– Мэри Джорджина чур моя. Она в моем вкусе, – заявил Дакерс, пока они с Рози шагали по драконьему заповеднику, оставив Зедди с ворчливым гением.

– Мне плевать, кто мне достанется, главное – я буду, черт возьми, летать! Но я серьезно: сначала устрою пробный заезд. Я обещала Адаму.

– О да. Адаму.

– Только не начинай.

– Что не начинать? По-моему, это мило, что ты так запросто величаешь профессора по имени.

Рози что-то пробурчала себе под нос, чем еще больше развеселила Дакерса.

– Блин, да ты втрескалась по уши. Еще никогда так не велась на подколки.

– Вот и воздержись от этого, сделай милость.

– Ро-Фо, сколько раз ты доставала меня за все эти годы? А сколько раз за последние десять дней? Я заслужил это маленькое удовольствие.

Утро выдалось чудесное, над головой простиралось безоблачное синее небо. Дороги вокруг заповедника были накатаны и содержались в полном порядке благодаря нескончаемому потоку туристов. А Рози еще грела мысль о том, что она наконец-то переоделась в мягкую батистовую рубашку приятного приглушенно-бирюзового цвета и сшитые на заказ джинсы с высокой талией, заправленные в сапоги из нежнейшей бирюзовой кожи страуса. Весь этот великолепный наряд скрывал под собой прелестное белье. В таком приподнятом настроении она теперь в сто раз сильнее верила, что рано или поздно они выберутся.

Она также нанесла на запястья и шею лавандовый аромат, который Мёрси включила в коробку материальных радостей. Если уж она не могла оказаться дома, то хотя бы могла пахнуть как дома. И возможно, крохотная-прекрохотная частичка держала в голове одеколон Адама, когда она откупоривала флакон этим утром.

Шляпу, однако, она оставила в «Драконьем гнезде»; не было причин надевать ее, когда она собиралась летать.

Они прибыли к северному краю озера Вандерлинден после двадцатиминутной прогулки. Обычно единственным способом попасть к северному берегу озера был путь через дракологический исследовательский центр, но существовала подъездная дорога, которой пользовались танрийские маршалы, назначенные на охрану заповедника. Разумеется, Рози и Дакерс в настоящий момент не охраняли заповедник и, следовательно, не имели ключа от ворот упомянутой подъездной дороги. Зато они прихватили болторезы из набора инструментов Адама, которыми Дакерс перерезал старомодный висячий замок с приятным звуком «ка-чанк».

– Это ведь не считается взломом и проникновением, если мы офицеры правопорядка, верно?

– Сперва делай, вообще не думай, – сказала Рози. – Пошли.

Они прошагали по подъездной дороге и добрались до берега как раз вовремя, чтобы увидеть, как драконы прилетают из гнезд для ежедневного ритуала скольжения по воде и принятия солнечных ванн на берегу. Драконья популяция Танрии была невелика, но добрых два десятка особей разгуливали здесь этим утром, издавая милые трели, их розовая чешуя переливалась в утреннем свете.

Одна из драконих, находившаяся подальше в воде, подняла голову, принюхалась и оживилась. Ее хвост поднялся и начал вилять, а рога задрожали от волнения.

Дакерс сложил руки рупором у рта и заорал:

– Мэри Джорджи-и-ина!

«Мип! Мип! Чирр-чирруп!» – пропищала дракониха высоким щебетом, который совершенно не соответствовал ее огромным размерам, и помчалась через озеро к ним, не теряя времени. Дакерс подпрыгивал у кромки воды, размахивая кулаком и подбадривая дракониху, которая неслась на него. Она сбила его с ног, словно умопомрачительно огромный и восторженный золотистый ретривер, и ласково ткнулась мордой в шею.

– Я тоже по тебе скучал, родная, – сказал он ей, сносно изображая Фрэнка Эллиса, который вырастил именно этого дракона из детеныша. Трудно было осознать, что эта шеститонная розовая ящерица десять лет назад была достаточно мала, чтобы прицепиться к груди Эллиса, но, поскольку Дакерс в то время работал в паре с Фрэнком Эллисом и Твайлой Баннекер, у Рози не оставалось выбора, кроме как поверить в это.

Другой дракон, крупнее и величественнее Мэри Джорджины, подплыл ближе, с любопытством обнюхивая новоприбывших с расстояния, соблюдающего личные границы.

Дакерс выбрался из-под проявлений любви Мэри Джорджины и поднялся на ноги. Он кивнул в сторону другой драконихи:

– Кажется, это Элоиза. Та самая, на которой Твайла мчалась на выручку в тот раз, когда Фрэнка похитила галатийская мафия и ежиха-злодейка.

– Хорошие были времена, – сказала Рози, делая шаг вперед.

Элоиза приблизилась к ней, наклоняя большую лисью голову, чтобы рассмотреть Рози. Если бы кишки Рози могли говорить в этот момент, они бы сказали: «Брр, эта штука гораздо больше, чем я думала. Не пора ли мне бежать?»

Она почти слышала звонкий смех матери. «Ты сделана из материала покрепче, моя дорогая роза», – говорила ей Джослин не раз, обычно когда другие дети дразнили ее в школе за красные глаза и высокий рост, но это относилось и к данной ситуации тоже.

Элоиза опустила голову и ткнулась теплой мордой в руку Рози. С сердцем, бешено колотящимся от адреналина, Рози погладила чешуйчатую голову драконихи и просияла, когда Элоиза издала трель, похожую на мурлыканье, – кошка из нее получилась куда приятнее, чем Пупсик-Бдыщ-Пердюк.

Боже, как она скучала по этому маленькому засранцу.

Отодвинув в сторону навеянную котом сердечную боль, Рози провела рукой по плюшевым, лососевого цвета рогам драконихи, вспоминая, что говорил Дакерс об их эмпатических способностях. Она чувствовала удовлетворение Элоизы, пульсирующее в ее собственных венах, одновременно тревожащее и опьяняющее.

– Что скажешь, Элоиза? Не против? – спросила Рози, пытаясь передать намерения через поглаживания по шелковистому пушку рогов.

Дракониха издала трубный клич, который, как надеялась Рози, был рептильей версией «О да!», а не «Как ты посмела?»

Элоиза опустилась на землю, передняя лапа образовала удобную ступеньку, словно ее тело было для этого создано.

– Ха! – торжествующе вскрикнул Дакерс. – Садись, Ро-Фо!

Она подавила легкую истерику, клокочущую внутри, взобралась на ступеньку, образованную суставом драконьей лапы, и взгромоздилась на спину Элоизы. Углубление, где голова встречалась с плечами, казалось специально созданным для всадника. Рози устроилась поудобнее, давая себе время привыкнуть к тому, что находится так высоко над землей.

Ведь сейчас она собиралась подняться куда выше.

С возбужденным щебетом Элоиза пригнула рога, расположив их в пределах досягаемости для всадницы. Дрожащими от волнения руками Рози ухватилась за них. Чувство спокойствия окутало ее, и она поняла, что оно исходит не изнутри, а извне – от драконихи. Элоиза будто говорила: «Не волнуйся, сестра. Я подстрахую». Она поднялась во весь рост. Но вместо того, чтобы разбежаться по берегу, повернулась к озеру. Одним взмахом длинных крыльев она поднялась так, что перепончатые лапы коснулись водной глади, и помчалась, окатив Рози брызгами. Дракониха взмахнула крыльями раз, другой, и на третьем они взмыли в воздух. Желудок Рози остался в нескольких футах внизу, пока они поднимались выше и выше.

– У-у-у-у-ху-у-у! – завопил Дакерс с берега.

Эйфория, подобной которой Рози никогда прежде не испытывала, наполнила ее вены. Она кричала от восторга, волосы развевались, а воздух оглушительно свистел в ушах. Ровное «хлоп-хлоп-хлоп» крыльев драконихи совпадало с ритмом ее сердца.

Элоиза передавала собственное возбуждение через рога, столь же взволнованная наличием всадницы, как и Рози – тем, что стала этой всадницей. Дракониха протрубила в тот самый момент, когда Рози вскрикнула; они были словно пара разбойниц, отправившихся на веселую прогулку. Они кружили над озером, взмывая на тридцать, сорок, пятьдесят футов в небо. Внизу Дакерс восторженно хлопал в ладоши, когда они пролетали мимо него.

«Куда?» – спросила Элоиза, не столько словами, сколько чистыми эмоциями.

Рози настолько захватил полет, что ей было все равно, куда они летят. Дракониха чирикнула и направилась дальше, неся свою пассажирку над южным хребтом Драконьих Зубов. Сколько раз Рози ходила на патрули в горы? Как по-другому они выглядели с этой точки зрения – маленькими и незначительными, словно ее легкие не горели сотни раз, когда она взбиралась на вершины.

Элоиза спустилась ниже, грациозно скользя над горными долинами, чтобы обеспечить Рози лучший обзор.

– Выпендрежница! – крикнула Рози и совершено точно почувствовала смех драконихи через рога, крепко зажатые в руках.

Что-то мелькнуло на краю поля зрения, когда Элоиза снова взмыла вверх. Рози повернула голову. Ветер хлестал распущенными волосами по лицу, но она ясно различала Дакерса, летящего на Мэри Джорджине, и слышала его «У-у-у-ху-у-у!» сквозь вой ветра в ушах.

Раздраженная, она сжала рога Элоизы, мысленно прося дракониху найти место для посадки. На этот раз Рози оставила свой желудок наверху, а не внизу, когда Элоиза спикировала, совершая внезапную (и слегка пугающую) посадку у подножия гор.

– Что ты творишь? – возмутилась Рози, когда Дакерс с Мэри Джорджиной приземлились рядом.

– Как – что? Я лечу! Как орел! На спине! Гребаного дракона! – Он вскинул оба кулака в воздух, невольно напомнив Рози малыша Дакерса, каким он был, когда они только стали напарниками.

Мэри Джорджина радостно зачирикала, разделяя возбуждение пассажира.

– Но я обещала Адаму, что сначала сама попробую, чтобы убедиться в безопасности.

– Ну, я-то ничего такого не обещал. И давай начистоту, доктор Холодильник куда сильнее расстроится, если ты сломаешь шею, чем если я. Что, кстати, отстойно, ведь я действительно могу умереть при таком развитии событий. Да ладно, Ро-Фо, мы же напарники. Нам полагается делать все вместе, верно?

Он состроил ей лучшие щенячьи глазки, зная, что Рози бессильна перед лицом такой беспримесной дакерсности.

– Это мечта, – неохотно согласилась она.

– Это мечта!

Рози снова взялась за рога Элоизы.

– Эй, Дакерс.

– Что?

– Наперегонки!

– Миип-миип чирруп! – защебетала Элоиза и сорвалась с места вниз по склону, оставляя Дакерса и Мэри Джорджину далеко позади. Рози услышала, как Дакерс крикнул «Хулиганка!», прежде чем ее дракониха взмахнула крыльями и взмыла в воздух.

Элоиза позволила Мэри Джорджине догнать ее, и следующие десять минут драконихи состязались в небе над Танрией, пока их седоки-люди притворялись, будто это они соревнуются: напарники выкрикивали оскорбления и хохотали до упаду. Но когда они пролетали мимо Западной базы, поразительное скопление темных лоз привлекло внимание Рози. Элоиза развернулась и приземлилась, чтобы Рози могла рассмотреть получше.

Взобраться на дракониху оказалось куда легче, чем слезть с нее, как выяснилось, особенно потому, что ноги Рози превратились в желе от адреналина, пульсирующего в венах. В итоге она соскользнула вниз по шее, словно это была горка с детской площадки, и могла поклясться: Элоиза рассмеялась над ее неуклюжим приземлением.

– Тише ты, – сказала она драконихе, которая пискнула в ответ. Было очень похоже на насмешку.

Рози неуверенно подошла к Мгле. Лозы теперь так густо оплели портал Западной базы, что закрывали вид на Бушонг. Оттуда растение разрасталось во всех направлениях, пронизывая Мглу в некоторых местах ветвями толщиной с руку.

Мэри Джорджина приземлилась рядом с Элоизой. Дакерс соскользнул с ее шеи с той же комичной неуклюжестью, что и Рози.

– Что случилось? – спросил он, подойдя к ней у портала. Для него это, должно быть, выглядело так, будто Рози уставилась непонятно на что по ту сторону Мглы, где виднелась Западная база, парковка и пыльный пейзаж Бушонга с редкими акациями. Но для Рози это выглядело как катаклизм.

– Официально заявляю. Это растение и есть причина наших проблем, – сказала она, объяснив ситуацию напарнику.

– Мне казалось, мы это уже признали.

– Мне кажется, или лозы вдруг стали выглядеть куда здоровее?

Дакерс прислонился к раме, повернувшись к Рози.

– Это тебе кажется, потому что я их не вижу. Мы уже это обсуждали.

– Они растут куда быстрее, чем любое нормальное растение.

– Растут мило и дружелюбно? Или по типу «они-идут-за-нами»?

– Вот блин, я даже не рассматривала возможность, что эти штуки могут быть зловредными. Спасибо, что посеял этот ужас в моем мозгу, Пэнни-Ди.

– Если мне приходится слегка паниковать, то и тебе тоже.

– Я пытаюсь смотреть на это позитивно. – Рози уставилась на растение, пока разум пытался сложить кусочки пазла этой странной ситуации. – Я не понимаю. Раньше они были тонкими и колючими – они и сейчас такие, – но теперь они кажутся… не знаю… увлажненными? И зеленее, словно начинают выпускать листья. Это хорошо или плохо, как думаешь?

– Думаю, все, что хорошо для этого растения, плохо для нас.

– Но что изменилось? Эти лозы появляются из ниоткуда, а теперь они откровенно инвазивны. Какой подкормкой они питаются?

– Понятия не имею. Я все еще на стадии «Откуда, блин, взялись эти штуки?».

– И «Как мы можем отправить их в Старый ад?».

– Точно.

Рози подняла руку, и Дакерс с готовностью дал ей пять.

– Нам, наверное, пора возвращаться, пока у Адама не случился приступ. Но если завтра мы все еще будем здесь, я собираюсь осмотреть Мглу. Может, смогу отследить эту штуку, выяснить, где она началась и куда движется. Хоть какая-то польза.

– Если боги милосердны, завтра нас здесь не будет. Но если мы все-таки останемся, я полечу с тобой.

– Не обязательно.

– Алло? Я твой напарник.

– И летать – это весело.

– Еще как! – Дакерс оттолкнулся от рамы и вздрогнул, бросив взгляд на бушонгскую сторону Мглы. – Что там происходит?

Рози нашла просвет между лианами, через который хорошо просматривалась Западная база.

Мужчина средних лет в голубой рубашке и брюках цвета хаки стоял перед низким приземистым зданием в окружении репортеров. Серебристые волосы были зачесаны со лба, кожа – поразительно хороша для его возраста. Он выглядел одновременно стоически и трагично, а журналисты ловили каждое его слово. Рози никогда его не видела, но знала, кто это, и хотя не слышала ни слова, это было и не нужно. Он, как всегда, нес полную чушь.

Она велела ему держаться от нее подальше, но вот же он – отец, греющийся в лучах славы от личной трагедии дочери. Это не должно было ее удивить и уж тем более ранить, но каким-то образом сделало и то и другое с убийственной точностью.

– Как типично, – кипела Рози.

– Ты знаешь, кто это?

– Он… – Она не могла заставить себя сказать «мой отец», поэтому выдала: – Бог.

– Какой именно?

Рози молчала, но чувствовала, как в мозгу Дакерса заработали свечи зажигания.

– Погоди. Это твой отец?

– Ты имеешь в виду того типа, который трахнул мою маму, а потом появлялся и исчезал из нашей жизни, когда ему вздумается, ради собственных нарциссических целей, при этом ни разу не сделав ничего, чтобы помочь кому-то из нас? Да, это он.

– Вот дерьмо, я никогда не видел настоящего бога вживую.

– Бог. Мудак. Одно и то же. Никакой разницы.

Рози злобно смотрела на элегантного мужчину в возрасте, который пичкал кучу журналистов самой, без сомнения, самовосхваляющей историей века.

Дакерс положил руку ей на спину.

– Я уже говорил и повторю: ты не обязана мне ничего рассказывать.

– Он же явно прямо сейчас объявляет всему миру, что я его отпрыск, и я предпочту, чтобы ты услышал это от меня, а не с первой полосы «Газеты Итернити». Это Плут.

– Твой отец – Плут?!

– Ага.

Дакерс протяжно присвистнул и несколько мгновений молча стоял рядом с ней, наблюдая за безмолвной сценой, прежде чем снова заговорить.

– Спасибо, что рассказала, – сказал он, и его дружба окутала Рози теплом и уютом, как любимый свитер в студеный осенний день. – Ух ты, это надо переварить. Это же Старый бог. Он же последний из оставшихся, да?

– Да. Он перешел на сторону Новых Богов в великой войне – якобы, – так что не угодил в Танрию вместе с остальными и не отправился на алтарь ночного неба, когда Старые Боги наконец сдались после пары тысячелетий заточения. Мертвое Море, это так на него похоже! Обязательно нужно ворваться и переписать историю так, чтобы стать главным героем.

– Но он же обычно злодей в большинстве мифов?

– Ему только дай поныть на эту тему. Мир его обидел. Он очень страдает. – Рози наблюдала, как отец утирает крокодилью слезу, обращаясь к зачарованной аудитории. – А теперь он размазывает подробности моей жизни по первым полосам газет отсюда до Эшил Крайи, чтобы весь мир сказал: «Бедняга! Его дочь застряла за Мглой, и он явно убит горем, потому что так сильно ее любит!»

Эмоции взяли верх, и последние слова вырвались из ее рта искаженным, залитым слезами месивом. Она вспомнила дурацкую статуэтку кошки, которую он ей прислал, с двумя сломанными лапами, совсем не похожую на Пупсик-Бдыщ-Пердюка, и еще более дурацкое рыдание вырвалось из ее груди.

– Обнять? – предложил Дакерс.

– Да, – жалобно всхлипнула Рози.

Дакерс обнял ее крепкими руками за тонкую талию, и она уткнулась щекой в его тугие кудри.

– Не знаю, почему я так себя веду, – сказала она, стараясь не засопливить ему волосы. – Это же не новость, что он тянет одеяло на себя. Просто… мне хочется, чтобы он был другим. Чтобы он был настоящим отцом, а не какой-то картонной фигурой мудака. Если уж мне достался бессмертный родитель, почему им оказался этот придурок? Почему не Джослин?

– Сочувствую. Знаю, ты скучаешь по маме.

– А ты скучаешь по отцу. – Рози крепко его сжала, прежде чем отпустить. – Спасибо.

– Все нормально?

– Более-менее. Слушай, можем мы не рассказывать Зедди и Адаму про… него? – Рози махнула рукой в сторону Мглы, не глядя больше на Плута. – Я знаю, они рано или поздно узнают, но…

– Конечно, без проблем. Ну, то есть я не хочу разговаривать с одним из них, а другой в принципе не хочет разговаривать, так что это нетрудно.

Рози ткнула пальцем ему в лицо.

– Повежливее.

– Я просто констатирую факты, – сказал Дакерс, подталкивая ее к драконам. – Пошли. Надо вернуться к озеру, пока доктор Ли не превратился в статую подавляемой ярости.

– Пэнни-Ди!

– Буду вежливым, обещаю.

Обратный путь к озеру занял всего двадцать минут, что подтвердило теорию Рози о том, что драконы – гораздо более эффективный способ передвижения по Танрии, особенно если нужно покрыть серьезное расстояние.

Зедди ждал их на берегу, подпрыгивал и размахивал кулаком, удивительно напоминая Дакерса. Может, еще помирятся?

Дакерс приземлился, но когда Рози приблизилась к воде, в ее голове сам собой возник образ – воспоминание о холодном мужчине, которому не хватало костюма-тройки и теплых объятий, хмуро взглянувшем на нее, когда она спросила: «Ну что может случиться?»

Вместо того чтобы приземлиться рядом со спутниками, Элоиза развернулась на восток, прямо к ресторану. Видимо, рулило сердце Рози, а не мозг.

Адам стоял на веранде крошечной точкой, которая обрела очертания, когда они понеслись к нему. Он отшатнулся, когда Элоиза зависла в воздухе рядом с перилами, мощно взмахивая огромными крыльями. Рози перегнулась и увидела Адама, прижатого к стене му́кой, от которой у нее заныло внутри. Ее собственная боль, вызванная Плутом, казалась жалкой в сравнении с этой. Она хотела снять это бремя с плеч Адама – ведь оно продолжало давить, – и этот ужасный груз, казалось, олицетворял дракон перед ним.

– Давай. Подойди ближе. Она не причинит тебе вреда, – сказала Рози успокаивающим тоном, которым два года назад приманивала Пупсик-Бдыщ-Пердюка к его первой банке тунца.

Адам покачал головой, слезы текли по его щекам, маска треснула перед лицом величественного создания, парящего перед ним. Взмахи огромных крыльев Элоизы раз за разом взметывали его черные с серебряными прядями волосы, открывая трагическое лицо.

– Адам… – Рози протянула руку, хоть ему было и не дотянуться.

Она не думала, что он пошевелится. Не думала, что приблизится к дракону или к ее руке. Поэтому, когда он сделал первый нерешительный шаг, потом еще и еще, он словно вскрыл грудную клетку Рози и бережно взял в руки ее трепетное сердечко. Он прошел до самого ограждения и поднял дрожащую ладонь, выше и выше, и Элоиза склонила шею, чтобы коснуться носом этой руки, обнюхать лицо и лоб. Адам закрыл глаза, не мешая ей принюхиваться, даже когда она сбила с него очки.

Рога драконов передавали скорее чувства, чем слова, поэтому Рози не совсем поняла, что имела в виду Элоиза. Эмоция, которую она вливала ей в вены, была густой и полной скорби. Если выбирать слово, Рози назвала бы это сочувствием.

Дракониха уставала висеть на одном месте. Легкие работали как кузнечные мехи, из ноздрей вырывались золотистые искры. Рози понимала: вечно так продолжаться не может. Поэтому, как ни тяжело ей было оставлять Адама в столь уязвимом состоянии, она велела Элоизе возвращаться к озеру.

Улетая, она оглянулась. Адам стоял у перил, недвижимый, и с каждым взмахом крыльев становился меньше и меньше.

И все же она никогда еще не чувствовала себя ближе к нему.