На рассвете Рози шла рядом с Адамом и Дакерсом, пока те осторожно выносили портал из ресторана и тащили его в стойла – там у Адама будет больше места для починки устройства.

– Может, помочь? – предложила она. Пиратский портал был шириной как раз, чтобы протиснулся человек, так что вдвоем мужчины вполне справлялись, но Рози тревожилась за Адама после того, как прошлой ночью видела его истекающим кровью на полу.

– Со мной все в порядке. Сколько раз мне еще повторять? Я не намерен умирать на твоих глазах!

– Столько, сколько вам приходится твердить мне, чтобы я была осторожна!

– Тебе никогда не скажешь этого достаточно, – вставил Дакерс.

Адам рассмеялся – не своим обычным сдержанным смешком, а по-настоящему. Сегодня утром в нем все было какое-то другое – расправленные плечи, открытое лицо, свободная походка. Рози подумала: интересно, как давно он не говорил никому правды о том, кто он такой на самом деле? И можно ли вообще спрашивать об этом легендарного героя? В правилах светского обращения она никогда особо не разбиралась – тем более что имела обыкновение переживать любые общественные нормы по мере их смены, – но сейчас она забрела на совершенно незнакомую территорию.

К тому времени они уже добрались до стойл при ресторане, где четыре эквимара сиротливо жались в огромном пространстве. Стойла выглядели на редкость просторными и величественными – с расчетом на экипажи и эквимаров, которые каждый день, кроме божедня, должны были свозить гостей в «Драконье гнездо» на обед и ужин. Только вот особого применения этому великолепию не нашлось: ресторан так и не открылся для посетителей, а теперь, похоже, уже и не откроется никогда.

– Инвесторы здесь по уши влетят, – сказала Рози.

– По Танрии много кто по уши влетит по многим вопросам, – заметил Дакерс, помогая Адаму прислонить портал к стене.

– На этой жизнеутверждающей ноте пойду-ка я добывать себе дракона.

– Осторожнее, – сказали Дакерс и Адам одновременно.

– А я разве когда-нибудь бываю неосторожной? – Рози послала им воздушный поцелуй и дала деру, пока Дакерс не выдал какую-нибудь колкость в ответ, а Адам не сделал что-нибудь такое, от чего она влюбится в него еще сильнее. Полчаса спустя она неслась вдоль Мглы на спине Элоизы.

Поначалу небо казалось затянутым тучами, но там, за Мглой, оно было ясным и синим. Приглядевшись, Рози обнаружила: растение вытянулось так высоко под купол, накрывающий Танрию, что начало заслонять солнечный свет.

«Ничего хорошего», – подумала она и почувствовала, как Элоиза отозвалась тревожным импульсом через рога. Покинуть Танрию решило бы вопрос для Рози, Дакерса, Адама и Зедди, но не справилось бы с настоящей проблемой. Драконы останутся здесь. И хваты, и танрийские индюшки, и вся та странная флора и фауна, которым не выбраться на волю. Что, во имя Мертвого Моря, с ними тогда станет?

Элоиза послала еще один импульс – в нем были страх и тревога, подавленные, но неотступно тлеющие под сверкающей малиновой чешуей. Рози хотелось погладить ее по шее, но в воздухе не стоило выпускать рога из рук.

Облететь Танрию верхом на драконе можно было часа за два; зато найти место, относительно свободное от терновника и при этом достаточно низкое с обеих сторон границы, чтобы четверо людей могли выбраться, не соскользнув по склону и не переломав ноги, заняло куда больше времени.

Поначалу Рози радовалась долгому одиночному полету. Можно было спокойно подышать и поразмыслить. Но чем дольше она думала об их положении, тем меньше ей хотелось думать вообще.

Пять дней назад все было не блестяще, но еще терпимо. До того, как Рози поняла, что такое тени. До того, как растение вышло из-под контроля. До того, как они с Дакерсом и Зедди узнали правду об Адаме.

Теперь чем больше Рози думала о том, какая опасность нависла над ее друзьями, тем сильнее разрасталась паника. Они с Адамом переживут все, что случится, если выбраться не получится. Дакерс и Зедди – почти наверняка нет, и Рози могла лишь кружить над Танрией на драконе в поисках точки во Мгле, где можно пробить дыру наружу.

С этим колючим клубком переживаний в груди Рози не забывала высматривать возможные пути к отступлению. Заметив с воздуха что-то подходящее, она просила Элоизу приземлиться и изучала находку поближе. В большинстве случаев лозы все равно перегораживали путь, и к середине дня Рози насчитала лишь несколько мало-мальски пригодных выходов – по большей части в Драконьих Зубах. Самое перспективное место, однако, обнаружилось на юго-востоке Танрии, у самых амброзийных болот. Его координаты она тщательно отметила на карте.

Выбившись из сил, она позволила себе пятнадцатиминутный привал – поплакала и съела бутерброд, который Зедди уложил ей с собой с утра. Элоиза сочувственно пискнула.

– Ага, – согласилась Рози, промакивая слезу. – Полный кошмар. Но бутерброд ужасно хорош. Что там в начинке, секс?

– Мип-чирр-чиррап! – ответила Элоиза, что Рози расценила примерно как: «Мечтай!»

– Не начинай. Мне надо сосредоточиться на поисках выхода. Без обид.

– Мип?

– Слушай, я еще не переварила этот факт – что Адам бессмертный. Всю жизнь я попадаю в один и тот же замкнутый круг: привязываюсь к людям и теряю их, снова и снова. И тут вдруг – человек, который как я, который никуда не денется, и это огромно, это важно, это сносит крышу. Но вдруг все, что между нами, – это просто обстоятельства? Вдруг мы выберемся отсюда – и окажется, будто ничего из этих шести дней не настоящее и не навсегда? Вдруг он скажет: «Нет, ты мне неинтересна, держись подальше»?

– Чирр-чирр-чиррап!

– Ты права. Сначала – главное. Разберемся с чувствами, когда выберемся.

Рози снова взобралась на Элоизу, и они полетели дальше. Но как далеко бы они ни летели и как внимательно Рози ни смотрела, то место в секторе З–54 оставалось последней надеждой. Когда обе совсем поникли, Рози дала знак возвращаться. Приземлившись у озера, она соскользнула со спины дракона и потерлась щекой о ее морду.

– Прости, Элоиза. Семь часов в воздухе, и все, что у нас есть, – это одно-единственное паршивое место на другом конце Танрии, которое тебе никак не поможет.

Дракониха устало фыркнула. Рози уже собиралась попрощаться до следующего дня, когда заметила лозу, свисавшую с Элоизиного крыла. Шип пробил кожистую перепонку, и с раны капала сверкающая драконья кровь. Рози инстинктивно потянулась к ветке, чтобы вытащить, но рука прошла сквозь, как всегда.

Во второй раз за день по щекам Рози покатились слезы, но, в отличие от прошлого сеанса рыданий, это были слезы злости: на себя – за то, что втравила Элоизу в эту историю, на лозу, сломавшую порталы, и больше всего – на отца, с которого все началось. Это Плут притащил в мир чудовищное растение. Это он сломал жизнь Адаму. Это он безо всякой задней мысли соблазнил смертную женщину по имени Джослин Фокс, не подумав о последствиях. И вот теперь Рози, плод этой злосчастной связи, в ловушке, которую устроил ее отец, рядом с тремя другими людьми, не заслужившими подобного.

Элоиза протрубила что-то драконихе, лениво скользившей по озеру неподалеку. Та вышла на берег, захватила лозу беззубой пастью и выдернула. У драконихи на спине сидел детеныш, который тут же спрыгнул и засеменил к Рози – радостный, как щенок.

– Ой, – умилилась Рози, радуясь крошке, которая очень вовремя отвлекла ее. Она почесала малышку между двумя рожками-нашлепками на лисьей головке. Та чихнула, что само по себе было бы мило, если бы при этом не выдало феерическое количество золотистых блесток-соплей. Кажется, Элоиза засмеялась.

– Значит, ты в порядке, – сказала Рози.

Элоиза пискнула на прощание и взлетела – причем направилась к гнезду, что было странно: обычно драконы не покидали озеро до заката. Остальные последовали за ней, и вскоре вся стая поднялось в небо. Причина быстро стала очевидна.

Пока Рози шла к «Драконьему гнезду», над Танрией разразилась единственная и неповторимая гроза, прямо над головой. Богиня Гнева, может, и сдалась вместе с прочими Старыми Богами много веков назад, превратившись в звезду на алтаре небес, но мрачная туча, сотворенная ею в заточении, по сей день металась за Мглой, не зная успокоения, и изливала вечную месть на головы несчастливцев. Сегодня несчастливицей оказалась Рози.

Гроза шла за ней по пятам, до нитки промочив одежду, но при этом не смыв ни капли сверкающей драконьей слизи с рубашки и штанов.

– Не жизнь, а сплошное удовольствие, – пробормотала Рози ровно за полсекунды до того, как молния ударила в нее и убила в третий раз за полторы недели.

=♦=♦=♦=

Солнце давно зашло, когда Рози втащилась в кухонную дверь «Драконьего гнезда» и обнаружила в обеденном зале трех своих спутников, промокших до нитки. Зедди как раз стягивал с себя хлюпающую рубаху, обнажая весьма впечатляющий торс, когда заметил Рози и застыл.

– Видимо, я не единственная, кого застал дождь? – сказала она.

– Что с тобой случилось? – спросил Дакерс.

– Бесконечный полет, драконьи сопли, ливень.

Зедди наморщил нос; рубашку он начал снимать – да так и замер.

– Что это так пахнет паленым?

– Только не говори, что тебя опять шарахнула молния, – взмолился Дакерс.

– Сказала бы, но врать нехорошо, Пэнни-Ди.

Рози бросила взгляд на Адама, пытаясь угадать его реакцию на ее очередное воскрешение, и тут же забыла обо всем: его белая рубашка, мокрая от дождя и полупрозрачная, облепляла поджарый силуэт. Пожалуй, стоило еще немного постоять под ледяным ливнем.

– Хочу спросить, все ли с тобой в порядке, но не хочу раздражать тебя этим вопросом, – сказал он, ироничный и потрясающе мокрый.

– Ой, я заметила, доктор Сарказмус.

– Ситуация стандартная: все плохо? – уточнил Зедди.

– Именно.

– Тогда я пошел переодеваться.

Он наконец стянул рубашку, и только в этот момент Дакерс заметил полуголого мужчину у себя под боком и резко отвернулся, а Адам – с непривычно хмурым лицом – ретировался в свой закуток за занавеской.

– Не подумай чего, Зедди, но ты довольно хорош собой, – сообщила ему Рози.

Из угла донесся кашель Адама. Или что-то похожее на кашель. Осуждающий кашель.

– А, ну… прости, – сказал Зедди, прижимая мокрую рубашку к скульптурной груди. – Не надо было так раздеваться прямо при тебе. Не подумал.

– Не думай при мне когда угодно, буду только рада.

– Мертвое Море, Ро-Фо… – пробормотал Дакерс и поспешил в свой угол.

– Говорит, что у нее есть фильтр, но я не вижу никаких тому свидетельств, – долетело из-за занавески.

Неужели он и правда не понимал: его сухой юмор, да еще и этим хриплым голосом, делал с ней такое, что и не снилось хоть пятерым юным и полуголым Зедди Бердсоллам? Рози решила придержать это наблюдение при себе – фильтр у нее все-таки был. Тонкий, ненадежный, но был.

Она зашла в свой закуток переодеться и проверить состояние дорогого сердцу белья. Бюстгальтер и трусики промокли насквозь, но одежда уберегла их от опасностей, какие несли с собой юные дракончики, и молний. Дождь барабанил в крышу, изливая на нее гнев Богини Гнева, так что Рози развесила белье над камином, и нежно-желтый атлас с кружевами заиграл в свете огня почти задорно, стоило только пламени заняться как следует.

Тем временем Дакерс выставил на общий стол четыре белые фарфоровые кружки и разливал по ним блаженство в жидком виде – горячий напиток из крепкого черного чая, меда, виски и по случаю лимонного сока.

Зедди потянул носом воздух.

– Делаешь «лекарство» Харта?

Дакерс поднял взгляд и на мгновение задержал его на Зедди.

– Со свежими лимонами и всем прочим. Без спроса взял на кухне – надеюсь, ничего?

– Лучшего применения лимону не придумать.

Этот короткий обмен репликами казался на удивление душевным. Рози было жаль разрушать момент – но день выдался такой, что она заслужила свое «лекарство».

– Благослови тебя Три Матери, – сказала она Дакерсу, плюхаясь на стул перед дымящейся кружкой. Дакерс и Зедди сели по обе стороны от нее, а Адаму досталось место напротив – лицом к камину. Влажные волосы блестели, теплый свет льстил резким линиям и мягким изгибам его лица, а взгляд затуманился и устремился вдаль. Даже веточка терновника, вьющаяся из-под ворота рубашки, выглядела красиво и поэтично.

Зедди поднял кружку.

– За нас.

– За нас, – отозвались Рози и Дакерс.

Адам вздрогнул, выныривая из задумчивости. Потянулся за кружкой, сделал укрепляющий глоток – щеки чуть порозовели.

– Как вас угораздило попасть под дождь?

– Адам попросил помочь снять переднюю панель портала, – сказал Зедди; все уже, видно, перешли на «Адама». Рози подумала, будет ли у нее когда-нибудь возможность спросить, как его зовут на самом деле.

– Я справился бы сам, но времени у нас мало, и я решил попросить о помощи, – сказал Адам, хотя взгляд его снова скользнул куда-то в сторону. Сегодня вечером он был необычно рассеян.

Дакерс обхватил кружку обеими руками.

– Я видел, что надвигается гроза, когда мы закончили, но думал, успеем вернуться до того, как она нас настигнет.

– Не знал, что из одной тучи может вылиться столько воды, – сказал Зедди.

– Недаром ее прозвали Богиней Гнева, – ответила Рози; молния все еще давала о себе знать.

Только произнеся это, она опомнилась. Виновато покосилась в сторону человека, которого Богиня Гнева насадила на Терн вечной жизни два тысячелетия назад. Но Адам не отреагировал на ее оплошность. Взгляд его по-прежнему был прикован к точке где-то за плечом Рози.

Она озадаченно посмотрела на него и спросила Зедди:

– Как дела с едой?

– Неплохо. Дней на четырнадцать хватит, а если экономить – и того дольше. Судя по тому, что говорит Адам, портал будет готов задолго до этого.

Адам снова вернулся к разговору.

– Да, именно так.

– Ну а у тебя как прошло, Рози? – спросил Дакерс.

– Не очень. Первое – для тех, кто задавался вопросом, видят ли драконы терновник и могут ли его трогать, – да, могут.

– Плохо, – сказал Зедди.

Дакерс задумчиво покрутил кружку в руках.

– У меня есть теория, кто способен видеть растение и как-то с ним взаимодействовать. Мгла, хваты, драконы – они все часть Танрии. А я, Зедди, эквимары, все, что мы принесли с собой снаружи… Мы здесь чужие.

– А я? – спросила Рози. – Почему я его вижу? Я тоже не отсюда.

– Ты дочь бога, который его создал.

– Но я не могу его трогать.

Дакерс пошевелил пальцами как фокусник.

– Магия.

– Перейдем к более насущному, – сказала Рози, шлепнув его по руке, пока тянулась за сумкой.

Она отодвинула в сторону свою кружку и кружку Дакерса, освобождая место, склонилась, чтобы разложить на столе карту Танрии, и нечаянно продемонстрировала всему столу лишнего. К счастью, Дакерсу было все равно, Зедди не интересовала ее грудь, а что Адам думал о женской груди вообще и о ее в частности, Мертвое Море разберет. Когда она украдкой покосилась в его сторону – не заметил ли он случайного происшествия, – он осушил кружку до дна; это напомнило ей себя за опрокидыванием рюмок в тщетной попытке напиться.

– Лучшее место, которое я нашла, – это сектор З–54, – сказала Рози, постучав по карте пальцем. – Мгла свободна еще в паре мест, но здесь единственный участок, где со стороны Бушонга нормальный рельеф. По идее, получится спокойно выйти.

Зедди кивнул, изучая карту, а Дакерс стиснул губы и бросил на Рози встревоженный взгляд, который означал: «Ну и маршрутик нам предстоит».

«Проблемы для нас-из-будущего», – мысленно ответила она и сложила карту.

– Звучит до ужаса обнадеживающе, – сказал Зедди, поднимаясь. – Ладно, пойду займусь ужином.

– Я помогу, – сказал Адам, бросив последний взгляд через плечо Рози, и последовал за ним в кухню.

Пока Рози накрывала на стол, она потянулась к месту Адама – и только тогда поняла, что все это время так отвлекало его: бюстгальтер и трусики в тон из нежно-желтого атласа, с кружевом в изобилии, красовались на каминной полке.

«Адам Ли, греховодник», – самодовольно подумала она.