ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
СЕЛЕНА
— Я слишком остро реагирую?
Эль Сольдадо склонил голову, не моргая.
— Ну, то есть, — я покрутила на стойке гигантский стакан из-под смузи. — Объективно. Как сторонний наблюдатель.
Он медленно моргнул один раз, словно был преисполнен глубокой мудрости или думал о картошке фри. В случае с Эль Сольдадо сказать наверняка было поистине невозможно.
Дежурная улыбка для клиентов, которую я нацепила на четыре часа приготовления смузи, сделала свое дело — сгладила острые углы этого утра, заменив саднящие чувства в груди на что-то приглушенное. Я улыбалась обгоревшим туристам, выдавала сдачу и произносила «приятного отдыха на пляже» примерно миллион раз, и, где-то в процессе, та часть меня, которая сидела и плакала на подъездной дорожке у дома матери, затихла.
— Дело вот в чем, — начала я. — План — и я использую это слово с большой натяжкой — держится на том, что этот парень хорош в постели. А это…
Я замолчала, вспомнив дерзкую ухмылку и темнеющую на шее татуировку.
— Но даже после лучшего секса в моей жизни моя магия всё равно оставалась в лучшем случае на троечку. Что я вообще буду делать с этой подпиткой? Опрокину их камеры?
Чайка не шелохнулась — вообще никак не отреагировала, если уж на то пошло. Я тяжело вздохнула и опустила лоб на стойку.
— И вот так ты мне помогаешь после стольких лет угощения картошкой фри? Что ты за напарник такой?
На это он возмущенно вскрикнул.
— Ладно, ладно, прости. Ты был верным другом и доверенным лицом. Просто… я совершенно с этим не справляюсь.
Твои маленькие, красивые вещи, — произнес голос матери откуда-то из глубин подсознания, откуда я не могла его выгнать.
— И еще кое-что… — Я осеклась.
Эль Сольдадо ждал.
— Еще кое-что — это то, что он кажется… не знаю. Он похож на живого человека. — Я сказала это столешнице. — А это неудобно. Было бы гораздо проще, если бы он состоял исключительно из кубиков пресса и пирсинга в губе. Но он был… вроде как забавным. И когда наши руки соприкоснулись…
Я снова замолчала.
— Неважно.
Чайка издала тихий звук.
— Не надо, — я указала на него пальцем. — Не надо так делать. Я не монстр, я просто… я в отчаянии. Она постоянно так поступает, и с меня хватит быть… — На последнем слове мой голос сорвался, и я откашлялась. — К тому же, я обещала Эллиоту, что мы убережем гнезда, и нам нужно провести сбор средств. Речь ни о чем другом не идет. И если ради этого мне придется использовать какого-то обаятельного идиота, то так тому и быть. Вот и всё. Он получит от этого то, что хочет. Все в плюсе.
Я не до конца в это верила.
Я поняла это по тому, насколько сильно мне нужно было произнести это вслух. Я застонала, уткнувшись в стойку, приглушившую звук.
— Может, мне просто ограничиться моим верным вибратором. Он, по крайней мере, меня еще ни разу не подводил.
Эль Сольдадо издал звук, подозрительно похожий на фырканье.
Я подняла голову, прищурившись на него.
— Не осуждай меня. Девушка должна делать то, что должна. А прямо сейчас эта девушка должна придумать, как сорвать спонсируемые корпорацией соревнования по серфингу, имея в арсенале лишь слабую магию и бредовый план трахнуть незнакомца.
Я оттолкнулась от стойки и принялась мерить шагами тесное пространство закусочной.
— Ну правда, что самое худшее может случиться? Секс окажется плохим? Моя магия останется жалкой и ничтожной. Я ведь не рискую потерять то, чего у меня и так нет, верно?
Эль Сольдадо взъерошил перья — его версия пожатия плечами.
— Спасибо за веру в меня.
Я перестала расхаживать туда-сюда.
Я что, реально собираюсь это сделать?
Я должна была что-то предпринять; я больше не могла просто бездействовать. Я решительно подошла к окну и уставилась на океан.
Это был океан Марины Торрес.
Но перед ним был пляж.
Мой пляж.
В пальцах зажужжало тепло, и я смотрела, как поднимается ветер, закручивая песок в маленькие вихри.
— Дай мне знак, — прошептала я. — Дай мне знак, что я на правильном пути, что поступаю верно.
Долгое мгновение не происходило ничего.
Это мгновение всё тянулось и тянулось.
Ничего.
Как и всегда — ничего.
Я пнула стойку, и Эль Сольдадо улетел, оставив меня в полном одиночестве.