Рози и Адам вышли на мощеную дорожку, по обе стороны которой тянулись клумбы с яркими однолетними цветами, и дверь за ними захлопнулась. Они обернулись на звук – и уставились на парадный вход «Драконьего гнезда». Рози дернула ручку, но дверь была заперта, что странно: они точно не запирали ее, когда уходили.

– Должно быть, сегодня горедень, – сказал Адам, постучав по табличке с расписанием работы «Драконьего гнезда». Напротив слова «горедень» значилось: «ЗАКРЫТО».

– Но…

Рози стояла перед дверью, растерянная и сбитая с толку.

– Думаю, с нашего отсутствия прошло немало времени, – мягко сказал ей Адам. – Посмотри вокруг.

Рози огляделась: желтые ивы, озеро, постройки Танрийского заповедника драконов… и ни единой ползучей лозы.

– Получилось. – По ее лицу расплылась широкая улыбка, когда радостная новость наконец дошла до нее. – Мы сделали это!

– И остались живы, – отозвался он – почти торжествующе, насколько это вообще было ему свойственно.

– Мы живы! И когда-нибудь умрем! – провозгласила Рози и, кружась, потащила Адама в пляс, вызвав у него смех. Потом резко остановилась: одна мысль мигом погасила радость. – Моя баржа!

– Это был шедевр. Можно ли винить богиню за то, что она ее украла?

– Нельзя, но все равно – ну и наглость!

Он обнял ее за талию.

– Куплю тебе другую, и это теперь будет нетрудно – похоже, нас не было достаточно долго, чтобы кто-то успел наладить порталы.

Рози окинула взглядом перемены вокруг: мощеные дороги и то, что, судя по всему, являлось парковкой; не танрийские цветы в оконных ящиках; огород; ресторан, явно работающий в обычном режиме.

– Боги, надеюсь, ты прав.

Над головой пролетели два дракона, приветствуя их радостными «мип-мип».

– Элоиза! Мэри Джорджина! И вам рады! – крикнула Рози, махая им вместе с Адамом.

До ближайших казарм было десять минут ходьбы – даже с больным бедром Рози, – но, когда они добрались, оказалось, что старое здание перестроено и расширено, а над входом красуется относительно новая вывеска: «Станция рейнджеров заповедника драконов». Больше всего поражала парковка сбоку, на которой стояли две автобаржи-вездехода. Стойла исчезли, но на их бывшем месте стоял эквимар. Жеребец мощно тряхнул головой и угрожающе фыркнул. Он заметно постарел, чешуя выцвела до бледно-лилового, но Рози хорошо знала этого нахала.

– Солелиз?

Он недовольно заурчал и рысцой подошел обнюхать шею Адама – с явной нежностью.

– Сколько же нас не было? – задумалась Рози. Судя по побледневшей чешуе жеребца, явно дольше нескольких недель.

– На станции горят газовые фонари, так что давай зайдем и узнаем, – предложил Адам.

– Газовые фонари в Танрии? Не верю своим глазам.

Они поднялись к свежеокрашенной входной двери бывших казарм, ныне – станции рейнджеров, что бы это ни значило.

– Почти не хочу знать, – призналась Рози Адаму, прежде чем все же набраться духу и войти.

На месте казарм теперь располагалось фойе с ресепшеном, картой Танрии в полстены, зоной ожидания, общественным туалетом и стойкой с брошюрами и картами. Скучающий маршал в нелепой форме поднял взгляд от стойки и выпрямился, заметив их диковинный вид.

Лишь в этот момент до Рози дошло, как они, должно быть, выглядят со стороны: покрытые засохшей слизью кальмара, у каждого не хватает одного рукава, а Адам расхаживает с распахнутой рубашкой – пуговицы-то все исчезли.

– С вами все в порядке? – с сомнением спросил маршал. Он напомнил Рози Дакерса в начале их совместной службы – такой молодой, что едва мог легально купить пиво.

– Смотря что понимать под «в порядке», – ответила Рози.

– Эм… – Растерянный молодой рейнджер был рыжеватым блондином – волосы у него были светлее и желтее, чем у Рози, – а бледная кожа вспыхнула румянцем.

– У вас есть аптечка? – деловито спросил Адам, указывая на руку Рози и кровь, проступавшую сквозь кое-как наложенную повязку.

– Ой! Да. Эм… – Маршал принялся шарить под стойкой, а Рози захромала по комнате, изучая блестящие технические новинки Новых Богов, которым здесь, внутри Мглы, совершенно не место.

– Э-э-эй, доставка почты! – послышался невозмутимый голос, и в фойе вошел нимкилим – почтовый дикдик.

С тех пор, как они виделись в последний раз, Гоббо сменил стиль: теперь он щеголял в тай-дай футболке и джинсовых шортах, открывавших узловатые оленьи колени. Однако манеры ничуть не изменились.

– Во-о-о-оу, – протянул он, увидев Рози и Адама, и круглые солнцезащитные очки съехали ему на нос. Он открыл сумку, вытащил перевязанную бечевкой пачку писем, взглянул на адрес и повторил еще выразительнее: – Во-о-о-о-оу.

– Привет, Гоббо. Это мне? – спросила Рози, протянув здоровую руку.

– Ага, примерно семилетней давности, – ответил он, вручая ей пожелтевшую корреспонденцию. – Рад видеть тебя, Ро-Фо!

– Семь лет? – переспросил Адам. – И всего-то?

– Что значит «и всего-то»? Мы потеряли семь лет! – воскликнула Рози.

– Семь лет – это немного.

– Это тебе немного.

– В прошлый раз я потерял значительно больше.

– Нашел! – торжествующе воскликнул молодой маршал, водружая аптечку на стойку. На взгляд Рози она выглядела подозрительно маленькой, но Адам уже рылся в ней в поисках новых бинтов. Оба хмурились, глядя на скудное содержимое, и потому не заметили, как в парадную дверь вошел еще один маршал, пока стажер не произнес: – Сэр, тут у нас ситуация.

В фойе, некогда бывшем захудалыми казармами, стоял зрелый, видавший виды маршал с внушительными черными усами. Когда его взгляд упал на Рози и Адама, глаза распахнулись так широко, что вокруг карих радужек стало видно белки со всех сторон.

Гоббо кивнул в сторону вернувшихся скитальцев.

– Смотри, чувак! Кого я нашел!

– Рози? Адам? – не веря своим глазам, выдохнул Пэнроуз Дакерс.

– Пэнни-Ди! – взвизгнула Рози. Она захромала к нему так быстро, как позволяло больное бедро, и бросила единственную здоровую руку ему на шею.

– Мертвое Море! Ро-Фо!

Он стиснул ее в медвежьих объятиях, и она зашипела от боли – он нечаянно задел руку.

– Черт, ты ранена.

– Я достал аптечку, сэр, – услужливо доложил молодой маршал.

– Яблонски, это для детей с разбитыми коленками. Нормальная – в шкафу.

– Есть, сэр!

«Боги, Дакерс превратился в Харта Ральстона, – подумала Рози, наблюдая за этой невероятной сценой. – А этот бедный парень – вылитый Дакерс, когда только пришел на службу».

Потом Пэн навалился на Адама – заключил его в объятия, от которых у того вырвался довольный смех. Отпустив его, Дакерс переводил взгляд с одного на другого – на людей, которых считал потерянными навсегда, – смеялся и вытирал слезы тыльной стороной ладони.

– Что с вами случилось? Где вы были?

– Долгая история, – сказала Рози.

– Хочу услышать все до последнего слова.

– Это оно, сэр? – спросил Яблонски, водружая на стойку аптечку куда внушительнее первой.

– Она самая. Спасибо, Яб. – Дакерс повернулся к Рози и Адаму: – Не знаю, что это за дрянь на вас налипла, но, может, сначала в душ – пока я поищу вам чистую одежду?

– В Танрии есть водопровод? – изумилась Рози, мечтая наконец отмыться.

– В Танрии теперь есть все. Только старайся не мочить повязку. Кажется, так принято говорить. Идемте, покажу вам хозяйство.

Дакерс провел их через дверь с табличкой «Только для персонала» и с гордостью показал обновленные маршальские помещения: нормальные кровати, рабочая кухня с газовой плитой и ледником, душевые по последнему слову техники. Рози кое-как отмылась от кальмара одной рукой и, когда вышла из кабинки, обнаружила за занавеской аккуратно сложенную стопку одежды.

Форма маршалов Танрии.

– Ну это уже ни в какие ворота! – крикнула она и услышала в ответ хихиканье Дакерса из коридора.

– Может, и шляпу найти?

– Я тебе отомщу, – пообещала она, натягивая немилосердную форму. Рубашка скрадывала все изгибы, в брюках можно было утонуть, но по крайней мере она была чистой.

Когда Рози вышла к Дакерсу в коридор – волосы оставляли темные влажные пятна на плечах цвета хаки, – Адам уже принял душ, оделся и выглядел в мешковатой форме безукоризненно аккуратно.

– Садитесь в фойе, займусь твоей повязкой, – сказал Дакерс. Он усадил их в зону ожидания на месте бывших маршальских коек и принялся перебинтовывать рану Рози, не умолкая ни на секунду: – Даже не хочу знать, как это случилось. Я знаю, к утру заживет, но тебе все равно, наверное, стоит заглянуть в лазарет. О боги, Зедди! Вот он обалдеет, когда узнает, что ты вернулась! С ума сойдет.

– Как он? – спросила Рози, уходя от темы про заживление.

– Прекрасно! Все еще в «Драконьем гнезде». Набрал призов, попал в газеты. Полный триумф.

– У вас с ним все в порядке?

Дакерс улыбнулся ей.

– Последние пять лет – в полном.

– Ха! – воскликнула Рози и обняла его здоровой рукой. – Я рада! Харт и Мёрси, наверное, тоже оценили.

– Еще бы!

– Поздравляю, – сказал Адам, предложив куда более светски приемлемое рукопожатие.

Дакерс просиял и посмотрел на Рози.

– Сдержанный класс. Люблю этого парня.

– Я тоже. Дай пять!

Дакерс засмеялся и хлопнул ее по ладони.

– Л-Ю-Б-О-В-Ь. Ты влю-ю-юблена в доктора Секси-Костюмы, и я это предсказывал! – пропел он, пускаясь в пляс.

– Ты ничуть не изменился.

– Не знаю, не знаю. – Он похлопал себя по животу, затем повернулся к Адаму и мотнул головой в сторону Рози: – Ты правда хочешь прожить вот с этим всю свою вечность?

– Да. Но одной жизни мне тоже хватит. – На его лице, теперь уже смертном, мелькнула тень улыбки.

Дакерс завязал повязку.

– Пока сойдет, но рана глубокая – может, стоит наложить швы, пока бессмертие не включилось.

Рози и Адам переглянулись без слов, в молчаливом согласии. Все это было слишком новым, слишком болезненным, чтобы произносить вслух. Рози ощутила укол вины перед другом – они скрывали правду, – но ей стоило сначала привыкнуть к мысли о собственной смертности, прежде чем кому-то об этом говорить. Даже Дакерсу.

Он достал из-за стойки ключи от автобаржи.

– Давайте подвезу до станции. Яблонски, остаешься за старшего. Я беру выходной.

– Есть, сэр. – Парень даже отдал честь, и Рози не смогла сдержать смешок.

– Откуда тут все это – технологии Новых Богов? – спросила она, устроившись на пассажирском сиденье вездеходной баржи. Машина была открытой, и ветер трепал волосы, пока они мчались прочь от станции. – Как мы вообще едем внутри Мглы?

– Мглы больше нет! – прокричал Дакерс через гул мотора, чтобы Адам на заднем сиденье тоже слышал.

– То есть как нет?

– Нет – и все. Через неделю после того, как мы с Зедди выбрались, все рухнуло. Вот уже семь лет между Танрией и остальным миром нет никакой границы.

Рози посмотрела на Адама. Они осознали: то, что они сделали в саду Старых Богов, не просто уничтожило терновые заросли, захватившие Танрию, – это в каком-то смысле положило конец самой Танрии.

Слишком много всего навалилось сразу.

– Мы искали вас повсюду, – продолжал Дакерс, – все маршалы до единого и еще сотни добровольцев. Нигде не нашли. Это было ужасно. Где вы были?

– Дойдем до этого. Сначала расскажи нам все, что произошло без нас.

– С чего начать? Энни Эллис несколько лет назад вышла замуж. У нее теперь близнецы.

– Не может быть!

Он продолжал: рассказал про Лю Эллис (главный маршал отдела просвещения Национального парка Танрии), про Фрэнка Эллиса и Твайлу Баннекер (вышли на пенсию и живут на ранчо для эквимаров на побережье Бушонга), про Харта Ральстона и Мёрси Бердсолл (по-прежнему шериф Итернити и владелица «Похоронных дел Мёрси» соответственно), про их детей (растут слишком быстро) и про собственную семью (мать радуется внукам, которых уже и не сосчитать, брат по-прежнему неисправимый раздолбай).

– Танрия сохранила статус национального парка после того, как Мгла рассеялась? – спросил Адам.

– Да. Заповедник драконов живет и ширится, «Драконье гнездо» – в самом расцвете. Туристов приезжает куда больше: добираться теперь легко, и передвигаться внутри тоже. Вон там, видите, кемпинг. – Дакерс указал на скопление палаток и прогулочных барж вдали. – Главное изменение – флора и фауна Бушонга потихоньку проникает в парк и наоборот.

– Значит, хваты теперь скачут по пограничным городкам? – спросила Рози.

– Не только хваты. Драконы тоже время от времени летают над головой. Поначалу народ пугался, но сейчас все привыкли. У нас с Зедди молодой дракон какое-то время жил в бассейне во дворе. Пришлось его поймать и отвезти в заповедник. Боги, не верю, что вы здесь. Мы все думали, что вы… – Дакерс осекся, не в силах договорить.

Рози положила ему руку на плечо, пока он вел машину.

– Прости, Пэнни-Ди. Я не хотела, чтобы ты за меня волновался.

– Ты шутишь? Второе имя у тебя – Отбитая. – Рози открыла рот, чтобы возразить, но Дакерс отмахнулся. – Короче, само собой, пока не устроитесь – живете у меня и Зедди.

– Не хочу вас стеснять. Мы можем в гостиницу.

– Рот закрой. Мой дом – ваш дом. Знаю, Зедди думает так же. Мы всегда рады вам. Обоим.

Впереди показалась Западная база. Мышцы Рози напряглись, когда они на скорости приближались к Мгле, – но потом она вспомнила: Мглы больше нет. Снова не верилось глазам: они проехали прямо через то, что некогда было непреодолимой границей между Танрией и Бушонгом, и припарковались на новой мощеной стоянке позади станции.

Едва Адам и Дакерс помогли Рози выбраться из баржи, Адам подошел к порталу – арке, ведущей в никуда. Рози захромала следом, морщась от боли в бедре, и закинула руку ему на плечо. Перед аркой стоял стенд с кратким изложением истории Танрии, маршалов и конца эпохи – той, что завершилась вместе с рассеянием Мглы.

Он кончиками пальцев провел по краю рамы, а потом повернулся к Рози и обнял ее. Она вцепилась в него изо всех сил, пока до нее наконец не дошло: все, они свободны, больше никаких оков.

– Мы можем ехать куда угодно, – сказала она в его волосы.

– Единственное место, куда я хочу, – то, где есть ты.

– Говоришь самые приятные штуки.

– Знаю. – Он чуть отстранился, но руку ее не выпустил. – А что с моей автобаржей? Я оставил ее на стоянке.

– Вот тут… лучше сам посмотришь.

Дакерс провел их за угол станции, к старой стоянке, давно заросшей сорняками за ненадобностью. Там, на том же месте, где он ее оставил, стояла автобаржа Адама – черная пантера из металла.

Превратившаяся в святилище.

Капот и крыша были укрыты букетами цветов – одни высохли и рассыпались, другие стояли свежие, яркие. У колес громоздились подношения: вино, пиво, фрукты, выпечка. В дверцы и под щетки стеклоочистителей кто-то засунул записки. Часть писем унес горячий бушонгский ветер, и теперь они перекатывались по выжженной земле вместе с клубками перекати-поля.

– Надо же, как тебя тут любят, – сказала Рози Адаму. – Прямо поклоняются.

Он вытащил записку из-под дворника и поднял ее так, чтобы она увидела: на конверте четко значилось ее имя.

– Судя по всему, тебе тоже поклоняются.

Дакерс встал рядом.

– Мы с Зедди никому не говорили, кто ты такой, Адам. Это казалось не нашей историей. Но когда вас обоих не удалось найти, люди восприняли это очень тяжело. Тут из вас легенды сделали. Мы уже сколько раз просили не оставлять еду – грызуны лезут, – но в конце концов махнули рукой.

– А моя «Грэттон Паркер» где-нибудь не нашлась? – с надеждой спросила Рози.

– Нет, она пропала примерно тогда же, когда рассеялась Мгла. Думаю, кто-то украл. Прости. Знаю, как ты ее любила – свою фисташечку.

– Матерь Горестей, чтоб ее…

Дакерс сочувственно сжал ее плечо.

– У тебя повязка промокла. Давай доктор Левинсон наложит швы, пока сама не затянулась.

– Ладно, только она, если что, не из фан-клуба Рози Фокс.

– А вот тут, думаю, тебя ждет сюрприз.

Он провел их внутрь – станция почти не изменилась, и это было как глоток воздуха.

– Вот погодите, Магуайр вас увидит.

– Магуайр до сих пор здесь?

– Мы ее теперь зовем Магуайр-Навсегдайр. Придется прямо в кабинете хоронить, когда придет ее час. Я раньше на пенсию выйду, чем она.

Тем временем они дошли до лазарета, где доктор Левинсон сидела за столом и ела бутерброд. Увидев их, она перестала жевать и перевела взгляд с Рози на Адама и обратно.

– Пациентка к вам, если найдете минутку, – объявил Дакерс, явно наслаждаясь ее изумлением.

Не говоря ни слова, доктор отложила еду, встала из-за стола, прошла через всю комнату и обняла Рози.

– Что ты с собой сделала на этот раз, Фокс? – спросила она сквозь слезы.

Эта неожиданная нежность так сдавила Рози горло, что та едва не расплакалась сама.

– Порезала руку. И бедро не в порядке.

– Давай-ка посмотрим.

Рози устроилась на смотровом столе. Доктор Левинсон размотала повязку, обработала рану – больно – и наложила швы – еще больнее. Когда она осматривала ушибленное бедро, дверь распахнулась – петля скрипнула, как всегда, – и на пороге возникла Альма Магуайр: качает головой, неизменно раздраженная.

– Подумать только, Три Матери…

– Привет, капитан.

– Какой еще «привет, капитан», Фокси! Где тебя носило, – она взглянула на часы, – последние семь лет?

– Не здесь.

– Уже догадалась. – К великому изумлению Рози, у Магуайр навернулись слезы. – Как же я рада тебя видеть, маршал.

– Взаимно, капитан, – сказала Рози, сама немного расчувствовавшись.

Увидев Адама, Магуайр смягчилась еще больше.

– Простите меня, доктор Ли. Не позови я вас тогда – не влипли бы в эту историю.

– Прошу вас, не извиняйтесь. Это лучшее, что со мной случилось за долгое время. – Он взял Рози за руку и посмотрел на нее – так, что его лицо уже не было загадкой ни для кого в комнате.

Магуайр приподняла бровь.

– Полагаю, вам есть что рассказать.

– «Есть что» – это мягко сказано, – ответила Рози, улыбаясь Адаму.

– Когда освоитесь, не составит труда написать рапорт обо всем?

– Само собой, капитан.

– Рада, что ты вернулась, Фокси. И вы, доктор Ли. Берегите себя.

– Именно так и планируем, – сказала Рози, пожав руку Адама. – Потому что жизнь у нас одна.

=♦=♦=♦=

По дороге до Итернити Рози замечала странные, едва уловимые перемены: тут и там на обочинах пробивалась розовая трава, среди огоньков и васильков попадались серые танрийские пуховки, а на пшеничном поле какого-то фермера голосили танрийские индюшки.

Ехать по Главной улице было странно – буднично до нереальности. Вот ратуша. Вот «Соль и Ключ». Вот гостиница «Солнечный холм». Вот автомастерская Баннекера. Вот похоронное бюро Мёрси. А над головой неспешно кружил розовый дракон.

Все как обычно.

– Это дом Харта и Мёрси? – сказала Рози, когда Дакерс свернул на соседний участок Уолнат-стрит.

– Ага, когда этот дом выставили на продажу, мы с Зедди сразу же ухватились. Не терпится увидеть его лицо, когда он вас заметит.

По лужайке между двумя домами Бердсоллов прошествовал откормленный серо-черный кот и мявкнул на Рози.

– Пупсик-Бдыщ-Пердюк! – Она бросила пакет со льдом, который дала ей доктор Левинсон, и кинулась к коту, подхватила его на руки, уткнулась лицом в шерсть. Кот оцарапал ей плечо, и она поставила его обратно. – Обожаю эту маленькую скотину, – нежно сказала она.

– Беа и Лотти тоже, а вот Харт уже думает шапку из него сшить. Кстати, о моих любимых племянницах…

Рози проследила за взглядом Дакерса: почти взрослая девушка в очках и угловатая темноволосая девочка-подросток вешали мокрое белье на веревку во дворе соседнего дома.

Дакерс сложил руки рупором:

– Беа! Лотти!

Девочки подняли взгляды и помахали ему. Лотти с любопытством посмотрела на высоченную красноглазую полубогиню, которая радостно вопила и махала им в ответ, а Беа наклонила голову, пытаясь вспомнить, где и когда видела эту странную особу.

– Позовите родителей! – крикнул им Дакерс и завел гостей в дом. – Зедди-и-и! – пропел он.

– Привет, ты чего так рано? – отозвался откуда-то из кухни голос Зедди – довольный, удивленный неожиданным появлением друга.

– У нас гости.

– Что?! – Загремело, зазвенело: противень упал на решетку. – Скажи, что шутишь.

– Не шучу.

– Дакки, в доме же бардак! Ты меня убьешь! Дай хоть…

Зедди появился в гостиной – на руках прихватки. Он замер, увидев, кто стоит в прихожей.

Дакерс ухмылялся во весь рот.

– Я подумал, ты не будешь против, если они пока поживут у нас.

Зедди ничего не сказал. Он просто шагнул вперед и заключил Рози и Адама в объятия – с прихватками это вышло особенно тепло и уютно.

В открытом дверном проеме появилась Мёрси – темные кудри слегка тронула седина.

– Что тут… Три Матери святые! Харт! – крикнула она через плечо и бросилась вперед, вливаясь в общие объятия. – Рада познакомиться, доктор Ли, – сказала она, прижавшись щекой к его голове.

Адам вопросительно взглянул на Рози из-под мышки у Зедди. Она одними губами произнесла: «Мёрси».

– Очень приятно, Мёрси.

– Ну и ну. – Харт Ральстон стоял в дверях не двигаясь и смотрел на них во все глаза. Волосы у него стали больше серыми, чем светлыми. Рози высвободилась из объятий.

– Твоя дверь сработала. И отец передает привет – говорит, что любит тебя, Мёрси и внуков.

Харт пересек комнату и стиснул ее в объятиях.

– Не могу дышать. Задушишь, – прохрипела Рози – и сама удивилась: она снова живая, по-настоящему живая, и теперь ей так легко причинить вред.

Это было прекрасно.

И немного страшно.

Харт посмотрел на нее внимательно – так, словно умел читать людей, как любимые свои скучные научпоп-книжки из библиотеки.

– Ты… – начал он, но Рози перебила его:

– Потом. Пожалуйста.

Он кивнул. Он всегда ее понимал.

– Приходите сегодня все на ужин! – предложил Зедди Харту и Мёрси, а потом обернулся к Рози и Адаму: – Если вы в силах.

– С удовольствием, – сказала Рози.

Мёрси всплеснула руками.

– Тогда я возьму вина. Игристого. Может, прихвачу у Горацио бутылочку «Веф Дидье». Только шерифу не говорите.

Шериф сделал вид, будто не замечает мародерства жены. Он смотрел на Рози – и в глазах у него стояли слезы.

– Только не вздумай доводить меня до слез, Ральстон, – велела ему Рози.

Он чуть улыбнулся своей сдержанной улыбкой.

– До вечера.

Зедди вышел проводить Харта и Мёрси, а Дакерс повел Рози и Адама по коридору к гостевой комнате, но остановился у двери.

– Понимаете, мы так и не смогли себя заставить выбросить ваши вещи, так что обставили комнату ими.

– Что? – Рози отстранила его и распахнула дверь.

За ней, втиснутые в небольшое пространство, теснились вещи из ее квартиры: потертый бархатный диван, уютная кровать с пестрым покрывалом, лампы и даже шелковые шарфы, наброшенные на абажуры. Стены были увешаны картинами, которые она собирала десятилетиями. Своего дома у них с Адамом пока не было, но гостевая комната друзей казалась настоящим возвращением домой.

– Лучше не придумаешь, – сказала она Дакерсу и обняла его в который раз с тех пор, как они снова нашлись.

– Вещи из «Драконьего гнезда» мы собрали в коробки, они в шкафу. Ванная – в конце коридора. Пойду помогу Зедди с ужином, а вы устраивайтесь.

Он вышел и закрыл за собой дверь.

Рози повернулась к Адаму и обвела рукой все вокруг:

– Ну как?

– Похоже, твое нижнее белье занималось оформлением интерьера.

– Ты обожаешь мое нижнее белье.

– Именно.

Что-то в комнате привлекло его взгляд, и он стал пробираться между предметами мебели, чтобы рассмотреть поближе. Рози подошла следом: он стоял перед бархатной картиной с изображением Вора Терна, висевшей между барельефом Матери Горестей с ключом и коллажем из черно-белых театральных фотографий Джослин.

– Совсем не похоже на меня, – сказал он. Это была шутка, но отсылка к ее отцу болью отдалась у нее в сердце. Вместе с болью пришло что-то новое – снисхождение к Плуту, которого у нее прежде не было. И это показалось утешением.

Адам обнял ее.

– Ужин будет хорош, но лечь рядом с тобой в нормальную кровать – куда лучше.

– Если мне больше никогда в жизни не придется спать на груде скатертей, меня совершенно устроит.

Они закачались в усталом, стихийно возникшем танце в такт биению собственных сердец. Рози услышала шуршание бумаги и вспомнила о пачке писем, которую принес Гоббо. Эту небольшую стопку она сунула в карман уродливых форменных штанов. Она достала ее, развязала бечевку и перебрала письма: от Харта и Мёрси, от Лю, несколько от сослуживцев-маршалов, несколько от незнакомых людей.

И одно – от отца.

Остальные посыпались на пол, как снег, пока она смотрела на свое имя, написанное крупным почерком Плута на конверте.

– Хочешь прочитать в одиночестве? Я могу выйти, – тихо предложил Адам.

– Нет, пожалуйста, останься.

Она опустилась на свой любимый старый диван, Адам сел рядом, обнял ее за плечи – и она прочитала.

Привет, малышка.

Пока я пишу это письмо, ты уже две недели как вне моей досягаемости. Обычно я бы сказал – две недели, подумаешь, мелочь. Я моргнуть не успею – и пройдет куда больше. Но сегодня эти две недели что вечность. Ты застряла во Мгле, и я ни добраться до тебя не могу, ни помочь – и сам не свой от этого.

Знаю, я не всегда был рядом так, как тебе хотелось бы. Но теперь я и не могу, и это отвратительно – честно говорю. Будто тебя бросили. И я начинаю понимать, каково тебе было последние сто пятьдесят семь лет: отец ушел и не вернулся. Надеюсь, когда-нибудь смогу объяснить, а пока – знай: я всегда был рядом, даже если казалось иначе.

Наверное, ты уже знаешь: чем дольше живешь, тем быстрее утекает время. А я живу, доченька, неприлично долго. Только что ты была младенцем – и вот уже подросток, который меня ненавидит, а потом – раз – и прошла сотня лет, а ты по-прежнему меня ненавидишь. Все, что могу сказать: не знаю, куда ушло время. Это не оправдание, но это правда. Прости меня. Ты не представляешь, как мне жаль.

Ты у меня умная, находчивая – я знаю, ты найдешь дорогу домой. Когда найдешь – дашь мне еще один шанс в этом родительском деле? У нас ведь впереди целая вечность, правда? Не обязательно вечно оставаться дерьмовым отцом. Даже боги умеют меняться.

Я прошу об одном: позволь мне быть рядом. Клянусь – не пропущу ни важного, ни мелкого. Когда захочешь меня видеть – я буду.

Только вернись домой. Ко мне. Или просто домой.

Вернись.

Люблю тебя,

Рози поняла, что плачет, только когда уже рыдала в голос. Адам покачивал ее в объятиях, его тихая сила удерживала ее на месте, не давала утонуть.

– Подожди, ружкель, – сказал он, встал и вышел из комнаты. Через мгновение вернулся с коробкой тех грубых бумажных салфеток, что нынче держат в каждой ванной.

– Наши носовые платки лучше, – сказала она, пока он промокал ей лицо скомканной салфеткой.

– Наши носовые платки теперь отвратительны. Их, наверное, надо сжечь.

– Наверное.

Она взяла у него влажный комок дрянных салфеток и уже было принялась сморкаться, как резко выпрямилась и ахнула.

– Что случилось? – спросил Адам.

Вместо ответа она захромала к шкафу. Там, как и обещали, стояли аккуратные стопки коробок, но ей нужна была одна конкретная. Рози нахмурилась, покосившись на забинтованную руку, и, прежде чем успела попросить о помощи, Адам уже был рядом.

– Что тебе нужно?

– Мне нужно разобрать эти коробки.

Не требуя объяснений, он вытаскивал их из шкафа одну за другой и выстраивал на полу – а Рози снимала крышки и проверяла содержимое.

– Нет, – сказала она над первой коробкой. – Нет. Нет. О, это твоя. – Она провела кончиками пальцев по обложке книги, которую он читал в «Драконьем гнезде», и перешла к следующей.

Вот она.

Белье, которое прислала Мёрси, экземпляр «Лести», взятый у Адама, запасная одежда, письма, которые она хотела сохранить, – и предпоследнее письмо Плута, скомканное вокруг конверта. Она достала его с величайшей осторожностью. Раскрыла и бережно высыпала содержимое на ладони – фигурка кошки с двумя отломанными лапками. Но все осколки были здесь. Можно склеить.

Адам опустился рядом с ней на колени. Она посмотрела на него и спросила:

– Как думаешь, у Дакерса и Зедди найдется клей?

– Хочешь, я спрошу?

Она кивнула.

– Я сейчас вернусь.

Он и правда вернулся быстро – и помог ей приклеить две крошечные лапки к безвкусной фигурке кошки.