Терновник вял, рассыпаясь, и Рози падала вместе с ним. Она спускалась как можно быстрее, стараясь опередить крупные шипы и ветки, прежде чем те рассыплются под ногами.

– Рози, прыгай! – крикнул Адам, но она была слишком высоко и вовсе не горела желанием переломать ноги. С другой стороны, приземляться на груду засохших шипов тоже не хотелось, а терновник осыпался так стремительно, что за то короткое время, пока взвешивала варианты, она успела опуститься на несколько футов.

Она прыгнула, изо всех сил оттолкнувшись в сторону от рассыпающихся останков куста. На лету шип зацепил ее плечо, располосовав руку. Рози вскрикнула от боли и в следующий миг ударилась о меловую землю. Толстая ветка огрела ее по бедру, прежде чем она откатилась в сторону. Наконец она остановилась, раскинув руки и ноги крестом.

– Рози!

Она подняла большой палец, когда Адам подбежал к ней.

– Все в порядке.

– Ты ранена.

Он стянул с себя рубашку без пуговиц и перевязал ею кровоточащую руку Рози.

– Сколько раз повторять. Я. Не. Умру.

«Хотя, может, и умру», – подумала она. Она не знала как, но если уж Плут мог умереть, то никаких гарантий больше не было.

Плут.

Он наконец-то сделал для нее что-то отцовское – и снова разбил ей сердце. Ей хотелось свернуться клубком на боку и выть, и рыдать, и чтобы Адам держал ее, пока она не выплачется. Но они застряли в загробном мире, а потому горевание о непростом отце пока придется отложить.

Адам помог Рози сесть. К ее удивлению, бедро пронзила острая боль. Оно продолжало ныть, пока Адам отрывал рукав ее рубашки, чтобы осмотреть рану. Его лицо показалось бы кому угодно бесстрастным, но Рози давно выучила язык Адамовой сдержанности. Она читала все – в напряжении обнаженных плеч, в быстрых, точных движениях рук.

– Ты злишься на меня, – догадалась она.

– Я в бешенстве.

По голосу этого не чувствовалось, но она предпочла поверить.

– Что посеешь, то и пожнешь, да?

Его губы сжались в нитку, когда он отрывал рукав от некогда роскошной рубашки – настоящее преступление, если Рози когда-либо такое и видела, – и туго обматывал им плечо, из которого все еще сочилась кровь. Она наблюдала за ним, и сердце ее оттаивало – она смотрела на его растрепанный вид. Кальмарья слизь давно высохла, склеив волосы и оставив бледные корочки на темно-синих брюках. Очки были заляпаны и грязны.

Здоровой рукой она коснулась стянутого шрама у него на груди.

– Я знаю, ты расстроен, но ты сам сделал то же – значит, мы квиты?

– Нет. И как только закончу перевязку – поцелую тебя так, что ты задохнешься.

– Это должно быть наказанием?

– Вот, – сказал он, завязывая концы импровизированного бинта. Потом взял лицо Рози в ладони и сдержал слово: целовал ее до тех пор, пока она не перестала дышать. Воздух ей, в общем-то, был не нужен – и все же голова слегка закружилась. Она прервала поцелуй и притянула его к себе.

– Мне жаль твоего отца, – сказал он, и его хрипловатый баритон лег теплым одеялом на ее ободранные чувства.

– Знаешь, мне тоже. Кто бы мог подумать?

Адам снова осмотрел ее руку. На внешней стороне повязки проступало пятно крови.

– Как думаешь, сколько времени займет заживление?

– Час, может.

– Подождем.

– Не надо. Давай выбираться отсюда.

Адам поднялся и потянул на себя Рози. Когда она встала на ноги, бедро снова кольнуло. Должно быть, ветка ударила сильнее, чем ей казалось.

– Первым делом, как мы выберемся с этого острова? Лодку Привратника мы потеряли, а плыть в гигантском кальмаре снова что-то не тянет.

К ее изумлению, Адам поднял связку ключей от автобаржи.

От ее автобаржи.

– Где ты их взял?

– Плут бросил их мне, прежде чем… – Взгляд Адама скользнул вверх – туда, где отец Рози сидел на терновнике и срывал красный бутон, и еще выше – к яркой новой звезде на алтаре ночного неба.

– Он угнал мою баржу, чтобы нас спасти? – спросила она, когда Адам протянул ключи и надел рубашку без пуговиц – теперь уже и без одного рукава.

– Чтобы спасти тебя. И да, похоже на то.

– Как он протащил ее сюда?

– Он бог, – ответил Адам, словно этого было достаточно.

– Был.

Бедро кольнуло. И сердце. И вообще все.

Адам погладил ее по спине.

– Пойдем искать твою фисташку на колесах.

Они пошли обратно по своим следам – искать ее «Грэттон Паркер», серия 7. Рози была рада опираться на плечо Адама; бедро продолжало болеть.

– Скучаю по Дакерсу и Зедди, – сказала она, чтобы отвлечься от боли.

– Я тоже.

– И по готовке Зедди. Слушай, нас теперь четверо. Когда вернемся, надо собраться и сыграть в «Богов и героев».

Адам простонал.

– Будешь кричать «Это я!» каждый раз, когда разыгрываешь карту Вора Терна, – сказала она, наслаждаясь его реакцией.

– Да, ты же знаешь, как я люблю быть в центре внимания.

– Зато я люблю Адама в его занудстве.

Это вырвало у него короткий хриплый смех. Рози никогда не устанет от этого звука – даже если проживет столько, сколько понадобится, чтобы одна за другой погасли все звезды в небе.

Путь к берегу оказался недолгим по сравнению с тем, сколько им пришлось идти до сада Старых Богов. Странные дома остались позади, и они снова брели по меловому пляжу. Там, обрисованный звездным небом и полуночным Мертвым Морем, угадывался знакомый силуэт с приятными округлыми очертаниями. Рози захромала к нему как можно быстрее.

– Моя девочка!

– Я поведу – рука у тебя повреждена.

– Просто хочешь опробовать мою замечательную баржу.

– Именно.

Он улыбнулся во весь рот, чуть кривоватые зубы сверкнули, пока он проводил рукой по капоту.

– Она прекрасно идет по открытой воде, да?

– Сейчас узнаешь.

Она отдала ему ключи и забралась на пассажирское сиденье, скривившись, когда садилась. Ну и дела – мысленно сказала она своему ноющему бедру и больной руке.

– То, что я позволяю тебе вести мое любимое дитя, – это проявление моей любви и преданности. Надеюсь, ты это понимаешь.

Адам устроился и подогнал сиденье. Рука скользнула по приборной панели с нескрываемым удовольствием, потом он взялся за руль, повернул ключ зажигания и повел их по дуге вдоль берега, пока они не оказались лицом к Мертвому Морю.

– Я изобрел автобаржи, но «Грэттон Паркер Моторс» довели их до совершенства. Таких больше не делают.

– Ты понимаешь, что это звучит как прелюдия, да?

– Я мог бы приготовить тебе бутерброд – и это тоже звучало бы как прелюдия, – ответил он, возясь с зеркалом заднего вида, – впрочем, оно ему вряд ли понадобится. Рози полагала, что в Мертвом Море не особо оживленное движение.

– В каком смысле?

Он поставил машину на нейтралку и наклонился, чтобы коснуться носом местечка у нее за ухом.

– Ты от меня много и не требуешь, мой бутончик.

Рози обмахнулась воображаемым веером.

– М-м, вези меня домой, красавчик.

– Именно это я и собираюсь сделать. – Он окинул взглядом необъятный океан перед ними и указал влево. – Думаю, нам туда.

– Разве Дом Неведомого не в той стороне? – спросила Рози, указывая направо, откуда лился уютный свет из окон… – Это что, «Драконье гнездо»? Ты тоже видишь?

– Да. В общем-то, логично.

– Почему?

– Это дом, – сказал он и был прав. За одну неделю ресторан стал местом, где Рози, Адам, Дакерс и Зедди обосновались и сделали его своим.

– Интересно, пустят ли нас жить в ресторан, когда вернемся?

– Я бы предпочел место с нормальной кроватью.

– У меня в квартире хорошая большая кровать. Думаю, тебе там будет удобно.

– Тогда едем домой.

– Едем домой, – согласилась Рози и здоровой рукой сжала его колено.

Странно, но порез болел все сильнее, а не зарастал, и бедро тоже давало о себе знать.

– Значит, держим курс к Дедушке Кость? – спросила она. – Не к Привратнику?

– Дом Неведомого – для мертвых. В противоположном направлении – для живых.

– А мы живые. – Рози прогнала назойливую мысль о том, что Адам теперь смертен. Она вдруг почувствовала куда больше сочувствия к Мертвому Морю.

Адам включил передачу – движок утробно загудел знакомым и родным звуком, – надавил на газ, и они покатили по пляжу к воде. Едва колеса коснулись океана, «Грэттон Паркер» показал, чего стоит: настоящее произведение искусства, он резал волны как нож масло, пока Адам вел его туда, где Мертвое Море встречается с берегами мира живых.

Время утратило всякий смысл. Может, прошло несколько минут, может, часов, а может, дней. Все вокруг плыло в каком-то мареве, пока Рози не заметила вдали завораживающий огонь – и мир снова обрел четкость.

– Видишь?

Адам направил баржу к огню, как мотылек на пламя.

– Это фонарь Дедушки Кость. Он зовет душу.

– Только смотри, чтобы Дедушка Кость не выманил твою душу из тела. Я хочу как можно дольше держать тебя в живых.

– Я тоже.

Вдали показался причал, на досках которого темнел силуэт человека. По мере того, как они подплывали ближе, Рози разглядела его отчетливее. Сказать, что он стар, – значит ничего не сказать. Он был настоящим ископаемым: плоть иссохла до костей, серая кожа – в мелких глубоких морщинах. Щеки и глаза так глубоко ввалились, что от них остались лишь темные тени – такие же черные, как плащ на его плечах.

Адам причалил к доку, опустил стекло, и Дедушка Кость подошел к ним. Бог заглянул внутрь с видом человека, который никак не возьмет в толк, что за баржа стоит у его берегов.

– Это что, одна из этих новомодных лодок? – спросил он. Своего дедушку Рози никогда не знала, и все же если бы ее попросили описать кого-нибудь максимально дедобразного, это был бы именно он – бог с фонарем на причале.

– Да, – ответил Адам. – На ней можно ездить и по земле, и по воде.

Дедушка Кость просиял, явив два ряда древних коричневых зубов.

– Ишь ты! Чего только не придумают!

Рози невольно засмеялась вместе с ним. Его восторг так не вязался со страшной внешностью.

– Не знаю, откуда вы взялись и как сюда попали, но, так уж и быть, скажу: едете вы не в ту сторону.

– Ау! – крикнула женщина, сбегавшая по трапу к причалу, – каблуки выстукивали бешеный ритм по рассохшимся доскам.

Она крепко держала шляпку-колокол, чтобы та не слетела от встречного ветра.

– Не беспокойся, дедуль, – сказала она богу смерти. – Я сама разберусь.

Она распахнула водительскую дверцу «Грэттон Паркера» и велела Адаму подвинуться, после чего с трудом втиснулась в крошечную кабину. Уместить трех взрослых на переднем сиденье фисташки на колесах было задачей почти невозможной. Бедный Адам примостился одной половиной на бедре Рози.

– Я не поняла, богиня угоняет мою автобаржу прямо сейчас? – тихо спросила Рози.

– Да, – так же тихо ответил Адам. – Но я бы сформулировал иначе: какая именно?

Незнакомка включила внутренний свет, откинула козырек и посмотрелась в зеркальце. Изучив отражение, она поправила блестящий каштановый локон, выбившийся из-под узких полей шляпки. Все еще недовольная, она открыла парчовый клатч – взявшийся из ниоткуда, – достала тюбик красной помады и щедро накрасила пухлые губы. Помаду и клатч она небрежно бросила на заднее сиденье и пропела:

– Держитесь крепче, котятки! – после чего включила передачу и вдавила педаль в пол.

Рози и Адама бросило друг на друга: «Грэттон Паркер» рванул, как болт из арбалета.

– Ого, эта тарантайка умеет! – воскликнула женщина.

Эту богиню Рози, разумеется, не встречала. До своего путешествия в загробный мир она видела только Плута. Но она казалась знакомой – в отличие от всех остальных. В шляпке-колоколе, коротком косом платье и фиолетовых туфлях-лодочках она напоминала Джослин. Наверное, поэтому Рози не слишком возражала против захвата автобаржи. Ну и еще потому, что после череды встреч с одним культовым божеством за другим всякое сопротивление в ней давно иссякло.

– Уже совсем близко! – крикнула богиня сквозь задорный гул мотора. Она резко повернула, выехала на сушу – и Адам снова навалился на Рози.

Берег незаметно сменился лугом – непонятно, когда и как, – и вот они уже мчались по равнине с низкой травой и полевыми цветами. Впереди вставало солнце, окрашивая пейзаж в желтые, розовые и лиловые тона.

Богиня ударила по тормозам – завизжали шины, позади взметнулась земля, – и пассажиры врезались в приборную панель.

– Приехали. На выход. – Богиня дважды хлопнула в ладоши и вышла из баржи.

Рози и Адам выбрались из кабины, покачиваясь. Казалось, целую вечность ни та, ни другой не ходили на своих двоих. Богиня уже двигалась вперед – непринужденно покачивала бедрами, шагая на четырехдюймовых каблуках по неровной земле.

– Куда вы нас ведете? – спросила Рози, стараясь не хромать, пока они с Адамом ее догоняли.

– Домой, дорогая.

– В какой дом?

– В любой, который захотите.

Адам встретился с Рози взглядом и беззвучно артикулировал: «Невеста Удачи?»

– Нет, Рози послала ее куда подальше, – сказала богиня, хотя никак не могла видеть, что он прошептал. Она лукаво подмигнула Рози. – Советую теперь оставлять подношения на алтаре Невесты. До конца своих дней.

Она резко остановилась, уперла руку в бок и подмигнула Адаму.

– Я Матерь Горестей, дорогой. Удивлен?

– Немного.

– Не все мамы пекут печенье и ведут себя прилично. Это не значит, что мы плохие матери, – правда, моя розочка? – Она игриво дернула за менее растрепанную из кос Рози – так, как когда-то делала Джослин.

– Правда, – сказала Рози. К ней так давно никто не относился в материнском стиле, что она почувствовала, как щиплет глаза.

– Уже недалеко. Не отставайте, детки.

Несколько следующих минут Матерь Горестей вела их какими-то причудливыми зигзагами через траву и цветы, пока наконец не остановилась посреди чистого поля и не объявила:

– А, вот оно.

Она вытащила ключ, висевший у нее на шее, и отперла отдельно стоящую дверь, которой секунду назад здесь не было.

– Только подумаю, что страннее уже некуда, – вздохнула Рози.

– Прежде чем вы уйдете – несколько слов. – Матерь Горестей надела цепочку на шею Адаму, и ключ лег ему на грудь, прямо над сердцем. – Возьми. Смертному нужен родильный ключ – чтобы передать детям, если они у тебя будут.

– Но у меня не может быть детей.

– Поправка: не могло быть детей, пока ты был бессмертным. Теперь? Я бы на твоем месте запаслась большой упаковкой презервативов. Если только вы не хотите завести семью прямо сейчас – тогда дерзайте.

Лицо Адама залила мучительная краска, а Матерь Горестей ткнула его в нос наманикюренным пальцем.

– Не переживай, – вступилась Рози. – Даже если он теперь может, я-то…

– Уверена, Розочка?

– Ага.

– Как рука?

– Ноет.

– А синяк на бедре?

– Он… А вы откуда знаете?

– Я же богиня, солнышко. Издержки профессии. Кстати, о профессии – не могу не заметить, что ты залечиваешь раны куда медленнее, чем прежде. Интересно почему? – Матерь Горестей приложила костяшку пальца к алым губам и состроила театральную мину человека, погруженного в глубокое раздумье.

Адам встрепенулся.

– Рози теперь смертна?

– Что ж, бессмертие ей даровал бог, а этого бога больше нет с нами. Мне думается, он забрал его с собой. – Матерь Горестей нежно провела ладонями по рукам Рози. – Прими мои соболезнования, кстати. Его было нелегко любить, и все же мы любили его, не правда ли? Я бы посочувствовала тебе насчет смерти, но подозреваю, что для человека смертность – не такая уж беда.

– Я теперь могу умереть? – спросила Рози, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

– Да.

– Я умру?

– Непременно. – Матерь Горестей снова ласково потянула за расплетающуюся косу Рози. – Ну все, голубки, ступайте и живите долго и счастливо. Бывайте!

Она распахнула дверь. За порогом не было ничего – лишь белая пустота. Но прежде чем Рози или Адам успели задать еще хоть один вопрос, Матерь Горестей выпроводила их в великое неведомое.