Дождь только что прекратился, и вода все еще капала с крыш шахтерского поселка и деревьев в джунглях за ним. Казалось, весь мир остановился, а вода только набирает силу. Бассандер Лин стоял перед воротами нефтеперерабатывающего завода, который враг выбрал местом встречи, и смотрел в небо, щурясь, несмотря на корректирующие линзы, которые он всегда носил на планете, чтобы защититься от бликов яркой дневной звезды.
Звезды.
На Фаросе их было две: желтая основная и более тусклая, красный карлик.
Карлик он разглядел теперь, низко нависший над верхушками лихорадочных деревьев (эвкалипт) и высоких капок (хлопковое дерево), которые колонисты привезли и посадили тысячу лет назад, а то и больше, его красный глаз был едва ли достаточно ярким, чтобы повредить глаза космонавта. Звезда - слава Земле - скрылась за облаком.
"Как люди живут на планетах, Приска?" - спросил он, не отрывая взгляда от открытого неба. “Здесь слишком много пространства".
"Я не знаю, сэр", - ответила она, как всегда, чопорно-официально, не давая ничего, кроме ответа на его вопрос. Ему это в ней нравилось. Как по инструкции. Четко.
Лин всю жизнь прожил на звездолетах. Его родители были Офицерами Легиона, как и он сам. Он привык к искусственной гравитации, создаваемой подавляющими полями, к холодному постоянству искусственного освещения, к тому, что у него всегда была крыша над головой, а стены окружали со всех сторон.
Он ненавидел пребывание на планете даже больше, чем выход в открытый космос. В космосе, по крайней мере, темнота была своего рода утешением, ложным одеялом, дающим иллюзию безопасности. На Фаросе, как, впрочем, и на любом другом мире, было гораздо хуже. Лин чувствовал себя голым, незащищенным под этим сырым и открытым небом. Оно напомнило ему Эмеш с его солнцем и знойным влажным воздухом, хотя солнце Эмеша представляло собой один раздутый красный диск.
"Всегда кажется, что достаточно отключить гравитацию, и мы все взлетим в небо”, - сказал он, щурясь сквозь линзы. Даже с их увеличением он знал, что никогда не увидит свой корабль, плывущий там, наверху. Ночью линкор мог показаться тусклой блуждающей звездой, но днем?
"Я понимаю, что вы имеете в виду, - ответила Гринло, переминаясь с ноги на ногу. Она коснулась коммуникатора за ухом и произнесла вполголоса. "Нилам на связи. Конвой в городе".
"Дулия на месте?" - спросил он, все еще высматривая “Бальмунг” в бледном, сине-белом свете дня.
"Она готова, если понадобится".
"Будем надеяться, что до этого не дойдет", - сказал Лин, зная, что этого не будет.
У них наши люди, снова подумал он, эта мысль приходила ему в голову сотни тысяч раз с тех пор, как он прибыл в эту проклятую систему. У них наши люди...
И они послали человека, который привел их на эти переговоры.
По правде говоря, Бассандер Лин должен был пристрелить старого дракона на месте, а его тело подвесить и протащить по улицам Базмы в качестве предупреждения для Вента и его людей.
Но Эмиль Борделон прибыл для переговоров. И у них наши люди...
Конвой появился в поле зрения. Никаких шаттлов - у режима Вента почти не было флайеров и орбитальных челноков. Они приезжали на наземных машинах, на транспортерах, чьи длинные узкие кузова оставались устойчивыми, ни разу не дрогнув, когда колеса проваливались в рытвины и впадины на грязной дороге. Машины напоминали тела насекомых, стрекоз с шестью колесами вместо крыльев, задние части которых выступали далеко за задние оси.
Когда-то они были солланским имперским оружием, как и почти вся военная техника на Фаросе. Ныне распавшееся и изгнанное демократическое правительство закупило имперские излишки по чудовищной цене, чтобы объединить различные группировки, населявшие колониальный мир, но, хотя они и заплатили Лину и Борделону за поставки оружия Сопротивлению - все их брошенные активы попали в руки адмирала, который захватил весь Фарос для себя.
Борделон предал их, передав свой запас оружия не в руки Сопротивления, а самому Венту, захватив при этом две сотни людей Лина, включая безумного переводчика Марло, который много лет назад организовал всю эту экспедицию из Эмеша в отчаянной надежде найти легендарную планету Воргоссос - если она вообще существовала.
У них наши люди...
Лин сделал шаг вперед, когда колонна въехала на потрескавшийся асфальт и начала движение по кругу вокруг шахты, которая была центром лагеря. Базма была шахтерским городом, основанным прежним режимом для добычи редкоземельных металлов. Фарос не имел большого значения для галактики в целом, но здесь находились значительные запасы иттербия, который был жизненно важен для создания квантовых компьютеров. Именно сочетание этих факторов и побудило Вента захватить власть в системе. Адмирал надеялся захватить какую-нибудь малозначительную свободную планету и заставить эти шахты работать на него. Он мог бы сколотить состояние, продавая металлы Консорциуму “Вонг-Хоппер” или экстрасоларианцам.
Он и сейчас мог сколотить состояние.
Все наземные машины остановились у пандуса, образовав кордон, который отгородил Лина и его людей.
Лин почувствовал, как его люди напряглись, заметив это по тому, как они выпрямились и застыли в неподвижности. Сделав еще шаг, Лин поправил плащ на своих закованных в броню плечах. Он так и не смог привыкнуть к норманскому снаряжению. Это была ложь. Надевая его, ему приходилось притворялся тем, кем он не являлся: обычным наемником, фрилансером.
Он был солдатом Империи, и, хотя обстоятельства требовали, чтобы он и его люди играли свою роль, ему это не нравилось.
Люки всех наземных автомобилей открылись, превратившись в крутые узкие ступеньки.
Солдаты, одетые - как ни странно - в снаряжение имперских легионеров, спрыгнули вниз, сжимая в руках иностранные плазменные винтовки.
"Пересчитай их", - произнес Лин вполголоса, едва шевеля губами.
Люди Борделона выстраивались неровными рядами на земле внизу, и когда они перестали выходить из своих экипажей, Гринло подала голос: "У меня получилось восемьдесят четыре".
"Предполагалось, что их будет семьдесят пять", - ответил Лин.
Ответ Гринло прозвучал в жестяных, искусственных тонах, создаваемых усилителями ее костюма, которые транслировали ее субвокальную речь. "Мы тоже играем не по правилам".
Это была правда. Еще двести человек они распределили между шаттлами на дальней стороне горно-обогатительного комплекса, а пятьдесят человек разместили на аванпостах по всей Базме, где разведчики, такие как Нилам, следили за продвижением конвоя.
"Не будем делать из этого проблему", - сказал Лин.
"Нет, сэр", - последовал ответ Гринло, а затем, более резко, с ее губ сорвался ее обычный голос: "Сэр!"
"Я вижу ее, - ответил Лин. Собака Борделона.
Женщина была гигантской, уродливой - несомненно, продукт генетического колдовства норманов. Ее рост, должно быть, составлял пять локтей, то есть более семи античных футов. Она была выше любого палатина Империи, на голову выше даже самого императора. Ее кожа была как полированная медь, а волосы - как пряди выбеленной кости. Доспехов она не носила, предпочитая жилет из керамических пластин, который оставлял ее руки обнаженными.
Она выкрикнула приказ окружавшим ее мужчинам - те выглядели как дети по сравнению с ней - на каком-то смешанном норманском диалекте.
Вид ее привел Лина в ярость. Он считал Отавию Корво достойным солдатом. Но она предала его людей вместе со своим хозяином, когда они прибыли на Фарос, так же легко, как и моргала. Может, ее хозяин и был мерзким негодяем, трусом и предателем, но он надеялся на лучшее с ее стороны.
Не известно, что было большим грехом.
"Коммодор Лин!" - произнесла она, склонив голову и осторожно положив руку на рукоять дисраптора, пристегнутого к широкому бедру.
Лин ответил схожим жестом. Стоявшая рядом Гринло держала копье, а Раман, его сигнифер, находился рядом с жезлом, на котором красовалась эмблема, разработанная безумным Марло для их воображаемого отряда наемников, - пентакль и вилы Мейдуанского Красного отряда.
"Коммандер Корво", - сказал Лин. "Где он?"
"Всегда недалеко, Бассандер!" - раздался мужской голос из третьей кабины, и через мгновение появился дракон. Рядом со своей собакой Эмиль Борделон не выглядел внушительным мужчиной, уступая Корво в росте на локоть или больше. Но в его бледных глазах читалась злоба, поэтому Лин не доверял ему с самого начала этого приключения, а улыбка была волчьей, что противоречило кажущейся непринужденности. Во все зубы. "Ты пришел сдаться?"
"Сдаться?"- переспросил Лин, не в силах сдержать недоверие в голосе. "Нет, сэр, не думаю. Насколько я помню, на высокой орбите были уничтожены не мои корабли".
Улыбка Борделона не дрогнула. "Не уничтожены, а только покалечены. Они будут восстановлены. Вот увидишь!" Он взглянул на Корво, все еще улыбаясь. "А может, и нет. Может, ты покинешь Фарос, мм? Твоя работа выполнена, не так ли? Ты передал свое оружие повстанцам. И все же еще здесь!"
"У вас мои люди", - сказал Лин в ответ.
"Твои люди, - Борделон поднял палец в черной перчатке, и его улыбка стала еще шире, - это единственное, что удерживает тебя от того, чтобы взорвать все наши крепости и наземные базы с орбиты с помощью твоего корабля. Мы не можем отдать их!"
"Мои люди - единственное, что удерживает меня в этой системе, - парировал Лин, отметив напряженность в рядах людей Борделона. То, как они сжимали оружие, поворачивали головы в своих безликих шлемах с глухими забралами. Он знал, что и его собственные люди так же напряжены, готовы к насилию, которого ожидал каждый из них. "Я хочу, чтобы они вернулись".
Эмиль Борделон покачал головой. "А какие гарантии ты можешь мне дать, что не будешь просто обстреливать Ламасбу?” - спросил он, имея в виду столицу далеко на юге, где воздух снова становился холодным - вдали от джунглей Базмы. “Разрушать дворец в Арн-Киле? Форт Майрон? Форт Янн?”
“Даю слово”, - сказал Бассандер. “Верните мне Адриана Марло и его людей".
"Марло? Этот человек стоит гораздо больше для нас, чем для вас!"- возразил Борделон. "Ты думаешь, мы не узнаем имперского палатина, когда увидим его? Нобиля? У парня есть семья - это очевидно. Разве его семья не заплатит больше, чем ты?"
Скорее всего, нет, подумал Лин. Марло сбежал от своей семьи, и они изгнали его.
"У вас нет возможности связаться с ними, - напомнил Лин, - ведь телеграфа больше нет". Лин самолично уничтожил скудную сеть спутников, которые окружали Фарос, когда начались боевые действия, отрезав режим Вента от остальной галактики даже при помощи медленной ретрансляции. Если бы тот захотел связаться с миром, ему пришлось бы передавать сигнал со скоростью света, а ближайшая колония, способная принимать сигнал, находилась в тринадцати световых годах от него.
Борделон принял этот выпад на свой счет и с улыбкой оглядел своих людей. Шрам на левой щеке блестел в красных лучах низшего солнца. Его подарила ему женщина - он не преминул сообщить об этом во время их первой встречи, - которая порезала ему лицо разбитой бутылкой, когда Борделон забрался на нее. Он не скрывал этого и не стыдился. Бассандер знал многих мужчин в Легионах, которые таким образом брали женщин на войне, знал многих командиров, которые это позволяли, которые сами практиковали это. Эти люди были немногим лучше зверей. Без чести. Неспособные к чести. Выполняя свои солдатские обязанности, как зубр, возможно, тянет плуг.
"Ты ведь сам об этом позаботился, не так ли?" - заметил Эмиль Борделон. "Но у старого Мариуса есть друзья. Могущественные друзья. Твой корабль не всегда будет единственным в системе".
"Мне не нужно, чтобы мой корабль был единственным в системе очень долго", - возразил Лин. Он хвастался, и знал это. И знал, что не должен хвастаться. Пока его люди удерживали Марло, Азхар и других, они были в тупике, и Борделон был прав. "Бальмунг" был единственным боевым крейсером в системе, и пока это оставалось правдой, он мог безнаказанно властвовать над планетой. С крайним предубеждением. По оценкам Народного демократического правительства, Вент удерживал планету силами примерно тридцати тысяч человек. На “Бальмунге” у Лина было меньше трех тысяч, считая Марло и две сотни... но это не имело значения. Они контролировали орбиту, а таким образом, номинально контролировали всю поверхность.
Оружие было приставлено к голове всего этого маленького мира. Они знали это.
Борделон тоже это знал.
"Похоже, мы зашли в тупик, - вздохнул Эмиль Борделон.
Ровный голос Приски Гринло прозвучал в проводящем патче за его ухом, не услышанный остальными: "Мне это не нравится, сэр".
"Нас бы здесь не было, если бы не вы!" - повысил голос Лин. "Нам заплатили только за то, чтобы мы доставили оружие бойцам Сопротивления. Нам нет никакого дела до этой войны. Нет дела до Фароса! Вы с хозяином можете делать с этим миром все, что вам заблагорассудится. Я же считаю, что мой контракт выполнен".
Эмиль Борделон посмотрел на свою возвышающуюся правую руку. "Ты можешь поверить в это, Отавия? Kia piĉo!"
Басандер не понимал исковерканного норманского языка этого человека, но по смеху понял, что над ним издеваются.
"Он считает меня дураком!" - продолжил Борделон, повысив голос и обращаясь не только к Отавии Корво, но и ко всем своим людям. "Он думает, что я верну его людей, и мы все станем друзьями! Он говорит, что улетит, и у нас будет мир. Он хочет, чтобы мы думали, будто он забыл, как Борделон и его Черные Псы обманули его!" Его движения сразу же стали резкими, и он выхватил кинжал из бандольера, который носил на бронированной груди. Широко распахнув голубые глаза, Борделон пристально посмотрел и произнес: "Он ошибается!”
"Я ничего не забываю, можешь не сомневаться", - возразил Лин, чувствуя, как пальцы тянутся к оружию, к копью, которое держала для него Гринло. "Но если ты не пришел на переговоры, то наши дела здесь закончены. Передай своему хозяину, что, если он не выдаст моих людей в течение трех дней, я обрушу огненный дождь на его мир".
Отавия Корво заговорила. "Ты убьешь своих людей?"
"Нет, мадам, не убью", - ответил Бассандер Лин. "Но я нанесу удар по вашим электростанциям. По вашим водопроводам. Я буду бомбить дороги и трамвайные линии. Мне не нужно наносить удары по вашим базам, чтобы причинить вам вред. Посмотрим, как будет поживать ваш хозяин, когда его люди больше не смогут себя прокормить. Всего хорошего". Басандер Лин никогда не терял времени даром и не бросался пустыми угрозами. Он повернулся, чтобы уйти.
"Подожди!"- воскликнул Эмиль Борделон, размахивая своим кинжалом, как офицерской дубинкой. "Стой, стой, стой!"
Лин резко остановился, обернулся, чтобы посмотреть через плечо, и сразу же почувствовал пот на голове и лбу, влажную духоту угасающего дня. Был ли это страх в голосе капитана наемников? Наверняка возможность того, что они могут поразить с орбиты другие стратегические цели, приходила в голову этому подлому человеку - а если не ему, то другим членам адмиральской хунты. Против них были умы и получше, чем у Эмиля Борделона.
"Его превосходительство, адмирал, просит передать тебе знак его уважения!” - заявил Борделон. "В честь твоей победы на высокой орбите!" При этом он подал знак, и из люка одного из шестиколесников вылетела фигура, распластавшись лицом вниз на потрескавшемся сером асфальте.
Лину не нужно было видеть лицо, чтобы понять, что это один из его людей. А как же иначе?
"Вставай, ты!" - крикнул один из людей Борделона, отшвырнув пленника ударом ноги.
Люди, которые выбросили пленника из машины, спрыгнули на землю, здоровенные парни в керамических доспехах, с электрошокерами в руках. Один из них ткнул беднягу своей палкой, и тот забился в конвульсиях, захлебнувшись криком. Мгновение спустя его поставили на колени и заставили поднять голову, чтобы Лин и Гринло могли лучше его разглядеть.
"Вы его знаете?"- спросил Борделон.
Лин не знал, но, с другой стороны, он и не знал по именам каждого из своих трех тысяч. Почти треть из них были джаддианцами, отданными под его командование сэром Олорином Милтой и той отвратительной женщиной ди Сайиф. Остальные, как и он сам, были родом из четыреста тридцать седьмого, но многие из них находились далеко на орбите, а некоторые так и не были выведены из крионической спячки за все годы службы Бассандера.
Человек, стоявший на коленях у трапа машины, был избит и окровавлен. Его левый глаз заплыл, а на шее и груди виднелись красные и кровоточащие ожоги.
"Скажи ему свое имя, солдат, - велел Эмиль Борделон, постукивая кинжалом по ключице парня.
Тот вздрогнул и затуманенным взором посмотрел вверх, где на пандусе стояли Лин и Гринло с сигнифером и семьюдесятью пятью вооруженными людьми в доспехах.
"Скажи ему свое имя!" - снова велел Борделон, не в силах скрыть ликования на своем бледном, покрытом шрамами лице. "Ты не был таким застенчивым дома, в Ламасбе, kara samideano! Совсем не таким застенчивым".
"...Джон", - медленно произнес мужчина потрескавшимися губами.
Борделон положил руку на его плечо и постучал по другому плоской частью своего клинка. "Громче!"
"Джон!" - он выпрямил спину, чтобы его было лучше видно. Борделон возвышался прямо за ним с длинным кинжалом в руке, а люди с электрошокерами стояли рядом, готовые ударить пленника, если он сделает хоть одно резкое движение, выходящее за рамки дозволенного. "Джон, с Зиганы! Дупликарий. 437-й легион Центавра...” Он продиктовал серийный номер.
Его имперский серийный номер.
Лин почувствовал, как у него внутри все сжалось. Он знал этого человека, узнал по голосу, хотя у него было мало поводов общаться с ним. Люди звали его Большой Джон. Он не мог ожидать, что их прикрытие сработает под пытками. По правде говоря, он ожидал, что этот дурак, Марло, выложит все начистоту любому, кто согласится его слушать. Тот был одержим этой миссией, своей мечтой. Если бы он поверил, что, поделившись этой мечтой с Вентом и его людьми, смог бы достичь своей цели, то мгновенно бы нарушил протокол.
Но Бассандер Лин не думал, что они станут пытать Адриана Марло. Как и сказал Борделон, парень был палатином, дворянином высокого происхождения, и представлял ценность. Для графа Матаро, если не для своей собственной семьи. Его вернут нетронутым, чего нельзя было сказать о бедном Джоне с Зиганы.
"Дупликарий!" - повторил Эмиль Борделон, тщательно выговаривая старое галстанское слово. Его иностранные губы были непривычны к стандарту, предпочитая болтовню на норманском. "Дупликарий. Это звание в легионе. Четыреста тридцать седьмой легион Центавра, не так ли? Знаешь, я ведь с самого начала записал тебя в имперцы?"
Лин ничего не ответил. Лучше ничего.
"Простите, к-капитан", - прошептал Джон с Зиганы. "Простите, я..." "Все в порядке, солдат", - произнес Бассандер Лин, своими словами выражая прощение и утешение одновременно. "Теперь все кончено".
"Капитан!"- вмешался Эмиль Борделон. "Капитан! Я думал, ты commodore! Ну, kapitano, неужели ты всерьез думаешь, что я поверю в то, что Солланская империя просто оставит эту систему в покое?"
"Нет, если ты не отдашь моих людей", - заявил Лин.
"Эти демократы", - фыркнул Эмиль. "Демократы встали на колени и раздвинули свои дыры для Империи. Ты вернешь им Фарос, а они отдадут Фарос Солнечному Трону".
Лин не смог сдержать улыбку. "Похоже, ты во всем разобрался".
"Это было несложно".
Правда заключалась в том, что Фарос не имел никакого значения. Его скудные запасы полезных ископаемых едва ли компенсировали его удаленность и относительную изолированность от основных торговых путей, и уж во всяком случае, он находился слишком глубоко в Завесе - слишком глубоко на территории сьельсинов, чтобы стоило его завоевывать и осваивать. Они прибыли на Фарос не как имперская экспедиция, как считали Борделон и, несомненно, его будущий король-адмирал, а как наемники. Они должны были лишь доставить оружие Сопротивлению на севере. В обмен они хотели получить нужные контакты. Демократическое правительство в изгнании, отнюдь не симпатизировавшее Империи, имело союзников среди экстрасоларианцев, которые могли предоставить Лину и его Красному отряду координаты черной планеты Воргоссос, где они возможно, наконец, установят контакт с ксенобитами-сьельсинами и попытаются - впервые за почти пятьсот лет межзвездной войны - заключить мир.
Спорить с Борделоном было бессмысленно. Он был слишком убежден в собственной гениальности, в своем статусе волка среди волков - во всяком случае, у него были все основания верить своей истории и никаких оснований доверять словам Лина.
"Отдай мне Джона", - сказал Лин.
Эмиль Борделон выпятил подбородок. "А что ты дашь мне взамен? Свое слово? Чего стоит твое слово, kapitano?"
Абсурдно, но это задело Бассандера Лина, который всегда считал себя человеком честным и прямолинейным. Но из-за этого плана Марло им пришлось плыть под чужим флагом, притворяясь наемниками за пределами Империи.
"Я сказал, отдай его мне", - повторил Лин. Борделон был прав, ему нечего было предложить взамен. Только угрозы. Хорошие угрозы, но все равно угрозы. "Отдай его мне, и если у тебя нет полномочий действовать от имени своего хозяина, пес, то скажи ему, чтобы в следующий раз прислал кого-нибудь получше".
При слове "пес" Борделон отшатнулся, скрыв хмурое выражение лица ухмылкой. Направив кинжал на Лина и помахав им, как пальцем, он произнес: "Ты просто злишься, что не предвидел этого. Злишься, что я попал в точку. Не стоит. В конце концов, это всего лишь игра, в которую мы играем".
"Я не играю", - произнес Лин, борясь с желанием выхватить оружие. Борделон, несомненно, был защищен, как и он сам, и, хотя капитан наемников не носил боевой брони, а полагался на простой противоударный жилет, любой выстрел, который Лин мог бы направить в Борделона, отрикошетил бы от него.
Поэтому он не стал доставать оружие. И не стрелял. Борделон дразнил его.
"Отдай мне Джона", - повторил Лин. "Ладно, скажу проще: отдай Джона мне, или тебе придется объяснять своему адмиралу, почему именно его рельсовые линии были перерезаны".
Мгновение Эмиль Борделон, казалось, обдумывал свой план действий. "Ты сделаешь это из-за одного человека?"
"Я сделаю это из-за трехсот", - возразил Лин. "Отдай мне Джона, и я сделаю это из-за двухсот девяносто девяти. Верни моих людей, и мы покинем систему Фароса".
"Я тебе не верю!"- возразил Борделон. "Лорд Вент не верит тебе! Империя намерена захватить Фарос. Ты - лишь острие копья!"
Не в силах больше сдерживаться, Приска Гринло закричала: "Если это правда, то ты и твой хозяин все равно обречены. У вас нет кораблей! Нет спасения! Никакой защиты!"
"Вам лучше сдаться", - согласился Лин.
Эмиль Борделон все еще улыбался. "У нас есть друзья", - сказал он. "Могущественные друзья среди экстрасоларианцев".
Среди экстрасоларианцев...
Возможно, Борделон и сам знал что-то о пути на Воргоссос - если тот вообще существовал? Любопытствуя и проверяя, Лин произнес: "Мне все равно, даже если сам Воргоссос на вашей стороне, вы не можете надеяться на победу".
Невероятно, но авантюра принесла свои плоды - пусть и не те, на которые Лин рассчитывал. "Воргоссос?" Борделон рассмеялся и посмотрел на Отавию Корво, которая стояла, расставив ноги, положив одну руку на рукоять пистолета. "Воргоссос? Idioto! Нет никакого Воргоссоса! Это миф! Я говорю о Возвышенных!"
Миф... Если этот ублюдок говорил правду, то надежды Марло рухнули. Его мечта - вся эта экспедиция - была напрасной. Лин и сам питал сомнения в существовании затерянного мира, который они искали. О Воргоссосе ходили легенды: планета-изгой вдали от света любой звезды, где пираты обитали в подземных городах, где было тепло, и практиковали запретные в Империи искусства, запрещенные цивилизацией и светом Святой Земной Капеллы.
Марло казался таким уверенным, что это было на самом деле, он утверждал, что капитан сельсинов, которого он допрашивал на Эмеше, вел там дела.
Может быть, ксенобит солгал? Или, может быть, Борделон лжет? Тот размахивал кинжалом, все еще стоя за коленопреклоненным Джоном. "Но ты не отрицаешь этого! Не отрицаешь, что пошлешь свои легионы!"
Что толку спорить? "Отдай пленника мне", - повторил Лин.
"Я сказал, что это знак внимания!" - возразил Борделон. "Не подарок! Что ты можешь предложить взамен?"
"Только гарантии", - ответил Лин. "Если вы не выдадите его, а вместе с ним и остальных моих людей, мы начнем понемногу демонтировать энергосистему этой планеты".
"Вы обречете местных жителей на замерзание и голод?" - спросил Борделон. "И еще нас называете варварами".
У них мои люди...
Лину и раньше приходилось принимать подобные решения. На Уттарисе он участвовал в ковровой бомбардировке Аврелианополя, тамошней столицы. Город был захвачен бесчеловечными сьельсинами, и то, что осталось от населения - несколько тысяч человек, - было согнано в лагеря для уничтожения среди руин, человеческие ранчо. Не имея необходимых ресурсов для освобождения города, Лин поддержал план рыцаря-трибуна Смайт по уничтожению сьельсинов. Задолго до этого, на Матурасе, среди демархистов, - задолго до прихода негуманоидов в человеческое пространство - Лин лично уничтожил атомную электростанцию, чтобы выморить повстанцев голодом из их бункеров.
Он мог сделать это снова. И сделал бы снова.
Что для него значило население Фароса? Они не были его народом, а без Марло вся экспедиция была бессмысленной. Он один говорил на языке сельсинов. Он один из всей их компании мог договориться с врагом и заключить мир, на который они так надеялись... если они вообще могли его заключить. Если они смогут найти Воргоссос.
Если Воргоссос вообще существовал.
Но Марло был в руках этих людей.
"Отдай пленника, - сказал Бассандер Лин, - и я дам твоему хозяину три дня, чтобы он сам связался со мной. Откажешься, и я обрушу на ваш мир огненный дождь".
"Огненный дождь?" Борделон обвел взглядом своих людей, улыбка скрывала правду. Он понял, что загнан в угол: "Огненный дождь! Ты не понимаешь, да? Ты не выйдешь отсюда, kapitano!" По знаку его люди подняли оружие, выбирая цели в рядах за спиной Бассандера. Люди Лина подняли копья, направив штыки как алебарды, на врага, их излучатели пучков частиц засверкали лазерами наведения.
Лин не двигался. Он был защищен щитом, а большинство людей Борделона вооружены плазменными винтовками. Его собственные копья истощили бы щиты Борделона быстрее, чем Борделон истощил бы щиты его людей. Тем не менее Лин догадывался, что целая дюжина людей Борделона нацелила оружие на него лично.
"Ты совершаешь ошибку", - произнес Лин, разводя пустыми руками, чтобы Борделон мог их видеть.
"Неужели я?" - спросил черный пес Эмиль, широко раскрыв дико сверкающие глаза. "Я, Лин? По-моему, ты - главный в своей компании. У меня есть Марло и джаддианка! Если я убью тебя..."
"У моих людей по-прежнему будет единственный боевой корабль в системе", - закончил Лин.
"И никаких идей, что с ним делать!"- возразил Борделон. "Вы - Империя. Мы с тобой оба знаем, что вы будете телеграфировать своим хозяевам, чтобы получить инструкции. Я выиграю для нас столько времени, сколько потребуется, чтобы отремонтировать "Мистраль" и "Фараон"". Это были его корабли, те самые, которые Лин повредил в битве с “Бальмунгом”.
"Повторяю еще раз, - с каменным видом произнес Лин, - похоже, ты уже во всем разобрался".
Из ряда наземных машин высыпало еще больше людей, вдвое больше, чем раньше, так что Лина и его семьдесят пять человек превосходили теперь по численности практически два к одному, и почти все они были закрыты щитами. Боевой щит Ройса останавливал любой снаряд, сводил на нет его кинетическую энергию и тем самым сохранял плоть под ним. Не имело значения, что у псов Борделона было мало подходящей брони.
Лин изучал их всех - разношерстное сборище убийц и разбойников, норманов и отбросов империи всех мастей, возглавляемых этой чудовищной великаншей. Они развернулись дугой, прижимая Лина и его людей к стене старого нефтеперерабатывающего завода. Те все еще могли вернуться к своим шаттлам - поскольку приземлились слева от предприятия.
Но в этом не было необходимости.
"Теперь, сэр?" - раздался голос Гринло прямо у него за ухом.
Бассандер подал сигнал.
На то, чтобы сигнал достиг лейтенанта Дулии, находящейся на геостационарной орбите над нефтеперерабатывающим заводом Базмы, потребовалось всего около одной и четырех десятых секунды. Пара секунд ушло у нее на ввод необходимых команд.
Время, равное одному вдоху. Двум вдохам.
И Лин порадовался поляризационным линзам, которые всегда носил. Они защитили его от внезапного яркого света, когда луч осветил старый разваливающийся шахтерский поселок. Его свет был красным, как пламя, как кровь, но грубым и зернистым, мелово-красным, как у лазера огромной мощности и фокусировки. Он осветил огромную шахту и стальные балки, поддерживающие грузовой лифт, засиял на асфальте и на крышах шести наземных фургонов с их кузовами в виде скарабеев и шестью огромными колесами.
И ослепил Борделона и его людей - по крайней мере, тех, кто не носил шлемов и не успел вовремя закрыть глаза.
Но это было не оружие.
Это был всего лишь целеуказательный лазер основной пушки “Бальмунга”, предназначенный для определения целей на расстоянии световых секунд в черноте космоса.
И это дало Бассандеру Лину столько времени, сколько нужно. "Приска! - крикнул он, - Хватай Джона! Люди, отступаем!"
Им оставалось только отступить и уничтожить Борделона из космоса. Этот ублюдок не привел пленников, как обещал, и поэтому его жизнь была потеряна. Вент заплатит за свое двуличие. Адмирал надеялся обезглавить Красный отряд, убив Бассандера Лина, но вместо этого Лин лишит Мариуса Вента его кровавой правой руки.
Борделон прибыл на машинах, по суше.
Коварный змей не выберется из Базмы живым.