Раздался выстрел. Бассандер не видел, кто стрелял - кто-то из людей Борделона или из его собственных. В некотором смысле это не имело значения. Историки уделяют большое внимание вопросу о том, кто выстрелил первым. На самом деле это не имеет большого значения. Важно то, кто выстрелит последним. В кого стреляют. И кто погиб.

Свет лазерного целеуказателя “Бальмунга” все еще мерцал над всем, отбрасывая черные, как ночь, тени там, куда падал, и погружая весь мир в состояние повышенной нереальности. Лин выхватил копье из рук Гринло. “Отступаем!” - снова крикнул он, указывая на шаттл. При такой защите сражение свелось бы к штыковым боям. Учитывая численное превосходство противника, ничего хорошего из этого не выйдет.

Выстрел отскочил от щита Лина, и он рефлекторно отвернулся. Щит Ройса остановил удар, но его треск все равно оглушил его. Зажав копье под правой рукой, Лин поднес ее к щеке и прицелился вдоль древка.

Эмиль Борделон все еще стоял, пошатываясь, в пятидесяти кубитах от него.

Лин нажал на спусковой крючок.

Луч когерентного света - ярко-синего - разрезал воздух между ними. Ослепленный вспышкой, но почувствовав удар луча о свой барьер, капитан наемников бросился на землю за все еще стоящим на коленях Джоном с Зиганы.

С треском, похожим на раскат грома, пуля ударила по щиту Лина. Вторая. Третья.

Отавия Корво воспользовалась своим пистолетом, открыв, что это вовсе не дисраптор, а старинное огнестрельное оружие. Пули были примитивными, но действовали. Лин отступил, проверяя состояние своего щита.

“Мы не можем оставаться здесь, сэр!” - воскликнула Приска Гринло, положив руку ему на плечо.

Где-то слева закричал человек, и, повернув голову, Лин увидел, что на левом фланге появляется еще больше людей Борделона. Почему Нилам и другие разведчики не сообщили о подкреплении? Лин знал ответ и выругался.

У них в руках мои люди, подумал он в очередной раз.

“Убейте их!” - кричал Эмиль Борделон на своем смешанном нормандском. "Mortigu ilin, hundoj! Nun nun nun!"

Воздух наполнился светом плазменного огня, пучками частиц и разрядами дисрапторов. Пистолет Корво гремел, как гром.

“Отступаем!” - снова проревел Лин. Они не могли удержать позицию. И не собирались удерживать. Сколько человек привел Борделон? В джунглях или в самой Базме могла быть тысяча его Черных Псов. “Отступаем к шаттлам!”

Эмиль Борделон поднялся на ноги и надел на свои яркие глаза тактические очки, которые сидели так плотно, что казалось, будто выросли прямо из его лица.

“Джон!” - окликнул Лин стоящего на коленях пленника. Мужчина повернул свой единственный все еще видящий глаз, чтобы найти его. “Сюда! Сюда!” - Лин снова выстрелил в Борделона. Щит старого дракона поглотил выстрел, и копье Лина звякнуло от перегрева. Он выбросил теплоотвод - кусок отработанного алюминия, все еще светящийся, ударился о пандус. Вставил другой, поднял копье, когда один из людей Борделона бросился на него, надеясь стать героем. Короткий меч мужчины взметнулся вверх, и Лин поймал его на рукоять своего оружия, ударив ею по голове в шлеме, отчего тот пошатнулся. Не теряя времени, Лин развернулся, высоко подняв копье, чтобы опустить тяжелый штык, как топор палача, на место соединения шеи и плеча. Бедняга сразу же упал на колени, меч выпал из его онемевших пальцев.

Все это время Лин не спускал глаз с Борделона, даже когда норман рухнул к его ногам. Не сводя глаз с мерзкого капитана наемников, Лин нажал на спусковой крючок, послав более дюжины килоджоулей энергии в сердце умирающего за считанные микросекунды.

Борделон отступил на шаг. “Корво!” - крикнул он, тыча кинжалом в Лина. “Убей его!”

Он не был драконом. Он даже не был псом.

Эмиль Борделон был всего лишь змеей, не привыкшей к добыче, которая могла дать отпор.

Шрам на его щеке блестел в зернистом красном свете прицельного лазера “Бальмунга”.

Лин поднял свое копье, с которого капала кровь, и выстрелил.

Капитан наемников повернулся и бросился бежать, прячась за спинами своих людей.

Луч Лина устремился ему вслед, срезав троих из них.

“Джон!” - крикнул он. “Вставай, если хочешь жить!”

Рядом с ним Приска Гринло сосредоточила огонь на одном из атакующих наемников адмирала. Ее луч пробил щит противника, и тот упал, дымясь. “Нам нужно уходить, сэр!” - крикнула она снова.

Лин выругался. Ему не нравилась мысль о том, что Борделон может сбежать.

Бах!

Еще один выстрел из проклятого пистолета Корво разорвался у него перед лицом, и он отпрянул. Его щит превратил пулю в шрапнель, но эта шрапнель потеряла большую часть своей энергии при ударе и поэтому прошла сквозь щит, закрывавший его лицо. Что-то попало ему в глаз. Порошок. Кусочек металла. Он сморгнул его, и перед глазами все затуманилось.

“Джон!” - снова взревел Лин.

Мужчина, пошатываясь, поднялся на ноги менее чем в трех шагах от грозного командира Корво. К некоторому удивлению Лина, Корво не выстрелила в бегущего человека, хотя могла всадить пулю ему между лопаток в любой момент. Трое людей Лина бросились вперед, чтобы подтащить Большого Джона к себе, вверх по пандусу, и направить в сторону нефтеперерабатывающего завода и пути к шаттлам.

Более сотни норманских наемников находились перед ними с поднятым оружием, приближаясь. Один из людей Лина упал, его щит был разбит сосредоточенным огнем. Он проверил свои собственные щиты. Они были желтого цвета.

Он знал, что не может оставаться.

“Бассандер Лин!” - жесткий, резковатый голос перекрыл общий шум.

Это был голос Отавии Корво.

Лин увидел ее стоящей среди своих людей, спиной к ряду наземных автомобилей. Лазерный луч “Бальмунга” высветил ее бледные вьющиеся волосы, когда она прицелилась прямо в его лицо.

Она не стреляла.

Мгновение спустя один из ее людей столкнулся с ней, и она споткнулась.

Воспользовавшись моментом, Бассандер схватил Гринло за плечо. “К шаттлам!” - крикнул он. “Мы очистим место и разнесем его с орбиты! Дулия! Дулия!” Он переключил канал на середине трансляции, крутанув регулятор у себя на поясе.

Через мгновение в наушниках раздался голос лейтенанта Арлин Дулии, относительно спокойный из своего тихого места на орбите, так высоко над землей, вдали от красного света и внезапного хаоса войны. "Да, коммодор?"

Она использовала его фальшивое звание, звание, которое они придумали, когда создавали фальшивый Красный отряд.

“Ты видишь цель?” - спросил он, спеша к углу нефтеперерабатывающего завода, следуя за Джоном и его сопровождающими. “Я хочу, чтобы основной масс-драйвер был заряжен и готов к стрельбе!” - крикнул он. “Как только мы покинем место, стреляй! Жди моего сигнала!”

Дулия заколебалась. “Но, сэр, - сказала она, - город!”

Лин тоже заколебался, на мгновение оперевшись на копье. Дулия была права. Он забыл о шахтерском городке Базма, расположенном всего в миле за линией деревьев. Три тысячи человек. Шахтеры и их семьи. Сила удара от основной массы "Бальмунга" была равна взрыву бомбы мощностью полмегатонны. Такой удар сровнял бы с землей все деревья на многие мили вокруг. Одна только ударная волна убьет всех жителей Базмы.

Бассандер выругался, разрываясь между желанием отругать Дулию за то, что она оспаривала его приказ, и уверенностью в том, что она права. Несомненно, Борделон выбрал место встречи с учетом именно этого факта. Мать-Земля, этот человек - змея!

“Принято!” - крикнул Лин. “Отменяю приказ. Целься в их самый передний наземный транспорт. Луч мощностью половину тераватта!”

“Да, сэр”, - последовал ответ Дулии. Пауза. “Огонь!”

Бум.

Страшный взрыв сотряс комплекс в джунглях, и на мгновение красный свет сменился синим, когда синий луч-убийца нашел свою цель, воспламенив водородный топливный элемент, питавший самый передний из наземных автомобилей Борделона. Лин позволил себе мгновение удовлетворения, повернувшись лицом к граду пуль, чтобы посмотреть, как обломки машины взлетают в воздух. Он молился, чтобы сам Борделон был на борту, но тот, должно быть, предвидел удар и предпринял какие-то другие действия, возможно, скрылся в лесу.

Трус, подумал Лин. Проклятый трус.

Выстрел Дулии заставил нападавших остановиться.

Подфюзеляжные пушки "Бальмунга" были способны поражать цель на поверхности планеты с точностью до пяти локтей. Второй выстрел - в самое сердце их строя - убил бы их десятками и прожег дыру глубиной в несколько дюймов в поверхности Фароса.

Где-то в толпе Отавия Корво пришла в себя и, взяв на себя командование нападавшими, крикнула: “Рассыпаться!”

Если что-то и изменилось, то только то, что ярость врага усилилась в мгновение после первого удара имперской артиллерии. Выстрелы свистели и проносились мимо уха Лина, когда он повернулся, все еще выкрикивая приказ об отступлении.

Было ошибкой вообще приходить сюда, ошибкой думать, что от этих норманских собак можно ожидать людского обращения. Он знал Борделона лучше, знал, кем тот был на самом деле.

Знамя адмирала Вента свисало со стойки рядом с нефтеперерабатывающим заводом, черный ангел на желтом фоне, с лицом, похожим на череп. Лин со злостью посмотрел на него, пробегая мимо своих людей, которые задержались, чтобы прикрыть отступление. Он знал, что должен уходить, что после пленения Марло и Азхар он единственный из старших офицеров экспедиции, кто остался на свободе. И все же его мучила мысль о том, что он должен бежать, в то время как его собственные, хорошие люди остались.

Это было несправедливо.

Выстрел пробил щит одного из его защитников, плазменный разряд почернил кроваво-красную броню человека, который пошатнулся и упал. Где-то позади себя Лин услышал рев двигателей оставшихся наземных машин.

За заводом проходила железнодорожная ветка, которая вела через джунгли и маленький городок Базмы в более обширную местность, а затем поворачивала на юг, мимо форта Янн, к Ламасбе. За трамвайной линией на широкой равнине из потрескавшегося камня располагался склад отгрузки. Рядом стояло несколько грузовых автомобилей, один из которых уже горел.

Именно там, на складе, Лин посадил свои четыре шаттла. Это были посадочные модули класса «Ибис», черные корпуса которых впитывали свет двойных солнц Фароса. Они ждали с развернутыми посадочными рампами, а арьергард стоял наготове с оружием в руках. Кто-то - возможно, Гринло - уже подал сигнал, и репульсоры кораблей пылали голубым светом. Лина от рампы отделяло всего лишь около тысячи футов ровной земли.

Слишком далеко.

Выстрел пролетел над его плечом и попал Большому Джону в бок. Измученный пленник, кроме того скованый, упал на землю, увлекая за собой одного из своих помощников. Гринло опустилась на одно колено, чтобы помочь ему подняться, ее бледное лицо ярко белело в свете лазера целеуказателя “Бальмунга”.

Лин выругался, развернувшись, чтобы встретить преследующих их врагов.

В конце концов, есть же какая-то справедливость.

Он не собирался убегать, пока его люди остаются и сражаются

Он проверил свое копье, прицелился и выстрелил.

Один из псов Борделона взвыл и упал навзничь. Ублюдок даже не был защищен щитом.

За его спиной Джон закричал от боли.

“Капитан!” - прорезался голос Приски над шумом. «Он сильно ранен! Истекает кровью!»

“Отведите его на шаттл!” - выкрикнул Лин, прячась за стойку с желтым флагом. “Никого не оставляйте!” Прямо перед ним трое его солдат - боевая триада - присели за штабелированными поддонами. Люди Борделона достигли площадки перед нефтеперерабатывающим заводом и теперь осторожно обходили здание, преследуя их. Лин выстрелил, перерезая тела трех человек лучом своего копья. Он увидел характерное мерцание щитов Ройса и стиснул зубы.

Будет кроваво.

Еще кровавее.

“Коммодор, сэр!” - обратился к нему мужчина справа, копьеносец по имени Правин. “Они у нас на прицеле. Вы должны уходить!”

“Заткнись, парень!” - рявкнул Лин, выстрелив еще раз.

Куда делась Корво? Командирша наемников исчезла, несомненно, сбежав от хаоса перед нефтеперерабатывающим заводом. Без сомнения, побежала за своим хозяином, как собака, которой она и была.

Трусы, подумал Лин. Чертовы норманские трусы...

Мысль о том, что Эмиль Борделон может сбежать - и даже в этот момент сбегает - наполнила Бассандера Лина яростью, которую он не смог бы выразить словами и за сотню лет. Он выстрелил над штабелями поддонов, увидел, как лезвие его копья пронзило щит человека и сразило его. Тот упал, дымясь, и в сознании Лина промелькнули картины других сражений, других смертей.

Трусы...

Кто когда-то сказал, что на войне сражаются трусы, которые боятся бежать?

Марло, наверное, знает, этот проклятый мальчишка всегда цитировал великих людей, ведя себя так, будто знание их слов делало его великим.

Лин выстрелил снова, понимая, что лишил какую-то мать ее ребенка, какую-то женщину ее мужчины. Это не имело значения - не могло иметь значения.

У них наши люди, сказал он себе. Это было все, что имело значение.

Его люди. Даже Марло.

Его люди.

Выстрел попал в стойку над головой, и флаг загорелся. Что-то в этом выстреле привлекло внимание Лина. Тот был произведен не со стороны автоколонны, припаркованной во дворе между шахтой и воротами нефтеперерабатывающего завода.

Он донесся из-за деревьев, справа от них.

Правин тоже это заметил, и через мгновение грубый голос декуриона раздался над шумом, перекрывая его. “Они за деревьями!” - крикнул он. “За деревьями! За деревьями!”

Сколько человек Борделон послал против них? Пятьсот? Шестьсот?

“Дулия!” Лин присел за поддонами и вздрогнул, когда выстрел попал ему в лицо. “Ты зафиксировала мое положение?”

“Ясно и четко, сэр”, - через мгновение раздался голос лейтенанта, в котором спокойствие маскировало напряжение. Лин слишком хорошо понимал это чувство, как это - сидеть в безопасности “Бальмунга”, когда твои соратники находятся в гуще событий. Он сам испытывал это слишком много раз.

“Зажги джунгли на пятьдесят кубитов…” - он проверил положение братских двойных солнц планеты, - “...к западу от моего местоположения. Прямая линия север-юг.”

Пауза.

“Огонь”.

Лазер “Бальмунга” разрезал угасающий дневной свет, пронзая деревья, как меч. Лин услышал крики людей, когда луч нашел их, рассекая ветви, стволы и листья, плоть и кости. Он оставил за собой след огня, красный и маслянистый, как последний ад Земли.

“Мы не можем оставаться здесь, сэр”, - позвала Гринло, все еще приседая рядом с раненым Джоном. "Они нас окружают!"

Борделон все спланировал заранее. Он, должно быть, разместил подразделения в джунглях по всей округе, несомненно, разместил людей в самой Базме. Они, видимо, уничтожили его разведчиков после прибытия конвоя, когда Лин был слишком занят Борделоном, чтобы проверить их.

“Это плохо”, - произнес один из солдат.

“Рад, что Большой Джон вернулся, но это дерьмовая сделка”, - кивнул другой.

“Как быстро “Бальмунг” сможет оказать воздушную поддержку?” - спросил Правин, хотя прекрасно знал ответ.

“Двадцать минут”, - ответил Лин. “Нам нужно самим подняться в воздух”.

“Они нас прижали!” - воскликнул один из солдат.

Лин огляделся. Большая часть его людей скрылась за стеной нефтеперерабатывающего завода, вокруг него осталась только небольшая группа - около дюжины человек из арьергарда. Гринло держала руку на раненой спине Джона. Пуля вошла чуть ниже ребер и, несомненно, повредила внутренние органы. Лин на мгновение зажмурился. Бедняга и так достаточно натерпелся. Если бы они смогли доставить его на “Бальмунг”, доктор Корбин мог спасти его, а если бы не смог, то поместил бы в криогенную кому, пока не появится возможность спасти.

Оставалось только доставить его туда.

“Приска”, - позвал Лин лейтенанта Гринло. “Ты с Джуном отведите Джона к кораблям. Правин, Лекс, вы и остальные со мной».

Гринло не пошевелилась.

“Приска!” - произнес Лин более резко, повысив голос, когда звякнуло копье Правина. Мужчина выбросил радиатор, опустился на одно колено, чтобы вставить новый.

Лейтенант по-прежнему не двигалась. Ее рука в перчатке лежала на ране Джона, где она пыталась остановить кровотечение. Ее словно высекли из камня.

“Он ушел”, - сказала она, и ее светлые глаза встретились с глазами Лина.

“Святая Мать-Земля, прими его”, — взмолился Лин, проверяя свое оружие. Они потратили слишком много времени впустую. Лин скрипнул зубами - за долгие годы те уже стали гладкими. В день, когда Марло был захвачен, с ним было триста человек, а в спасательной команде Джинан Азхар - дюжина. Он не имел понятия, сколько из них выжило.

Но, по крайней мере, один из них, несомненно, был мертв и лежал, истекая последней кровью на тротуаре. Марло еще был жив - Борделон практически подтвердил это. Но что с остальными? Сколько людей он, Бассандер Лин, послал на смерть, когда должен был пойти сам? Этот глупый крестовый поход был замыслом Марло, но это его приказ, его ответственность.

Выстрел ударил в стену чуть выше его головы откуда-то из-под горящих деревьев, и, переведя взгляд на запад, Лин увидел фигуры людей, спешащих сквозь пламя.

“Оставь его!” - приказал Лин, хотя это причиняло ему боль. Направив копье на деревья, он описал лучом широкую дугу. “К шаттлам!” - крикнул он. “Двигайтесь! Двигайтесь! Двигайтесь!”

Один за другим начали отходить остальные бойцы арьергарда. Гринло шла последней, колеблясь ровно столько, сколько потребовалось, чтобы пара выстрелов отскочила от ее щита. На ходу она обернулась и открыла огонь, пока Лин целился в первых из нападавших. Увидев их отступление, псы Борделона бросились за ними, стреляя из оружия. Выстрел попал в щит Лина чуть выше левого уха, и развернувшись как раз вовремя, он пронзил лучом забрало человека, достаточно храброго, чтобы броситься на него с коротким мечом в руке.

Чья-то рука схватила его, и прошло мгновение, прежде чем он понял, что это Правин.

Декурион не побежал, когда ему приказали, а настойчиво проговорил: “Мы все не можем оставаться здесь, сэр!”

Бассандер Лин не стал спорить, а просто повернулся и побежал.

Враг был у них за спиной, пробрался сквозь деревья и взобрался на дорожку, окружавшую разрушающееся здание нефтеперерабатывающего завода. Шестеро норманских наемников перегородили им путь. Лин выстрелил, копье звякнуло у его уха, но вражеские щиты держались крепко.

“Внутрь!” - позвал Правин, указывая на помятую металлическую дверь справа от них.

Лин отчаялся.

Но поделать было нечего.

Направив копье на дверь, он выстрелил и увидел, как полупрозрачный луч ударил по металлу, выжигая примитивный засов. Правин рывком распахнул ее и бросился внутрь. Им придется прорваться через само здание, найти запасной выход и перегруппироваться с остальными в тылу.

“Сэр, где вы?” - раздался в ухе голос Гринло.

“Нас отрезали!” - пояснил Лин. «Я с Правином. Мы на нефтеперерабатывающем заводе».

“И-3 и 4 полностью загружены, сэр!”

“Скажи им, чтобы взлетали!” - приказал Лин, громыхая ногами по цементному полу, пока гнался за Правином. Они нашли выход в короткий узкий коридор, место, где рабочие могли находиться подальше от цеха переработки. Бассандер отметил знаки туалетов слева. Двойные двери прямо перед ними, несомненно, вели в сам нефтеперерабатывающий завод, и они направились к ним, добравшись как раз в тот момент, когда дверь позади распахнулась и их преследователи бросились в погоню.

“А что насчет вас?” - спросила Гринло.

Лин ответил, тяжело дыша. “Черт возьми! - прорычал он. - Уведи корабли отсюда!”

“Есть, сэр!”

В своем воображении Бассандер ясно видел черные силуэты двух шаттлов, освещенных ярким светом, их репульсоры сияют, как два солнца, синие, какими солнца Фароса никогда не будут. Им оставалось только найти выход из нефтеперерабатывающего завода - Правину и ему самому. Выйти и пройти туда, где последние два шаттла ждут их.

Хотелось надеяться, что только один последний.

“Дулия!” - крикнул Лин в рацию лейтенанта. “Сосредоточь огонь на западной стороне нефтеперерабатывающего завода. Не дай им добраться до нас!"

“Выполняю”.

За все годы службы в Легионе, после Матуранских кампаний перед Сьельсинскими войнами и всех последующих сражений Бассандер Лин так и не смог привыкнуть к тому, насколько бесшумным на самом деле было лучевое оружие. О, ручные копья выли, когда пульсировали - звук, который скорее ощущался, чем слышался, резонируя в руках от самого корпуса лазера.

Но корпус артиллерии “Бальмунга” находился на “Бальмунге”, более чем в двадцати тысячах миль выше.

Луч, ударивший снаружи завода, не издал ни звука, но Лин увидел его сияние, когда добрался до внутренних дверей, услышал треск камня и скрежет металла. Выстрел Дулии прошел по внутренней стороне самой внешней стены нефтеперерабатывающего завода, обрушил фасад, тем самым освободив Лина и Правина от их преследователей.

Плазменный огонь ударил в стену справа от Лина, когда он врезался плечом в тяжелую дверь нефтеперерабатывающего завода, протискиваясь сквозь нее вслед за Правином в огромное, гулкое пространство самого производственного цеха. Внутри под мостками и конвейерами притаились механизмы, похожие на спящих морских чудовищ. По их состоянию Лин догадался, что это место уже довольно долго не использовалось. По крайней мере, много месяцев. Несмотря на вывешенный снаружи флаг режима Вента, было нетрудно представить, что это место не использовалось со времени завоевания адмиралом, что его постоянные войны с демократическим Сопротивлением не позволяли Венту и его людям возобновить работу в отдаленной Базме.

Какова бы ни была причина, место было темным, освещенным только бледными и кровавыми лучами солнца, струившимися сквозь окна и наклонные световые люки высоко над головой. Мощные дымовые трубы выходили из темных и холодных плавильных печей, пронзая ребристую сталь крыши.

И они были не одни.

“Trovis ilin!” - крикнул грубый голос. “Celo akirita!”

Справа раздались выстрелы, и, обернувшись, Бассандер увидел силуэты людей в легких норманских доспехах, приближавшихся со стороны огромных дверей, ведущих к пандусу и шахтному лифту. Эти мощные ворота были приоткрыты, достаточно широко, чтобы пропустить человека снаружи. Через них он увидел мерцающий свет пламени.

“Iru! Iru! Iru!”

Лин развернулся и выстрелил, увидев, как человек споткнулся и упал. Он проверил свой щит. Все еще желтый. Это достаточно хорошо. Правин все еще был чуть впереди него, поворачивая налево, чтобы направиться к задней части нефтеперерабатывающего завода, следуя под линией одного из подвесных конвейеров. Около трехсот локтей отделяло их от задней стены, где двери, почти такие же огромные, как двери большого отсека, открывались на трамвайную платформу и погрузочный склад, где все еще ждали Гринло и последние два шаттла.

“Гринло?” - позвал Лин.

“Все еще на месте, сэр!” - ответила лейтенант. “Но долго не продержимся!”

Пройдет совсем немного времени, трамвайная платформа и склад будут кишеть людьми Борделона - скоро он и Правин окажутся в окружении.

“Правин!” - крикнул Лин, озаренный идеей. “Крыша!”

Тот, казалось, сразу все понял и направился прямо туда, где шаткая железная лестница поднималась серпантином к мосткам над головой. Лин вздрогнул, когда плазменный заряд ударил по механизму, когда он спешил мимо. Он пожалел, что не взял с собой оружие покороче, длинное энергетическое копье было опасно на лестнице.

“Гринло!” - воскликнул Лин. “Убирайся!”

“Улететь без вас?”

“Ты спасешь нас с крыши!” - пояснил он, вздрогнув, когда очередной выстрел отскочил от его щита. Он почувствовал, как жар плазменного заряда распространяется по мембране щита, достаточно горячий, чтобы оставить ожог. “Крыша, Гринло!”

Опершись копьем о поручень, Лин выстрелил в своих преследователей.

Правин добрался до верхнего мостика. Лин слышал, как его ноги грохочут по тонкому металлическому настилу над головой. Подняв копье, он последовал за ним. Должен же быть способ подняться на крышу, должен же быть где-то выход. Лин достиг мостика примерно на два десятка шагов позади своего соратника и, держа копье вертикально, бросился за ним. Мостик шел прямо к задней стене, где единственная дверь вела в другой коридор, похожий на тот, через который они вошли: тускло-серая плитка, белые стены, открытые трубопроводы, скрывающие электрические системы. Датчики распознали их присутствие и включили электрическое освещение. Двери вдоль внешней стены открывались в крошечные кабинеты, многие из которых были заперты. Где-то должна была быть служебная лестница.

“Здесь!”

Другой мужчина промчался мимо и резко остановился, когда Лин попытался открыть дверь. Она была заперта.

Впереди из-за угла показались норманские наемники, указывая друг на друга и что-то крича. Лин врезался плечом в дверь, в то время как воздух рассекли новые выстрелы. Щит Правина поглотил удар, мерцая в тусклом свете коридора. Лин услышал слабые сигналы тревоги из костюма мужчины, предупреждающие его о том, что щиты быстро истощаются - возможно, уже исчезли.

Дверь поддалась, и Лин первым ступил на узкую лестницу, от которой воняло плесенью. Он вбежал по ней до самого верха. На задний склад не выходили окна, поэтому он не мог догадаться о расположении своих шаттлов. Все ли они взлетели?

На стене над ним облупившимися красными буквами было написано «ВЫХОД НА КРЫШУ».

Лин подбежал к нему, перепрыгивая по две-три ступеньки за раз. Он добрался до двери и ворвался наружу в смешанный солнечный свет, красно-белый. Над ним возвышались колонны труб нефтеперерабатывающего завода, похожие на ржавеющие пальцы какой-то всемогущей железной руки, а крыша завода простиралась во все стороны, кое-где прорезанная выступающими верхушками световых люков.

Правин вышел на свет, отступая назад по последним ступенькам и стреляя вниз. Лин услышал крик раненого человека, когда Правину удалось попасть в цель.

“Отойди!” - воскликнул Лин, отталкивая того от двери. Тяжелая металлическая створка захлопнулась, и Лин просунул копье в ручку, заклинив ее. Не прошло и десяти секунд, как он почувствовал сильный удар, когда кто-то бросился на дверь, но копье выдержало. Его рукоять была из титана. Оно не должно было сломаться. “Готово”, - выдохнул он с удовлетворением, волосы прилипли к мокрому лбу. Прикоснувшись перчаткой к коммуникационному устройству, он сообщил: “Гринло! Мы добрались до крыши”.

Бассандер выглянул за поручень и увидел черные силуэты двух шаттлов, все еще стоящих во дворе склада.

“Гринло? Это Лин, ты меня слышишь?”

Прошло несколько страшных секунд в ожидании.

“Да, сэр!”

“Взлетайте, черт возьми!” - рявкнул Лин. “Нас нужно забрать!” Говоря это, он прищурился, глядя в небо, и увидел две черные фигуры - похожие на птиц - высоко над головой. Его шаттлы. По крайней мере, два из четырех были в безопасности.

Было ошибкой пытаться договориться с Борделоном. Он подозревал это, знал. Но все же попытался. Однако с такими существами, как капитан наемников, не могло быть никаких переговоров.

Никаких компромиссов.

Никаких компромиссов... Эта мысль наполнила Лина беспокойством. Разве компромисс не был целью их миссии? Разве они не пытались договориться с существами, более странными и чуждыми, чем норманские наемники?

Марло верил, что с нечеловеческими сьельсинами можно договориться, но как? Человечество не может договориться даже само с собой.

Бах!

Выстрел, разорвавший воздух, не был бесшумной вспышкой лазера или пучка частиц, не был ярким взрывом плазмы или электрическим треском фазового дисраптора.

Пуля, которая попала бедному Правину прямо в горло, была всего лишь осколком обычного металла.

Меди.

Свинца.

Сурьмы.

Его щит разбился в зале, и глаз, нацеливший старинный пистолет, хорошо выбрал цель.

Человек упал, задыхаясь, и выронил копье.

“Правин!” - крикнул Лин, кинувшись к убитому. У самого Лина уже не было копья, поэтому он опустился на одно колено и схватил оружие, которое выронил его товарищ. Он ничего не мог сделать для умирающего солдата.

“Бассандер Лин!” - крикнула убийца, и ее чистый голос эхом отразился от стекла и камня.

Она стояла неподалеку, направив пистолет в грудь Лина, - великанша из литой бронзы, ее белые вьющиеся волосы развевались на горячем ветру.

Лин пригнувшись, нацелил копье на гомункула.

На Отавию Корво.