Об Адриане Марло ходит множество легенд, записанных и повторяемых различными народами галактики, многие из которых никогда даже не ступали на борт звездолета. О нем написано и распространено множество текстов, как его сторонниками, так и противниками. Это одна из таких историй, историческая достоверность которой вызывает сомнения, одна из бесчисленных псевдобиографий, написанных об этом человеке. Из содержания ясно, что автор почти ничего не знает ни о Пожирателе Солнца, ни о сьельсинах, ни о войне в целом.

— Первоначально опубликовано в издании Anderida Books «Убитое Солнце».

Ниже приводится единственный сохранившийся фрагмент текста, который ученые называют “Рассказом Псевдо-Аристида о войнах Сьельсинов”, якобы написанным Лорианом Аристидом, бывшим спутником самого Пожирателя Солнца. Почти наверняка это подделка. Лориан Аристид, насколько известно, не оставил после себя никаких записей, и его судьба после битвы при Гододдине остается неизвестной. Анализ данных показывает, что оригинал рукописи датируется XXI тысячелетием, то есть примерно тремя тысячами лет и более после описываемых событий. Те секты адрианитской веры, которые признают нижеследующее как канон, утверждают, что источник существовал в рукописной форме со времен самого Марло, но это никогда не было подтверждено, и, учитывая несоответствие событий в этом повествовании историческим фактам, по мнению ученых, текст следует считать не имеющим исторической или биографической ценности. То есть он является ложным.

—Тор Ордовис с Колхиды

Кафедра религиоведения, Атеней Новый Энгрим, Герцогство Ларанда ISD 23114.02.13

Барабаны.

Принц слышал бой барабанов еще до того, как они приземлились, звук заполнял воздух над нечеловеческим кораблем-миром. Он никогда раньше не слышал такой грубой и дикой музыки. Вскоре зазвучал рог. Над ритмом поднялся воющий, ужасный звук - как выдох какого-то огромного ящероподобного существа из джунглей золотого прошлого Земли - который было ясно слышно через корпус их посадочного корабля.

“Они пытаются нас напугать, любимый”, - заметила одна из женщин в паланкине позади него.

Адриан Марло повернулся - прервав разговор с Паллино, капитаном своей охраны, - чтобы посмотреть на женщину, которая заговорила. Валка Ондерра, принцесса Внешних Звезд, полулежала среди гобеленовых подушек. Ее волосы были черны, как ночь, кожа бела, как снег - разительный контраст с женщиной, лежавшей рядом с ней, - а глаза были золотыми безантами, сияющими на накрашенном лице.

“Они пытаются напугать меня”, - поправил он ее.

В тот день должны были сразиться два принца. Один - человек. Другой - нет.

Бледные сьельсины достаточно долго угрожали Аптукке. Десять лет они осаждали прекрасную планету. Десять лет сжигали ее города, пастбища, леса. Десять лет угоняли ее жителей на мясо, в рабство, для вынашивания своего нечеловеческого потомства. Но больше этого не будет.

Флот принца Марло громил сьельсинов, сражался до тех пор, пока бледнолицые ксенобиты не предложили им условия - не капитуляции, это не в их стиле, - а разрешения конфликта.

“Мы сражаемся, - сказал нечеловеческий принц Сурьянди, обнажив стеклянные клыки на голограмме. - Ты. Я. Один на один. Мы сражаемся. Один умрет. Ты победишь, мой народ покинет это место и никогда не вернется. Мы победим, и планета будет нашей. Пусть наши жизни заплатят за все. Давай покончим с этим”.

Как мог Адриан Марло, принц Делоса, лорд Мейдуа, отказаться?

Одним ударом он избавил бы Аптукку от мучений - по крайней мере, так будут петь на всех звездах.

“Тави, коммандер Гароне на месте?” - спросил он другую женщину, потому что, хотя та была одета как придворная дама, она была солдатом и правой рукой Марло. Что может быть лучше для того, чтобы привязать к себе своих людей, чем любовь?

Отавия Корво кивнула: “Да”.

“Хорошо”, - сказал он. Они не должны ничего оставлять на волю случая.

Огромный корабль накренился под ними, замедляя ход по мере приближения к цели.

Снаружи чужой барабанный бой становился все громче, медленнее, напряженнее.

“Пожалуйста, будь осторожен”, - сказала Отавия, наклонившись вперед.

“Я уже сражался с принцами Бледных”, - ответил Марло.

“Да, - согласилась Валка, приподняв одну бровь, веки под которой были накрашены черными тенями, - и один убил тебя. На этот раз я, возможно, не смогу вернуть тебя к жизни”.

Адриан Марло посмотрел на свою любовницу-ведьму с легкой улыбкой. “Тебе не придется”.

Он улыбнулся им обеим. Валке, ведьме, принцессе Внешних Звезд. Отавии, амазонке, капитану его легионов.

Своим женам.

Невозможно было найти двух более разных женщин, даже если бы человек обыскал всю галактику. Валка была бледной, с черными волосами и желтыми глазами, колдуньей из далекой и безымянной страны, где звезды выглядят странно. Узор из черных линий - фракталов, спиралей, полос - покрывал ее левую руку, кисть и плечо... спускался по боку к одному из округлых бедер. Это был сайлаш, знак ее народа. Корво, напротив, была бронзового цвета, с белыми как кость вьющимися волосами, великаншей из норманских племен. От короны до украшенных драгоценностями ног она была почти пять локтей высотой - даже выше самого принца - ее тело было стройным, крепким, сильным и мощным. Обе были одеты в стиле своего времени, в позолоченные балконеты и саронги королевского черного цвета, с нарукавными и ножными браслетами из желтого золота.

“Тебе не придется…” - повторил принц Адриан с мягкой улыбкой.

Сколько лет они провели вместе? Сколько ночей?

Несмотря на всю свою браваду, принц понимал, что только что закончившаяся ночь могла стать для него последней.

“Милорд, - сказал капитан Паллино, суровый старик с одним голубым глазом, подойдя к своему повелителю, - мы на месте”.

В тот момент, когда старик заговорил, черный корабль покачнулся, его мощные посадочные опоры приняли на себя многотонный вес.

“Где Янар?” - спросил Адриан, отрывая взгляд от своих женщин.

“Здесь, господин!” - раздался чистый голос. Человек, которому принадлежал этот голос, был одет как гладиатор: в черных сапогах, с обнаженной грудью, в леопардовой шкуре, повязанной вокруг талии поверх бронированных бедер.

Марло повернулся и обнял своего старого друга, единственного, кто сопровождал его из Делоса. Своего герольда. «Ты пойдешь впереди нас, зверолов! Возьми своих кошек и рог и сообщи этим бесчеловечным сыновьям шлюх, что пришел Дьявол Мейдуа!”

Лицо Янара расплылось в улыбке. “Да, господин!”

“Откройте ворота!” - крикнул Паллино. “Принц выезжает!”

В трюме под королевской паланкином раздался крик, и солдаты лорда Марло затопали ногами, зааплодировали, потрясая оружием, предвкушая предстоящую битву.

Впереди открылись большие двери посадочной рампы, ставни, похожие на занавески, откинулись влево и вправо, когда сама рампа опустилась. Янар спрыгнул с платформы и побежал к своим помощникам, которые стояли, держа поводья трех черных пантер, которые были синонимом имени принца Адриана Марло.

Кошки Мейдуа.

Аэлита. Аиша. Авесалом.

Они были известны по всей галактике, так же известны, как две женщины Марло, так же известны, как сам Марло.

Они с ревом вышли на солнечный свет, приветствуя истерзанную войной планету, висевшую в небе над ними. Нечеловеческие барабаны усилились, и при виде свиты черного принца тысячи нечеловеческих голосов закричали. Приветствие. Предупреждение. Вызов.

За ними шел Янар со своими слугами, поднимая сандалиями сероватый песок.

Следом шел корницен со своим рогом. Он протрубил в ответ на чужой вызов.

За ним шествовал имагинифер с голографическим изображением императора - рыжеволосого Уильяма, увеличенным в три раза от натуральной величины. Затем шли два знаменосца, несущие черно-красное знамя дома Марло, за ними - капитан Паллино и гвардия принца.

Когда свет чужого солнца коснулся их впервые, Адриан повернулся и страстно поцеловал своих женщин - сначала Валку, затем Отавию. Если ему суждено умереть в этот день, то он умрет со вкусом обеих своих женщин на губах и воспоминанием об их последней ночи вместе среди пылающих солнц, горящих и в его сердце.

Но он знал, что не умрет.

Не снова.

По договоренности, они приземлились в кратере на поверхности огромного, выдолбленного корабля-луны нелюдей, под открытым небом. Там сьельсины устроили своего рода площадь. Высокие синие знамена отмечали путь вперед, окаймляя тропу с обеих сторон и заполняя весь мир впереди, возвышаясь на фоне отвесной стены кратера, где принц сьельсинов Сурьянди устроил свой двор.

“Я никогда не видела их столько в одном месте”, - тихо сказала Валка, выглядывая со своего места у ног Адриана.

“Даже на поле битвы”, - согласилась Отавия.

Рев приветствовал их, когда они миновали последнюю пару знамен, и, выглянув из-под полога паланкина из самита и золотой парчи, Адриан увидел, что весь кратер превратился в арену. Бесчисленные представители расы сьельсинов стояли или сидели вокруг на виду у всех, топая ногами и размахивая лазурными знаменами своих лордов. Он узнал их солдат в черных доспехах, с опущенными вниз белыми лицами и большими рогами, отражающими свет. Но они были лишь небольшой частью. Присутствовал весь двор Сьельсинов. Придворные в ярких одеждах. Слуги. Чиновники. Министры. Нечеловеческие женщины с лицами, расписанными замысловатыми узорами, стояли в стороне от своих мужчин, отличаясь отсутствием рогов.

“Вот он”, - прошептала Тави, и украшения на ее лбу звякнули, когда она наклонила голову. “Принц!”

Адриан уже видел его.

Принц Имнгама Сурьянди ждал его, стоя со своими генералами, одетыми в бело-голубые доспехи, на платформе, откуда открывался вид на их приближение. Сьельсины были воинственным народом, о чем свидетельствовали их длинные кривые мечи, широкие плечи и огромные изогнутые рога. Те были украшены золотыми кольцами - и всех больше у самого принца Сурьянди.

Принц принадлежал к их высшей касте - у него было четыре руки, а не две. Одна пара, нижняя, оставалась скрещенной на груди, в то время как другие висели по бокам, одна рука сжимала рукоять одного из его четырех мечей.

По знаку корницен снова протрубил в рог, и одна из пантер зарычала.

“О принц!” - крикнул Янар, и его гулкий голос отразился от серого камня грубого Колизея. «Мой повелитель, Адриан Марло, принц Делоса, лорд Мейдуа, лорд-комендант Имперского Красного Отряда, прибыл, чтобы ответить на ваш вызов!”

Принц Имнгама Сурьянди приветственно поднял руку. “Твой господин будет сражаться за твой мир?” - спросил он, и его рука, некогда поднятая в знак приветствия, потянулась выше, словно для того, чтобы поцарапать лицо планеты над головой своими кольцами и когтями.

“Буду!” - сказал сам Адриан, поднимаясь со своего места и выходя из парящего в воздухе паланкина на серый, мертвый песок.

Принц ксенобитов приподнял брови, изогнув костяные дуги над круглыми черными глазами. “У тебя есть на это право?”

“Я принц Солланской Империи”, - ответил Адриан, положив руку на рукоять своего сверкающего меча.

“И твой народ покинет это место, когда я одержу победу?”

“Мои легионы будут повиноваться мне, даже после смерти”.

Услышав это, Сурьянди рассмеялся и оглянулся на своих шестерых генералов. “Этот мне нравится!” - сказал он. “Он не похож на других людей, которых я убил”.

“Такая преданность… - заметил главный из генералов Сурьянди, высокий гигант в белом одеянии, - из него вышел бы хороший Сьельсин”.

“Он убил двух наших соперников”, — сказал Сурьянди. “Отолло и Улрамни погибли от твоей руки. Жаль, что мы встретились как враги. Мы могли бы быть братьями”.

“Для этого уже слишком поздно”, - возразил Адриан Марло, указывая на разрушенную планету над головой. “Ты говоришь мне о братстве, в то время как наш мир пылает. Как может человек называть себя братом того, кто разрушает жизни миллионов?”

Сурьянди покачал головой, и его коса, дважды свободно обернутая вокруг плеч, почти упала. “Я ничего не разрушаю. Разве вы не уничтожаете теленка, когда забиваете его на мясо? Или ты ешь по-другому? Мы должны питаться, так же, как и вы, как и все существа - но мы не можем питаться так же, как вы, выживая на диете из деревьев и цветов. Нам нужна плоть! Вашего вида много. Моего - мало. Разве вы не можете поделиться даже самой маленькой частью своего стада?”

Адриан был потрясен, услышав, как существо так говорит о людях. Еще более удивительным было то, что он смог понять чудовищную логику его слов. Логика приводила людей к странным выводам, хотя пути, по которым они добирались туда, были прямыми, как луч лазера. Насколько же страннее пути нечеловеческой логики!

“Даже если бы я был готов расстаться с этой планетой, - ответил Адриан принцу Сурьянди, - вы не просили ее, а просто взяли то, что хотели”.

«А ваши львы, - Сурьянди указал на Аэлиту, Аишу и Авесалома, - ведут переговоры с оленями, которыми вы, несомненно, их кормите?”

“Ваше нападение было актом войны!” - воскликнул Адриан Марло, бросая свои слова в лицо бесчеловечному принцу.

Первый из генералов Сурьянди возмутился и сказал: “Наш народ голодал, когда мы пришли в круги этого солнца!”

Нечеловеческий принц обернулся к своему генералу. “Молчи, Варати!” - прошипел он, раздувая четыре щелевидные ноздри. Вернув свое внимание к Дьяволу Мейдуа, который стоял под своими черными знаменами, Сурьянди сказал: "Не хочешь ли ты прийти к кое-какому соглашению?"

“Соглашению?” - спросил Адриан. “Вы хотите… чего? Права есть мой народ без помех?”

“Это безумие”, - сказала Валка, говоря тихо на своем родном языке, чтобы Сьельсин не понял.

“Нам не обязательно быть врагами”, - сказал Сурьянди.

Адриан Марло мог только покачать головой. Это было безумие, Валка была права.

Тем не менее, если бы он вынес это предложение на рассмотрение императорского двора, там нашлись бы люди, которые могли его рассмотреть. Ядовитые маленькие люди, от одного только присутствия которых становилось дурно. Они бы обсудили соглашение, по которому сьельсины согласились бы не вторгаться на имперскую территорию, но, поступив так, только предали бы своих союзников, джаддианцев, норманов и беззащитных колонистов на галактической границе.

Но они все равно были людьми. Все равно были частью человечества.

И Адриан Марло не продал бы даже безымянных людей Содружества сьельсинам. Потому что они были людьми, и он бы стоял на своем перед лицом бесчеловечности, царящей здесь, за звездами, чего бы ему это ни стоило.

“Я не могу позволить вам развязать войну против наших миров, - сказал он. - Это мое последнее слово”.

Сурьянди снова зашипел. Но у него не было выбора.

Великий корабль “Тамбурлейн” был едва виден на фоне серого лица Аптукки высоко вверху, рядом с имперским флотом, который он привел, чтобы сразиться с Сурьянди и его народом. На таком расстоянии “Тамбурлейн” казался чуть больше лезвия перочинного ножа, а корабли поменьше вокруг походили на наконечники стрел. Они разгромили боевые порядки Сьельсинов и могли полностью уничтожить их, если бы Сурьянди не отправил им сообщение со своим предложением.

Одна жизнь заплатит за всех...

“Да будет так”, - произнес Сурьянди. “Если ты не хочешь слушать голос разума, мы будем сражаться”.

С этими словами великий принц спрыгнул с платформы под бурные овации своего народа, наблюдавшего за происходящим со всех сторон арены.

“Мне это не нравится, господин”, - зашептал Янар, старейший друг принца. “Они превосходят нас числом в тысячу раз. Даже если ты победишь, мы не выживем”.

Принц Делоса отвел друга в сторону и сказал: “Если я не одержу победу, пообещай мне, что ты выведешь женщин отсюда”.

Янар пристально посмотрел на него, его квадратное лицо стало сосредоточенным. “Адриан, не говори таких вещей”.

“Обещай мне, Ян”, - сказал Дьявол Мейдуа, потянув за руку зверолова, чтобы тот наклонился к нему. “Тави беременна”.

Глаза другого мужчины расширились. “Что? Как?”

Принц только посмотрел на своего друга на мгновение. “Как ты думаешь?”

“Но я думал, что это невозможно, твои гены…”. В те дни лорды Империи были бесплодны, их дети были псевдоклонами, созданными магами крови императорского двора.

“Тави не имперка”, - пояснил Марло. “Только Валка и я знаем. Обещай мне, что ты убережешь их, если я паду”.

Принц Сурьянди приближался, пересекая ровный песок вприпрыжку, размахивая четырьмя руками.

Сьельсины были гигантами, выше любого лорда Империи - даже выше дорогой Отавии - а Имнгама Сурьянди был высоким даже по меркам своего жестокого племени.

Его рост составлял не менее шести кубитов от подошв его босых, когтистых ног до вершины рогатой головы. Эти рога добавляли еще как минимум локоть, так что он был выше принца Адриана более чем в полтора раза. Перед ним Дьявол Мейдуа казался ребенком, хотя был одет в черные доспехи, увенчан лавровым венком, а его красный плащ развевался на легком ветру кратера.

“Будем сражаться здесь?” - спросил Дьявол, не испугавшись Бледного монстра, возвышавшегося над ним.

Сурьянди раскинул свои тонкие, как у паука, руки - длиннее, чем у любого человека, и сильные, как у обезьяны, - словно желая привлечь к себе внимание всей арены. “Где же еще? Я привел своих людей, чтобы они стали свидетелями. Ты привел своих. А наши боги всегда наблюдают”.

“Хорошо”, - ответил Адриан Марло.

“Ты знаешь, что это большая честь для тебя”, - сказал Сурьянди. “Мы сделаем это по старинке! Настоящий надахаран. Мы делаем это, потому что ты аэтан, принц своего народа. В надахаране, когда умирает один принц, его итани, его племя, становится собственностью победителя. Так мы, сьельсины, ведем войну, чтобы один умер вместо многих - вместо всех».

“Благородный обычай”, - кивнул человеческий принц.

“Так и есть, - согласился нечеловеческий, - но ты юкаджи, варвар. Никто из моего народа - даже самый жалкий раб - не преклонит колени перед тобой как перед господином. По этой причине, если ты одержишь победу - а ты не одержишь - мой народ покинет этот мир и никогда не вернется. Однако!” Здесь великий принц поднял один из своих когтистых, многосуставчатых пальцев. “Если ты потерпишь поражение, твой народ сдастся нам”.

Здесь принц Адриан запнулся, удивленно отпрянув от Сурьянди. “Это не было частью соглашения”.

Нечеловеческий принц ухмыльнулся, искоса глядя на Адриана, и мышцы на его шее натянулись.

Ловушка была расставлена хорошо.

Имперский флот - во главе с Тави и “Тамбурлейном” - сражался со сьельсинами до полного разгрома, сняв десятилетнюю осаду планеты. Они могли бы одержать окончательную победу, но предложение Сурьянди о дуэли, чтобы решить все, остановило их наступление. Адриан понял, что произошло тогда, понял все слишком хорошо.

Его обманули.

Сурьянди апеллировал к его рыцарскому духу, к его готовности встать впереди своих людей, между своими людьми и врагом - любой ценой.

Но разве Сурьянди не был готов поступить так же?

Они были похожи друг на друга, этот человеческий и нечеловеческий принцы. Короли-соперники в шахматной партии, каждый из которых был вырезан одним и тем же скульптором и сердито смотрел друг на друга через выложенную плиткой доску.

Разве он не планировал свои собственные уловки?

“Да будет так”, - вздохнул Адриан Марло, вторя своему противнику. “Давай сразимся”.

Улыбка Сурьянди стала шире, настолько он был уверен в своей победе, и, повернувшись к своим придворным и генералам, он крикнул: “Нарисуйте круг!”

“Круг!” - взревел один из герольдов сьельсинов так громко, что кот Авесалом завыл и взвился на дыбы, вынудив Янара придержать его.

И тут вокруг них поднялся крик. “Круг!” - кричала толпа. “Круг! Круг!”

По этому знаку солдаты-сьельсины из свиты Сурьянди ринулись вперед, образовав вокруг них кольцо. Действуя рефлекторно, почетная гвардия принца Адриана насторожилась, подняв свои сверкающие копья. Но принц Мейдуа крикнул: “Стоять!” И, жестом указав своим людям - ведь он знал нравы бледных нелюдей, - приказал: “Присоединяйтесь к ним! Помогите образовать оцепление вокруг нас обоих, поставив паланкин и платформу напротив друг друга. Мы будем сражаться посередине!”

Люди подчинились, образовав дугу, человеческий клин на фоне этого моря сьельсинов. Там было достаточно Бледных, чтобы самим образовать круг, так что там, где они собрались - ближе к сцене под лазурными знаменами своего принца, под взглядами шести генералов, - сьельсины встали плотными рядами.

Даже на дне этого кратера-колизея человечество было в десятикратном меньшинстве.

В мгновение ока был очерчен круг, люди и нелюди образовали кольцо, в котором их принцы должны были сражаться. Валка и Отавия сидели среди шелковых подушек на одном конце, а шесть генералов-рабов Сурьянди наблюдали с противоположного конца. Диаметр всего кольца не превышал ста кубитов, что было достаточно для свободного передвижения бойцов, но не более того. По древнему обычаю, если какой-либо из бойцов сталкивался с этой стеной, люди и ксенобиты, составлявшие ее, отбрасывали его обратно в бой плоской стороной своих копий.

Снова зазвучал бой барабанов, теперь сопровождаемый стуком копий о землю.

Красный плащ, развевался на чужом ветру, а вместе с ним и длинные черные волосы Адриана Марло. Он повернулся и, сняв с пояса рукоять незажженного меча, поприветствовал своих женщин, коснувшись лба боковой стороной излучателя.

Это был легендарный клинок, выкованный на ускорителях элементарных частиц Фэи для предателя принца Филиппа, который, как говорили, был его настоящим отцом. Рукоять была разрушена в битве с божественным королем сьельсинов Дораникой, но джаддианцы выковали ее заново, отлив изображение Феникса из желтого золота с глазами из настоящих рубинов.

“За вас, мои возлюбленные!” - произнес он и улыбнулся своей кривой улыбкой.

При этих словах он встретился взглядом с Валкой, и голос ведьмы зазвучал в его ушах, хотя ее губы не шевелились. Мне сломать его, любимый?

Улыбка Марло не дрогнула. Только по моему сигналу, леди. Он знал, что она может слышать его мысли, хотя и не обладал такой же способностью. Это должно выглядеть настоящим.

Она сама улыбнулась.

Затем ветер снова поднял его плащ, и Адриан Марло обернулся - его собственные люди били копьями по грунту лунного корабля. По знаку Янара корницен снова затрубил в рог.

И Адриан Марло расстегнул магнитную застежку, которая держала его плащ на плечах, и позволил ему улететь, как флагу, сорванному с флагштока. Один из его людей поймал его. Одетый как принц Империи, он ступал по чужеродному песку, обутый в сапоги. Он был облачен во все черное, его руки и плечи покрывали накладывающиеся друг на друга сегментированные пластины, окантованные красным, как кровь.

Напротив него стоял Имнгама Сурьянди, потомок старейшей крови в своем роде, четырехрукий, в белых доспехах, таких же бледных, как его кожа, с руками и рогами, окаймленными золотом. Он не снял свою лазурную накидку, но, наклонившись, вытащил четыре черных адамантовых клинка, похожих на когти. Они были остры, как высшая материя, смертоносные лезвия толщиной с молекулу. Рукояти были из костей сьельсинов, а фурнитура - из сверкающего золота.

“Во имя богов - всесправедливых, всевидящих - я предлагаю этот бой!” - сказал Сурьянди, присев в стойку, которая все равно делала его выше человеческого принца.

Адриан Марло ответил ему в стиле гладиаторских ям, из глубин которых он поднялся обратно к королевской власти, возвав: “Победа сильнейшему!”

Затем во всем мире воцарилась тишина. Ничто не двигалось, кроме ветра, потому что на поверхности нечеловеческого лунного корабля не было жизни. Ни птиц. Ни зверей. Ни растений. Сьельсины обитали внизу, в пещерообразных залах под кожей своего мира, осы, страдающие лихорадкой. При мысли об этом Марло охватило беспокойство.

Успокойся... шепнула ему на ухо тень Валки. Теперь успокойся.

Поднимая свое оружие в высокую защиту, Адриан Марло расжег клинок. Высшая материя потекла, как вода, как замедленная голограмма кристалла, растущего в мгновение ока. Клинок был голубым, как летнее море, как небо какого-то идеального мира.

Защити меня, любимая, помолился принц Адриан.

На мгновение человек и нечеловек уставились друг на друга, оценивая, борясь друг с другом в своих умах. Адриан и Сурьянди были воинами с колыбели. Они видели, как может пойти бой, каждый посылая в своем уме призраков, чтобы те умирали за них бесчисленными способами, в бесчисленных гипотетических ситуациях. Сьельсинский Принц, оценив ситуацию, сменил тактику.

Адриан держал меч высоко поднятым, словно палач у плахи.

Пусть придет Сьельсин. Он встретит зверя на своем месте, в свое время.

Стремясь сыграть роль чемпиона, Сурьянди именно так и поступил.

Ксенобит прыгнул, как змея, с клинками, острыми как бритвы, способными разрезать практически любую материю. Но не высшую материю. Голубой небесный меч сверкнул справа, поймал два клинка Сурьянди и отклонил их. Марло проскользнул под ними, подныривая под левую руку Сурьянди. Против такого ужасного врага, против такого мощного натиска у Принца Человечества была только одна защита.

Атака.

Он нацелился ударить монстра по ребрам, но один из левых клинков Сурьянди перехватил его, а два правых обрушились сверху. Марло пригнулся, был вынужден перекатиться - и только чудом сохранил венец из золотых лавров на голове. Он поднялся на одно колено и нанес восходящий удар, который рассек плащ зверочеловека, но клинок из высшей материи скользнул по белой адамантовой пластине сьельсина.

Марло поднялся на ноги, отскочил назад, чтобы лучше сориентироваться. Он знал, что должен продолжать наступление, но это не означало, что надо быть неосмотрительным. Сьельсинский принц был дервишем, вечным циклоном, а его черные клинки - сетью колючек, более смертоносной, чем клыки любой гадюки.

Вокруг них солдаты стучали копьями, превращая пол кратера в подобие какого-то всемогущего барабана, в то время как за пределами круга все еще били барабаны нелюдей.

“Ты не можешь со мной сравниться, человек!” - воскликнул Сурьянди, широко раскрыв рот в улыбке стеклянных зубов. “Я - аэта сьельсинов, потомок Первой Крови! Крови Элу! Крови королей! Ты не можешь надеяться на победу!”

“Посмотрим!” - сказал принц Адриан. “У тебя четыре клинка. У меня только один. Если ты так велик... почему я еще не мертв?”

Черные глаза сьельсина сузились, и он прыгнул на Адриана, принца Мейдуа.

А принц бросился на него, целясь в глаза Сурьянди. Два черных меча отклонились назад, чтобы парировать удар, но остальные со свистом устремились к его голове. Адриан успел только поднять руку. Мономолекулярное лезвие столкнулось с адамантовой перчаткой лорда Марло - материалом, выкованным из единственного атома углерода, которому придали определенную форму - и остановилось.

Тогда Адриан ответил. Воспользовавшись шансом, он ударил Сурьянди ногой по колену, но кость под доспехами не сломалась. Тем не менее, этого было достаточно, чтобы зверь пошатнулся, и принц Адриан двинулся вперед. Спотыкаясь из-за того, что поврежденная нога стала причинять ему боль, Сурьянди начал беспорядочно махать мечами, стремясь освободить пространство вокруг себя.

Марло отскочил назад, только радуясь возможности услужить. Оба были одеты в броню из адаманта и защищены от мечей друг друга, и он знал, что этот бой закончится одним из двух способов: удачным ударом по открытой голове одного из бойцов или борьбой в пыли, когда каждый будет пытаться просунуть свой клинок между пластинами брони другого.

Если дело дойдет до второго варианта, он - Адриан, сын Аластара - наверняка погибнет. Каким бы сильным он ни был, будучи ребенком имперской программы евгеники и обладая силой ведьмы, в борьбе с Сурьянди тому давали механическое преимущество чудовищные размеры и дополнительные конечности. Ему придется убить сьельсинского принца, прежде чем их бой буквально перейдет на землю...

Сражение заставило их развернуться так, что Адриану стало видно, как его люди образуют узкий клин вокруг черно-золотого паланкина. Там был капитан Паллино: темнокожий, безволосый, с единственным голубым глазом, сверкающим на загорелом лице. Янар стоял рядом с ним в окружении герольдов - знаменем дьявола и голограммой Его Величества, Императора, рядом; кошки Аэлита, Аиша и Авесалом лежали у его ног. Тави и Валка наблюдали за ним со своего места под его пустым троном, обе женщины держались за руки.

На мгновение Адриан встретил золотые глаза Валки, увидел ее улыбку и незаметно кивнул.

Пришло время главного удара.

Вы слышали, что Адриан Марло обладал нечеловеческими силами. Сверхъестественными способностями. Это так. Но вы слышали, что эти способности были даром, наследством, данным ему Создателем, Manus Dei - что десница спустилась из гиперпространства и дала ему власть как вассалу и вавасору самого Создателя.

Это ложь, хотя я иногда задаюсь вопросом, верил ли в это сам Адриан...

Правда в том, что его силы были дарованы ему его женой-ведьмой, во время какого-то красного ритуала, в порыве экстатической страсти. В поте и жаре. Сильным его сделала императорская кровь, а она сделала его еще сильнее. Быстрым его сделала императорская кровь, а она сделала его еще быстрее, бросая вызов природе и Богу природы своими искусствами.

Он был больше, чем человек, хотя и менее, чем бог.

Для мудрых - мутант.

Для остальных… полубог.

Я видел, как он сражался на бесчисленных полях сражений, и поэтому могу сказать вам… видеть его в бою было как видеть возрожденного Ахилла, как наблюдать за Диомедом, сражающимся с самими богами в древнем Илионе.

Но его не коснулось никакое божество.

Имнгана Сурьянди набросился на него, взмахнув четырьмя мечами, но Адриана Марло нигде не было видно. В мгновение ока он прыгнул вверх, поднявшись на высоту, в четыре раза превышающую рост человека, и оказался в чистом небе. Затем он упал, как молот, перевернувшись в воздухе, чтобы приземлиться позади сьельсинского принца и расколоть его корону из кости и рога надвое.

Но Сурьянди поднял два меча, скрестил их над головой и таким образом поймал меч принца Адриана своим собственным. На мгновение время как будто замедлилось, и Адриан Марло, все еще падающий, казалось, завис в воздухе, а два противника были соединены своими мечами. Марло подобрал под себя ноги, поставил одну на плечо принца Сурьянди и, используя лорда сьельсинов как трамплин, оттолкнулся от него в сальто, которое легко отбросило его на пыльную землю.

Толпа - как люди, так и сьельсины - ахнула.

“Как простой человек может совершить такой прыжок?” - спросил Варати, главнокомандующий генералов Сурьянди, и его голос перекрыл барабанный бой.

Никто из его сородичей не ответил ему.

Ошеломленный сьельсинский принц обернулся к своей человеческой жертве, явно разгневанный колдовством Марло. “Впечатляюще!” - произнес он, стараясь не придавать значения своему унижению. “Гораздо выше и быстрее, чем может прыгнуть любой из твоих сородичей!”

“У меня нет сородичей”, - сказал Адриан Марло, наступая. Левой рукой он снял свою корону из золотых листьев и поднял ее высоко над головой. Лучше снять ее самому, чем терпеть унижение, если она упадет с головы.

Увидев этот жест, сыновья Земли, которых привел принц Адриан, разразились радостными криками.

“Дьявол!” - взревели они и затопали ногами в такт ударам барабана. “Дьявол! Дьявол! Дьявол Мейдуа!”

Над ними, как будто судя, смотрело обожженное лицо планеты Аптукка, заполнявшее дневное звездное небо. Под ее вечным бдительным взором Адриан Марло бросил свою корону в пыль и, как человек, бросился навстречу врагу человечества.

Нечеловеческое встретилось с человеческим, человек с нечеловеком.

Черные и голубой клинки сплелись, образовав лабиринт из шипов в чистом и безжизненном воздухе.

Адриану двигался все быстрее и быстрее, один клинок служил за двоих, по крайней мере, когда он отбивал натиск сьельсина. Но Сурьянди, казалось, не уставал, его инопланетные мускулы по-прежнему были под стать заколдованной крови принца Адриана. Вокруг них все еще колебался круг, люди и сьельсины вбивали свои копья в землю, а с мест наверху, в большом кратерном колизее, за происходящим наблюдал высший суд сьельсинов.

Волны жидкого голубого металла разбивались о скалы черного камня.

Темный дождь падал на голубые воды, и звон мечей - из высшей материи и черных адамантовых - звенел в пустотах этого мертвого мира.

Но это не могло длиться вечно.

Даже герои спотыкаются.

Даже полубоги.

Один черный клинок проскользнул мимо и упал с силой молнии.

Берегись!

Голос Валки был подобен грому, сотрясая кости черепа принца Адриана.

Ее невидимая рука поймала клинок, а ее железная воля удержала его на расстоянии.

Этот удар, который пришелся Адриану Марло в место соединения шеи и плеча, должен был сразить его.

Но на самом деле его воздействие ограничилось узкой царапиной.

Капля крови, как роса, как единственная рубиновая слеза, вытекла из неглубокой раны.

Понимая, что его обманули, Сурьянди прищурил черные глаза. “Невозможно!” - проговорил он, обдав Адриана зловонным мускусным дыханием.

Увидев свой шанс, принц Адриан нанес удар, целясь не в клинок, прижатый к его горлу, а в руку, которая его держала. Рука нечеловеческого принца была защищена броней из белого адаманта, покрытого эмалью.

Его запястье - нет. Этот удар отсек руку принца, и толпа затаила дыхание. Из культи Сурьянди потек темный как сажа ихор, и лезвие упало в пыль. Когда великий принц отступил, Адриан Марло наклонился и поднял меч своего врага.

“Ты…” - выдавил Сурьянди. “Ты должен был умереть!”

Адриан Марло не ответил, но направил свой меч на лицо нечеловеческого принца. Будучи рыцарем, он выждал мгновение, чтобы дать врагу время собраться с мыслями.

Сурьянди оскалил свои ужасные клыки, раздул четыре ноздри, широко раскрыв глаза, черные, как кровь в черепе, который он называл лицом. “Ты обманул!”

“Ты знаешь, что говорят в Империи!» - крикнул капитан Паллино в стороне, держа руку на рукояти своего сверкающего копья: “Ни один клинок не может сразить Дьявола!”

Все еще гримасничая, теперь уже только от боли, Сурьянди прижал раненую конечность к груди и повернул три оставшихся меча так, чтобы они оказались на одной линии с лицом Марло.

Со звериным рычанием принц двинулся вперед, его клинки метнулись, нанося удары, похожие на хвосты скорпионов, на жвалы какого-то ужасного насекомого. Теперь с двумя мечами, Адриан Марло прошел между этими челюстями, используя свое преимущество. Над их головами находилась планета, судьба которой висела на волоске.

Сколько миров потерял человек из-за этих монстров?

Сколько жизней?

Сколько миллионов жизней?

В тот день в небе над Аптуккой одна жизнь стояла за всех - заплатила за всех. Адриан Марло пожертвовал собой ради жизней всех мужчин, женщин и детей того мира и - в более широком смысле - ради людей всех миров, которые Имнгама Сурьянди мог бы атаковать в будущем.

Вы слышали, как говорили, что наша Империя похожа на пирамиду, а наш Император балансирует на ее вершине, поддерживаемый лордами, их вассалами, рыцарями, военными, духовенством, а простой народ поддерживает всех, и каждый возвышает каждого для общего блага. Сьельсинская цивилизация похожа на пирамиду, балансирующую на своей вершине.

Как жужжащий волчок.

Принц Сурьянди был этой вершиной. Без него все, что он построил - и его отцы до него - рухнуло бы. Эти шесть генералов, стоявшие на возвышении над своим военачальником, каждый из них назвал бы себя принцем. Сьельсины не идут на компромиссы. Сьельсины не могут идти на компромиссы. Они знают только повиновение... и войну.

Смерть их принца означала бы гибель их племени, его раскол.

И каждый из них знал это, поэтому для сьельсинов из двора Сурьянди то, что они наблюдали, было не просто мономахией, не просто испытанием в поединке чемпионов... но надвигающимся апокалипсисом. Для них поражение означало начало гражданской войны.

И они проигрывали.

Один из огромных котов зарычал, и Янар крикнул: «Берегись!»

Сурьянди нанес принцу Адриану мощный удар, но его спасла броня, и, крутанувшись, он отшатнулся назад. Бледный принц двинулся вперед, все еще прижимая к груди обрубок руки, оставляя на нагруднике пятна черной крови. Он продолжал наступать, размахивая тремя мечами. Принц Адриан отступил, ошеломленный свирепостью нечеловеческого принца.

И все же, как говорят маги, звезды светят ярче всего перед тем, как погаснуть.

Имнгама Сурьянди отбил украденный принцем Адрианом меч с такой силой, что незнакомое оружие вылетело из его онемевших пальцев. Удар потряс кости сына Земли, и он отскочил назад.

Любимый!

Голос Валки пронзил его разум, как молния, громче колоколов.

Адриан поднял руку, чтобы остановить лезвие, со свистом летевшее ему в лицо.

И Валка поймала его, удерживая в дюйме от ладони своего возлюбленного, так что черный клинок принца казался притянутым к ней как магнитом.

Для сьельсинов в кругу - и для тех, кто сидел у стен кратера - должно быть, казалось, что Адриан Марло поймал оружие рукой в перчатке.

Еще одно чудо.

Сурьянди знал, что это не так.

“Колдовство!” - прорычал он и замахнулся на Адриана другими мечами.

Принц людей мог парировать только один удар, что и сделал, подняв меч над головой. Второй меч ударил его по ребрам, заставив пошатнуться, но он зажал левой рукой лезвие, когда оно ударило его, полагаясь на силу Валки, которая удерживала оба меча на месте.

Давай покончим с этим, сказала она в его тайном сердце.

Как одно целое, ответил Адриан, веря, что она его услышит.

Он занес свой единственный клинок - сверкающий клинок из жидкого металла - над принцем, своим врагом...

…и остановился, удерживая клинок в миллиметре от горла Сурьянди.

“На колени!” - произнес он.

В этот момент нечеловеческий принц обнаружил, что не может больше двигаться. Тем, кто наблюдал за происходящим, казалось, что сьельсинский принц обездвижен благодаря контролю принца Адриана над клинком, зажатым под его локтем, и тем, что был крепко зажат в его руке, а также благодаря светящемуся лучу высшей материи, удерживаемому у его горла, но правда была другой.

Правда заключалась в том, что Валка Марло-Ондерра, ведьма-принцесса Внешних Звезд, невеста Дьявола, держала демонического принца Сурьянди в ладони своего разума. Бледный зверь, должно быть, испытал минуту чистого ужаса, обнаружив, что, как бы ни старался, не мог пошевелиться. Ему, должно быть, казалось, что каждый его мускул скован тугими веревками, которые тянутся во все стороны с таким сильным напряжением, что он едва мог даже напрячься.

Так что, когда он преклонил колени, это был не он, а Валка, воля которой заставила его опуститься на колени.

Три меча выпали из принудительно раскрытых рук и упали в мерзкую пыль того мира, которым был их кораблем.

Пусть это будет выглядеть как полная капитуляция, подумал Адриан.

Недостаточно было того, что Сурьянди проиграл.

Его нужно было унизить.

Это был единственный способ спасти ему жизнь, единственный способ положить конец войне между его народом и сынами Земли. Недостаточно было спасти Аптукку. Адриан Марло поставил перед собой более высокую цель: он хотел спасти всех. Человечество. Бледных. Обе расы.

Если бы он преуспел в тот день... миллиарды людей остались бы в живых.

Принцу Мейдуа никогда не пришлось бы отказаться от своей короны и уничтожить звезду Гододдин, превратив ее звездную массу в очищающий огонь, который однажды уничтожит весь народ Сурьянди.

Но его инстинкт подсказывал ему милосердие - как и всем нам.

Адриан мог видеть своих жен в паланкине поверх плеча коленопреклоненного принца. Тави наклонилась вперед, не сводя с них пристального взгляда, одной рукой прикрывая живот, где еще не было видно ребенка, как будто защищая его маленькие глазки. Но его внимание привлекла Валка. Королева-ведьма сидела прямо, как струна, руками сжимая край скамьи под своими обнаженными бедрами. Она могла быть выкована из железа, отлита в форме на этом самом месте. Ее янтарные глаза были широко раскрыты и безумны, жилы на шее напряглись, как пружины.

На ее украшенном драгоценными камнями лбу блестели капельки крови, смешиваясь с потом. Одна из капель скатилась по щеке, словно слеза, и упала ей на грудь.

Глаза Сурьянди были широко раскрыты, почти как лик мира над ними: огромные черные круги, похожие на молодые луны. Было заметно - по крайней мере, для Адриана - что он пытается пошевелиться.

Неудачно.

Королева-ведьма без пощады удерживала его на месте.

Самки этого вида более смертоносны, чем самцы...

Разве не сам император говорил об этом раньше? А что насчет Валки?

“На живот!” - приказал Адриан. “Сдавайся!”

Рука и воля Валки заставили принца лечь на землю, удерживая его на месте.

И Адриан Марло наступил на него ногой, положив подошву сапога на поднятую щеку существа, стараясь не спускать с него глаз.

Вокруг них придворные сьельсинов сидели в тишине.

Адриан знал, что они никогда не забудут этого унижения. Оно будет жечь их, как проказа. Как рак.

Но если они смогут принять это... они смогут выжить.

“Сдавайся!” - еще раз сказал принц Адриан.

“Кто ты?” - спросил принц сквозь окровавленные губы. “Что это за... магия?”

“Ты взываешь к своим богам, - сказал принц Адриан, - и все же не можешь понять, что столкнулся со слугой бога, который намного могущественнее твоего?” Он снова бросил взгляд на Валку, зная, что пока ее воля держит сьельсинского принца в рабстве, он в безопасности от любых репрессий.

Он видел этого бога - ее бога - только однажды, в безымянном мире, где он встретил саму Валку, после того как безмолвные птицелюди перенесли его через звезды, чтобы он преклонил колени перед ее троном.

Безымянная Мать.

Королева Ночи.

Мать, создательница и покровительница Валки.

Она приняла человечество в качестве своего народа, послала Валку в качестве своего посланника, сделала Марло своим защитником.

“Поклянись мне в верности, - велел Адриан. - Служи мне, и я пощажу твою жизнь и жизни всех твоих людей”.

“Я не буду служить!” - без колебаний ответил Сурьянди. “Я принц дома Элу, кровь крови Первого Короля! Мы не служим”.

Адриан взмахнул запястьем. Его сверкающий клинок отрубил один из четырех главных рогов принца сьельсинов.

Зрители из сьельсинов ахнули.

“Ты ублюдок!” - крикнул генерал Варати, вскакивая с трибуны. “Это не в правилах надахарана! Смерть должна положить конец бою!”

Сьельсины, начертавшие круг, не позволили своему генералу пройти, поскольку среди их народа было запрещено нарушать правила судебного поединка. Они сдерживали его шестипалыми руками.

Сурьянди не издал ни звука, потому что атака принца Адриана не принесла ему боли.

Только полную деморализацию.

Среди сьельсинов, как говорят, самым серьезным оскорблением было срезать рога у мужчины. Поступить так означало низвести его до уровня одной из их женщин - а женщинам нет места в цивилизации сьельсинов, - где они меньше, чем рабы.

“Служи мне, - сказал Дьявол из Мейдуа, - и я поставлю тебя выше всех твоих сородичей”. Он сильнее прижал каблуком сапога лицо сьельсина, наклонившись ниже. “Я займу Трон Человечества, и когда это сделаю, ты станешь моим наместником. Наместником всех сьельсинов. Мы будем править галактикой, ты и я, и установим мир между нашими народами. Твой вид больше не будет питаться плотью моего; наши женщины больше не будут рожать ваших детей”.

Сурьянди запротестовал, и Адриан взяв другой рог, сильнее надавил на хитиновое лицо ксенобита. “Мне нужны твои легионы”, - продолжил он. “Ты поможешь мне занять Трон Человечества, и когда я это сделаю, то дам твоему народу достойные миры для проживания, освещенные истинными солнцами. Вам больше не придется скитаться по космическим просторам. Все, что тебе нужно сделать, - это служить”.

“Я не буду служить!” - повторил Сурьянди, теперь говоря только от своего имени, с большей убедительностью. “Не такому низшему существу, как ты! Ты не одержал победу! Это колдовство принесло тебе победу! Магия ведьм из-за самых дальних солнц. Ты обманул меня!”

Адриан Марло посмотрел на своих жен: на Валку с окровавленным лицом, на Тави, воительницу, несмотря на ее шелка и позолоченные наряды.

Именно Тави - капитану флота Корво - он склонил голову.

Она коснулась коммуникатора, спрятанного в украшенной драгоценными камнями спирали ее уха, и, прошептав, отдала приказ коммандеру Гароне сделать то, для чего он был послан.

Лунный корабль содрогнулся, словно от раската грома, как будто его каменная поверхность была талией какого-то могучего колокола.

“Что ты наделал?” - спросил Сурьянди.

Варати повторил слова своего хозяина. “Что ты наделал?”

Их мир гиб, хотя они едва ли это осознавали.

В то время как Адриан сознательно пошел на встречу с человеко-зверем, он послал свою левую руку, коммандера Карима Гароне, чтобы тот взорвал двигатели лунного корабля.

Даже если бы Сурьянди убил его, эти сьельсины больше не угрожали бы мирам людей. Если Сурьянди не хотел служить ему, то Адриан Марло, по крайней мере, устранит угрозу для человечества.

“Я забрал ваши двигатели”, - ответил Адриан Марло. “Вы в безвыходном положении”.

Сурьянди ничего не ответил.

“Ты думал, я дурак?” - спросил Адриан, наклонившись над своей плененной добычей. “Ты ничего нам не предложил. Если бы я проиграл, ты бы хотел сделать моих людей рабами - в дополнение к миру, который ты сжигал эти десять долгих лет! Если бы я победил, ты предложил только слово, что не вернешься! Ты думаешь, я не понимал, как мало ты рисковал?”

“Я рисковал всем!” - возразил принц. “Моя жизнь потеряна! Если ты не убьешь меня, это сделают мои генералы”.

“Я не убью тебя, - ответил Адриан Марло и опустил меч. - Это твой последний шанс, о принц. Третий раз решает все. Твои машины можно починить, как и твою репутацию в глазах двора. А твою жизнь - нет”.

Он замолчал, выжидая.

Тишина.

«Если ты не будешь служить, я найду другого».

Сурьянди ничего не сказал.

Он произнес свои последние слова.

Я не буду служить.

Ни человеку, ни принцу Мейдуа.

Дьяволу Мейдуа.

“Хорошо”, - произнес Адриан Марло, опуская меч.

Ядра высшей материи, из которых был сделан его меч, излучали голубой цвет, не встречающийся в обычной материи. Его спектральный отпечаток был безошибочным, хорошо видимым для наблюдателей на мостике "Тамбурлейна", находящегося на расстоянии трех световых секунд над их головами.

Деактивируя оружие, принц Адриан послал сигнал, который не смогли бы заглушить никакие помехи связи. Офицеры у подфюзеляжных орудий могучего линкора, заметили это. Прицелились.

Выстрелили.

Высокоинтенсивные лазеры выбирали свои цели с хирургической точностью, сея хаос на трибунах и в креслах, окружавших кратер-колизей. Эффективный радиус действия каждого луча составлял немногим более локтя - даже после трех световых секунд затухания. Люди из свиты принца Сурьянди пали жертвами межпланетного эквивалента снайперского огня.

Не обращая внимания на все это, Адриан Марло повернулся и подал сигнал своему зверолову. “Янар!” - приказал он. “Отпускай кошек!”

Зверолов подчинился, крикнув зверям, когда отпустил их поводки.

“Аэлита! Аиша! Авесалом! Вперед! Убивайте!”

Валка не убрала свою невидимую руку с поверженного Сурьянди, даже когда кошки двинулись вперед. Адриан Марло не оглянулся, остановившись только для того, чтобы поднять один из черных мечей принца из пыли этого обреченного и умирающего мира. Принимая плащ от капитана Паллино, Адриан отрезал: “Мне не нужны выжившие”. Он поднялся в паланкин, заняв место рядом со своими двумя женами. Взяв Валку за руку, украшенную чернилами, он спросил: “Ты в порядке, любимая?”

Только когда крики Сурьянди наполнили колизей, Валка зашевелилась, золотистые глаза потускнели. Ее бледная кожа сияла от пота, а лоб был в крови от напряжения. “Я… - ее голос звучал невнятно, - ...нуждаюсь в отдыхе”.

Принц Человечества протянул ей платок, извлеченный из собственной перчатки. Это был ее платок. Ее подарок. Она подарила его ему перед тем, как они отправились в путь. Наклонившись, он протер ей лоб.

“Ты не можешь продолжать в том же духе, Вал”, - сочувственно произнесла Тави, сдвигаясь с места.

Встав, принц Адриан приказал паланкину вернуться к их шаттлу. “Янар! Паллино! У вас есть поле деятельности”.

“Да, милорд”, - ответил Паллино.

“Пусть солдаты открывают огонь!”