ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

СЕЛЕНА

Я вернулась к своему «Джипу» с песком в тех местах, где его быть не должно, моя кожа горела везде, где он ко мне прикасался, словно от солнечного ожога, который никак не проходил. Но всё это не имело значения. Моя магия не просто гудела под кожей. Она жужжала, искрила, и мне требовались все мои силы, чтобы держать её под контролем.

План сработал. Даже слишком хорошо.

Он был хорош.

И я просто до чертиков ненавидела то, что он был хорош.

Я повернула ключ зажигания и на секунду замерла, вцепившись обеими руками в руль, пытаясь заземлиться. Ладони были теплыми. Воздух в машине был наэлектризован, и когда я согнула пальцы, между костяшками проскочила маленькая дуга светящейся золотистой магии.

— Ладно, — сказала я вслух. — Ладно.

Моя магия никогда не ощущалась так. Наполненной и потрескивающей, словно я наконец-то подключилась к мощному источнику энергии. План сработал, и только теперь я поняла, что на самом деле этот план не простирался дальше пункта «трахнуть незнакомца, получить магию».

Нет, не незнакомца.

Грёбаного Чейза Переса.

Я врубила заднюю передачу и с визгом вылетела с парковки, едва не снеся тележку, доверху набитую пляжными игрушками.

***

Войдя в дом, я обнаружила, что по телевизору идет какое-то ужасное реалити-шоу, а Лупе нигде не видно. Я закрыла дверь как можно тише, пытаясь проскользнуть к себе в комнату, когда меня накрыла очередная волна магии и швырнула через всю комнату керамическую тарелку, в которую мы бросали ключи. Она вдребезги разбилась о стену.

— Селена?

Лупе высунула голову из кухни, бросила на меня один-единственный взгляд и подбежала ко мне быстрее, чем когда-либо в своей жизни.

— О боже мой.

— Не надо…

— Ты светишься, миха.

— Вовсе нет.

— Нет, в смысле… ты в прямом смысле светишься.

Она была права. Мои руки всё ещё отливали золотом, и, казалось, ничто не могло их успокоить.

— Так ты это сделала? Ты осуществила мой план…

— Твой план?

Она схватила меня за запястье и перевернула ладонью вверх, словно хиромантка.

— О, да ты просто вибрируешь. Он был хорош, да? Я так за тебя рада. Как его звали?

— Что у вас там происходит? — крикнул из кухни дружелюбный мужской голос.

Эллиот.

Просто супер. Еще один свидетель моих шлюховато-магических похождений.

— Ничего! — крикнула я в ответ, и в моем голосе прозвучало слишком много отчаяния, чтобы мне это понравилось.

Несмотря на это, Эллиот вышел в коридор с огромным галлоновым зип-пакетом тамале в руке, а я спрятала свои руки за спину.

— Селена как раз рассказывала мне, как зовут ее нового друга.

Любая женщина в комнате поняла бы, что именно имела в виду Лупе, произнеся слово «друг» с такой интонацией. Слава богу, Эллиот был мужчиной и пребывал в блаженном неведении.

— Это не имеет значения. — Я попыталась увильнуть.

— Это сто процентов имеет значение. Ведь это я…

— Чейз Перес, — выпалила я, просто чтобы она замолчала.

Рот Лупе захлопнулся.

— Чейз… — Эллиот мгновенно подобрался. — В смысле, Эль Тибурон Чейз Перес? В смысле — тот самый Чейз Перес из «РипТайд», который сейчас…

— Да. Тот самый Чейз Перес.

— И ты с ним подружилась?

— О, она сделала куда больше, чем просто… — начала было Лупе, но я бросила на нее такой взгляд, которым могла бы гордиться даже моя мать, и она закрыла рот.

К счастью, Эллиот был явно отвлечен своими мыслями.

— Он такой же мудак, каким кажется?

Он выжидающе смотрел на меня, а брови Лупе уползли куда-то под самую линию роста волос.

Я вспомнила его дурацкий пирсинг в губе, и спор на подтягивания, и как он попросил смузи, и как он мне улыбался, и как я только что испытала лучший оргазм в своей жизни.

— Да. Абсолютный мудак. Даже еще хуже.

— Так и знал. — Эллиот покачал головой. — Что ж, теперь мне даже не придется чувствовать ни малейшей вины, оспаривая их разрешения на пляж. Мы должны уберечь места гнездования.

Я кивнула, тогда как Лупе не поверила мне ни на секунду.

— Ладно, что ж… — Эллиот поднял пакет с тамале. — Я вообще-то заходил только чтобы забрать это. Пойду я.

— Отлично. Супер. Пока.

Я распахнула дверь еще до того, как он закончил фразу.

Эллиот прищурился, глядя на меня.

— Ты как-то странно выглядишь.

— Наверное, просто перегрелась. На улице сегодня жарко.

— Пей больше воды.

Он взял свои ключи с тумбочки — или попытался взять, — а затем заметил осколки керамики, разбросанные по всему полу. Он посмотрел на тарелку. Посмотрел на меня. Посмотрел на Лупе.

— У вас тут всё нормально?

— Абсолютно нормально, — сказали мы с Лупе абсолютно одновременно и абсолютно одинаковым тоном.

Секунду он стоял так, словно собирался сказать что-то еще, но затем, видимо, решил, что оно того не стоит.

— Окей. Увидимся завтра? Будем расклеивать листовки?

— Да. До завтра. Пока.

Я практически захлопнула дверь перед его носом.

Лупе подождала ровно две секунды.

— Чейз Перес…

— Даже не начинай.

— Селена. — Она схватила меня за обе руки. — Селена, о боже мой. Это… это невероятно. Это лучшее, что когда-либо случалось.

— Это объективно не…

— Ты трахнула врага. — Она сияла так, будто я вручила ей подарок. — Ты соблазнила парня, который приехал сюда, чтобы пустить под откос всё твое лето…

— Я не специально. Я не знала, кто он, пока…

Я осеклась.

— Это не имеет значения. Всё нормально. Я получила то, что мне было нужно. — Я вырвалась из её хватки. — Я пошла на пробежку.

— Селена…

Я схватила кроссовки с полки и села на ступеньки, чтобы их натянуть. Лупе стояла в дверях со скрещенными на груди руками, наблюдая за мной с тем выражением лица, которое, как я знала, означало, что она от меня еще не отстала.

— Значит, он был хорош.

— Это не важно.

— Твоя магия говорит об обратном.

Пауза.

— Ты еще с ним встретишься?

— Пока, Лупе.

Я выскользнула за дверь прежде, чем она успела ответить.

***

Я побежала на юг по дощатому настилу набережной, туда, где доски были неровными и нужно было смотреть под ноги, в чем и заключался весь смысл. Каждый раз, когда мой мозг пытался свернуть туда, куда я не хотела, я натыкалась на плохой участок и была вынуждена сосредоточиться, чтобы не пересчитать носом доски.

Я бежала за гранью комфорта. За гранью того момента, когда мои легкие всё еще были этому рады. Продолжала бежать, пока жжение в мышцах не стало достаточно сильным, чтобы заглушить всё остальное, а затем бежала и дальше.

Магия двигалась вместе со мной всё это время, теплая и гудящая, так близко к поверхности, что то и дело заставала меня врасплох. Я тянулась к ней рефлекторно, как тянешься к чему-то, что обычно находится вне пределов досягаемости, а она просто… была здесь.

Прямо здесь.

Я побежала быстрее; магия притупляла жжение в мышцах. Но я хотела этой боли, хотела, чтобы она отгоняла мысли о выражении его лица в тот момент, когда я оставила его в фургоне.

Дело в том, что он даже не удивился. От этого становилось только хуже. Словно он точно знал, что я делаю, и всё равно позволил мне это сделать, что было почему-то еще более тревожно, чем если бы он разозлился.

Проблема была не в том, что я его использовала.

Проблема была в том, что он был не против, словно привык к этому.

Я побежала еще быстрее. Мои ноги сами привели меня к «Укусу акулы» без моего ведома — мышечная память. Я наконец-то остановилась, уперев руки в колени и пытаясь отдышаться, когда услышала шум, доносящийся с заднего двора.

Мусорный контейнер — тот самый, который я не закрыла, когда неожиданно рано закончила смену, — был распахнут настежь.

И чайки его нашли. Целая стая, которая абсолютно безжалостно его потрошила.

Я подняла глаза и увидела Эль Сольдадо: он сидел на крыше закусочной и смотрел вниз с осуждающим видом.

— В этом есть доля твоей вины, интриган, — пробормотала я.

Он возмущенно нахохлился.

Я посмотрела на этот беспорядок, а затем на пляж, где вдалеке виднелись остовы строящихся массивных палаточных конструкций, и несколько человек трудились над установкой огромного баннера.

Логотип «РипТайд», а под ним большой неоново-зеленый флаг с надписью: «НОВЫЕ БИОРАЗЛАГАЕМЫЕ БУТЫЛКИ».

Я снова посмотрела на чаек. Одна из них умудрилась напялить на голову бумажный пакет и теперь натыкалась на остальных, у другой из клюва свисала целая булочка для хот-дога, и все они пронзительно вопили, отвоевывая друг у друга объедки.

— Эй!

Слово прозвучало раздосадованно, а под ним, словно молния, затрещала магия.

— Стоп.

Они остановились.

Каждая из них. Посреди взмаха крыла, посреди крика, посреди поедания булочки.

Сорок чаек, совершенно неподвижных, смотрели на меня. Тишина была поистине жуткой.

Эль Сольдадо тоже не шевелился, но его самодовольный вид говорил мне о том, что он сделал это добровольно.

Мой взгляд опустился на руки — всё еще слабо отливающие золотом; магия таилась прямо под кожей, ожидая, когда я ею воспользуюсь.

Как я только что сделала.

Я снова посмотрела на баннер «РипТайд». Посмотрела на чаек: каждая из них была во внимании — ждала.

— Окей, — медленно произнесла я. — Фаза вторая.