ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ЧЕЙЗ

Самые долгие десять минут в моей жизни.

Я вышел со своим смузи — к слову, потрясающе вкусным — за один из столиков для пикника позади закусочной, чтобы дать ей немного пространства. Но это была настоящая пытка. Мне хотелось перепрыгнуть через ее аккуратный прилавок и попробовать ее на вкус прямо там, и мой акулий мозг делал всё возможное, чтобы заставить меня так и поступить. Но те остатки человечности, что во мне еще были, понимали: она должна прийти ко мне сама. Она была упрямой, но пугливой, и как бы мне ни хотелось броситься за ней в погоню, для начала мне нужно было получить хотя бы небольшой кусочек.

Пока я пытался взять под контроль свой вставший колом член, боковая дверь закусочной с грохотом распахнулась.

Какое-то мгновение мы просто смотрели друг на друга, и я наблюдал, как бьется пульс под кожей на ее шее. А затем она пересекла разделявшее нас расстояние в три длинных шага, схватила меня за лицо и впилась губами в мои губы.

Она целовала меня так же агрессивно, как бросала вызов в том соревновании на подтягиваниях. Эта женщина не любила проигрывать. Ее руки сжали мою челюсть и зарылись в волосы, а мои легли ей на талию, пока весь мир сужался до давления ее губ, сладкого запаха ее кожи и того тихого непроизвольного звука, который она издала, когда я прижал ее спиной к стене.

Ее бедро идеально поддалось моим пальцам, когда я закинул его себе на бедро, и тот тихий звук стал громче, когда мой член дернулся, прижимаясь к ней через тонкую ткань шорт.

— У тебя есть где… — полуспросила она прямо мне в губы.

У меня был фургон на пляжной парковке. Ключи были у Таннера, а Таннер в своей жизни никогда ничего не запирал.

Я нашел ее руку, и она пошла за мной, даже не спросив куда — что-то да говорило об одном из нас.

Когда мы подошли к этому потрепанному монстру без окон, она остановилась.

— Это твое?

— Технически — Таннера.

Она посмотрела на выцветшую от солнца краску и наклейку на бампере, которую Диего прилепил туда ради шутки в Малибу полтора года назад, и до которой ни у кого из нас так и не дошли руки, чтобы содрать.

— Хм, — протянула она, прикусив губу, а затем распахнула задние двери.

Внутри пахло воском для серфинга и мужской раздевалкой; у одной стены громоздились доски, повсюду валялись сумки со снаряжением, а по полу катался полупустой тюбик солнцезащитного крема.

Романтика.

Она смотрела на это ровно одну секунду.

А затем ее руки снова зарылись в мои волосы, ее губы оказались на моей челюсти, и она так прикусила мочку моего уха, что у меня на миг потемнело в глазах, а то, как выглядел изнутри потрепанный фургон на общественной парковке, перестало иметь хоть какое-то значение.

Я едва успел захлопнуть за нами дверь, как она оказалась сверху, и что-то неудобно твердое впилось мне в спину. Я попытался выковырять из-под себя банку с воском для досок, пока ее вес опускался на меня.

Она не стала извиняться за то, что навалилась на меня всем телом.

И я это уважал.

Ее колени обхватили мои ребра, ее рот снова накрыл мой, а я скользнул руками под ее футболку и почувствовал, как она дрожит — не от холода, фургон нагрелся как парник; и где-то на задворках сознания акула всплыла на поверхность: медленно, заинтересованно, пробуя воду на вкус.

Пробуя ее на вкус.

Учащенный пульс, кокос, соль и жар.

Я приказал акуле ждать.

Обычно, если всё заходило так далеко, она не ждала, но ради нее — подождала. Я подумаю об этом позже.

Сейчас у меня были дела поважнее.

— Это нужно снять, — она дернула мою футболку вверх.

— Сначала угости меня ужином.

— Смузи сойдет за ужин.

Я хотел было возразить, но тут ее ногти царапнули меня по груди, и фраза скончалась естественной смертью.

Я запустил пальцы в ее волосы, притягивая ее ближе, так что ее идеальные сиськи оказались прямо у моего лица. Я прикусил одну прямо через белую ткань, и она издала тихий поощряющий звук, так что я поймал ее сосок зубами и всосал сильнее, позволяя и грубой ткани, и языку тереться о твердый бугорок.

О, ей это определенно понравилось, как и акуле. Она начала тереться о меня через мои очень тонкие шорты для серфинга и низ от своего бикини, и каждая частичка моего мозга — и человеческая, и акулья — твердила одно и то же.

Попробуй ее на вкус.

Второй рукой я обхватил мягкую кожу ее задницы, стягивая эластичную ткань плавок, чтобы найти влажный жар ее киски, которая уже ждала меня.

— Блядь, детка, да ты вся промокла. — Я отпустил ее сосок, наслаждаясь видом темного полупрозрачного пятна на ее футболке, сквозь которое открывался потрясающий вид на потемневшую кожу. Я погрузил в нее два пальца, дождавшись стона, и испытал чуть больше удовольствия, чем следовало, от скулежа, который вырвался у нее, когда я тут же вытащил их и поднес к своим губам. Ее зрачки расширились, пока я слизывал с них ее возбуждение, следя за тем, чтобы язык прошелся между пальцами. — Это точно лучше всего, что у вас там есть в меню.

В тусклом свете фургона она смотрела на меня сверху вниз так, словно я был решением. Какой именно проблемы — я не знал, да мне было и плевать. Я был на обложках журналов, толпы скандировали мое имя, но ни одна секунда из всего этого не зажигала меня так, как этот взгляд. Потому что я знал: она видит меня, а не Эль Тибурона.

— Хочешь большего? — спросила она, зарываясь пальцами в мои волосы и потянув ровно настолько, чтобы мой член резко дернулся.

— Блядь, да, хочу.

Она сдвинулась вверх по моему телу, ее колени проползли по моей груди, и ее запах ударил в мой хищный мозг, как приманка в воде. Акула больше не собиралась ждать.

— Знаешь, чего я хочу? — прошептала она.

О, я абсолютно точно знал.

Но всё равно обхватил ее бедра и промурлыкал:

— Скажи мне, — потому что некоторые вещи нужно заставлять конкурентов произносить вслух.

— Ты много болтаешь. Посмотрим, сможет ли твой рот доказать это на деле.

— Слушаюсь, мэм.

Я потянул ее, прямо на свое лицо.

Она была на вкус как соль и кокос, и акула во мне замерла, полностью сосредоточившись. Я изучил ее примерно за девяносто секунд. Это было всё равно что изучать брейк, только с куда лучшим результатом. Где скапливается энергия? От чего у нее сбивается дыхание? За каким ритмом гонятся ее бедра?

Стало проще, когда она перестала сдерживаться и начала использовать мое лицо именно для того, для чего его и реквизировала. Ее руки уперлись в стену фургона, затем перешли на мою грудь, а потом снова зарылись в мои волосы, когда она начала вращать бедрами, полностью завладев моим языком и носом.

— Туда, — выдохнула она. — Туда — не смей ничего придумывать…

Я промычал что-то согласное прямо в нее, и всё ее тело дернулось, когда я втянул ее клитор в рот, сохраняя тот же ритм, только плотнее. В местах, где ее кожа соприкасалась с моей, начало скапливаться статическое напряжение. Крошечные, яркие покалывания в каждой точке контакта, словно воздух перед летней грозой.

Она была близко. Я чувствовал это по тому, как она дрожала. Стоп, нет, дрожал весь фургон.

Я открыл глаза, и от одного только вида линии ее живота, пока она выгибалась надо мной, сжимая свой сосок сквозь белую футболку и прикусывая губу, мой член запульсировал так сильно, что я решил, будто уже кончил прямо в штаны.

Но за ее спиной в воздухе парила… и светилась банка воска для досок. Она кружилась в воздухе, так что я смог прочитать этикетку: Sex Wax.

Мимо проплыло несколько пустых бутылок из-под «РипТайда», но ее глаза были закрыты, пока она терлась о мое лицо снова и снова; этот статический заряд вспыхивал во всем моем теле, заставляя пальцы на ногах поджиматься. Я впился пальцами в ее бедра, когда разряд тока прострелил прямо в основание позвоночника и прошел по всей длине моего члена.

Ее ноги сжали мою голову, фургон подпрыгнул на рессорах, окна задребезжали, и она кончила с самым прекрасным звуком, который я когда-либо слышал — и заряд, который всё это время ползал по моей коже, взорвался, разом активировав каждый мой нерв.

Я кончил, как подросток на школьных танцах, который до этого ни разу не прикасался к девушке, прямо в свои спонсорские шорты для серфинга, застонав прямо в нее, пока жадно слизывал всё, что она мне давала.

Было ли в этом хоть какое-то достоинство? Нет.

Волновало ли меня это, когда она всё еще дрожала на моих губах, а вокруг плафона на потолке вращались различные предметы? Нет.

Она прищурилась на банку с воском, подняла руку, и та прилетела прямо к ней. Она казалась удивленной, словно не ожидала, что это сработает. Она заставила ее повиснуть над своей ладонью, а затем отвинтила крышку, не касаясь ее.

А потом, словно вспомнив, что я здесь, банка с глухим стуком упала на пол фургона.

— Полагаю, этот город полон сюрпризов.

Она не ответила. Вместо этого она посмотрела на меня сверху вниз с таким выражением, которое меня не слишком обрадовало, учитывая, что она только что кончила мне на всё лицо. Она отодвинулась назад, пока не уселась на моей груди, и провела пальцами по моей челюсти.

Ее прикосновение было как молния, как тысяча крошечных разрядов тока, и для акулы это было чертовски горячо. Мои шорты для серфинга это доказывали.

Гудение перешло с моего лица на всё тело, словно она пыталась проникнуть мне под кожу, чтобы увидеть, кто я есть на самом деле.

— Мне стоит о чем-то беспокоиться?

— Ты оборотень-акула, — сказала она без малейшего колебания.

— А ты ведьма, — парировал я, мои большие пальцы медленно вырисовывали круги на ее бедрах.

Она приподняла бровь.

— Это проблема?

Я вспомнил, что говорил Таннер.

Магическая батарейка. Использовала ли она меня для подзарядки?

Меня это вполне устраивало. Возможно, я даже смогу обернуть это в свою пользу.

Симпатичная местная девчонка, которой от меня нужны были только оргазмы и напряжение, — это было самое простое из того, с чем я имел дело за последнее время. Никаких ожиданий, никаких долгов, которые нужно оплачивать, никаких счетов.

Ну, если только в качестве прелюдии.

— Никаких проблем, детка. — Я крепче сжал ее бедра, уже подумывая о том, чтобы перевернуть ее и подмять под себя. — Но я подумываю о втором раунде. Я ведь только начал…

В подтверждение своих слов я двинул бедрами, и именно тогда я это почувствовал. Абсолютно не сухую ситуацию в своих шортах.

Я замер.

Она почувствовала, что я замер. Ее взгляд скользнул вниз по моему телу, затем вернулся к лицу, и я наблюдал, как медленное, восхищенное понимание расплывается по ее лицу.

— Ты что… — Она прикусила губу, но так и не смогла сдержать смешок. — Большой страшный оборотень-акула со всеми этими зубами. Ты кончил в шорты? Я ведь даже до тебя не дотронулась.

— В свою защиту скажу, что ты определенно дотронулась до меня своей магией. Человек послабее вообще бы этого не пережил.

— Человек послабее… pinche sirena.

Теперь она смеялась в открытую, восседая на моей груди так, словно победила, что — ладно — в этом раунде так оно и было. Но затем в ее глаза вернулся жар.

— До двух побед, Тибби? — пока она это говорила, ее ноги чуть заметно пульсировали.

— Только если ты перестанешь меня так называть.

Она ухмыльнулась, отползая назад. Облизнула губы, и мой член снова дернулся, несмотря на беспорядок в шортах, когда она провела рукой по шнуровке.

Ее хватка была уверенной и немного жесткой, что — я прям узнавал о себе много нового в этом фургоне. Ее большой палец скользнул по головке моего члена, и я всем телом дернулся в ее руке. Она улыбнулась, искренней улыбкой, и это было полностью за мой счет.

Оно того стоило.

Но прежде чем она успела зайти дальше, задние двери фургона распахнулись настежь, и она закричала.

— ЧЕЙЗ! Дерек тебя ищет… оу, черт!

Глаза Таннера тут же впились в Селену, которая отчаянно пыталась прикрыть свою голую нижнюю половину чем-то, похожим на спортивную сумку.

— Мой косяк, чувак! Я забыл первое правило. Если фургон качается…

— Таннер, если ты, блядь, не свалишь отсюда в ближайшие две секунды…

Он виновато прикрыл двери фургона, пробормотав:

— Дерек тебя ищет.

Двери фургона захлопнулись, и я снова взглянул на Селену, которая залилась краской как свекла. Но ее глаза бегали по фургону, возможно, по-настоящему рассматривая его впервые.

— Извини за это, детка. Клянусь, у этих парней вообще нет понятия о личном пространстве…

Но она не слушала. Ее взгляд остановился на одной из недопитых бутылок «РипТайда», скользнул по всем нашим доскам и снова вернулся ко мне.

— Он назвал тебя Чейзом.

Дерьмо. Похоже, игра окончена.

— Ну да, это мое имя. Даже как-то обидно, что ты не спросила до того, как мы…

Она попятилась от меня, схватив меня за лицо так, словно увидела впервые.

— Чейз… Ты что, тот самый Чейз Перес, блядь?

— Вообще-то, мне кажется, ты собиралась потрахать того самого Чейза Переса, блядь…

Она отстранилась от меня, и мне показалось, что я услышал, как она пробормотала:

— Ну разумеется, это, блядь, он.

Этого… я не ожидал.

Обычно происходило одно из двух. Либо люди вешались на меня, заискивая, либо говорили мне, какой я кусок дерьма за то, что я сделал с репутацией серфинга. Она же пыталась сбежать. Акула во мне моментально вцепилась в это, перестав быть сытой.

Я с разочарованием наблюдал, как она натягивает плавки, пряча мое новое любимое место во всем мире.

— Знаешь, обычно в сочетании «про-серфер оборотень-акула» людей пугает часть про оборотня-акулу.

— Это бухта Полумесяц. Я всю жизнь знаю оборотней.

— Значит, тебя пугает серфинг?

— Дело не в серфинге. — Она провела руками по лицу. — Ты здесь с «РипТайд». Вы на моем пляже, когда… — Она осеклась. — Это не имеет значения. Было весело.

Она потянулась к ручке двери.

Она думала, что со мной покончено. Я довел ее до такого оргазма на своем языке, что она чуть ли не заставила левитировать весь фургон, а она думала, что со мной покончено.

Я чуть не рассмеялся.

От меня никто не убегал.

Я мог выглядеть как человек, но она не понимала одного: добыча, которая пытается сбежать, всегда оказывается самой сладкой.

— Подождиии-ка минуточку. — Я схватил ее за талию и затащил обратно к себе на колени, уткнувшись носом ей в шею, чувствуя пульсацию ее крови под языком и то резкое электрическое гудение, которое покалывало мою кожу. — И это всё? Даже без прощального поцелуя? Ты что, ледяная ведьма?

— Ледяная ведьма, — повторила она. — Как оригинально.

— У меня есть еще.

— В этом я не сомневаюсь.

Она осталась у меня на коленях, что уже было победой.

— Ты здесь на две недели.

— Плюс-минус.

— И твои люди оккупируют пляж.

— Можно сказать и так.

Я кое-что понял.

— Ты думала, что это нечто большее, чем…

— Нет, — тут же ответила она, поворачиваясь в моих объятиях. — Хочешь прощальный поцелуй?

— Я хочу гораздо большего.

Уголок ее губ дрогнул.

— Не сомневаюсь.

Она схватила меня за челюсть и поцеловала так, словно теперь это она пожирала меня. Но я чувствовал, что это конец, а не начало. Я всё равно крепко сжал ее задницу на прощание.

Утешительный приз.

Она слезла с меня, поправила купальник и одним плавным движением открыла дверь. Послеполуденный свет ярко лился вокруг нее, освещая ее кудри, словно нимб.

— Увидимся, Чейз Перес.