Они никуда не торопились.

Читали поваренную книгу Зедди и готовили изысканные блюда. Конечно, ни тому, ни другому не грозила смерть от голода, но было приятно каждый вечер проводить время за роскошным ужином. Они говорили о том, как им не хватает Зедди с его кулинарным мастерством и Дакерса с его оптимизмом.

Пили по утрам столько дорогого кофе, а по вечерам – столько хорошего вина, сколько могли.

Гадали, не появится ли снова Гоббо, но он так и не пришел.

Купались в озере.

Однажды днем прокатились верхом на Элоизе, держась поближе к хребту Драконьи зубы. Даже этот небольшой облет Танрии напомнил им, как мало времени осталось, и они вернулись домой.

Занимались любовью. Часто.

Спали глубоким, ничем не отягощенным сном двух людей, которые уже сделали трудный выбор и не оставили себе места для сожалений.

Однажды утром Рози проснулась и обнаружила, что Адам лежит рядом, опершись на локоть, и задумчиво смотрит на нее.

– Значит, сегодня, – сказала она.

– Да. Если ты согласна.

Он перестал спать в рубашке, потому что мешал росток. Рози провела ладонями по его груди и плечам, взглядом запоминая его лицо, пальцами – все остальное.

– Может не получиться, – напомнила она.

– Я знаю. – Он засунул руку под майку, которую Рози взяла за привычку надевать на ночь, – одну из тех, что оставил Зедди.

– Скорее всего, не получится.

К этому моменту он уже задрал ткань до самой груди.

– Я знаю.

– И даже если мы откроем эту дверь, мы можем умереть в тот же миг, как переступим порог.

– Вот поэтому тебе не нужно идти со мной.

– Прошу прощения, сэр, но я получила приказ сопровождать вас на протяжении всего пребывания в Танрии.

Она притянула его к себе и с наслаждением выдохнула, когда его губы сомкнулись вокруг розового бутона ее груди. Ей хотелось, чтобы он вместил в себя ее всю, – так же отчаянно, как самой хотелось вместить его.

С этим они тоже не торопились. Даже когда Рози оседлала его, ее движения были медленными и нежными, плавными – пока страсть не взяла свое. Адам выгибался на импровизированных подушках, шея – уязвимая до невозможности, пульс бьется под кожей.

Не торопились и за завтраком. Рози пожарила посредственные оладьи, которые Адам объявил восхитительными.

Не торопились одеваться. Рози пошутила:

– Что вообще надевают, когда идут в загробный мир?

– Ничего, – ответил Адам с насмешливым видом.

– Нахал.

В итоге Рози надела самую мягкую свою рубашку – в сине-зеленую клетку – с самым поношенным комбинезоном и сапогами из страусиной кожи. Под всем этим – белье с рисунком павлиньих перьев (разумеется, стираное), то самое, любимое Адама. Он оделся в темно-синие шерстяные брюки и самую просторную из своих рубашек – бледно-серую, с расстегнутым воротом, чтобы ростку было свободно. Тщательно протер стекла очков и навел как мог блеск на свои броги.

Они медленно шли по тропе к северному берегу озера Вандерлинден, обходя лозу, которая ползла им под ноги.

Но время, казалось, ускорялось.

К озеру они добрались слишком быстро, и Элоиза уже плыла к ним, не дожидаясь зова. Не успели Рози и Адам опомниться, как уже сидели на спине дракона, прижавшись друг к другу, готовые лететь вместе. Все до самого конца – только вместе.

До двадцать восьмого сектора было полчаса лету, но показалось меньше, и всю землю, проносившуюся внизу в сплошном мареве, покрывал терновник – который, впрочем, уже не выглядел особенно тернистым. Захватчик-переросток сделался мягким и пышным, и бесчисленные алые цветы раскрывались навстречу солнцу. Рози подумала, не похоже ли это на дерево, которое когда-то создал ее отец, но ей было трудно представить, что Плут мог создать что-либо столь прекрасное.

Они сделали круг над широкой равниной в поисках дома, который ни тот, ни другая не должны были видеть. Но Рози увидела – раньше, чем Адам крикнул «Вон там!» сквозь свистящий в ушах ветер.

Он стоял посреди двадцать восьмого сектора, как и говорил Харт, – старомодный двухэтажный фермерский дом, весь заросший зеленой лозой и алыми цветами.

Адам направил Элоизу вниз – приземлиться как можно ближе.

Только вот приземлиться не получилось.

Стоило перепончатым лапам коснуться земли, как лоза оплела их.

– Мип-мип! – затрубила Элоиза в панике, яростно хлопая огромными крыльями; она пыталась вырваться, но тщетно.

– Держись, Элоиза! – крикнула Рози. Они висели в десяти футах над землей, и Рози решила, что это вполне приемлемо.

Адам, догадавшись, что она задумала, обернулся и заорал:

– Плохая идея!

– Отличная идея! – поправила его Рози и соскользнула с Элоизы в лозу внизу.

Шипов не осталось, зато хватало веток и стеблей, которые царапали кожу. Рози давно не была так взбудоражена, как теперь, что не могла заставить себя расстраиваться.

Элоиза продолжала биться, яростно молотя крыльями и издавая все более паническое «мип-мип-мип-мип!», немилосердно болтая при этом бедного Адама.

– Нужно ее высвободить, но сначала тебе стоит спрыгнуть! – крикнула Рози.

– Нет уж, спасибо.

– Я поймаю!

– Это не обнадеживает.

– Ты же все равно не можешь умереть. Прыгай!

Усмотрев в этом логику, он зажмурился и позволил себе упасть с дракона.

Рози его поймала. В каком-то смысле. Точнее говоря, она подставила себя под его падение, чтобы смягчить удар, и оба зарылись в кустарник.

Рози выкарабкалась из веток и листьев, достала из кармана складной нож и принялась пилить лозу, удерживающую Элоизу. Один стебель был толщиной с запястье, и, если не перерезать его поскорее, дракону не взлететь. Освободить ее стоило, пока она еще держалась в воздухе. Весь в порезах и крови, Адам присоединился – рвал тонкие побеги, пока Рози рубила самый толстый.

Наконец она прорезала его насквозь, и Элоиза рванула вверх, швырнув Рози и Адама обратно в кустарник. Когда Рози наконец выбралась, дракон уже был едва различимой точкой в северо-западном небе, и прощальное «мип» на удачу затихало вдали.

– Ну, приехали, – сказала Рози, помогая Адаму подняться. – Если ничего не выйдет, выбираться отсюда будет то еще удовольствие.

Он пригладил взъерошенные волосы и пожал плечами с элегантным безразличием.

– Я пешком прошел по дну океана.

– И тебя съела акула.

– Да, в сравнении с этим добраться до «Драконьего гнезда» будет куда проще.

– Я очень хочу услышать подробности про акулу.

– Уверяю тебя, не хочешь. – Он нахмурился, глядя на поросший терновником силуэт дома, нависающий над ними. – Если твой друг прав, мы не должны видеть и осязать само строение – только лозу.

Рози с сомнением уставилась на заросшее лозой крыльцо и ткнула носком сапога в нижнюю ступеньку.

– Думаешь, выдержит?

– Эта лоза едва не поймала дракона.

– Резонно.

Они поднялись по ступеням вместе, рядом, и прошли по тому, что, по всей видимости, было верандой. Ощущение жутковатое – будто под зеленым ковром не крылось ничего, кроме воздуха. Рози вспомнила батут, на который падали трапеционисты и канатоходцы на репетициях в цирке.

– Дверь видишь? – спросила она, щурясь в тусклом свете под живым навесом над крыльцом.

– Вон, – сказал он в тот самый момент, когда она тоже заметила: едва различимый прямоугольный контур слева и выпирающий наружу бугор в форме дверной ручки. Адам посмотрел на Рози – она кивнула. Он обхватил лиственную ручку, и та – невероятно – не рассыпалась у него в пальцах.

– Поворачивается? – спросила Рози.

Каким-то чудом – да. Но сколько он ни толкал и ни тянул дверь, та не двигалась с места.

– Заперто.

Они стояли и смотрели на запертую дверь.

– Часть меня облегченно вздыхает, а часть злится, что мы так близко и ничего не можем поделать.

– Мои чувства в точности такие же.

Темная тень под ручкой привлекла внимание Рози. Она наклонилась, отвела мешавший лист в сторону.

– Это похоже на замочную скважину?

– Возможно. Но у нас нет ключа.

Рози запустила пальцы за ворот, вытащила золотую цепочку и показала Адаму болтающийся на ней родильный ключ.

– Попробовать стоит, правда?

Он посторонился, давая ей место. Она сняла цепочку и вставила ключ в скважину. Ощущение было знакомым – как когда вставляешь ключ в дверь своей квартиры над бакалеей Уилнера в Итернити.

– Господи, – выдохнула она, потому что знала – знала еще до того, как повернуть, что ключ подойдет.

И он подошел.

Невидимые засовы отошли в сторону. Рози раскрыла нож и обвела лезвием периметр двери, а когда последний стебель поддался, она распахнула ее.

На той стороне порога их ждала темная, абсолютная пустота.

– Тебе это знакомо? – с надеждой спросила Рози у Адама.

– Нет.

Он усмехнулся – во весь рот, и Рози увидела в нем отражение того самого шального предвкушения, которое она сама чувствовала, когда вот-вот была готова с головой броситься в безрассудную авантюру, не имея ни малейшего понятия, чем все кончится.

– Знаешь, – сказала она ему, – до всего этого я начинала чувствовать, что застряла. Вся моя жизнь тянулась передо мной без конца и края, и я не понимала, что с этим делать. А потом буквально застряла здесь вместе с тобой – и это лучшее, что могло со мной случиться. Как будто нужно было застрять, чтобы сдвинуться с места. Как это вообще объяснить?

– Очень просто. – Он взял ее за руку. – Ты уверена?

– Я уверена в тебе, – сказала она, крепко сжав его пальцы.

– Готова?

– Готова.

И они шагнули в неизведанное – вместе.