Когда они вернулись в «Драконье гнездо», Адама там не было; впрочем, искать его не пришлось: на столе, который все четверо негласно закрепили за собой, лежала записка.

Ушел работать над порталом на Северной станции. Вернусь до ужина.

Не нужен был навык читать между строк, чтобы понять, что на самом деле в записке сказано: «Мне нужно побыть одному, оставьте меня в покое».

– Ну и… чем займемся? – спросил Зедди.

Рози покрутила кончик рыжей косы.

– Наверное, остается только ждать.

Они стояли вокруг стола, молчание затянулось. После полета на драконах – или, в случае Зедди, после наблюдения за тем, как на драконах летят Рози и Дакерс, – они вернулись на землю в самом буквальном смысле: к неприятному напоминанию о том, что по-прежнему заперты в неприступной тюрьме и, вырвутся ли они отсюда, неясно.

– Пожалуй, вздремну, – сказал Зедди.

Дакерс покосился в сторону его «спальни».

– Душно тут. Пойду прогуляюсь, – объявил он, закатывая рукава и обнажая татуировку, в которой была заключена его душа. Взгляд Зедди задержался на ней, а потом Дакерс направился к выходу.

Рози подумала: интересно, хоть кто-нибудь из них двоих догадывается, что вытворяют их собственные глаза?

Она взяла записку Адама – держать в руках листок с его аккуратным, убористым почерком было странно волнующе – и твердо решила не оставлять его в покое. Она подозревала, что в этом мире его и так слишком долго оставляли в покое.

– Пойду проведаю Адама.

Дакерс остановился у входа в зал.

– Вряд ли ему хочется, чтобы его проведывали.

– Ну и ладно. Не повезло ему.

– Знаешь, я никогда раньше не видел тебя влюбленной. Приятно, – сказал Дакерс, облокотившись о косяк с мечтательной улыбкой.

– У вас с доктором Ли что-то есть? – спросил у Рози Зедди. – Я пропустил момент?

– Нет, ничего нет. Вообще ничего.

– Она чуть ли не целуется с его запиской, – сообщил Зедди Дакерс.

По крайней мере, эти двое наконец поладили.

– Ладно, – сказала Рози. – Допустим, какое-то влечение присутствует. Но между «нравится» и «люблю» – пропасть.

– Ага, ага. Продолжай себя убеждать. Пока! Приятно провести время со своим карманным мужиком!

– Прекрати стебаться над его ростом! – крикнула Рози вслед Дакерсу, выскальзывающему за дверь.

– Не считается стебом, если ты и правда хочешь положить его в карман! – донеслось в ответ, и дверь захлопнулась.

Рози раздраженно фыркнула и тут заметила, что Зедди смотрит на нее с хитринкой в глазах.

– Даже не начинай.

– Я вообще молчу.

Взгляд Зедди скользнул к входной двери, и лицо его помрачнело.

– Хочешь поговорить? – предложила Рози.

Поняв, что слишком очевидно пялится, Зедди выпрямился.

– Нет, не хочу.

– Поняла. Уважаю.

Рози уже шла к выходу, когда он ее окликнул:

– Шучу. Как он там? Последние десять лет.

Она вскинула брови.

– Харт и Мёрси всегда скупились на подробности, – признался он. – А я всегда скупился на вопросы.

– Бывало по-всякому, как у всех. Но в целом – хорошо.

– Хорошо. – Зедди кивнул и провел рукой по волосам, отчего золотистые кудри встали дыбом. – Мы были совсем мальчишками, когда познакомились. Особенно я – мне предстояло еще расти и расти.

– С этим ты справился, – сказала Рози. В отличие от напарника, она знала Зедди лишь таким, какой он есть сейчас, и, насколько могла судить, перед ней стоял вполне зрелый человек.

– Спасибо.

– Он тебя задел?

Вопрос был бестактным – Рози это понимала, – но она слышала эту историю от Дакерса и хотела знать, как ее видит Зедди.

Он помолчал.

– Меня задела ситуация.

– В чем разница?

– В том, что он не сделал ничего плохого. Он был прав. И честно говоря, именно это заставило меня встряхнуться и повзрослеть. Теперь я другой человек – лучше, надеюсь. Да и Пэн изменился. Просто… ты ведь никогда не перестаешь быть тем, кем был, правда? Можно дойти до сто двадцатой страницы романа своей жизни – но это не значит, что тридцать седьмой больше не существует. У нас с Пэнни-Ди было много общих страниц в первых главах. Поэтому так странно вдруг оказаться рядом с ним посреди книги.

– Это понятно.

Зедди одарил Рози той же мечтательной улыбкой, что была у Дакерса несколько минут назад.

– Скажу тебе вот что: застрять в Танрии – это кошмар, но я рад, что за эти несколько дней познакомился с тобой.

– Взаимно, Зи. Можно тебя так называть?

– Конечно, Ро-Фо.

Рози одарила его лучезарной улыбкой и двинулась к входной двери.

– Эй, Рози, один совет напоследок.

Она обернулась.

– Если хоть капелька симпатии или любви есть – рискни. Такие капельки на дороге не валяются.

Рози задумалась: он говорит о ней или намекает на что-то связанное с Дакерсом? А если о ней – неужели и Адам видит ее насквозь? Лучше бы нет.

– Спасибо, – сказала она, убирая выбившуюся из косы медную прядь, словно этим жестом можно было вернуть себе достоинство. – И этого разговора не было.

– Понял.

– Приятного сна.

– Приятного общения с карманным мужиком.

=♦=♦=♦=

– Не могу поверить, что ты выбрал Солелиза, – сказала Рози Адаму, сообщая о своем прибытии к порталу, хотя топот эквимара был слышен издалека.

Адам держал в правой руке гаечный ключ; внутренности портала были разложены у его ног вперемешку с несколькими побегами колючей лозы. Он бросил на нее вопросительный взгляд.

– Эквимар, – пояснила Рози. – Ты выбрал самого вздорного, самого несносного засранца из всех, что есть у танрийских маршалов.

– Он мне нравится. Умный, слушается.

– Этот придурок?

Солелиз смирно стоял на привязи – Рози ни разу еще не видела этого эквимара в таком благодушном настроении. Он ответил ей чем-то вроде лошадиного эквивалента пожатия плечами. Рози покачала головой, привязала свою кобылу рядом с жеребцом и встала рядом с Адамом у портала.

– Ну как?

– Ужасно.

– Только без прикрас, пожалуйста. Я выдержу правду.

Он хмыкнул, как водится – не смех, но что-то смежное, – бросил ключ в сумку с инструментами и потер лоб. Рози подумала: понимает ли он, что его ледяной панцирь с каждым днем все больше трескается и осыпается? Указывать на это она, разумеется, не собиралась.

– Как прошел облет Танрии? – спросил он.

– Тоже ужасно. Лоза разрастается.

Она поделилась с ним тем, что увидела у Западной базы. Он слушал, мрачно кивая.

– Слушай, Адам… – начала Рози, намереваясь извиниться за то, что направила дракона прямо ему в лицо.

Но он ее перебил:

– Не хочу об этом говорить.

Он поднял отвертку и снова уставился в портал.

– Хорошо.

– Хорошо?

– Угу. Хорошо.

Он посмотрел на нее с подозрением.

– Что? – сказала она. – Ты сегодня видел дракона. Не хочешь говорить – не надо. Я сегодня видела отца. Тоже не хочу. Квиты.

– Ты видела отца в Танрии?

– Нет, он был на стороне Бушонга, за Мглой. И да, я не хочу об этом говорить.

Впервые именно Адам, казалось, был готов засыпать ее тысячей вопросов – но в конце концов уважил ее желание.

– Мне бы не помешала помощь, если ты не против, – сказал он, указывая отверткой на портал.

– С удовольствием. Что нужно?

Следующие несколько часов Рози подавала инструменты, как ассистентка хирурга, и отодвигала в сторону трубки, провода и всевозможные загадочные детали, чтобы Адам мог добраться до других загадочных деталей. Рука по-прежнему проходила сквозь лозу, но теперь с сопротивлением – будто погружаешь пальцы в желе.

– А ты пробовал просто стукнуть? – спросила она, когда он с обреченным видом уронил ключ в сумку.

– Признаться, идея применить к своему изобретению грубую силу мне в голову не приходила.

– В половине случаев точно помогает.

Адам кивнул на портал:

– Прошу.

– Серьезно?

– Хуже точно не станет.

Рози хрустнула костяшками, с видом знатока переступила с ноги на ногу и со всей силы саданула по раме. Конструкция загремела, как жестяная банка, и из открытого люка выпала какая-то важная на вид трубка. Портал, разумеется, остался таким же мертвым, точно бродяга с пробитым аппендиксом.

Она отступила от рамы и посмотрела на Адама.

– Не помогло.

– Вижу.

– Но было приятно.

– Охотно верю.

– Попробуй сам. Может, полегчает.

Ни секунды она не думала, что он последует ее совету, и тем больше был восторг, когда он с офицерской выправкой шагнул к порталу и врезал по раме с небывалой удалью – и это было самым сексуальным зрелищем за полтора века жизни Рози Фокс. Отзвук этого удара она почувствовала в роскошных розовых шелковых трусиках.

– Боги, – простонала она, не успев прикусить язык.

Он повернулся к ней и совершенно бесстрастно произнес:

– Не помогло.

– Вижу. – Рози сглотнула комок чистейшего вожделения, поднявшегося из недр ее естества, и решила, что смена темы сейчас весьма уместна. – Есть идеи, откуда эта лоза взялась и как от нее избавиться?

– Знал бы как – мы бы здесь не застряли.

Он еще раз хорошенько приложил по порталу кулаком – на этот раз с такой яростью, которую Рози нашла бы одновременно неожиданной и притягательной, если бы он тут же не зашипел от боли.

– Все в порядке?

– Да, – сказал он, но по руке стекла тонкая струйка крови – точное повторение момента пятилетней давности, когда он порезался о раму портала на Западной базе. Пока он тянулся к заднему карману форменных брюк, Рози воспользовалась случаем, чтобы поднять скользкую тему:

– Я давно хотела спросить: где тот платок?

Он молча показал ей недавно возвращенный платок и прижал шелк к порезу на руке.

– Ты что, нарочно его портишь? – Рози отобрала платок у Адама и туго перевязала им руку.

– Спасибо.

– Пожалуйста, но ты же понимаешь, что я не об этом платке. Где второй – мой?

Пульс Рози подскочил, когда она увидела, как он понял, что попался. Она нередко рисковала в жизни, но никак не могла отделаться от ощущения, будто на этот раз ей грозят последствия, которые причинят настоящую боль. Адам замешкался с ответом, и она скрестила руки на груди, не словами, а всем телом говоря: даже не пытайся уйти от ответа.

Достойно приняв поражение, он достал ее льняной платок, но не из кармана штанов, а из левого нагрудного форменной рубашки танрийских маршалов, и протянул ей.

– Прошу прощения за пятна.

Рози уставилась на платок, покрытый коричневатыми пятнами, гадая, какие из них ее, а какие – его.

– Плевать на пятна. Но почему… Почему он у тебя?

– Ты мне его дала.

– Нет, в смысле, почему ты его сохранил? Ну, то есть почему он сейчас при тебе?

Рози не взяла у него платок, и Адам убрал руку и уставился на полотно у себя на ладони.

– Иногда маленькая доброта оказывается… очень большой… для того, на кого направлена.

Рози вспомнила тот день у портала на Западной базе – как легко было перевязать ему руку и уйти и как быстро она забыла человека, который делал все возможное, чтобы оставаться незамеченным. Насколько же он был одинок тогда – и насколько одинок теперь, – если для него столько значил такой пустяк, такая мелочь – простое человеческое участие?

Адам провел большим пальцем по полотну и снова протянул его ей.

– Возьми. Он твой.

– Нет, оставь себе, – торопливо сказала Рози, наклонившись, чтобы покрепче сжать его пальцы вокруг запятнанной ткани.

Когда она подняла взгляд, то оказалась нос к носу с Адамом.

С Адамом, чье лицо вдруг стало мягким.

С Адамом, чей взгляд скользнул с ее глаз на губы.

В груди у Рози что-то кольнуло и расцвело, как роза, лепесток за лепестком, а губы сами собой налились в предвкушении.

Он поморщился и сделал шаг назад, отнимая и руку, и платок, и возможное желание поцелуя.

– Твои проблемы со здоровьем? – догадалась она.

– Только не спрашивай, все ли в порядке.

После пережитой боли он выглядел бледным и осунувшимся – вероятно, уже не в том настроении, чтобы ее целовать. Если вообще хотел. Может, это был лишь самообман. Может, загадочная хворь Адама спасла ее от унижения.

Горькое разочарование.

Адам избежал неловкой паузы, принявшись рыться в сумке с инструментами.

– Раз уж мы возвращаем друг другу вещи, у меня кое-что есть для тебя.

Он достал простой конверт и протянул ей. Внутри, завернутая в чистый лист, обнаружилась злополучная фигурка кошки и обе ее оторванные лапки в придачу.

– Ты забыла ее упаковать, когда мы уходили из казарм в секторе О–30. Я подумал, вдруг она тебе нужна, и положил в сумку. Прости, что так долго не отдавал.

Рози фыркнула. Ну конечно. Конечно же.

– Не нужна? – спросил Адам, глядя на нее с нескрываемым любопытством, а она снова оказалась человеком, не желающим отвечать на вопросы.

– Кто же откажется от метафоры из метафор? – ушла Рози от ответа, убирая конверт – вместе с кошкой-калекой – в карман.

Она уже собиралась спросить, не пора ли отправиться в «Драконье гнездо», когда заметила разительную перемену в зарослях лоз вокруг портала.

– Алтарь небес, что происходит?

– Что ты видишь? – спросил Адам.

– Листья. Не почки – настоящие листья. Клянусь, пять секунд назад их не было. Что вообще тут происходит, во имя Старого ада?

Едва она повернулась к нему, он вздрогнул и крепко зажмурился – будто не мог вынести ее взгляда.

– Прости. Прости меня. Я вытащу вас отсюда. Всех троих. Обещаю.

– Я верю тебе, – сказала Рози, и это была правда, но буря, которая бушевала у него внутри, кажется, не утихла.

Пока они шли обратно к временному прибежищу, она все раздумывала над странными словами Адама. Он вел себя так, будто один был виноват в том, что они застряли в Танрии. И Рози казалось, он сейчас вложил важный фрагмент в мозаику их злоключений.

Вот только куда – она никак не могла понять.

=♦=♦=♦=

– Э-э-эй, доставка почты! – крикнул Гоббо, когда они доедали ужин – шашлычки из курицы.

На этот раз он вошел из кухни, широко распахнув обе створки двери и с видом триумфатора шагнув в общую комнату.

– Вот это я понимаю! Отныне всегда буду входить только так.

Гоббо выглядел расслабленно, однако одежда его была в нескольких местах порвана, а правый рукав бахромчатой рубахи болтался на плече дикдика на честном слове.

– Что с тобой случилось? – спросила Рози.

– Да ерунда. Трудновато было прорваться через спектральное измерение. Тут вам письмо – всем сразу. Кто возьмет?

Дакерс протянул руку.

– И это все? – спросил он.

– Нет, но это самое важное, поэтому я положил сверху.

Дакерс вскрыл конверт и принялся читать вслух.

Маршалам Фокс и Дакерсу, доктору Ли и мистеру Бердсоллу.

Ожидаем прибытия нового (пусть и пиратского) портала в отличном рабочем состоянии завтра, во второй половине дня. Наш план – прежде всего попытаться вывести вас через портал Северной базы. Если этот способ не сработает, воспользуемся запасным. Так или иначе, завтра мы вас вытащим. Если вы сможете добраться до Северной базы к 16:00, мы сможем приступить к операции. Пожалуйста, пришлите подтверждение с Гоббо. Когда окажетесь у выхода Северной станции, дайте знать через звонок портала (при условии, что он работает) – и мы начнем.

С нетерпением жду встречи с вами завтра, после полудня!

С наилучшими пожеланиями,

Рози повернулась к Адаму.

– Ты же говорил, что северный портал в ужасном состоянии.

– Так и есть. Думаю, они предпочли бы вытащить нас через официальный, но на крайний случай рассчитывают на пиратский.

– Мы выбираемся отсюда завтра? – переспросил Зедди, и весь он – с головы до ног – светился от возбуждения.

Дакерс поднял письмо, и на губах его расцвела улыбка.

– Она даже восклицательный знак поставила.

– Вы выбираетесь, чуваки! – Гоббо вскинул копытца в победном жесте.

Дакерс и Зедди разом вскочили, опрокинув стулья, а Рози встала, чтобы взять письмо и перечитать. Все верно, вот оно – черным по белому. Завтра, к этому времени, они будут уже по ту сторону Мглы, в Бушонге.

И она почувствовала…

Она и сама не знала, как это назвать. Только это было совсем не радостью – или не только ею.

– Можно? – спросил Адам почти неслышно сквозь торжествующие возгласы товарищей. Он протянул руку, и Рози не могла не заметить, что он тоже не выглядел счастливым. Она отдала письмо, и пальцы их соприкоснулись – совсем не случайно.

– Мы выбираемся! – пропел Дакерс, бросившись к Рози и сграбастав ее в объятия, а потом выпустил, чтобы станцевать победный танец.

Она попыталась присоединиться, но по неведомым причинам сердце к веселью не лежало.

– Божьи сиськи и яйца, ура! – воскликнул Зедди. Он станцевал с Дакерсом, и во всей этой суматохе они в итоге каким-то образом неожиданно обнялись. Оба, кажется, осознали это одновременно и отстранились, молчаливо договорившись делать вид, будто этого не случалось.

– Да погодите! Тут еще! – сказал Гоббо.

Он раздал письма всем, кроме Адама, а потом вытащил из сумки здоровенный ящик. Поставил на стол перед Зедди, который с удовольствием зарылся в содержимое.

– Что это? – спросил Дакерс.

– Я взял пример с Рози и попросил Лил прислать кое-что из моих вещей. – Он достал рубашку с короткими рукавами с узором из «огурцов» и приложил к широкой груди.

– Вижу, вкус у тебя не поменялся, – заметил Дакерс.

– Сочту за комплимент.

Гоббо поставил сумку на пол, достал из нее чемодан и подкатил к Адаму.

– Посылочка тебе, друг.

– Я попросила Магуайр узнать, не может ли отель переслать вещи, – объяснила Рози. – Подумала, что тебе будет приятно иметь под рукой свое. Теперь, конечно, уже не так актуально, но важен же сам жест, правда?

И тут она допустила оплошность – поймала взгляд Дакерса.

«Просто хочешь снова смотреть на него в костюмах и купаться в его одеколоне», – красноречиво говорили его глаза.

«Прирежу тебя», – не менее красноречиво ответили ее.

– Спасибо, – тихо произнес Адам, не отрывая взгляда от чемодана.

Следующим шагом Гоббо вручил Дакерсу картонную коробку, от которой сладко пахло корицей.

– Это сникердудли твоей мамы? – спросил Зедди, пока Дакерс рвал упаковку.

Дакерс сунул коробку Зедди под нос.

– Угощайся.

– Храни тебя небо. – Зедди закрыл глаза и откусил кусочек с благоговейным видом.

– Может, вас с печенькой оставить наедине? – осведомилась Рози.

– Ты не понимаешь. Это лучшее печенье на свете. Я пытаюсь воспроизвести этот рецепт уже много лет – и ни разу не вышло.

– Это семейный рецепт. Мама им ни с кем не делится, – пояснил Дакерс.

– Как она вообще? Как все ваши? – спросил Зедди, и Дакерс с удовольствием принялся рассказывать о матери и трех младших сестрах.

– А брат?

– Балбес.

– Все еще?

Рози вступилась за многострадального младшего брата своего напарника:

– Он вот-вот получит диплом финансиста. В Даймонд-Спрингс его уже ждет приличное место – устроился еще до выпуска. Вполне достойный член общества.

– И балбес, – с нежной улыбкой добавил Дакерс.

Зедди долил всем вина и поднял бокал.

– За скорое освобождение!

– За скорое освобождение! – с воодушевлением подхватил Дакерс.

Рози присоединилась, скрыв вялость за наигранной радостью. Она никак не могла понять, что мешает ей быть по-настоящему счастливой, ведь завтра, в четыре часа дня, они наконец покинут Танрию.

Адам просто поднял бокал – он даже не пытался ничего скрывать. Рози мысленно внесла это в непрестанно растущий список вопросов, которые предстоит разобрать, когда они благополучно окажутся по ту сторону Мглы. Адам укатил чемодан в свой закуток, остальные трое занялись письмами.

Рози обрадовалась весточкам от Харта, Энни и старинной подруги с цирковых времен – канатоходки, бросившей ремесло лет десять назад. Но настроение испортилось, когда среди конвертов обнаружилось письмо от Плута.

Она до сих пор кипела из-за его выходки у Западной базы, однако червячок вины ворочался настойчивее, стоило вспомнить в подробностях то ядовитое письмо, которое она отправила ему два дня назад. Увы, ее любимый принцип «сперва делай, вообще не думай» с отцом не работал – он будет помнить это письмо и через пятьдесят лет. И через пятьдесят миллионов. Занесет в реестр, чтобы извлекать на свет еще долгие века, стоит ему только объявиться в ее жизни без приглашения – хотя она прямо сказала ему держаться подальше.

Потешно: от Джослин он сбежал без оглядки, зато в жизнь Рози умудряется вваливаться всякий раз, когда она этого меньше всего хочет.

Вопреки голосу рассудка, она вскрыла конверт.

Привет, малыш.

Получил твою записочку. Ну и ну. Скажу честно – как будто удар под дых. Но, к счастью для тебя, одного детского бунта маловато, чтобы остановить твоего старого папку (или, пожалуй, надо говорить: Старого Бога? Ба-дум-тс-с-с!).

Шутки шутками, но мне нужно кое-что объяснить тебе, моя Розочка, только лучше при встрече. Как только вернешься домой, устроим посиделки по-семейному. Ужин с меня!

А пока знай: я места себе не нахожу от беспокойства. Ни есть, ни спать не могу – ну, мне-то это без надобности, но ты понимаешь. Так тяжело сознавать, что моя дочь застряла в Танрии, тогда как я – единственный Старый Бог, которому удалось этой участи избежать. Несправедливо, согласись?

Надеюсь, ты знаешь: я рядом на каждом шагу и думаю о тебе не переставая.

Рози вложила в то свое послание больше ста лет боли и злости – а Плут ответил дурацким «Ба-дум-тс-с-с»? После чего разлился соловьем о том, как тяжело все это дается ему? Она скорее провалится в Старый ад, чем позволит ему что-то ей объяснять.

Внутренне закипая, она вынула из кармана конверт с фарфоровой кошечкой и отбитыми лапками и смяла вместе с письмом Плута.

«Это мусор, – подумала она, глядя на смятый ком в руке, – и первое, что я сделаю, выбравшись отсюда, – выброшу его в ближайшую урну. Вот вам и метафора».

Она брезгливо отложила ком в сторону и распечатала письмо Харта – для поднятия духа.

Дорогая Рози!

Ходят слухи, что Альма вот-вот вытащит вас всех четверых оттуда, но я все равно решил написать. Уверен, ты держишься молодцом – и все же, должно быть, нелегко.

Сообщаю: мои дети взяли твоего кота на временное попечение. В настоящее время он проживает в нашем доме, которым безраздельно завладел, как истинный монарх. Мы зовем его Пупсик – Мёрси наложила вето на «Пердюка». Приношу свои извинения.

Так или иначе, тебе сейчас явно не до длинных посланий от старого ворчуна, но я хотел, чтобы ты знала: мы с Мёрси, Беа и Лотти думаем о тебе, а еще Мёрси – она куда лучше меня, что тут скажешь – каждый день приносит дары Невесте Удачи.

Твой друг,

Храни боги Харта Ральстона, после его письма Рози стало в сто раз легче, чем после кучи хватьего дерьма, которую навалил ее недозрелый самовлюбленный батя.

Рози открывала письмо от Энни, когда ее прервал Гоббо.

– А ничо, если я свалю? Хочется уйти, пока спектральное измерение лозой не затянуло.

– Звучит пугающе, – сказал Дакерс.

– Но мы же выйдем завтра, – возразил Зедди. – Какая разница?

– А такая, что все может пойти кувырком.

– Но не пойдет, – сказала Рози, вручая нимкилиму бутылку вина в качестве чаевых. – Давай, Гоббо, и осторожнее там.

– Милота!

Он картинно поклонился и улизнул в двери кухни.