ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ЧЕЙЗ

Она ушла в 4:40 утра.

Акулы не столько спят, сколько дрейфуют в режиме ожидания, и что-то внутри нее заставляло акулу во мне рваться наружу, лишая меня нормального человеческого сна. Я дрейфовал уже час, прижимая ее спину к своей груди; она дышала медленно. Я не был уверен, уснула ли она, или комбо из магии и оргазма просто отправило ее в легкую кому, но я потратил это время на то, чтобы наблюдать за ней дольше, чем следовало бы. Я очертил созвездие веснушек на ее плече, слушая, как ее сердце так и не замедлилось до конца, словно даже в полубессознательном состоянии она продолжала жать на газ, и смотрел на слабое золотистое мерцание, всё еще исходящее от ее кожи в темноте.

В 4:39 она резко проснулась, а в 4:40 уже вскочила с кровати и натянула одежду.

— Можешь сходить в душ, — предложил я, наблюдая за ней в тусклом свете.

— У меня есть свой душ.

— Мой ближе.

— В твоем наверняка стоит какой-нибудь нелепый брендированный шампунь от «РипТайд». Я не притронусь в этой комнате ни к чему спонсорскому.

— Ко мне ты прикасалась очень даже много.

Пауза, которой я колоссально насладился.

Она ничего не ответила, схватила худи и с трудом натянула его в темноте. У двери ее рука легла на ручку. О чем бы она там с собой ни договаривалась, вторая сторона победила, потому что всё, что я получил, было:

— Дюны над душевыми, будь там завтра вечером. Надень что-нибудь, в чем сможешь бегать.

— Это угроза или приглашение?

— Да, — сказала она и скрылась за дверью.

Снова без прощального поцелуя. Уже второй раз. Я лежал посреди этого разгрома и размышлял о том, каково это — быть мужчиной, от которого женщина сбегает во второй раз после того, как использовала его, словно пляжную площадку для воркаута.

Супер. Я чувствовал себя просто супер. Охота только началась.

***

Одним из множества неприятных побочных эффектов статуса «лица» энергетического напитка было то, что тебя вечно где-то ждут. На следующее утро этим «где-то» оказался «обход площадки» — так Дерек называл стояние на территории лагеря и тыканье пальцем, пока двое парней из продакшена таскались за ним с айпадами.

— Чейз! — Дерек хлопнул меня по плечу, как делал всегда. — Рад, что ты здесь. У нас тут проблемка, и я хочу, чтобы ты, как мой парень, на это взглянул.

Проблемка заключалась в трубе.

А точнее, линия водопровода за ночь вылезла на поверхность. И не в одном месте — в дюжине. Черные пластиковые изгибы вырвались из песка, словно морской змей; всю магистраль вытолкнуло наружу, будто пляж решил, что она пришлась ему не по вкусу. Один из парней продакшена фотографировал всё это для страховой. Второй просто стоял, прижимая айпад к груди так, словно тот мог его защитить.

— Рабочие закопали эту линию на два фута, — сказал Дерек. — Два фута! А она просто… всплыла. Парни, копавшие траншею, говорят, что это эрозия. Тебе это похоже на эрозию?

Это было похоже на женщину, объявившую вендетту. Чем ближе к северному участку, тем агрессивнее труба вырывалась на поверхность. Там она была перегнута и сломана, как использованная соломинка для коктейля.

— Песок движется. — Я пожал плечами. — В этом вроде как вся его суть.

— Песок движется, — повторил Дерек парням с айпадами, словно я не нес откровенную чушь. — Ладно. Окей. Закапываем обратно, кладем мешки с песком, двигаемся дальше. Это же пляж, верно? Пляжи — это, по сути, просто большие песочницы.

Он махнул рукой, айпады пришли в движение — да будет воля его.

К закату труба снова вылезла, а мешки с песком провалились. Был виден верхний угол одного из них, торчащий из песка, как надгробие. В генераторах, которые стояли на платформах специально, чтобы защитить их от песка, был песок — чему не находилось никакого иного объяснения, кроме магического.

Дерек был недоволен.

Я нашел ее в дюнах над душевыми в семь часов, точно там, где она и сказала. Она сидела по-турецки в тусклом вечернем свете, погрузив руки по запястья в песок, с закрытыми глазами; из-под ее ресниц сочился золотистый свет.

Я сел рядом без приглашения. Песок подо мной был теплым и гудел.

— Ты раскурочила водопровод.

— Якобы.

— В четверг Дерек привозит инженера-геотехника. Страховая хочет подтвердить, что грунт на площадке стабилен.

Она открыла глаза. Золото в них приглушилось, сменившись чем-то более настороженным.

— Звучит как слив информации.

— Я просто поддерживаю беседу.

— Ты у них на зарплате.

— Я в курсе, кто мне платит, и прекрасно осознаю, что мне продолжат платить, даже если это мероприятие признают убыточным. Нестабильные пляжи не имеют ко мне никакого отношения. — Я откинулся на локти и посмотрел вниз, на лагерь, где ночной охранник осматривал генератор, который только что вежливо кашлянул и сдох.

— Судя по всему, консультанта зовут Грег. У него есть георадар, которым он собирается просканировать северный участок, и я не знаю, как выглядят черепашьи гнезда на радаре, но подозреваю, что как «аномалии». А еще подозреваю, что Дерек не задает уточняющих вопросов, прежде чем вбивать над ними колышки.

Она замерла. Магия перестала струиться сквозь песок, когда всё ее внимание переключилось на мое лицо.

— Они знают о гнездах. Они поймут, что это такое. Может быть, это…

Я одарил ее жестким взглядом.

— Ты правда думаешь, что Дерек и «РипТайд» отнесутся к разрешениям серьезно теперь, когда они увидели гнезда?

Она нахмурилась, потому что знала правду. Они выдернули флажки, которые тот местный добряк воткнул в песок. Здесь было то же самое. Они не собирались делать ничего хорошего; они просто прикрывали свои задницы ровно настолько, чтобы этот цирк начал гастроли.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

Я мог бы сказать: «Потому что это смешно». И это было бы правдой. Мог бы сказать: «Потому что Дерек — мудак». Тоже правда. Но истина была сложнее.

Пока мои долги оплачивались, какое мне было дело до триумфального возвращения? Всегда будут другие соревнования, и по правде говоря — если уж смотреть правде в глаза, — я знал, что в любом случае не заслуживаю никакого возвращения.

— Я всегда делал всё, что они говорили. Прийти, улыбнуться, подержать бутылку, оплатить… — Я захлопнул эту дверь. — Всё, что от меня требовалось. Но я Эль Тибурон, предполагаемый «плохой парень» серфинга. Может, я забыл об этом, и мне нужно устроить немного неприятностей.

Секунду она молчала, покусывая губу. Мне не понравился ее взгляд — словно она не до конца мне верила.

— Эль Тибурон. Не Чейз Перес?

— Одно и то же.

— Ммм. — Она мне не поверила, дала мне понять, что не верит, а затем отбросила эту мысль. Потому что, как она уже не раз говорила, это просто сделка, так? Она повернулась обратно к дюне, погрузила руки в песок и спросила:

— Радар Грега от чего работает? От генератора?

— Скорее всего, от аккумулятора. А что?

Под ее ресницами вспыхнуло золото, и внизу под нами весь северный участок пляжа, песчинка за песчинкой, начал поглощать оставшиеся мешки с песком.

— Сядь ближе, — пробормотала она. — Мне понадобится сила.

— А что за это получу я?

Я придвинулся ближе. Ее плечо прижалось к моему, статическое напряжение преодолело последний дюйм. Мои чувства обострились, как это всегда происходило рядом с ней; я наклонился и прикусил ее за плечо. Не сильно, ровно настолько, чтобы она вздрогнула, — и в этот момент, конструкция, державшая светодиодный экран, с грохотом рухнула на песок.

Она открыла глаза, ухмыляясь.

— Еще один бесплатный смузи, Тибби?

— Не называй меня так.