Рози проснулась с первыми лучами и, не желая будить остальных, тихонько вышла наружу, чтобы заняться эквимарами. На улице Художник раскрашивал небо на востоке в оттенки фиолетового, розового и оранжевого, а головки серых пушистых цветов во дворе казармы качались на ветру в такт воркотне хватов и звукам танрийских птичек.

Все это заставило Рози внезапно застыть в слезах.

Когда она в последний раз любовалась рассветом? Когда в последний раз останавливалась, чтобы посмотреть вокруг и подумать: «Как красиво»? Когда в последний раз была искренне благодарна, что жива?

Вчера она получила рану, которая убила бы любого другого человека; сегодня радовалась, что купается в мягких лучах рассвета, здесь и сейчас, даже если «здесь» – это Танрия, а «сейчас» – полная жопа.

Она подождала, пока солнце не показало над горизонтом свой ослепительный краешек, а потом пошла в стойла. Но, завернув за угол, застыла, пораженная еще одним чудом природы.

У колодца спиной к Рози стоял Адам, обнаженный до пояса, и обтирался ветхой тряпочкой.

Три Матери знали, что делали, когда создавали этого мужчину. Каждая линия его тела была элегантна, каждая изящная мышца тщательно очерчена. Даже Художник одобрял это зрелище, и утренний свет бога ласково касался гладкой влажной кожи.

Вся эта сцена вызвала бы у Рози невыносимое слюноотделение, если бы не три длинных шрама, наискосок пересекающих спину Адама с правого плеча до пояса штанов и ниже. Раны зажили, но недавно; они были такого же ярко-красного цвета, как глаза Рози.

– Боже мой, да что с вами случилось?

Адам резко обернулся, прижимая влажную тряпочку к груди, будто маленький кусочек ткани мог прикрыть его обнаженный торс. Он был худощав, но в стройном теле чувствовалась грация и сила, а рельефные мышцы пресса отчетливо виднелись ниже края полотенца. Рози заставила себя отвести взгляд от его живота, но не раньше, чем внутренне простонала: «Боже правый…»

– Приношу свои извинения. Следовало заняться этим в бане, – сказал Адам, старательно отводя глаза. Он напоминал школьника, которого застукали за чем-то не вполне дозволенным.

– Вы не ответили на мой вопрос, – сказала Рози, раздраженная тем, что на пути развития ее дружеских отношений с Адамом Ли встали две вещи: ее бессмертие и его шрамы.

– Ерунда. – Он взял рубашку, которую аккуратно сложил на бортике колодца, и надел.

– Ерунда? Как и эти ваши приступы?

Он занялся пуговицами.

– Причин для беспокойства нет. Мои раны давно зажили.

– Как же, давно.

Он мрачно стоял перед ней, застегнутый на все пуговицы, в униформе, которую вчера прислала Магуайр. Размер подходил неплохо, цвета шли к теплому оттенку кожи, но казенный хаки каким-то образом принижал его, наводя Рози на мысли об улитке, лишившейся защитного домика. А она буквально тыкала в него палкой.

– Извините. Это не мое дело, – сказала она, пусть ей очень хотелось повернуть все так, чтобы дело стало ее.

Он кивнул, принимая извинения, но это не уменьшило напряжения между ними.

– Утро, – поздоровался Дакерс, выходя наружу с двумя рюкзаками, набитыми припасами от Магуайр.

Рози отреагировала на бодрое приветствие напарника как маленький ребенок, прячущийся под одеялом.

– Утро, – ответила она.

Адам, как и ожидалось, ничего не сказал.

– Уже оседлала эквимаров?

– Еще нет. Как раз шла.

– Я чем-то могу помочь? – спросил их Адам – а точнее, Дакерса.

– Можете помочь Зедди упаковать завтрак и обед. Сегодня поедим на ходу, – ответил Дакерс, кивнув в сторону казармы.

Казалось, что Адам отчалит, не одарив Рози и взглядом, но он остановился и обернулся.

– Простите, я не спросил: как ваше самочувствие, маршал Фокс?

Он не смотрел ей в глаза, но, учитывая последние события, сам факт вопроса уже растопил напряжение в груди Рози.

– Нормально. Как всегда.

– Хорошо. Это хорошо, – сказал он и скованно направился в бараки с прямой, как палка, спиной. Рози задумалась: не причиняют ли боль его загадочные шрамы или эта скованность – результат ужаса и потрясения от того, что стремная бессмертная баба застукала его полуголым.

– Так странно видеть доктора Ли в маршальской униформе, – сказал Дакерс, направляясь вместе с Рози к стойлам. – Бедняга опустился до нашего уровня.

– Вряд ли он думал, что будет лазить по танрийской глуши, когда собирался в эту поездку. Пощади его.

– Да я шучу.

– Шути подобрее. Он застрял тут так же, как и мы.

– Да блин, ладно.

Пока они в мрачном молчании седлали эквимаров, мысли Рози занимала не ухудшающаяся ситуация, в которой они оказались; она думала об Адаме Ли и шрамах на его спине. Как он их получил? Что за жизнь надо вести, чтобы заработать травму на грани со смертельной? До этого Рози представляла его в скучной стерильной лаборатории, сидящего над скучными стерильными чертежами, а никак не за дрессировкой львов. Чем он занимался? А теперь, раздумывая над этим, она гадала, почему эти шрамы заросли так, будто доктор не получил правильной медицинской помощи? Как-то все это не складывалось.

Рози подмывало рассказать о шрамах и своих размышлениях Дакерсу, но передумала. Она подозревала, что Адаму не хотелось бы, чтобы такие личные подробности передавались кому-нибудь еще.

– Знаешь, он правда расстроился вчера, когда ты ум… когда казалось, что ты умираешь. Просто чтоб ты знала, – сказал Дакерс, наконец нарушая тишину.

– Кто? Зедди?

– Ты знаешь, о ком я.

Рози знала. Она подробно вспомнила неприкрытое отчаяние Адама, прижимающего платок – ее платок – к ране, но отмахнулась от этих мыслей, изобразив полное равнодушие, хотя внутри все переворачивалось.

– Он прям запаниковал, начал вопить всякое, – сказал Дакерс.

Рози уловила подвох, но все равно попалась: а как иначе?

– Что он говорил?

– Не знаю. Это эшильский, наверное. Я о чем, твоя псевдо-мертвая тушка перепугала его до истерики, так что, может быть, он поэтому теперь такой странный.

– Да плевать я хотела, какой он. Какая мне разница?

Рози затянула подпругу на эквимаре Зедди и тут поняла, что напарник сверлит ее изучающим взглядом.

– Чего ты пялишься?

– Святая Матерь Горестей, я так и знал! Тебе нравится доктор Ли.

Рози поправила подпругу, в чем не было никакой нужды.

– Наверное. Он вроде славный.

– Нет, Ро-Фо. – Дакерс взял ее за плечи и заговорил так, будто ей пять лет: – Он. Тебе. Нравится.

– Что, в смысле, прямо нравится?

– Ага.

Утренняя картина с Адамом Ли – без рубашки, мокрым, шрамированным и ранимым в нежных лучах рассвета – заполняла ее разум. Она вырвалась из рук Дакерса – жаль, нельзя было так же увернуться от его проницательности. Потому что, блин, ей правда нравился Адам, хотя время для этого было самое неподходящее.

– Мы что, в четвертом классе?

Дакерс сложил руки на груди и одарил ее самой зловредной своей ухмылочкой.

– Информирую тебя, что ровно такой же разговор у меня состоялся с Хартом Ральстоном касаемо Мёрси Бердсолл, и я был прав. И еще я предсказал, что Твайла Баннекер будет с Фрэнком Эллисом.

– Но в этом случае ты ошибаешься, – сказала Рози, убеждая скорее себя, чем напарника.

– Я ошибаюсь или ты в отрицании?

– Ты ошибаешься.

«Я в отрицании. Оставь меня здесь».

– Не-а. Я решил: ты влюблена в доктора Зануду. ВЛЮ-БЛЕ-НА. Ты хочешь маленьких миленьких полубожьих детишек от чопорного карманного мужика из университета Киндаро. – Добравшись до «университета Киндаро», Дакерс уже пел задушевным фальцетом.

Рози не собиралась спускать ему этого, и было куда проще вовлечься в обычную перепалку с Дакерсом, чем осмысливать тяжесть сложившегося положения.

– Во-первых, карманные мужики заслуживают любви не меньше, чем высокие парни, так что хватит быть низкофобом.

– Туше.

– Во-вторых, я просто сказала, что этот парень может оказаться вполне неплохим. Вдруг у него есть свои скрытые глубины, придурок.

– Да ну? И что, показал он тебе свои скрытые глубины? – Дакерс двусмысленно поиграл бровями.

– Я пытаюсь не судить строго.

– Потому что ты его лю-ю-юбишь! – завопил Дакерс.

– Да не люблю я Адама Ли!

– Мы готовы, а вы?

Последнее замечание раздалось прямо из-за спины Рози, хриплым баритоном с легким акцентом, к которому она уже успела привыкнуть, как бы редко ни пускал его в ход владелец.

Она обернулась к нему с досадой на саму себя – с чувством, с которым она, человек совершенно бесстыдный, была незнакома. Несколько секунд Рози пыталась убедить себя: существует крошечный шанс, что Адам не слышал хотя бы какую-то часть диалога с напарником, но давящийся смехом Зедди вынудил ее отбросить надежду.

Решив вести себя так, будто ничего не произошло, она перекинула через плечо рюкзак, полный уродливого нижнего белья, и с поразительной невозмутимостью заявила:

– Погнали!

Все сели на эквимаров, и Рози повела караван по запланированному маршруту к Северной базе.

Дакерс поравнялся с ней.

– Ого, так стыдно, неприятно, наверное.

– Иди-ка ты очень-очень далеко, – ответила Рози и уехала вперед.

=♦=♦=♦=

Восточные сектора густо поросли лесами танрийского другодрева, хотя деревьями их можно было назвать лишь с натяжкой. Как и большая часть флоры, созданной заключенными в Танрии Старыми Богами, другодрево не питало особого уважения к законам природы Новых Богов. Они переплетались разноцветными ветвями от корней до макушек, напоминая сцепленные пальцы двух рук, что, вероятно, показалось дружелюбным человеку, который назвал их несколько десятилетий назад.

Эту часть Танрии Рози знала не хуже, чем тексты любой из баллад Бриджит Порсель. Она проработала на Восточной базе четверть века до перевода, и лесные тропы ярко горели на мысленной карте этой местности. К сожалению, на этой карте не были отмечены полупрозрачные лозы, которые то и дело встречались на этих тропах, из-за чего Рози не раз приходилось разворачивать всю группу. Чаще всего препятствия получалось объехать, но на полпути к цели они уперлись в настоящий бурелом.

Адам остановился рядом с Рози, когда та придержала свою кобылу, но Дакерс и Зедди проехали лозу насквозь, будто ее вовсе не было. На той стороне их было видно похуже, словно Рози смотрела на них через пожелтевшие кружевные занавески Джослин.

– Меня это тревожит, – сказала она.

Заметив, что Рози и Адам отстали, Дакерс остановился и повернулся в седле.

– Чего вы там?

– Вы двое прогарцевали сквозь здоровенное растение на дороге.

Дакерс поежился.

– Да чтоб меня!

– Нам ожидать каких-то жутких побочных эффектов? – спросил Зедди. – Покроемся сыпью и гнойниками?

– По моему мнению, вам ничто не грозит, – сказал доктор Ли.

– По вашему мнению?

– Сейчас все равно ничего не поделать. Давайте доберемся до северного портала.

– Подождите. – Рози спешилась и передала поводья Адаму, игнорируя пышущее от него нетерпение.

– Осторожнее, – предупредил он, когда она сделала шаг к колючим лозам.

– Осторожность – не моя сильная сторона. – Она протянула руку, но пальцы снова ничего не коснулись. Рози оглянулась и удивилась, увидев, как Адам Ли выдохнул с облегчением.

– Почему хваты прыгают по этим лозам, а люди и эквимары проходят насквозь? – спросила Рози у всех.

– Интересно, видят ли их драконы, – сказал Дакерс.

Адам застыл.

– Пора ехать дальше. Маршал Фокс?

Он махнул рукой вдоль тропы, указывая Рози, что следует продолжить путь, но странное растение делало все вокруг незнакомым. Рози села на эквимара и встала на стременах, собираясь оглядеться.

– Неприятно признавать, но, кажется, это не лучший путь к Северной базе.

– У-у-у, – отозвался Зедди, у которого уже наверняка все болело от седла.

– Не ной, Зи… – сказал Дакерс, сердито вытирая лицо желтым платком. Рози выразительно посмотрела на него. Тот закатил глаза, но исправился: – …едди.

– Ситуация отстойная, Пэнроуз. Мне что, не разрешается говорить сраную правду?

Брови Дакерса нырнули вниз. Он открыл рот, но Рози оборвала его: «Нет!» Вчерашний проблеск надежды на примирение между бывшими друзьями угас.

Солелиз пошел боком, крупные ноздри раздувались, вероятно почуяв запах ручья неподалеку. Дакерс вдруг оказался крепко занят тем, чтобы удержать жеребца, поэтому он бросил поводья Зедди.

– А ну, тихо, – велел он эквимару, а чешуйчатая коняга возмущенно фыркнула и затрясла гривой из водорослей.

Дурное поведение Солелиза было заразно, оно передалось остальным эквимарам. И Рози, и Адам быстро справились со своими, но кобыла Зедди резко забулькала, нюхая воздух. Когда стало очевидно, что Зедди теряет контроль, Дакерс и Рози принялись наперебой давать ему советы.

– Демонстрируй уверенность! Она должна знать, что ты главный!

– Погладь ее по шее! Не кричи!

– Что? – Он вытаращился на них.

– Не паникуй! – хором крикнули Рози, Дакерс и даже Адам.

Эквимар встал на дыбы, и на один ужасный миг Рози решила, что кобыла сбросит Зедди на лесную подстилку. Но Зедди вцепился изо всех сил, смертельно побледнев.

– Я паникую! – завопил он.

Перепончатые ноги эквимара ударили об землю, и она рванула вперед. В потрясенном молчании оставшееся трио проводило ее взглядом – кобыла мелькала среди стволов другодрев, пересекая заросли лозы, которую не видела ни она сама, ни ее всадник. Донесся крик Зедди – долгий вибрирующий звук, полный ужаса: «А-а-а-а-а-а-а-а-и-и-и-и-и-е-е-е-е-е-а!» Он затихал, уносясь все дальше и дальше.

Рози сказала напарнику:

– Чур не я.

– Блин! Кинем монетку.

– У меня нет, и я уже сказала «чур не я». Давай, вперед, пока он шею не свернул.

– Да хоть бы и свернул, – мрачно буркнул Дакерс, но направил эквимара вслед за бунтующей кобылой и самим Зедди.

И таким образом Рози оказалась один на один с Адамом. Он сидел в седле прямо и старательно смотрел на тропу, по которой Дакерс уехал за Зедди, старательно не глядя на Рози. Как могло получиться, что все, чего она добилась с ним за последние пару дней, оказалось полностью перечеркнуто ее бессмертием?

– Ладно, давайте, выкладывайте, – сказала она.

Адам посмотрел на нее в замешательстве.

Рози крутанула кистью, предлагая:

– Ну, вперед.

– Что вы предлагаете мне выкладывать? – с опаской спросил он.

– Я умерла, но теперь жива, и вас это явно парит. А потом я увидела ваши шрамы, и это тоже вас не порадовало.

– «Парить»? Это такое выражение, означающее, что мне не понравилась ваша смерть?

– И что я пялилась на раны у вас на спине.

– Мне безразлично, что вы видели мою спину.

«Врешь», – подумала Рози, но не стала перебивать Адама.

– И разумеется, мне не понравилась ваша смерть. Когда человек, который вам… – Он умолк, начал снова, потише: – Неприятно смотреть, как кто-то умирает, особенно мучительной смертью.

– Но я в порядке. Что не так?

– Я… я просто… – Его голос затих, и он, как обычно, запнулся.

– Испугались? – предположила Рози.

– Нет.

– Испытали отвращение?

– Нет, – со смешком ответил Адам, так что, может, потерян был не весь прогресс.

– Тогда что?

– Я беспокоился. За вас.

Рози окутало тепло, будто она залпом выпила три шота «Степного пожара». Побери Мертвое Море Пэнроуза Дакерса, заставившего ее увидеть правду! Ей правда нравился Адам Ли – Адам Ли, который и близко не был мертв внутри. Он нравился ей в той же бурлящей манере, в какой нравился в седьмом классе Ральф Уиндермер, пусть даже Ральф был на добрую голову ниже ее в то время. Она полагала, что давно лишилась способности влюбляться по уши, но вот же: застряла в Танрии с карманным мужиком своей мечты.

Что поражало сильнее всего: этот умнейший, загадочный человек с ироничным чувством юмора, переходящим в сарказм, кажется… возможно… может быть, тоже находил ее привлекательной.

Обычно Рози не нравилась мужчинам в романтическом плане. Она была слишком высокой, слишком громкой, слишком красной. Ее было слишком много. А тем, кому она все-таки нравилась, она нравилась по странным причинам: им хотелось просто переспать с экзотичной полубогиней, а не разглядеть за красными глазами саму женщину.

Все это, конечно, не мешало ей наслаждаться жизнью. Если ей хотелось секса, секс у нее был, и словом «сожаление» она пользовалась в таких случаях редко.

Но вот отношения – это другое дело. По мнению Рози, она влюблялась два раза, один – в прошлом столетии и один – в этом. Но через несколько лет эти отношения выдыхались. Трудно продолжать любить человека после того, как услышала, как он хлюпает и чавкает над миской с хлопьями поутру или по-мужски объясняет ей, как надо делать ее работу. И еще тяжелее наблюдать, как возлюбленный понемногу меняется и стареет, в то время как сама Рози остается неизменной. Может, проще поверить, будто любовь вечна, если ты уверен, что жизнь-то окончится.

В чем бы ни было дело, Рози пришлось признать, что отдавать сердце человеку, который неизбежно умрет, – плохая идея. А теперь внезапно обнаружила: она влюбилась с первого взгляда. Не умея справляться с нахлынувшим на нее потоком эмоций, она решила спрятаться за привычной беззаботностью.

– Не стоит беспокоиться о девушке, которая точно не умрет.

– Вы думаете, будто не вызываете беспокойства, потому что бессмертны?

Учитывая его обыкновение прятаться за очками и костюмом-тройкой, это желание посмотреть на нее – по-настоящему посмотреть – смущало Рози все сильнее.

– Да. Нет? Я не знаю, если честно.

– Полагаю, возвращаться к жизни вот так, как вы, – это непросто.

К этому моменту большинство людей уже ерзали бы. Если не считать Харта Ральстона и Мёрси Бердсолл, мало кто мог говорить о смерти, умирании и бессмертии вот так просто. Но Адам неподвижно сидел, являя собой памятник хорошей осанке, и смотрел на Рози со спокойствием, которое она начинала считать сочувствием. И она уже не находила в себе сил обернуть свою неспособность умереть в шутку – не под этим взглядом, видящим ее насквозь.

– Непросто, – признала она.

– Сколько раз это случалось?

– Не представляю. Больше ста?

Он удивленно поднял брови, и Рози поздравила себя с тем, что заставила пошевелиться эти черные стрелы.

– Раньше я работала в цирке-шапито. Воскресала во время представления.

– Сколько же вам лет?

– Сто пятьдесят семь.

Адам снова фыркнул – возможно, поразился ее возрасту. Во времена Старых Богов бессмертных полубогов вроде Рози было больше, но многие из них присоединились к своим родителям на алтаре небес сотни лет назад. Это случилось до рождения Рози, ей никто такого не предлагал. Так что она осталась одной из немногих бессмертных людей на земле, хотя не просила об этом.

– Более сотни воскрешений за сто пятьдесят семь лет – это слишком, – призналась Рози.

– Да нет. Бессмертные, естественно, рискуют чаще, чем смертные. Но в вашем случае каждое воскрешение напоминает о том, что умереть вы не можете.

Последним предложением Адам пронзил панцирь беспечного веселья Рози и смог хорошенько рассмотреть нежное сердечко, обычно сокрытое куда лучше. Она не понимала, что носит броню, пока он не вскрыл ее столь непринужденно, и теперь она оказалась здесь, в этой глуши, словно обнаженной перед мужчиной, которого практически не знала. Интересно, не так ли ощущал себя сегодня утром Адам, выставляя напоказ шрамы, и вовсе не метафорические.

– Поэтому я беспокоился, ведь такие вещи могут серьезно обременять душу, – продолжал этот человек-таран. – Но решил, что с моей стороны это было бы самонадеянно, поэтому…

– Поэтому бегали от меня, как от чумы, – закончила за него Рози, цепляясь за остатки своей брони.

– Я бы так не сказал.

Адам одарил ее призраком улыбки, на лице его будто мелькнула тень воспоминания о том, каково это – радоваться, но зубы тут же скрылись за мягкими губами. Однако Рози успела заметить, что они неидеальны. Ряд был неровный. Не то чтобы совсем кривые, но родители определенно забыли отвести его в детстве к ортодонту. Может, в те времена в Эшил Крайя не было никаких ортодонтов, но тогда выходило, что Адам куда старше, чем кажется.

Таилось в этом что-то такое, не дававшее ей покоя, как колючий ярлычок на новой рубашке, но Рози никак не могла ухватить эту мысль. Она склонила голову набок и принялась разглядывать Адама в манере Дакерса, который всегда делал так, когда ей меньше всего хотелось этого.

– Я сказала, сколько мне лет. Ваша очередь. Вам сколько? И не надо говорить, что вы старше, чем кажется. Мне нужно число.

Адам будто обратился в камень, нерешительность нерешительности.

Рози устала от его масок, сомнений и уверток.

– Это не такой сложный вопрос, Адам. Какого хрена?

– Сложнее, чем вам кажется. Ответ такой: я не знаю. – Он встретил ее взгляд, но спрятался за стеной. Глаза его больше ничего не говорили.

– В каком смысле, не знаете?

– Я не знаю, сколько мне лет.

– Вы что, сирота?

– Да, именно, – медленно сказал он, будто обдумывая ответ. – Я – сирота.

Рози медленно осознавала сказанное.

– Ого, это было грубо с моей стороны.

– Нет, это не так.

– Да, просто ужас.

– Все в порядке, маршал Фокс. Это было давно.

– Кажется, на этом моменте можно перейти на ты. Зови меня Рози.

– А ты меня – Адам.

Рози прижала ладонь к сердцу.

– Ох, Адам, я уже сама себе разрешила.

– Да, я заметил.

Завораживающе.

– Дружба? – спросила Рози, протягивая руку.

Одно ужасное мгновение Адам взирал на это, не дрогнув ни единой мышцей. Но потом сдался и взял руку Рози, и по ощущениям было именно так, как ей и запомнилось, когда она бинтовала ему ладонь, – элегантное сочетание мужественных форм и тонких костей. Пожатие оказалось неожиданно сильным и приятно теплым, и Рози охватило странное желание не отпускать его. Что еще страннее, сам Адам не разжимал пальцы. Они так и сидели на эквимарах, глазея на соединенные руки. Большой палец Адама шевельнулся, погладил тыльную сторону ладони Рози, так медленно, что Рози почти решила, будто ей показалось.

Другодревы вокруг зашелестели и затрепетали, будто на ветру, но ветра не было. В этот момент Адам охнул и так вцепился в ладонь Рози, что та пискнула от боли. Он немедленно вскинул другую руку, показывая: все нормально.

Рози в сердцах отпустила его.

– Не морочь мне голову! Ничего не нормально!

Адам покачал головой, потер грудь и выплюнул несколько резких, жестких слогов на каком-то языке. Рози видела его закрытым, осторожным, добрым и даже веселым. Но горечь встречала впервые и не понимала, как вести себя.

– Что ты сказал?

– Ничего существенного.

С севера вспыхнул сигнальный огонь – яркая, шипящая розовая вспышка на голубом небе. У Рози скопился целый чемодан вопросов к Адаму, но сигнальный огонь Дакерса – по крайней мере, она решила, что это был Дакерс, – был более насущной проблемой.

– Что-то случилось? – спросил Адам.

– Обычно это не означает ничего хорошего. Готов ехать?

Он кивнул, и они направились в сторону розового огня, опускающегося за другодрева. Зедди и Дакерс не могли далеко уехать за такой короткий промежуток времени, но лозы сбивали Рози с толку все сильнее – а еще она могла бы поклясться, что их с каждой секундой становилось все больше, – так что им с Адамом приходилось огибать их. Когда огонь скрылся из виду, поехали по компасу Рози, выбирая наиболее чистую дорогу, и прибыли на место через сорок пять минут.

– А вы не торопились, – сказал Дакерс, когда они выехали на большую и на удивление свободную от лоз поляну посреди леса.

Зедди с несчастным видом съежился на поваленном бревне около своего привязанного эквимара, Дакерс стоял на изрядном расстоянии, держа поводья своего коня, готовый отправляться в путь.

Рози осмотрелась.

– Вообще не узнаю это место. Мертвое Море, мы где?

– Мне кажется, этой поляны раньше не было. Поэтому я и запустил ракету. На которую вы не торопились.

Оглядевшись повнимательнее, Рози поняла, о чем говорит Дакерс. Целая роща другодрев рухнула единой кучей, неглубокие корни выброшенным на берег кальмаром болтались в воздухе. Рози видела такое и раньше, особенно когда бушевала гроза Богини Гнева, но не в таком масштабе.

Рози привязала эквимара и влезла по корням наверх, чтобы осмотреться. Высунув голову, она увидела, что вся роща пала под натиском густого переплетения призрачных лиан.

– Растение? – спросил Дакерс.

– Оно самое, – подтвердила Рози и полезла вниз, а в конце спрыгнула.

– То есть магический терновник, который видит лишь четверть нашей компании, а потрогать не может вообще никто, взял и повалил кучу деревьев? – уточнил Зедди.

– Если вкратце – да.

– Чудесно. Совсем не жутко, ни капельки.

Дакерс сердито зыркнул на него, но Рози сочла, что он несправедлив к Зедди. В тоне последнего слышалась скорее обреченность, чем язвительность. Рози мысленно сделала пометку: позже обязательно съездить Дакерсу по плечу и велеть не кипятиться.

Как бы то ни было, гибель здоровенной рощи другодрев сослужила им добрую службу, расчистив путь к Северной базе, а время утекало сквозь пальцы.

– Считаю, нам крупно повезло, – подытожила Рози. – Готовы отправляться?