На следующее утро все четверо стояли в рядок перед рестораном, плечом к плечу, сверля взглядами дверь кухни, но никто не делал попыток уйти.

– А странно, что я буду скучать по этому месту? – спросил Зедди.

– Или нет, или мы тут все странные, – ответил Дакерс. Он бросил на дверь последний долгий взгляд и подтолкнул Зедди плечом. – Пошли. Время тратим.

Мило щебеча, они сели на эквимаров, и Рози порадовалась, что напряжение между ними рассеялось, хоть даже подслушать ничего не удалось. Она собралась сесть на свою кобылку, когда осознала: Адам не сдвинулся с места. Он все смотрел на ресторан с непроницаемым выражением лица.

– Видимо, это прощание, – наконец сказал он и сел в седло.

Все четверо двинулись по дороге, Дакерс и Зедди впереди, а Рози и Адам за ними.

– Ты как на каторгу едешь. Полагается же радоваться, как эти два дурня, – сказала Рози, кивнув вперед.

– Я уже очень давно – очень, очень давно – не делал ничего, напоминающего жизнь. Но здесь… Я был жив несколько дней. И обнаружил, что не слишком-то рвусь вернуться к той жизни – а точнее, нежизни, – которая ждет меня в Киндаро.

Впереди Дакерс что-то сказал, Зедди рассмеялся в ответ, и этот звонкий хохот совершенно не вязался с хрупкой откровенностью, которую Адам позволил себе в последний момент. Когда он снова заговорил, голос у него был такой усталый, что он звучал древнее самих богов:

– Встаю. Иду на работу. Иду домой. Сплю.

– Вероятно, время от времени еще ешь.

– Иногда. – Он виновато улыбнулся Рози, не разжимая губ.

– А что у тебя за работа?

– Преподаю инженерное конструирование.

– То есть изобретаешь всякую хрень?

– Да, вообще говоря, университет платит мне за то, чтобы я «изобретал всякую хрень», которая помогает людям. У меня своя лаборатория.

– Звучит круто, – сказала Рози, снова задаваясь вопросом, откуда тогда шрамы у него на спине. Жизнь, которую он описывал, не звучала так уж опасно.

– Порой приносит удовлетворение.

– Но тебе не нравится?

Он задумался, потом ответил:

– Не то чтобы не нравится. Я не обожаю работу. И не ненавижу ее. Не испытываю никаких эмоций.

– В жизни есть не только работа.

– Не у меня.

– Тогда не возвращайся в такую жизнь. Начни новую.

– Да, может, и начну, – протянул он, будто начало новой жизни – это просто задача, которую он выполнял сто раз.

Рози и раньше чувствовала одиночество, которое он носил в себе, но теперь буквально прикоснулась к нему, и оно было обширное и мертвое, как само море. Может, в каком-то смысле он застрял в своей жизни так же, как она – в своей.

– Помню, ты сказал, что сирота, но неужели у тебя нет никого близкого? Родня? Друг? Кто-нибудь… больше, чем друг?

– Нет, никого… – начал он и впервые за весь этот непростой разговор повернулся к Рози. Их глаза встретились, и он тут же перевел взгляд на дорогу впереди. – Мне лучше в одиночку. Поверь мне.

Рози подумала о том, что в сумке Гоббо не нашлось ни единого письма для Адама, что никто не знал и не беспокоился, хотя он заперт в Танрии. Непохоже на «мне лучше в одиночку».

– Извини за плохие новости, но вот она я, буквально и фигурально. Отныне назначаю себя Близким человеком для Адама Ли, как бы там дальше ни повернулось. И я собираюсь жить вечно, так что тебе от меня не отделаться.

Он опустил голову и выдохнул в своей смехообразной манере в луку седла.

– Честно, не знаю, что и делать с этим.

– А, разберемся по ходу дела.

Он не поднял на нее взгляд, но уголок рта пополз вверх.

=♦=♦=♦=

Когда впереди показался северный портал, Дакерс и Зедди уже подпрыгивали от восторга, но Рози чувствовала вместе с радостью и горечь. Ей хотелось вернуться к себе в квартиру, полную красивых памятных вещиц, к ванне и пластинкам Бриджитт Порсель, но ее грызла мысль: вернуться в Танрию в обозримом будущем не получится, если получится вовсе. Да, в последнее время она работала по привычке, но что у нее останется в жизни без этого места? В чем будет цель? Внезапно от одной догадки, что ей снова придется искать свой путь в мире смертных, бессмертная жизнь распахнулась перед ней, словно зияющая черная пасть мифического чудища. Это испугало ее как никогда.

И как же Адам? Она обещала ему никуда не деваться, но что она могла тут поделать? Куда он направится, если не в университет Киндаро? Мир был огромен, а он и так уже немало путешествовал за свою жизнь. Он мог поехать куда угодно, заняться чем хочет. Может, ему неинтересно будет торчать с Рози около Мглы.

Чувствуя себя старой, как Дедушка Кость, она подошла к порталу Северной базы в компании двух молодых людей, сияющих, словно новые медяки. Но Адам, сколько бы лет ни было ему, казался рядом с ней внушительным и древним, и это почему-то порадовало.

– Ну ты посмотри, – сказал Зедди, подойдя к Мгле.

В просветах между лозами Рози увидела, что у портала собралась большая толпа. Впереди стоял Совет капитанов, мрачных и собранных. Они переговаривались между собой. За ними у здания базы сгрудилась большая часть действующих танрийских маршалов и, судя по всему, изрядное количество отошедших от дел. Напротив ждали семьи и друзья застрявших в Танрии – Бердсоллы, Эллисы, Твайла Беннкер, а еще семья Дакерса – мама, сестры, их мужья, племянники и племянницы и даже брат.

– Ты посмотри на этого балбеса, – в шутку сказал Дакерс.

За ограждениями, около которых стояло немало людей из ФБР ОК, растекалась во все стороны еще бо́льшая толпа: журналисты с блокнотами и камерами, но еще – целый океан самых обычных граждан, которые хотели посмотреть, как наконец-то вернутся домой четыре приключенца. Они держали плакаты со словами поддержки, но родственники и друзья пленников – ну, как минимум троих из четырех – тревожно наблюдали.

Альма Магуайр подошла к Мгле, дымя сигаретой.

– Когда выберемся отсюда, поговорю с капитаном насчет этой вредной привычки, – сказал Дакерс.

– Я бы посмотрела на это, – ответила Рози.

– Ну а что она мне сделает? Уволит?

Очевидно, Дакерс понимал: их карьерные перспективы можно теперь смыть в унитаз. Что ж, по крайней мере, на Бушонге были унитазы.

С черного хода Северной базы вышел мужчина – видный, в самом расцвете лет, щеголеватый и самодовольный, в спортивном пиджаке и брюках. Он прошествовал по дорожке к порталу с такой начальственной важностью, что у Рози кровь закипела в жилах, и встал перед Бердсоллами, Эллисами и семьей Дакерса. Он даже обогнул Совет капитанов и держался так, словно здесь всем распоряжался он. Магуайр глубоко затянулась – видно, чтобы не сказать лишнего Старому Богу.

Вот он, Плут в своем истинном обличье: отец, который появлялся в жизни Рози и исчезал из нее, когда ему заблагорассудится, и при этом ждал безграничной любви и обожания лишь за то, что произвел ее на свет, бог, который на протяжении всей истории мира действовал бездумно и безответственно, ломал людские судьбы и недоумевал, почему ему не ставят храмов. И вот теперь он явился использовать собственную дочь и разыграть из себя героя – тот самый бог, бросивший ее мать умирать в нищете, ведь та уже не была той юной красавицей-танцовщицей, пленившей его взгляд много десятилетий назад.

– Кто это? – спросил Зедди. – Важный такой.

– Никакой он не важный, – сказала Рози.

Она отвернулась от спектакля, который устраивал Плут, и посмотрела на своих спутников – самых дорогих ей людей, сейчас и навсегда.

– Ну что, позвоним? – предложила она.

Дакерс прищурился на небо – привычка, которую все маршалы вырабатывают, чтобы определять время по солнцу.

– До шестнадцати ноль-ноль еще не дошло.

Зедди ткнул пальцем в сторону толпы, собравшейся у Северной базы и вокруг нее.

– Думаю, они не против.

Рози взглянула на Адама. Тот кивнул с мрачным видом, словно возвращение в обычный мир было разделочным ножом, а он – рыбой.

– Ну мы же не в Дом Неведомого заходим, давай, выше нос, – сказала она, хотя и сама испытывала к этому возвращению чувства далеко не простые.

Адам уставился на нее, а потом одарил ее одним из тех смешков, что вырывались из него как будто помимо его воли.

– Не окажете честь, маршал Фокс? – спросил он, кивнув на звонок.

– Ро-зи! Ро-зи! – поддержал Зедди.

– Иду. – Рози хрустнула костяшками и потянула рычаг.

Что звонок сработал, она поняла немедленно: все, кто был по ту сторону границы, вздрогнули. Она дернула рычаг еще раз, и толпа разразилась приветственными криками. Самих криков они, конечно, не слышали, зато прекрасно видели: люди прыгали, хлопали в ладоши, вскидывали кулаки, вытирали слезы.

– Божьи сиськи, вот ни разу не думал, что мне сегодня придется столько переживать, – сказал Зедди, смеясь над собой и промокая слезу.

Магуайр растоптала окурок и полезла за блокнотом. Рози решила немного позлить ее и выстучала кодом Маркса: «Н-Е К-У-Р-И-Т-Ь». Остальные капитаны и добрая половина маршалов расхохотались. Харт Ральстон улыбался так широко, как Рози никогда прежде не видела. Смеялась в конце концов и сама Магуайр. К мелочному своему удовольствию, Рози увидела, как Плут озирается по сторонам с совершенно потерянным видом, пытаясь понять, в чем шутка.

Капитан показала первую страницу блокнота. На ней было написано одно слово:

Готовы?

Дакерс и Зедди захлопали и завопили, а Рози ответила звонком: «Д-А».

Начальница перевернула страницу и подняла следующую.

Техник сейчас повернет рычаг. По моему сигналу выждите пять секунд, прежде чем войти во Мглу, – нам необходимо убедиться, что это безопасно. Поняли?

Рози повернулась к спутникам:

– Все всё поняли? – спросила она, и голос слегка дрогнул – а она почти никогда не волновалась.

Дакерс шумно выдохнул:

– Да.

– Ждать, пока Магуайр отсчитает пять секунд. Понял, – сказал Зедди.

Адам кивнул, невозмутимый как камень.

Рози повернулась к порталу и отбила: «Д-А».

По ту сторону Мглы Магуайр кивнула технику. Им оказался не кто иной, как Луис Аллен. Луис, дежуривший в тот день, когда Рози убило током. Луис, который помогал Адаму снимать переднюю панель рамы. «Как тесен мир, Невеста Удачи», – подумала Рози, ожидая главного момента.

Луис смахнул со лба капли пота, взялся за главный рубильник и потянул вниз.

Портал ожил с низким гудением – шестерни и поршни заработали как положено, и этот звук был для Рози родным, как любимая песня.

– Ну наконец-то, – выдохнул Дакерс, и в голосе его чувствовалось напряжение.

Магуайр подняла руку и начала отсчет на пальцах: пять, четыре, три…

– Боги, ну пожалуйста, – прошептал Зедди.

Два…

Что-то завыло внутри, и весь портал покосился.

– Нет, – произнес чей-то голос, Рози не поняла чей. Ее внимание целиком поглотила молния, полыхнувшая поперек арки – там, где они должны были уже проходить.

На другой стороне зашевелились губы Магуайр, и Луис снова вырубил портал.

Зедди схватился за голову, растопырив локти.

Дакерс приобнял его за плечи.

– Ничего. Помнишь, что сказал доктор Ли? Они знали, что с основным порталом вряд ли получится. Но у них есть новенький пиратский портал, который они сейчас воткнут во Мглу. Лозы до него никак не могли добраться. Мы выберемся. Вот-вот.

Он уверял Зедди, что все будет в порядке, но звучал неубедительно, да и выглядел тоже. По дороге к порталу оба держались бодро и весело, но теперь Рози видела: это лишь маска, под которой прятался страх.

«Боги, ну вот и все, – подумала она. – Если это не сработает – нам конец».

Им конец.

Как она могла так беспечно отмахиваться от тревоги все эти четыре дня? Как умудрялась не замечать, что стоит на кону для Дакерса, Зедди, Адама? Если она застрянет в Танрии на недели, годы, десятилетия – не страшно. Она-то выживет. Но долго ли продержатся трое смертных за Мглой без еды, особенно если Гоббо не сможет пробираться через границу с припасами?

Дакерс и Зедди смотрели в отчаявшиеся лица самых дорогих им людей. Мама Дакерса вцепилась в дочь, закусив губу, слезы катились по щекам. Остальные Дакерсы стояли, сцепившись локтями. Харт крепко скрестил руки на груди, будто боялся, что иначе сердце вырвется наружу, а Мёрси обняла его. Лил, сестра Зедди, и ее муж Дэнни держались друг за друга, оба белые как мертвецы. Эллисы и Твайла Баннекер сбились в кучку, глядя на Мглу с затаенным ужасом. Рози знала, что однажды потеряет их до единого, – но всех разом? Старый ад, да как она выдержит это в одиночку? А ведь именно так оно и выйдет, как ни поверни: она останется совершенно и окончательно одна.

Магуайр перевернула страницу и снова подняла блокнот, не сообщая им ничего нового:

Сейчас попробуем запасной вариант. Отойдите на несколько футов влево.

Четверо по ту сторону Мглы и многие, многие снаружи наблюдали – кто с тоской, кто с ужасом, – как двое техников устанавливали нелегальный портал в десяти футах[3] от неисправного.

Рози выругалась, но инженеры, разумеется, не слышали ее и не видели лоз, покрытых шипами и листьями, густо проросших в этом месте.

Зедди резко повернулся к ней:

– Что?

Объяснять было некогда. Техники включили пиратский портал, и Рози в ужасе смотрела, как лозы оплетают его шестерни. Адам метнулся к звонку и отбил «С-Т-О-П». Губы Магуайр зашевелились, техники тут же вырубили портал. Все уложилось в пять секунд.

– Сломался? – спросил Дакерс, почти не шевеля губами.

– Не знаю. Туда попали лозы.

Зедди покачал головой:

– Бред. Как это растение, которое видит один человек, а потрогать не может никто, вообще может ломать механизмы?

– Этот механизм всасывает Мглу, чтобы управлять ею. А лозы превосходно чувствуют себя во Мгле. По крайней мере, я так это понимаю, – объяснил Адам и вызвонил новое сообщение:

«О-Т-П-Р-А-В-Ь-Т-Е Л-И П-О-Р-Т-А-Л».

Магуайр записывала букву за буквой, пока Адам не закончил, потом показала страницу другим капитанам. Они коротко переговорили между собой, после чего Магуайр обернулась к Мгле и показала большой палец. Пока техники убирали пиратский портал, Альма обратилась к собравшимся на Северной базе и сообщила им плохие новости: Рози Фокс, Пэнроуз Дакерс, Зедди Бердсолл и Адам Ли сегодня домой не попадут.

Рози отвернулась. Ее трясло, как осенние листья на ветру около «Тетушки Бонни» в тот вечер, когда Харт рассказывал ей про свой дом в секторе 28. Она не могла смотреть ни на него, ни на кого другого. Не могла смотреть, как по ту сторону Мглы на людей опускается беспросветная реальность.

– Значит… они починят другой портал, да? – спросил Зедди.

Никто не ответил. У Рози не было сил его подбадривать – собственный дух стремительно уходил в штопор, прямо в Старый ад.

– Ну, мы же не навсегда здесь застряли.

Снова молчание – тяжелое, нехорошее.

– О боги. Мы застряли.

– Нет, – сказал Дакерс. – Нет. Нет!

Он бросился к Мгле и ударил по ней кулаком – это наверняка было больно.

– Нет! – крикнул он.

Зедди добрался до него первым, оттащил от невидимой границы. Дакерс рвался и кричал: «Пусти!» – но Зедди стиснул его, прижав руки к телу.

– Выпустите меня отсюда!

Зедди плакал, но рук не разжимал, а Дакерс еще боролся, уже выбиваясь из сил. И вдруг разом обмяк, повис у Зедди в объятиях, посмотрел на мать, на родных и зарыдал.

– Хочу домой!

– Знаю, – сказал Зедди. – Знаю.

Дакерс уткнулся лицом ему в плечо и кричал туда сквозь слезы. Зедди погладил его по голове и снова прошептал:

– Знаю.

Дакерс будто запустил руку в грудную клетку Рози, вырвал сердце и швырнул его об стену Мглы. Если бы она могла умереть, она бы с радостью отдала жизнь за Пэнроуза Дакерса – за любого из них, – но вместо этого стояла и смотрела, как он страдает, и ничего, совсем ничего не могла сделать.

По ту сторону Мглы вперед вышел Плут в облике немолодого политика. Он рос, пока не возвысился над толпой на несколько голов; большинство людей попятились от него в страхе. Глаза его затянуло белизной, пронизанной молниями, пальцы превратились в когти с черными кончиками – и он потянулся к границе, что отделяла его от дочери. Снова и снова он рвал Мглу, ломая когти, раздирая руки в кровь, но без толку. Стена, которую Новые Боги возвели, чтобы не выпускать Старых, точно так же не впускала одного из них.

Впервые в жизни он показался ей настоящим богом, но что важнее, впервые он показался ей настоящим отцом. Что она плачет, Рози поняла, лишь когда Адам слегка коснулся ее локтя и протянул ей ее же собственный платок.

Она вытерла лицо рукавом:

– Не хочу этот. Хочу твой.

– Этим лучше… – Он осекся.

Что ж, в его защиту надо сказать: сложно объяснить рыдающему полубогу, что лен справляется с соплями куда лучше шелка.

– Мне все равно, – сказала Рози совсем как ребенок. Двухметровый такой ребенок.

Адам убрал ее испачканный льняной платок в нагрудный карман, а из кармана брюк достал шелковый:

– Я постирал его вчера вечером.

– Спасибо.

Она промокнула нос крошечным клочком шелка. От него пахло Адамом, и отдавать платок она не собиралась – никогда.

Адам смотрел на Плута, который стоял по ту сторону Мглы и тяжело дышал.

– Это твой отец?

– Да.

Он ждал продолжения, но этот разговор Рози не была готова вести перед лицом такого отчаяния, так что она просто высморкалась.

Дакерс взял себя в руки, отстранился от Зедди и уставился на носки сапог:

– Извините.

– Да ладно, я сам в первый день устроил истерику, – сказал ему Зедди. – А ты продержался пять.

Дакерс выдавил сквозь слезы смешок:

– Ага, я однозначно победил.

– Однозначно.

На бушонгской стороне Плут испепелял взглядом Мглу, которая так и не поддалась ему.

Магуайр подняла блокнот.

Отправим вам портал, как только Гоббо сможет пробраться. Держитесь. Еще не все кончено.

Рози, Дакерс, Зедди и Адам собрались в круг, согнувшись под тяжестью беспримесного отчаяния. Магуайр могла говорить «еще не все кончено» сколько угодно.

Это не имело значения.

Потому что все было кончено.