роя поднялась со скамьи и с кивком взяла у жрицы книгу. Прошла на возвышение, открыла на заложенном атласной ленточкой месте и начала читать.

«Вот сказ о потере Мертвого Моря и о даре души».

Эту чепуху всегда читали вслух на похоронах, и с каждым повторением устаревший язык сильнее и сильнее бесил Рози. Это была история о боге озера, который восхитился смертным рыбаком и решил удержать его при себе навечно.

«Были времена, когда боги творили богов, но те времена давно минули. Новые Боги были слишком слабы, чтобы дарить бессмертие, и потому бог озера не сумел продлить жизнь своего избранника».

«Извините, мистер Бердсолл, но меня тошнит от этой истории», – мысленно сказала Рози фотографии Роя на алтаре. И тут в легенде появился ее отец: ну куда без него. Никуда от него не денешься, даже на похоронах.

«Однажды бога озера навестил Плут. Не следовало доверять Старому Богу, но бог озера был наивен, как и его смертный избранник, и не ведал ни предательства, ни коварства.

– Друг мой, я могу помочь тебе, – сказал Плут. – Ты слишком юн и не в силах даровать бессмертие, но я стар и мудр. Я посажу древо у твоих вод. Это древо подарит твоему избраннику тень и покой, а однажды оно зацветет. Если смертный сорвет один из цветков, он проживет с тобой тысячу тысяч лет».

Даже тяжеловесным слогом религиозного текста отец Рози выражался как пронырливый торгаш. Очень на него похоже.

А дальше следовал момент, когда смертный дурак сорвал цветок, не представляя, в какой заднице оказался.

«Он сорвал цветок, но под лепестками был скрыт шип, и его острие пустило человеку кровь. Старые Боги еще не принесли миру боль и несчастья, поэтому у рыбака не было слов, чтобы выразить свои чувства. Раньше он не знал ничего подобного. Но бог озера был столь счастлив, что не заметил боли избранника. Он упивался собственной радостью».

Рыбак сперва радовался, но затем, по мере того как на его глазах все, кого он знал и любил, стали умирать один за другим, когда Старые Боги наводнили мир войнами, болезнями и несчастьями, он понял, что «дар» его покровителя – полный отстой. «Кто бы мог подумать?» – съязвил внутренний голос Рози. Она нетерпеливо задергала ногой, а история продолжалась.

«Долгие дни грызли его, как собака грызет кость, дерево искривилось, согнулось и стало уродливым и страшным, не красивее, чем горечь в сердце рыбака.

– Ты даже не спросил меня, хочу ли я прожить тысячу тысяч лет, – кричал он на бога.

– Но ты был счастлив! – отвечал бог.

– А теперь я в отчаянии, – сказал человек».

«В точку, брат», – подумала Рози. Бог даже не дал ему выбора. Что за хватье дерьмо.

А дальше история превращалась в просто кошмарную мелодраму.

«Бог не мог вынести страданий дорогого ему человека, поэтому ухватился за тысячу тысяч лет, что жили у него внутри, и тянул, пока долгие-долгие годы не выпустили сердце рыбака и не вырвались наружу.

Рыбак был признателен, но бог рыдал в тоске, зная, что избранный им обречен умереть и оставить его. Он заполнил пространство между землей и Пустотой за Небом своими слезами, целый океан скорби, Мертвое Море, которое разделяет мир живых и земли мертвых.

Неведомый, предвечный, первый и величайший из всех богов сжалился над ними. Он даровал рыбаку частицу себя, частицу, которая будет мирно жить, даже когда тело умрет, чтобы Мертвое Море знал: его любовь к богу никуда не делась даже после разлуки.

Когда земная жизнь рыбака подошла к концу, он обнаружил, что сердце его вновь полно счастья и любви».

«Какое ж говно», – подумала Рози.

Но хотя бы заканчивается.

Рыбак прожил свою жизнь, и Дедушка Кость зажег фонарь, и призвал эту новенькую душу, и построил лодку, чтобы душа смогла уплыть. А затем бог озера, который стал Мертвым Морем, промчал его по волнам смерти, и наконец его избранник прибыл в Дом Неведомого, где его встретил Привратник.

«И так бессмертный мир был отделен от земель смертных Мертвым Морем, и появилась человеческая душа, частица Неведомого, которая пребывает в каждом из нас и мирно живет после того, как мы упокоились. До сих пор мы не забыли сладкий цветок, который укрывал собой шип, напоминание о том, что хоть вечная жизнь и искушает нас, она ведет к боли и горестям. И вот почему смерть не менее ценна, чем жизнь».

Лилиан закрыла книгу и вернулась на место, где ее обнял и прижал к себе муж.

Вновь вышла жрица Асебедо.

– Теперь слово другой дочери Роя, Мёрси.

Рози просто обожала похоронщицу из Итернити. Во-первых, у Мёрси было изумительное чувство стиля. Даже сегодня она выглядела прекрасно в приталенном платье с широкой юбкой и туфлях цвета морской волны в тон. Во-вторых, она была высокой. Дурацкая причина для симпатии, но, когда ты крупная девочка, лавирующая в мире, где заветы Старых Богов насчет женственности стоят в воздухе, как вонь в мужской раздевалке, тебе начинают нравиться женщины той же комплекции. А еще Мёрси была умной и доброй – а такое сочетание встречается нечасто.

Сейчас Рози искренне сочувствовала подруге. На похоронах Джослин она едва выдавила пару слов и совсем расклеилась, а то было маленькое собрание для своих. Она понятия не имела, как выдержать речь по любимому отцу перед лицом толпы, но если кто и мог справиться, то только Мёрси Бердсолл.

Мёрси прокашлялась, поправила очки и начала:

– Удивительно, но смерть – это всегда неожиданно. Даже в эти последние месяцы, когда папа уже сдавал, его уверенное присутствие было в нашей жизни опорой. Не знаю, как быть без отца. Я никогда этого не делала. Но это жизнь, верно? Каждый день ты стараешься, даже если он может оказаться последним. Вот так жил Рой Бердсолл. Когда умерла мама, у нас с Лилиан и Зедди остался он. Ему пришлось перебороть потерю, чтобы помочь справиться нам, и я до сих пор не знаю, как он не сломался. Когда тринадцать лет назад у него случился инфаркт, он проявил силу принятия – как доверить другим свою ношу, когда тебе самому нужна помощь? Хотя он так и не отказался от кофе и пончиков, к великому неудовольствию доктора Голдамес.

Улыбка коснулась губ Мёрси, когда по алькову пронеслись тихие одобрительные смешки.

– Когда пошли внуки, он посвятил им всего себя. Я так рада, что у Эммы Джейн, Тони, Беа и Лотти был такой дедушка, хоть и недолго. Его уход – это огромная потеря, но в первую очередь это такое счастье, что он был в нашей жизни. Отец научил меня строить лодки, отпевать усопших, заботиться о драгоценном теле, которое оставляет Дедушка Кость, и отправлять жизнь по Мертвому Морю с достоинством и уважением. Как и папа, я всегда гордилась тем, что могу утешить живых заботой о мертвых. И поэтому мне, живой, принесло огромное утешение, что я смогла построить эту лодку для человека, который бесконечно любил меня и сделал такой, какая я есть.

Она надолго замолчала, перебирая листочки с текстом, пока голос не вернулся к ней.

– Как видите, он выбрал уплыть на простой яхте. Можно подумать, что похоронщик, который любил строить баркасы, шхуны и катера, мог бы выбрать в последний путь что-нибудь поинтереснее, но в прошлом году он сказал мне: «Кексик, не хочу ничего такого. Дедушка Кость и так меня разыщет». Не могу выразить, какая честь для меня – сделать отцу ту лодку, которую он хотел. Как знают многие из вас, Рой Бердсолл был горячим фанатом «Гигантских кальмаров Бушонга».

В ответ захлопали, сдавленно фыркнули, и Мёрси усмехнулась сквозь слезы.

– Профессиональное морское поло было для него такой же религией, как и вера в Новых Богов. Вот, пап, ты и сыграл свой последний матч. Истек последний чаккер, прозвенел звонок. Ты провел много хороших ударов из-под шеи и, считай, не промахивался. Ты играл хорошо, очень хорошо, и заслужил повесить свою клюшку и отдохнуть в Доме Неведомого. Тебе пришлось справляться без мамы двадцать пять лет, а потому я уверена, что ты очень рад наконец-то вернуться к ней. Спасибо тебе за чудесную жизнь, которую ты провел с нами. Мы будем скучать по тебе, пока Неведомый не позовет нас домой, к тебе.

Когда Мёрси вернулась на свое место, Рози поняла, что плачет. Она почти не знала Роя Бердсолла, но вот, ревет, как младенец, на его похоронах. А Дакерс плакал еще сильнее. Да уж, похороны – просто отстой. Хотя вот эти были еще очень теплыми и чудесными. Рози сердито промокнула глаза манжетом, оставив на нарядной ткани пятно туши.

И снова вперед вышла жрица.

– Каждый из нас при рождении получает ключ, – сказала она, – как напоминание о том, что нас всегда ждут в Доме Неведомого. Как видите, ключ Роя сегодня здесь, с нами. Много лет Рой почитал жизни своих отца и матери, дедушек и бабушек, прадедушек и прабабушек, своей любимой жены и заботился об их ключах. Сегодня Мёрси, ее муж Харт и их дети, Беа и Лотти, добавят ключ Роя на свой алтарь и возьмут на себя долг молиться о тех, кто жил до них. Но сейчас семья Роя просит вас выйти вперед и окропить его ключ водой. А затем, разумеется, вы все приглашены на обед в подвале храма, где вас ждут любимые угощения Роя, с теплом приготовленные его сыном Зедди. Спасибо вам за то, что пришли вспомнить жизнь Роя вместе с семьей Бердсолл.

– Да встретит его Привратник, – ответили гости традиционной фразой, которая завершала церемонию.

Скорбящие встали, некоторые пошли в подвал, другие – окропить ключ Роя Бердсолла, а большая часть – принести соболезнования семье.

– Так трогательно, – сказала Твайла, когда Фрэнк достал из кармана пиджака платочек и вручил ей, с любовью покачав головой. – Молчи, – велела она ему и тихонько высморкалась.

– Каждый раз так.

– Зачем мне носить платок, если у меня есть ты?

Он обнял ее за плечи.

– Точно, родная.

– Они такие лапочки, – сказала Дакерсу Рози, кивнув на самую милую пожилую пару в мире.

– Точняк.

– Гляди, там целая толпа вокруг родни. Если хочешь подойти к ключу Роя, мне кажется, сейчас самое время, чтобы не попадаться на глаза сам-знаешь-кому.

– Думаешь?

– Ага, давай, иди.

Рози подтолкнула его к алтарю и пошла по центральному проходу в вестибюль, чтобы подождать Дакерса там, но тут, к удивлению, наткнулась на Харта Ральстона.

– Мне показалось, что я видел тебя, – сказал он, когда Рози обняла его.

– Меня сложно не заметить. Соболезную.

Харт печально кивнул.

– Мне пора возвращаться, но слушай, я хотел с тобой кое-что обсудить. Может, заедешь на этой неделе, например в мудродень?

– Конечно, – ответила она, но было в его словах нечто такое, что заставило ее уточнить: – Все в порядке?

– Ничего страшного. – Харт будто хотел что-то добавить, но он всегда был немногословен и, по-видимому, решил, что сказал все, что нужно. – Еще раз спасибо, что пришла. – И невероятно длинные ноги решительно унесли его к жене и семье в нише.

– Мы вниз, вы с нами? – спросил Лю у Рози, когда Эллисы поравнялись с ней.

– Нет, сдается мне, Дакерсу хочется уйти.

– Жалко. Твайла сделала картошку с сыром, очень вкусно.

Дакерс уже шел к ним, когда Лю вдруг обнял Рози, привстав на цыпочки, и зашептал на ухо:

– Зедди Бердсолла взяли шефом в «Драконье гнездо». Скажи Пэну.

Он выпустил ее и задорно попрощался, а потом сбежал вместе с сестрой на обед в подвал. Дакерс помахал Лю и Энни, ничего не замечая, а Рози одними губами произнесла:

– Вот дерьмо!

Она давно уже подозревала, что напарник жалеет, что прекратил общение с Зедди, а потому не знала, как он воспримет новости о том, что тот окончательно возвращается на Бушонг. Но если Зедди работает в новом ресторане в Танрийском драконьем заповеднике, попадать туда он будет через портал Западной базы, а это делало встречу почти гарантированной. И частой.

Рози понимала, что надо поддержать Дакерса, но она была измотана собственной смертью, беседой с отцом, а потом еще похоронами. Она решила рассказать новости утром в горедень. А сейчас ей хотелось только отправиться домой и предаться жалости к себе.

«Ненавижу похороны», – подумала она в тысячный раз за этот день и в миллионный за всю жизнь. Очередные снова и снова напоминали ей, что она застряла здесь и выхода нет.