ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

СЕЛЕНА

Мотель «Сивью Мотор Лодж» представлял собой подкову номеров вокруг парковки, освещаемую одной гудящей вывеской, на которой перегорела буква «С».

ИВЬЮ МОТОР ЛОДЖ.

Так было куда точнее. Когда-то из него, возможно, и открывался вид на море — seaview — но теперь между ним и океаном стоял высотный жилой комплекс.

Я натянула капюшон на голову, несмотря на то что на улице всё еще стояли приятные восемьдесят пять градусов по Фаренгейту, и постучала в дверь номера 14 с таким видом, будто собиралась заключить какую-то незаконную сделку с наркотиками.

Хотя это ощущалось еще хуже.

Он открыл дверь босой, в одних серых трениках, с полотенцем на шее и мокрыми волосами, и хуже всего — просто непростительно — было то, что он даже не позировал.

Он просто прислонился к косяку и посмотрел на меня так, будто я явилась точно по расписанию.

— Торрес.

— Это деловая сделка, — сказала я, и не была уверена, кого из нас я пытаюсь в этом убедить.

— Ты упоминала.

Он отступил назад, впуская меня.

Номер оказался чище, чем я ожидала. Сумка для досок в углу, стопка промо-коробок «РипТайд», которую он явно использовал как импровизированный столик, и одна антикварная мотельная лампа, державшаяся из последних сил.

— Будешь что-нибудь пить? У меня есть вода и спонсорский напиток, который я обязан предложить тебе по контракту.

Нет. Не улыбайся. Это было не мило.

— Я лучше попью из лужи на парковке.

— Вот это настрой.

Он сел на край кровати, откинувшись на руки, и наблюдал за мной.

Я не стала подходить ближе.

— Итааак, перейдем к делу.

Я репетировала это всю дорогу. Это была сделка, но я, по крайней мере, была обязана быть с ним честной.

— Ты помнишь, что случилось в фургоне.

— В мельчайших подробностях.

— Магия. Этот… — Я неопределенно взмахнула рукой, что ничуть не помогло. — Всплеск. Оказывается, когда я… нахожусь рядом с тобой в определенном качестве, я заряжаюсь.

— Ага, Таннер мне рассказал, — мягко произнес он, будто каждый день подзаряжал ведьм через вагину. — Дельфины — сплетники. Это их культура.

Я сбилась с заготовленной речи.

— Ты знал?

— Подозревал. А потом, через час после того, как ты сидела на моем лице, на меня напала стая чаек, тааак чтооо. — Он пожал плечами, и это движение задействовало множество групп мышц, на которые я, разумеется, совершенно не смотрела. — Я догадался.

— И тебя это устраивает? Быть использованным.

Что-то мелькнуло в его взгляде, появилось и тут же исчезло. А затем ухмылка снова вернулась на место, гладко, как прилив, смывающий следы на песке.

— Смотря для чего. Для чего всё это?

— Что?

— Сила. Ты заряжаешься не для того, чтобы заставить левитировать парочку бутылок, Торрес. Ты пришла в мотель, который явно считаешь отвратительным…

— Нормальный мотель…

— …ты постучала в мою дверь как коллектор, ты подготовила эту маленькую речь. Тебе для чего-то нужна сила. Для чего?

Я подумывала соврать. Но он уже был втянут в эту операцию, нравится мне это или нет, и какая-то глупая, честная часть меня хотела увидеть его лицо, когда я скажу правду.

— «РипТайд» перенесли свой лагерь на место гнездования черепах. Я почти уверена, что они скрывают наши жалобы. Это опасно для черепашат. — Я вздернула подбородок. Я собиралась быть с ним честной, но о турнире, моем турнире, ему знать было необязательно. — Я собираюсь сделать пребывание на пляже настолько дорогим, что они сами переедут. Мне нужна сила, чтобы это провернуть. Вот в чем суть сделки.

Какое-то время Чейз молча смотрел на меня. Ухмылка исчезла, а то, что скрывалось под ней, было хуже, потому что это был неподдельный интерес.

— О, они абсолютно точно скрывают жалобы. — Он сделал паузу. — Значит, ты собираешься устроить саботаж моему спонсору, используя меня в качестве источника питания.

— Да.

— И всё это, пока я нахожусь здесь за их счет. И выступаю на соревнованиях, которые они оплачивают.

— Да.

— То есть, предложение такое: я предоставляю… услуги… и взамен не получаю ничего; компания, которая мне платит, несет убытки, а ты даже не притворяешься, что я тебе нравлюсь.

— Верно.

Он откинулся на спину и рассмеялся. Смех резонировал в его груди, гулко отдаваясь в комнате.

— Господи, — сказал он. — Наконец-то.

— …Наконец-то?

— Знаешь, сколько времени прошло с тех пор, как кому-то было нужно от меня что-то интересное? — Он приподнялся на локтях. — Всем нужен Эль Тибурон. Улыбка, образ, серфер на больших волнах. А тебе нужна батарейка для эко-терроризма. Торрес, это самое захватывающее предложение, которое мне когда-либо поступало.

— Это не эко-терроризм. И…

И тебе не должно хотеться, чтобы тебя так использовали.

Я осеклась.

Это просто сделка. Не усложняй.

— И? — Он приподнял бровь.

— И… ты мудак.

— Знаю, но я собираюсь помочь тебе спасти черепах. Так что я еще и герой.

Ухмыляясь, он встал и подошел ближе.

— Ты невыносим.

Я рефлекторно сделала шаг назад, и его глаза потемнели.

— Знаю.

Он сделал еще один шаг ко мне.

— Твое дурацкое соревнование по серфингу оккупировало мой пляж и заставляет меня идти на крайние меры.

— Знаю, детка.

Он обхватил меня за талию, притягивая к себе.

— Погоди, у тебя что, стояк прямо сейчас?

— Ты на меня кричишь. Разве у меня не должно стоять?

Он наклонился и прикусил кожу прямо под моей челюстью, пустив разряд тока вверх по моему позвоночнику.

Я уперлась руками ему в грудь и оттолкнула его.

— Основные правила. Это не отношения. Никто не должен знать. Всё закончится, когда лагерь перенесут.

— Встречное предложение, — протянул он; его руки легли мне на бедра так, словно всё это время только этого и ждали. — Всё это — да, конечно. Плюс, ты продолжаешь притворяться, что ненавидишь меня.

— Я действительно тебя ненавижу.

— Видишь? А вот теперь ты просто флиртуешь.

Я схватила его за подбородок, и статический заряд проскочил между нами еще до того, как я до него дотронулась; яркий треск сорвался с его кожи, и лампа замигала. Его зрачки расширились, тьма поглотила радужки, не давая мне забыть, что он был человеком не до конца.

— А вот и она, — тихо произнес он.

— Заткнись и трахни меня, Перес.

Лампочка мигнула и погасла.

Темнота его не замедлила.

Акула. Отличное ночное зрение. Точно.

Где-то через полсекунды его губы нашли то самое место под челюстью, где меня выдавал пульс, и он улыбнулся прямо в него.

— Сердце громко бьется.

— Это адреналин. Предтеррористический мандраж.

— Ну конечно.

Он потянул меня за собой на кровать и перекатился так, что оказался сверху, а его бедра легли между моими.

— Ради черепах.

— Ради черепах, — согласилась я и притянула его губы к своим.

Его поцелуй был исполнен ленивой уверенности, пока он не почувствовал, что я поддаюсь; тогда он резко перехватил инициативу, завладевая моим ртом и языком. Моя футболка полетела на пол, и всё это время под моей кожей накапливался заряд, статическое электричество потрескивало везде, где мы соприкасались. Словно моя магия голодала, а теперь ее привели к шведскому столу.

Его руки изучали меня, словно запоминали рельеф. Когда его большой палец провел по моему соску, я издала смущающий звук.

— Нравится?

Он сделал это снова, на этот раз наблюдая за моим лицом, что было гораздо хуже. Я прикусила губу, чтобы сдержать реакцию, и он нахмурился. Затем опустил голову, заменив большой палец ртом, втягивая сосок глубоко меж губ, пока у меня не свело живот.

Я вцепилась в его влажные волосы и потянула — потому что если позволить ему задавать темп, он растянет всё на всю ночь, наслаждаясь своей властью. Это была сделка, а у сделок есть дедлайны.

— Ты только посмотри на себя. — Он усмехнулся, наконец подняв голову. — Какая серьезная.

— Заткнись.

— Заставь меня, бруха.

Вся власть сейчас была у него, и это сводило меня с ума. Мне нужно было уравнять шансы.

— В этот раз я хочу кончить у тебя на члене.

— Блядь, обожаю, когда ты говоришь такие грязные вещи, — простонал он мне в ключицу. Но вместо того, чтобы подняться выше, он поцеловал меня ниже. — Сначала я хочу снова попробовать тебя на вкус.

Он подцепил пальцем край моих беговых шорт и трусиков, стянул их вниз и устроился между моими бедрами. Он явно свел меня с ума, потому что мои бедра подались ему навстречу, а не попытались оттолкнуть, когда он закинул мои ноги себе на плечи и нырнул.

Я заерзала, когда его язык начал наворачивать круги вокруг моего клитора, медленно и уверенно, словно у него в запасе была вся вечность. Магия под кожей заискрилась, но это было не то же самое, что раньше. Мне потребуется не только его язык, и я старалась не думать о долгосрочных последствиях этого факта.

Поэтому я подалась бедрами навстречу его лицу, гораздо жестче, чем сделала бы это с любым другим партнером. И по довольному звуку, который он издал, я поняла: ему нравится меня дразнить.

— Давай же, — простонала я.

Он низко промычал в ответ, втягивая клитор в рот и раз за разом прокатываясь по нему языком. Моя спина выгнулась дугой, пока он не отстранился, ухмыляясь.

— Ты такая мокрая, детка. Тебе так сильно это нужно, да? И не только ради магии.

— Тогда хватит меня дразнить!

— Ммм, но мне нравится, какой нуждающейся ты звучишь. Почти как будто я тебе нравлюсь.

— Не обольщайся, пендехо. — Я шлепнула его ступней по спине.

— Осторожнее. Будешь продолжать так разговаривать, и я кончу раньше, чем доведу тебя. Нам ведь этого не нужно, верно?

Он снова наклонился, его пирсинг в губе заскользил взад-вперед по моему клитору, пока у меня не поджались пальцы на ногах.

— Чейз… мне нужно больше.

Наконец он отстранился, его лицо блестело, когда он облизнул губы. Он откинулся назад и стянул с себя треники. То, что вырвалось наружу, было огромным; на головке уже блестела капля смазки.

Я попыталась сохранить невозмутимое выражение лица, но он, очевидно, всё заметил.

— Видела бы ты мою другую форму.

— Что?

Клинический диагноз. Я одурела от члена и позабыла все слова.

Он лишь усмехнулся, обхватил свою длину рукой и сделал несколько грубых движений, пока член не дернулся.

— Если хочешь это, попроси вежливо.

Это вернуло меня в реальность. Я стиснула челюсти, и между нами проскочила видимая дуга статической магии. Его глаза загорелись весельем.

— Скажи, что тебе нужно, детка. Используй слова.

— Отъебись.

Он опустил голову и сильно прикусил мое бедро, и я ненавидела то, как это заставило меня пульсировать.

— Это не очень вежливые слова. Попробуй еще раз.

— Чейз… пожалуйста…

Я не могла посмотреть ему в глаза. Никогда в жизни мне не было так стыдно: просить член, как какая-то безумная фанатка. А у него на лице снова играла эта дурацкая, блядская ухмылка.

Он навис надо мной, его губы коснулись моего уха.

— Ну вот, разве это было так сложно? Хорошая девочка.

— Не смей, блядь, меня так называть!

Он снова рассмеялся.

— О, не нравится?

Его бедра раздвинули мои колени шире, и, наклонившись, он скользнул членом по моей киске, задев пульсирующий клитор.

— Как ты хочешь, чтобы я тебя называл?

Он прижался к самому входу, но дальше не двинулся.

— Просто трахни меня уже, а?

Я снова толкнулась бедрами навстречу, пытаясь найти хоть какое-то облегчение, но его рука резко опустилась вниз, удерживая меня на месте.

— Терпение, детка.

Но на этот раз я услышала в его голосе напряжение — от того, как сильно он сдерживался.

— Раз уж ты меня используешь, позволь мне трахнуть тебя так, как я хочу.

У меня вырвался стон, но тут он наконец-то — наконец-то — вошел в меня, и звук стал глубже, нуждающееся. Золотой свет зажужжал на моих ладонях в тех местах, где они упирались в его кожу, и устремился оттуда прямиком между моих ног.

Он был большим, и даже несмотря на то, какой мокрой я была, он входил медленно, дюйм за дюймом. Он вращал бедрами медленными, глубокими кругами, прокладывая себе путь внутрь меня. Мои ногти впились в его плечи, когда он продвинулся глубже, и у меня вырвался жалкий скулеж.

— Знаю, детка, знаю. Блядь, как же с тобой хорошо.

Я почувствовала, как его зубы прошлись по моей шее, более острые, чем за несколько минут до этого.

Когда он наконец вошел до конца, вся комната загудела — низкая нота прошла через пол и окна, лампа начала мигать с той же частотой. Она резонировала сквозь него: густая и глубокая — пока он стонал мне в плечо; вслед за этим, магия хлынула в пустоту, словно приливная волна, заполняя каждое выскобленное русло, пока я не засветилась до кончиков пальцев.

Я и забыла, каково это — быть наполненной.

— Эй.

Его рука легла мне на челюсть, приподнимая мое лицо к своему. Даже будучи на пределе, его глаза внимательно следили за мной.

— Ты со мной?

— Я в порядке.

— Селена.

Он произнес мое имя так мягко, словно боялся меня сломать.

Я попыталась отвести взгляд, но он крепко держал меня и провел большим пальцем по моей скуле; там, где он прикасался, вспыхивали новые искры магии, освещая нас обоих.

— Ты светишься.

— Случается время от времени.

— Хорошо. — Он качнул бедрами, вознамерившись сделать еще хуже.

Он нашел тот самый ритм, от которого мое дыхание стало рваным, и не отпускал его: ровный, безжалостный; шептал всякие грязные вещи — «жадная ведьма» и «громче, тринадцатый номер никто не снимает», — пока всё вокруг нас превращалось в хаос. Бутылки летали по всей комнате, свет продолжал мигать в такт каждому толчку, а ящик прикроватной тумбочки с грохотом распахнулся, и Библия полетела в противоположную стену.

— Чейз, не останавливайся.

Заряду больше некуда было заполняться. Он достигал пика, весь, везде; мое тело содрогалось, пока волна за волной прокатывалась сквозь меня, и он провел меня через это, прижимаясь губами к моему уху.

— Я держу тебя, детка. Покажи мне, на что ты способна.

Оргазм был похож на то, как если бы меня подхватило цунами.

Лампочка с хлопком перегорела, когда золотой свет залил комнату, осветив каждый рельеф мышц на его груди и шее. Чейз простонал мое имя мне в шею и последовал за мной, сомкнув руки вокруг меня так, словно это я заряжала его; и на одно долгое, светящееся мгновение весь «Сивью Мотор Лодж» работал от нас.

Бутылки попадали на пол — мягкие стуки в темноте. Снаружи вывеска «ИВЬЮ» с жужжанием вернулась к жизни, и, как я узнала на следующий день, ее буква «С» чудесным образом восстановилась.

Мы оба лежали, медленно дыша.

— Так что, — произнес наконец Чейз мне в шею, — завтра в то же время, или черепахам ты нужна только по вторникам и четвергам?

— Я ненавижу тебя.

— Ты всё еще светишься.

Я взглянула на свою руку. Золото до кончиков пальцев; сквозь меня гудело достаточно силы, чтобы сделать куда больше, чем просто вытащить на поверхность парочку закопанных труб.

— Это ради черепах.

— Ммм, — он перекатился, притягивая меня к своей груди, и поистине непростительным было то, что я ему это позволила. — Передай им от меня «пожалуйста».