Вскоре сердце Рози вновь забилось, но легким потребовалось гораздо больше времени. Затем вернулось осязание. Она больше не лежала на земле, в этом она не сомневалась, да и на улицу было не похоже. Под собой она чувствовала несколько неудобную казенную койку. Наверное, она в маршальской казарме, хоть и непонятно, как она туда попала.

– Она дышит, – сказал голос, напоминающий наждачку, так что слух тоже вернулся. Рози чувствовала присутствие Адама, стоящего рядом с ее неподвижным, ничком лежащим телом.

Дакерс присел на край койки.

– Два раза за неделю, Фокси? Ну что ты за скотина?

– Полторы, – промямлила Рози.

– Неделя и один день – это не полторы.

Дакерс взял ее руку своей, до боли знакомой и по размеру, и по форме, и по ощущению. Сколько раз он сидел рядом, дожидаясь, пока ее сердце вновь начнет биться? Видели боги, она его не заслуживала.

Рози открыла глаза – он сидел рядом, с горькой улыбкой глядя на нее.

– А я тут при чем? – спросила она. В горле было до боли сухо.

Появился Зедди с кружкой воды, передал ее Дакерсу, а тот помог Рози сесть, чтобы напоить.

– Я просто говорю, что тебе пора прекращать умирать при мне.

– Сколько раз мы это проходили? Я. Же. Бессмертная.

– Очень. Даже. Смертная.

– Ты меня понял.

– Ну, полминуты назад ты определенно была мертвая, так что засунь эту хрень себе в трубку и скури ее.

Несмотря на вялые попытки Дакерса пошутить, атмосфера была мрачная. Адам держался в стороне, настороженно наблюдая за Рози, а Зедди торопливо ушел хлопотать над плитой.

– Я сейчас так травмирован, – буркнул он, грохоча кастрюлями. – Когда все это закончится, мне понадобятся годы терапии.

Приятно было узнать, что Зедди сохраняет позитивный взгляд на вещи, ведь «когда все это закончится» подразумевало «после того, как мы покинем Танрию».

– Где мы? – спросила Рози у Дакерса.

– Казармы сектора О–30.

– Как вы меня сюда притащили?

– Доктор Умняшка соорудил носилки из веток другодрева и моего дождевика, так что Солелиз притащил твою дохлую тушку сюда.

Рози взглянула на Адама. Тот переоделся из залитых кровью шерстяных брюк в штаны от маршальской униформы, которую, вероятно, оставили в казарме. Штаны были ему велики, оливковый хлопок пузырем вздувался и держался только на ремне. От его пошитой на заказ одежды осталась только уже изрядно грязная белая сорочка. И, наверное, ремень. Доктор выглядел совершенно не в своей тарелке, и не только потому, что одежда не подходила по размеру. Он плотно сложил руки на груди, будто ему нужно было держать себя, а лицо пугающе побледнело.

– Эй, я бессмертная! Сюрприз! – сказала она, но вышло вяло, как-то полудохло и не особенно весело.

– Я заметил.

Рози подозревала, что он пытается наскрести своего обычного сарказма, но изо рта у него вылетело скорее обвинение. Он еще плотнее сложил на груди руки и отвернулся, избегая смотреть на нее.

Честно говоря, было неприятно.

Никто не реагировал на известие о ее бессмертии нормально. Некоторым становилось не по себе, другие набрасывались с отвратительно личными вопросами. «Сколько раз ты уже не умирала?» «Что будет, если тебе отрезать руку?» Именно из-за этих вопросов Рози и старалась не распространяться о своем бессмертии. Но от Адама почему-то ждала лучшего. В самых опасных обстоятельствах он и глазом не моргнул, а теперь с чего-то выглядел так, будто его тошнило.

– Спасибо за носилки, гораздо приятнее приходить в себя в кровати, а не в грязи, – сказала она, пытаясь разрядить обстановку, но доктор Ли все так же мрачно стоял в стороне.

Он кратко кивнул, извинился и вышел наружу.

Почувствовав нелепую обиду Рози, Дакерс сказал:

– Не парься, он, может, поссать пошел.

– Или бежит прочь от жуткой бессмертной в наших рядах. А ты как, Зедди? Держишься?

– Если следующий раз, когда я увижу столько крови, наступит никогда, все равно будет слишком быстро, – отозвался он от плиты. В сравнении с Адамом держался он очень даже ничего.

Рози попыталась сесть, но Дакерсу пришлось подпереть ее подушками. На ней была чистая рубашка и боксеры, но тело покрывали кровавые потеки. И бюстгальтера на ней не обнаружилось. Интересно, не успели ли Адам и Зедди поглазеть на ее голую грудь, пока бедняга Дакерс переодевал ее. Рози смутно подозревала, что многие стыдились бы такого развития событий, но сама она уже добрую сотню лет как оставила за спиной стеснительность насчет обнаженки. Ее больше печалила потеря прекрасного бирюзового бюстгальтера – шедевра, дарившего ее груди восхитительную форму. Было проще оплакивать потерю белья, чем раздумывать над реакцией Адама по поводу ее ситуации с бессмертием.

– Каков план? – спросила она, усевшись прямее и смирившись с потерей атласа и кружева.

– План – дать тебе отдохнуть и ожить получше, а потом решим, какой план, – ответил Дакерс.

– Но…

– Никаких но. Завтра разберемся. Хотя вот тебе насущный вопрос: что это такое и почему оно лежало у тебя в кармане?

Дакерс показал на тумбочку у койки Рози, где на боку лежала двухлапая фигурка кошки, а отломанные конечности скорбно валялись перед ней.

Рози вздохнула:

– Это метафора.

Из кухни послышался грохот, больше похожий не на случайность, а на самовыражение.

– Зедди готовит? – с надеждой спросила Рози, радуясь перемене темы.

– Я бы это так не назвал, – откликнулся Зедди. – Мне тут совершенно не с чем работать. Мне нужен бекон! Неужели я прошу слишком многого? Спасибо богам хотя бы за соль.

Через несколько минут грохота и тихой ругани казармы заполнил великолепный аромат еды. Рози заметила, что Дакерс наблюдает за священнодействующим Зедди.

– Он такой милый, когда сердится, – сказала она.

Дакерс цыкнул на нее.

– Не цыкай на меня! Я сегодня чуть не умерла.

– Ты сегодня вообще-то умерла, зараза.

Она коснулась его руки:

– Я тоже тебя люблю.

– Э-эй, доставка почты! – воскликнул Гоббо, заходя в казарму, а следом за ним вошла безэмоциональная версия Адама Ли, высеченная в мраморе. – Что у вас тут так уныло?

– Понятия не имею, – откликнулась Рози.

Гоббо, не поняв намека, достал письмо.

– Это вам, маршалы. Кому отдать?

– Она полудохлая. Давай мне, – ответил Дакерс.

Открыл письмо и прочитал вслух:

Маршалам Фокс и Дакерсу.

Техники занимаются починкой всех порталов, но лучше всего подходит Северная база. Рекомендую вам отправиться в этом направлении. Если у доктора Ли имеются особые инструкции касаемо починки, прошу отправить их с Гоббо. Также мы работаем над альтернативным способом вытащить вас. Детали позже.

Я отправила всем чистую одежду и запасы пищи на несколько дней. Пожалуйста, сообщите ваше местоположение и состояние как можно скорее.

Мы все за вас болеем и делаем все, что в наших силах, чтобы вернуть вас домой.

Держитесь.

– «Держитесь»? Она завершила письмо искренним пожеланием? – поразилась Рози.

– Дурной знак, – согласился Дакерс, а Адам немедленно сел за ответ с советами для техников.

– Но по крайней мере один портал можно починить, да? – спросил Зедди, установив на столе подставку под горячее, а на нее – чугунную сковороду с яичницей.

– Со временем, – ответил Адам. – Хотя не могу отвечать за… за то, что видит маршал Фокс.

– Кстати, об этом: нам нужно отправить с Гоббо рапорт капитану, сообщить обо всех сегодняшних приключениях.

Рози с трудом вылезла из постели, достала письменные принадлежности и села за стол.

– Не забудь про летающих хватов, – напомнил Дакерс.

Зедди вернулся с другим блюдом.

Гоббо просиял:

– Чел! Булки! А можно мне?

– Это сконы, – сказал ему Зедди. – Нашел в шкафчике клубничное варенье и сделал что мог, чтобы заменить взбитые сливки.

– Класс. – Гоббо, совершенно не замечая, как его сверлят взглядами и люди, и полубоги, щедро накладывал себе еды.

Дакерс покачал головой и подсел за стол.

– Магуайр сказала, что они ставят на северный портал. Отсюда неблизко.

– Гоббо, а где вещи, которые прислала Магуайр? – спросила Рози.

Нимкилим захлопал покрасневшими глазами, потом понял.

– А, точняк.

Он вытащил из почтовой сумки пару коробок – ни одна из которых не могла бы поместиться внутри – и поставил на койку. Рози вооружилась кухонными ножницами и направилась к той, на которой не было наклейки «скоропортящееся».

– Что это такое? – воскликнула она, заглянув в картонную коробку, полную тряпок разнообразных унылых оттенков оливкового цвета. – Нам нужна чистая одежда, а они присылают нам униформу танрийских маршалов? Если уж я застряла в Танрии, я заслуживаю хотя бы чего-то красивого!

– Рози Фокс на максималках, – с любовью сказал Дакерс, но настроение Рози стремительно портилось.

Потому что под тремя комплектами мужских боксеров разных размеров обнаружилось несколько пар бабкиных трусов телесного цвета – таких, с суровой резинкой до самых бровей. А бюстгальтеры были еще хуже – из кошмарной белой ткани, с таким широким поясом, что требовалось четыре ряда застежек, и лямками, способными удержать пару зрелых арбузов. Рози в ярости схватила пару гигантских трусов и жалкую пародию на лифчик и помахала ими, как боевыми знаменами.

– Да вы смеетесь? Я отказываюсь носить это… это… это оскорбление нижнему белью! Отказываюсь!

– Ро-Фо, у доктора Ли сердечный приступ сейчас случится, – сообщил Дакерс.

Эмоции Рози переключились с гнева на тревогу, и она бросилась к сидящему за столом Адаму с недоеденным сконом.

– Что случилось? Снова приступ?

– Все в порядке, – кратко ответил он, ссутулившись, и Рози вдруг поняла, что схватила его за плечо.

Она отдернула руку. Дакерс и Зедди давились смехом.

– Что? – возмущенно спросила она.

Они переглянулись и заржали уже в открытую.

– Что это вы двое вдруг спелись?

– Помаши трусами еще, Фокси, давай сыграем еще раунд «Доведем стесняшку», – предложил Дакерс.

– Это не мои трусы, – обратилась к Адаму Рози. – Я ни за что не надела бы настолько несексуальное белье по доброй воле. Моей кожи касаются только самые качественные материалы.

– Мне совершенно незачем об этом знать, – ответил Адам, сворачивая письмо к Магуайр так сосредоточенно, будто проводил сложную операцию, и зардевшись.

Рози задумалась, он покраснел от обсуждений белья или лично из-за нее самой.

Зедди вытер выступившую от смеха слезу.

– Это почти оправдало заключение в тюрьме для богов.

– Почти, – откликнулся Дакерс и впервые с тех пор, как началась вся эта беда, улыбнулся ему.

Рози хотела поддеть его, но тут увидела через плечо Зедди такое, что у нее мозг закоротило. На сушилке аккуратно повесили свежевыстиранный платок, с которого не сошли пятна крови, – тот самый, которым Рози перевязала порез на руке Адама пять лет назад, тот самый, которым он зажимал ей рану сегодня. Она совершенно об этом забыла.

А теперь не сомневалась, что щеки у нее розовее, чем у Адама.

– Так это, че думаете делать с этим растением? – спросил Гоббо, угощаясь очередным сконом.

Будничный вопрос дикдика вызвал в мозгу Рози еще одно короткое замыкание.

– С чем? – спросила она.

– Ну, в смысле? Растение, – загадочно ответил нимкилим, размахивая копытцем.

– Ты его видишь?

– Ага, – ответил он, будто опасаясь подвоха.

– И это на самом деле растение?

– Ага-а.

– И давно ты его видишь?

Гоббо сосредоточенно потер длинную морду.

– Ну, лет пять назад впервые заметил.

– Лет?! – воскликнул Дакерс.

– Ага.

– Ты кому-нибудь рассказал о нем?

– Э-э… Нет?

– Почему? – хором спросили Рози и Дакерс.

Гоббо снова потер морду.

– А знаешь, неважно, – сказала Рози. – Расскажи, как оно выглядит для тебя?

– Такое коричневатое. Сероватое. Здоровенные шипы. Вообще-то, что-то напоминает, я его как будто уже видел. Может, поэтому я не напугался, когда оно выросло в Танрии.

– Ты можешь его коснуться?

– Мог бы, но… там же эти здоровенные шипы. – Он пожал плечами, извиняясь. – Типа, сначала было ничего, но оно так разрослось в последнее время. Это растение теперь просто везде.

Зедди издал какой-то звук между смешком и всхлипом.

– Отлично. Просто чудесно, – сказал он и сунул в рот половину булочки. Рози сомневалась, что он почувствовал вкус, но не могла его винить: она сама чувствовала себя непривычно павшей духом.

Адам ни слова не проронил во время этого диалога, и лицо его было каменным – как валун, который вот-вот упадет на голову. Рози подмывало схватить его за щеки и спросить: «Да что там происходит у тебя в твоих гениальных мозгах?» Вместо этого она обратила внимание на более насущную задачу: рапорт капитану.

Гоббо не отходил от стола с едой, пока Рози дописывала, а остальные добавляли примечания семье и друзьям – все, кроме Адама, чье отдельное письмо было адресовано Альме Магуайр.

– Все? – спросил нимкилим, забирая почту.

Рози хотела подтвердить, но тут ее взгляд упал на сломанную фигурку кошки, напоминание о стремных подарках, какие Плут дарил ей многие годы, о его жалких попытках играть в хорошего отца, о его катастрофическом неумении быть частью их с Джослин жизни. Сидя в простецкой казарме, застряв в Танрии на обозримое будущее – в месте, предназначенном для Старых Богов типа Плута, а не для его дочери, которую он бросил сотню раз, – Рози поняла, как ей хочется сказать отцу, куда он может засунуть эту фигурку кошки, и у нее имелось достаточно бумаги и чернил, чтобы воплотить намерение.

– Подожди, Гоббо, я еще одно письмо хочу написать, ладно?

Дикдик наложил себе еще тарелку потрясающей стряпни Зедди, а Рози взяла чистый лист бумаги.

«Дорогой папочка», – начиналась ее яростная тирада, изливающаяся на бумагу. Холодная ярость клокотала в ней и пенилась, как вода в фонтане.

«Ты плевать хотел на мою мать», – писала она, так нажимая, что слова отпечатывались на столешнице.

«Тебя никогда не было рядом.

Ты мне не нужен.

Пошел прочь из моей жизни».

Рози всегда думала, что ей потребуется несколько часов, чтобы высказать накипевшее этой жалкой пародии на отца, но она уложилась в десять минут. Хотя ей полегчало после того, как она излила на единственном листе бумаги обиду, копившуюся добрых две жизни, рука дрожала, когда она протянула нимкилиму письмо вместе с последней монеткой, завалявшейся на дне рюкзака.

Когда Гоббо попрощался и ушел, только Адам, кажется, заметил, в каком Рози состоянии. Он разглядывал ее фирменным изучающим взглядом, но потом она заметила, и он отвернулся.

«Адам?»

С каких пор Рози начала думать о нем как об Адаме, а не по полному имени, не как о докторе Ли или профессоре «важный, как гусь бумажный»?

Окровавленный платок на сушилке отвечал на этот вопрос.