В этой конкретной истории мы следуем за невезучей душой, которая обнаруживает, что в некоторых уголках вселенной, есть вещи гораздо опаснее, чем сьельсины, где существа, недоступные нашему пониманию, проскальзывают между стенами реальности, и где один неверный шаг может привести к тому, что вы окажетесь под каблуком инопланетного бога...

"Вы знаете, что такое мыслительная опасность, мсье Вален?" - спросил имперский агент через стол, с непроницаемым лицом ставя между ними чашку крепкого черного кофе.

Рискнув взглянуть на чиновника, Вален покачал головой. Он не осмеливался взять чашку, как бы сильно ни чувствовал, что она ему нужна. Он проходил раунд за раундом с людьми Империи, агентами и бюрократами из бог знает какого агентства.

Приходил даже инквизитор Святой Земной Капеллы чтобы поглядеть на него. Женщина подвергла его стязанию, прочитала его вегетативные реакции, энцефалографию, дыхание... все - чтобы убедиться, что он все еще человек, чтобы гарантировать, что он не находится в плену чужеродного или механического влияния.

Вален пожалел, что они не сказали ему ответ.

"Нет, сэр", - сказал он наконец.

"Это настолько опасная информация, что одного знания об этом достаточно, чтобы подвергнуться риску", - пояснил мужчина.

Вален рискнул еще раз взглянуть на агента. Мужчина был легионером, лысым, кожа головы очищена от щетины и явно натерта воском, но одет не как обычный легионер, в черную тунику, брюки и черные сапоги до колена - хотя он был офицером, или должен был им быть. Во всяком случае, говорил он как офицер. Весь такой ладный и блестящий. У него было образование, лучшее, чем у Валена. Но выглядел он как гражданский, одетый в непритязательный серый костюм из тех, что предпочитают на государственной службе, с высоким воротником и хорошей отделкой.

"Я не знаю ничего подобного, сэр", - сказал Вален.

"Ерунда, сэр", - сказал мужчина, странно приветливый. "Вы солдат Империи. Инженер, не меньше. Вы знаете взрывчатые вещества, не так ли? Как их делать?"

"Да, сэр", - вынужден был признать Вален, поняв концепцию слишком поздно. "Наверное, да".

"Кто-то завладеет вами, заставит вас говорить... заставит вас рассказать, как сделать бомбу... эта информация опасна, понимаете?"

Вален вынужден был признать, что понимает. "Но я не понимаю, что именно я сделал не так, сэр. Я рассказал все, что они просили. Святой Матерью Землей, сэр, я клянусь в этом".

Агент ничего на это не ответил. После нескольких секунд ужасного молчания Вален рискнул взглянуть на человека и увидел, что тот улыбается тонкой, но недружелюбной улыбкой. "Вы служили на "Ехидне".

Это был не вопрос. Да он и не требовался. Если этот человек действительно был тем, кем казался: агентом Империи - не меньше, агентом имперской гражданской службы или разведывательного отдела, - он уже знал всю историю Валена.

"Вы знаете, что служил, сэр", - произнес Вален.

"Ехидна" сама по себе представляет информационную опасность", - сказал агент. "Вас предупредили, прежде чем послать с командой исследователей. Предупредили, что после завершения работы пути назад не будет. Ради Земли и Империи, сказали вы. Вы и остальные члены команды".

"Я это и имел в виду", - кивнул Вален.

"Конечно, имели", - сказал другой мужчина, положив переплетенные руки на столешницу. "Никто не сомневается в вашем патриотизме, месье Вален. Вопрос лишь в том, что с вами будет дальше?"

Вален сглотнул, его взгляд опустился на какое-то неопределенное место на полированном стекле столешницы. Прошло, наверное, секунд десять, прежде чем он понял, что смотрит на ореол, окружавший отраженный свет с потолка. "Мне сказали, что работа на "Ехидне" - это все", - решился он. "Остаток войны я проведу во Внешнем Персее. В стороне от дороги. Таков был уговор. Пять лет активной работы на "Ехидне", потом какой-нибудь пограничный мир до конца войны". "Война не скоро закончится", - просто сказал мужчина.

Вален закрыл глаза. Все это казалось нереальным. Бои. Сьельсины. Долина Владык. Сама "Ехидна". Когда он был мальчишкой на Зигане, то мечтал только об одном - поступить на службу. Его отец был легионером, и его отец до него. Именно так они и попали на Зигану, доставленные во льду из Тиринфа во Внешнем Персее. Было правильно, что он пошел по их стопам, правильно, что он служил Империи, как и они. Когда он был мальчиком на Зигане, галактика казалась ему... не маленькой, не совсем маленькой, но в пределах досягаемости. Человечество покоряло солнце за солнцем, бесчисленные солнца, распространялось на парсеки, сотни тысяч пригодных для жизни миров и бесчисленные миллионы звездных систем... но "покоряло" - это слово. Галактика принадлежала людям, когда Вален был мальчиком.

Теперь это оспаривалось. "Ехидна" оспаривала это.

Сьельсины оспаривали это.

"Расскажите мне, что вы видели", - сказал мужчина.

Вален моргнул. "Я уже рассказал... не знаю, скольким людям, сэр. Они сделали записи..."

"Я знаю", - сказал мужчина, постучав сложенными ладонями по столу. "Но для Императора, сынок. Расскажи мне еще раз".

Вален оглядел пустую комнату: черные стены, черное зеркало, за которым, несомненно, скрывалась смотровая комната, золотые лампы на потолке, почти жужжащие - прямо на грани слышимости в жесткой тишине. Это было похоже на любой другой конференц-зал, на любую другую камеру допроса на любом другом имперском звездолете, на борту которого он когда-либо бывал. Даже бумажный стаканчик с несвежим кофе был таким же. И в этой одинаковости, после инопланетных ужасов "Ехидны", даже в затхлой бюрократии был какой-то комфорт. По крайней мере, он был в человеческих руках...

Подумав о руках, он сжал свои собственные под столом.

"Я отправился на "Ехидну" со второй волной", - начал он. "Лорд Пауэрс к тому времени пришел и ушел, с триумфом доставив своего принца на Форум и проведя его перед императрицей".

"Это", - поправил мужчина. "Провели это перед императрицей. У сьельсинов нет полов".

"Совершенно верно, сэр", - сказал Вален, думая о бледных ксенобитах с их гладкими лицами, огромными черными глазами и роговыми коронами. Почему-то он всегда считал их мужчинами. Он видел официальные кадры, видел, как лорд Кассиан Пауэрс представил нечеловеческого принца императрице известной вселенной в цепях. Тот умер как человек, обезглавленный Белым Мечом. "Но к тому времени, как я прибыл, все было уже кончено. Однако бои еще продолжались. Сьельсины зарылись глубоко. У них были туннельные города по всему кораблю, несколько миль в глубину. Мы годами выкорчевывали их. Убивали их до последнего, как нам было приказано. Мы слышали истории о том, что некоторых захватили и отправили в какую-то резервацию для изучения - я так и не узнал ничего реального об этом, но... мы просто убивали их". Вален сглотнул. Это было не самое приятное воспоминание, не то, что он представлял себе мальчишкой на Зигане. Но в его детстве не было ни ксенобитов, ни инопланетян.

Сьельсины пришли в Крессгард на своей блуждающей луне и сожгли его города дотла. Они увозили людей миллионами, использовали их в качестве рабов и корма. При воспоминании о телах мужчин и женщин, подвешенных, как свиньи, на крюках на бойне, Валена пробрала дрожь, и он дрожащими руками поднял еще теплый бумажный стаканчик с кофе.

Сделав глоток горького напитка, он продолжил. “За три года мы сделали это. Возможно, в глубине оставались какие-то уклонившиеся, но все было очень тихо. Тогда мы получили приказ на отправку. Мы были нужны на поверхности, у полюса - как можно дальше от двигателей корабля-мира. Начальству больше не нужно было, чтобы я разрушал туннели. Разведка проводила раскопки, в которых им нужна была помощь, а я и мои люди были лучшими саперами на "Ехидне", так что... мы пошли.” Он рассказывал эту историю по меньшей мере дюжину раз с тех пор, как они разморозили его на прошлой неделе. Слова начинали звучать нереально даже для него, все это было отрепетировано, как речь какого-нибудь голографического болтуна.

"Они называли это Долиной Владык, это была... большая рифтовая долина, недалеко от полюса, далеко от всех городов сьельсинов. Тор Менций - он был директором раскопок - сказал, что именно там сьельсины хоронили своих королей, запечатывая их в гробницах в долине. Сто одиннадцать гробниц, возрастом до... - он потер глаза, осознав часть информационной опасности, о которой говорил агент, - ...сорока тысяч лет, или так говорил старый Менций."

Сорок тысяч лет - это более чем в два раза больше возраста Империи, почти в два раза больше продолжительности всей человеческой цивилизации. Сорок тысяч лет назад человек жил в саду, только что выкарабкавшись из обезьяньего состояния при свете Золотого Солнца Земли. Церковь учила, что человек - старшее дитя звезд, первенец, которому суждено править. Более пятнадцати тысяч лет человечество расширялось, простирая свои руки по всей галактике, собирая звезду за звездой. Оно нашло другие расы, меньшие расы, народы, которые, возможно, открыли бронзу или сталь, но ни один не научился плавать по черным океанам между звездами.

Ни один, пока не появились сьельсины.

"Продолжайте", - сказал мужчина без злобы, но Валену показалось, что он догадывается о том, что творится у него в голове. Сам факт, что сьельсины так долго были космическими путешественниками - дольше, чем человек был цивилизован, - представлял собой опасность того рода, которую описал мужчина. Угроза стабильности имперскому порядку, угроза месту человека среди солнц.

"Некоторые гробницы были наглухо запечатаны. Двери были металлические или из цельного камня. Некоторые из них весили тонны", - продолжил Вален. "Наша задача заключалась в том, чтобы пробить путь внутрь. Если можно, снять двери, а если нет, то подорвать их. Это была осторожная работа. Осторожнее, чем прокладывать путь через туннели на юге, где шли бои..."

Он замолчал, думая об инопланетных городах "Ехидны", о великих пещерах и бездорожье туннелей, где обитал этот бледный враг человека. Он никогда не видел ничего подобного, за все годы службы в Легионах. Сьельсины не жили на планетах, у них не было колоний или поселений. Они выдалбливали себе астероиды, карликовые планеты, целые луны и обитали в них, как термиты в фундаменте дома. Корабль-мир, который лорд Пауэрс назвал "Ехидна", имел огромные, как континенты, двигатели, гигантские варп-двигатели, подпитываемые огромными резервуарами антиматерии. Целый мир плыл между звезд, его обитатели были защищены от космической радиации тысячами футов льда и камня. Они годами рылись в этих глубинах, уничтожая ксенобитов улей за ульем, поселок за поселком пока не осталось ни одного существа.

Так же, как те поступили с мужчинами и женщинами Крессгарда.

Нет, сказал себе Вален. Не так же. Сьельсины съели людей Крессгарда.

Они лишь убили сьельсинов в ответ.

"Мсье Вален?"

"Извините", - сказал инженер и сделал еще один глоток старого кофе. "Большинство гробниц были именно такими. Гробницами. Мы потратили два месяца или около того, чтобы сублимировать азотный лед с дверей в восточной стене долины. С самых старых гробниц. Тор Менций, сказал, что сьельсины хоронили своих королей на поверхности, поэтому поверхностные жилища были самыми древними. Что они прорывали себе путь внутрь. Возможно, это правда, но я... я думаю, что так высоко они были в безопасности от мародеров. Сьельсины могут бороздить вакуум с помощью дыхательной трубки, но гробницы были так далеко от любого из их собственных городов... Я не знаю. Мы нашли старый туннель - шоссе, которое соединяло Долину Владык с большими лабиринтами, но Сильва - он был геологом - сказал, что тот был засыпан почти десять тысяч лет. Мне показалось, что это было сделано намеренно, как будто один из их принцев взорвал туннель, чтобы отрезать долину".

"Мы нашли гробницу того, кто заселил "Ехидну", у северного конца долины на восточной стене, рядом с дверями в Великую гробницу. Захамара, так его звали…простите это. Принца, похороненного там. Пришлось пробираться к нему с южной стороны, через стену. Мы потеряли часть... фрески, я думаю, вы бы назвали это, только сьельсины не рисуют. Менций сказал, что сьельсины не занимаются искусством. Это было все письмо. Каллиграфия, понимаете? Менций был... не очень доволен ущербом, но мы нашли тело старого принца. Почти сорок тысяч лет, и оно все еще там. Вакуум и холод сохранили его..."

Он все еще мог видеть мумифицированное тело ксенобита, лежащее в каменном ложе под лампами в контролируемой среде на борту их корабля. Тор Менций позволил землекопам наблюдать за ним из театра над лабораторией. Принц сьельсинов был почти восьми футов ростом и худой, как и все ему подобные. Сьельсины были человекообразными, с двумя руками и двумя ногами; два огромных круглых глаза над слишком широким и безгубым ртом на гладком и безволосом лице под короной из спутанных рогов. На рогах этих были серебряные ленты, похожие на кольца, одни - с рунами, другие - с опалами и сапфирами, третьи - с фиолетовыми аметистами и изумрудами, как зеленые глаза без век.

Его сваренная в пустоте плоть была завернута в шелковые бинты, серебряные доспехи отполированы и аккуратно уложены. Прядь белых волос, росшая у основания черепа, была все еще цела и свисала через левое плечо почти до ног. Тело было отправлено императору на Форум, чтобы быть выставленным на всеобщее обозрение как часть выставки, демонстрирующей победу над "Ехидной" и превосходство человека перед всеми великими лордами и леди Империи.

Вален предположил, что эта выставка будет сильно отредактирована, выдумана для широкой публики. История была именно такой. История. Правды было слишком много.

“Что со мной будет?” - спросил он, прерывая поток своего рассказа. “С Сильвой и остальными? А со старым Тором Менцием?"

Человек в непритязательном сером костюме улыбнулся, но в остальном остался неподвижен. "Расскажите мне о Великой Гробнице, мсье Вален".

"О Руке?" Вален уставился в глубину своей чашки. "Рука - это информационная угроза, не так ли? Как вы говорили? Просто знать о ней опасно. Как бомба".

Лысый мужчина по-прежнему ничего не говорил.

Через мгновение Вален переместился в своем кресле, прикусил язык, как будто слова были неприятным привкусом, который он хотел убрать с его поверхности. "Великая Гробница. Великая Гробница находилась в начале Долины. В северном конце, ближе к гробнице принца Захамары. Ближе к полюсу. Менций считал это важным. Я не знаю, почему. Двери были высотой в три... четыреста локтей? Сплошной камень. Мать-Земля знает, насколько тяжелыми были эти чертовы штуковины. И они были крепко заперты. Команда Сильвы, у них были гравитометры. Рентгеновские лучи. Сонары. Глубокое сканирование, понимаете? Мы говорим об огромных шестеренках, болтах размером с вас или меня и прочной стали, сэр. И Менций, сэр, он не хотел, чтобы мы взрывали. Не после того, как мы разрушили фреску в гробнице Захамары. Так что мы приступили к бурению. Нам потребовалось больше недели, чтобы пробиться через западную стену рядом с дверью и просунуть зонд, но когда мы это сделали, то нашли место, которое понравилось Тору Менцию, и мы привлекли плазменный бур. Прорезали дыру, достаточно большую, чтобы пролезть.

Пробравшись внутрь, мы спустились вниз. Все гробницы открывались на лестницу, уходящую вниз в скальную породу. Сколько времени понадобилось ксеносам, чтобы прорубить эти туннели я не люблю думать... но они это сделали. Сотня шагов прямо вниз, а может и больше. Там мы их и нашли. Десятки. Тела сьельсинов, не мумифицированные, просто... оставленные там. Месье Сильва сказал, что это были, вероятно, рабочие Бледного, замурованные в гробнице, но Тор Менций решил, что это были жрецы или что-то вроде того, судя по тому, как они были одеты. Он считал, что они добровольно вызвались остаться. По крайней мере, такова была его теория... после".

"После того, как вы увидели..."

"Руку, да, сэр". Усталые глаза самого Валена смотрели на него с черной поверхности кофе. Как давно он не спал как следует? По крайней мере, с тех пор, как они вытащили его изо льда для этих допросов, а может, и с тех пор, как он покинул "Ехидну". "Это было внизу. Лестница вела в вестибюль. Там мы нашли их мертвых жрецов, просто лежавших там в своих одеждах... а дальше была большая куполообразная камера. Там были эти каменные... панели, я думаю, вы бы сказали... выложенные вокруг стен. Покрытые письменами. Только это были не письмена сьельсинов. Даже я мог видеть это. Сьельсинские письмена - это круги. Менций говорил, что они не пишут прямыми линиями. Но эти все были прямыми. Прямые линии с небольшими зазубринами вверх и вниз. Я не стал их особо разглядывать. Пол уходил вниз, как арена. Большими кругами. А в центре была..."

"Рука?"

Вален просто кивнул.

Он мог видеть ее, ясно как день. Саркофаг лежал в самом центре куполообразной камеры, у подножия ступеней, в том месте, которое казалось ему полом арены. Никогда в жизни он не видел такого большого гроба. Тот была длиной в двадцать локтей, по крайней мере, так он предположил, вырезан из зеленоватого камня, испещренного теми же зубчатыми линейными письменами, что украшали плиты, выставленные на стенах. Крышка, что у него была, лежала в стороне, разбитая на три большие плиты и бесчисленное множество мелких осколков. Мертвецы-сьельсины лежали повсюду, некоторые скелетообразными руками, сваренными в вакууме, ласкали инопланетный камень. Как ясно Вален все еще мог видеть их, их шестипалые, четырехфаланговые руки с ногтями, похожими на железные когти, поднятые, чтобы коснуться гроба.

А внутри?

Внутри лежали кости огромной руки.

Ящик был не гробом, не саркофагом, как в других гробницах Долины Владык. Это был оссуарий, реликвия, священная вещь. Какое существо могло иметь такую руку, Вален не решался предположить - если, конечно, она сама не была делом рук пришельцев.

Сьельсины не создают искусства, всегда говорил старый Тор Менций, и Вален сказал: “Сьельсины не создают вещи, как я уже говорил. Вот почему я думал, что это было реально с самого начала. Вот почему я так говорю, сэр. И остальным. Когда они спрашивают. Старый Тор Менций, однако, не был так уверен. Думал, это какой-то... как он это назвал? Фетиш? Как будто это религиозная вещь. Мы с Сильвой и остальными... мы всегда шутили, что схоласты всегда думают, что это что-то вроде религии. Может, так оно и было. Я не знаю. Но сразу было видно, что это рука. Рука имела три пальца и, похоже, большой палец, но он выглядел отломанным, как будто чего-то не хватало". Он поднял требуемое количество пальцев, как мог, обнаружив странную трудность в удержании только последнего пальца. "Они были все черные, как... Вы когда-нибудь видели вулканическое стекло? Я вырос на Геракосе, у нас оно там повсюду".

Лысый мужчина кивнул. "Тор Менций говорил что-нибудь о Руке? Тебе или кому-то другому?"

Вален к тому времени опустошил стакан кофе и уставился на остатки. Внезапно ему стало не хватать общения с собственным отражением в черной жидкости. Его отражение в темном зеркале на стене казалось каким-то далеким и не своим. "Я не понимаю, что, по-вашему, я сделал не так, сэр", - сказал он. "Кроме того, что у меня была теория, отличная от теории схоласта".

"Сделал не так?" Дознаватель нахмурился и покачал головой. "Вы не сделали ничего плохого, мсье Вален. Вопрос не в этом. Мой долг - выяснить, что именно вам известно".

"Но я говорил с... не помню, со сколькими людьми", - сказал Вален. "Капитан Дараен, те люди из разведки Легиона, какой-то парень из гражданской службы… Из Капеллы даже приходили и проверяли меня. Кто следующий? Лорд Пауэрс? Сама Императрица?"

"Вы рассказали своему капитану?" Лысый мужчина повернулся, чтобы взглянуть на темное зеркальное стекло. "Вы не упомянули об этом в своих предыдущих отчетах".

"Я только сейчас вспомнил", - сказал Вален. "Я не делал никакого официального доклада ему. Я рассказал ему об этом только тогда, когда мы оставили "Ехидну". Он загнал меня в угол, когда Менций, Сильва и другие высшие чины не захотели говорить. Имел право знать, сказал он. Он был моим командиром. Это был его корабль".

"Все в порядке, Мсье Вален", - сказал дознаватель. "В зависимости от того, что вы знаете".

"Я ничего не знаю, сэр", - ответил Вален. "Только то, что Менций сказал, что сьельсины поклонялись этой гигантской Руке... вещи. Я не знаю, что это такое. Менций сказал, что это статуя, и я думаю, что он знает. Мне просто это казалось неправильным. У меня внутри, понимаете? Но это все, что я знаю, клянусь Землей и Императором.”

“Клянусь Землей и Императором”, - повторил мужчина почти машинально. "Я верю вам, мсье Вален, когда вы говорите, что не знаете, что это такое. Но вы видели это, и этого достаточно".

"Что же это такое?"- спросил Вален, сев немного прямее.

Безымянный человек не ответил.

"Если я буду наказан за то, что знаю, сэр, то я должен знать". Было ли это одобрение в темных глазах лысого мужчины? Вален прочистил горло. "Это из-за Капеллы, не так ли? Потому что мы должны быть самой древней цивилизацией в галактике? Но я уже знаю, что сьельсины старше, просто... медленнее развиваются. Я уже знаю это".

Лысый мужчина посмотрел на темное окно, которое лишь притворялось зеркалом. Что он видел в нем или через него, Вален не осмеливался гадать. В конце концов, он покачал головой и встал с долгим вздохом. "Все верно, мсье Вален, - сказал он. "Вы должны знать. Но, похоже, вы этого не узнаете. И это тоже хорошо. Инквизиция Капеллы оправдала вас. Ваш Тор Менций был прав. Вы видели статую, не более того. Вы понимаете?”

Вален понял. Для них было бы пустяком заморозить его, заковать в лед на тысячу лет, если бы он переступил черту, если бы он заговорил не в свою очередь. Он слышал рассказы о спецслужбах, делающих именно это - и был уверен, что этот лысый мужчина должен быть из Спецслужб - от него несло секретностью.

“Значит, мы закончили? Я могу идти?”

“В место по нашему выбору, да”, - сказал мужчина. “Скорее всего, вам предложат какой-нибудь аванпост на Норманских просторах, где-нибудь в отдалении, где то немногое, что вы знаете, не будет представлять угрозы для имперской безопасности. Вы никогда больше не должны говорить о "Ехидне", вы поняли?” Вален только кивнул. На него нахлынуло чувство огромного облегчения, более подкрепляющее, чем любое количество плохого кофе. Он уже проходил через это несколько дней. Недель. “Я понимаю”.

“Спасибо, что уделили мне время”, - сказал безымянный человек и отдал честь. “За Землю и Императора”.

Вален встал и ударил себя в грудь. “За Землю и Императора”, - сказал он слишком поздно и неуклюже. Облегчение, которое он почувствовал мгновением ранее, исчезло, и Вален из Геракоса почувствовал, как из его нутра вытекает скользкое и маслянистое разочарование. Он чувствовал, что был близок к ответам, близок к какой-то тайне, которую, как они думали, он хранил, к какому-то чудовищному, запутанному комплексу государственных секретов и секретных кабинетов. Лысый мужчина был словно верхушка какого-то невозможно огромного и полупрозрачного айсберга, на плечах которого покоилась большая часть мира Валена. Если бы он не заговорит сейчас - не спросит сейчас - он никогда не узнает.

Он открыл рот.

"Могу я задать один вопрос, сэр?"

Лысый человек повернулся, одна светлая бровь поднялась вверх.

"Рука, сэр. У сьельсинов шесть пальцев. Я сказал, что статуя могла быть сломана. Отсутствие пальцев... только... только у сьельсинов четыре костяшки на каждом пальце". Он поднял собственную руку, чтобы продемонстрировать, сжимая фаланги последнего пальца одну за другой. "У статуи было три. Так что это не мог быть сьельсин. Это была не рука сьельсина. Менций ошибается... это должно быть настоящим".

Лысый мужчина долгое время ничего не говорил, даже не повернулся, чтобы посмотреть на черное зеркальное стекло. Он опустил глаза и, казалось, на мгновение - или это было воображение Валена? - слегка кивнул сам себе.

"Счастливого дня, мсье Вален", - сказал он наконец.

На его стук дверь раздвинулась, позволяя безымянному чиновнику выйти.

Никто не пришел за Валеном ни тогда, ни в течение долгого времени, даже после того, как он стучал кулаком по двери и зеркалу, крича, чтобы кто-нибудь пришел и забрал его. Он представил себе, как бюрократы и офицеры Легиона спорят, дискутируют о том, что с ним делать, с Менцием и Сильвой, и капитаном Дараеном, и всеми членами раскопок в Долине Владык. У Империи были свои секреты, и она хранила их - их и тех, кто был посвящен в них.

Спустя, казалось, целую вечность, Вален сложил руки на столе. Его память вернулась к той ледяной луне - или, возможно, ему это приснилось.

"Ехидна". Мать чудовищ, так назвал ее Тор Менций, сказав, что это имя пришло из какого-то древнего мифа. Мировой корабль сьельсинов висел, наполовину выпотрошенный, где его двигатели возвышались, как горы изо льда, - белая жемчужина в черноте космоса. Вален вспомнил, как впервые увидел его: имперский флот сверкал на орбите, словно множество отполированных ножей. Под ними висела разрушенная планета Крессгард, ее города были сожжены, люди угнаны. Вален хорошо помнил тот гнев, который он испытал при первом взгляде на планету, думая о женщинах и детях, унесенных с собой, о мужчинах, погибших в бою. Семь лет планета находилась в осаде, семь лет, пока лорд Кассиан Пауэрс собирал свой флот, чтобы начать контратаку. Именно лорд Пауэрс сломил штурм сьельсинов, искалечил их корабль, захватил их принца. Именно лорд Пауэрс послал вызов, который привел их на "Ехидну", солдат и ученых, инженеров и ксенологов - всех, что нужны человечеству, чтобы узнать своих новых соседей.

Мы не одиноки. Первые слова, сказанные капитаном Дараеном на брифинге, поселили в костях Валена такой холод, который еще не успела растопить ни одна весна. Более пятнадцати тысяч лет Соларианская империя несла славу человечества по звездам, никем не оспариваемая.

Больше нет.

Как хорошо он помнил шок от тех первых столкновений, туннели и пещерные города под поверхностью "Ехидны". Их привели не для завоевания, а для умиротворения чужого мира, чтобы усмирить сьельсинов за те ужасы, которые их род творил на Крессгарде. Некоторые из солдат шептались, что именно они нанесли первый удар, что именно человечество обстреляло чужой мир, когда тот упал на орбиту, что Бледные действовали только в целях самообороны.

Вален не верил в это, и не был уверен, что остальные могут поверить.

Он видел бойни, погребенные глубоко под поверхностью "Ехидны", адские ямы, где людей связывали, как скот, и пускали кровь, которая шла на корм червям, которых ксенобиты разводили, выращивая в равной степени для еды и шелка. Он до сих пор помнил найденную им пещеру, заполненную растерзанными телами женщин, и слишком человеческую вонь в чужом воздухе.

Даже если люди Крессгарда открыли огонь первыми, Вален знал, что они поступили правильно.

Человек был не один, но, возможно, если бы он был один, было лучше.

И все же сьельсины были не простыми бандитами, не демонами, о чем проповедовали с каждой кафедры на каждой планете во всех уголках перепуганной Империи. Или не только демонами.

Он снова стоял на замерзшей поверхности этого жалкого мира, глядя вверх на зелено-белый лик Крессгарда, который сгорел и побагровел от войны, его маленькие и узкие моря были похожи на следы слез. И он помнил, как под ним открылась Долина Владык, когда люди экспедиции высадились из своих шаттлов после окончания боя. Над стенами Долины возвышались великие столбы, одни из которых были сломаны, другие увенчаны капителями из серого камня - все они были исписаны круговыми письменами их рода, самые тонкие были инкрустированы серебром, сверкавшим в солнечном свете открытого космоса. Местами сверкали огромные двери гробниц высотой в сто локтей - памятники забытым королям, более древние, чем память человеческая.

Вален не был ученым, не был схоластом, как Тор Менций, который более ста лет учился в своей башне из слоновой кости и даже входил в команду, разгадавшую язык пришельцев после их нападения. Он не был великим мудрецом, но знал о врагах достаточно, чтобы уважать их даже сквозь ненависть и страх. Это был гордый народ, древний и страшный. Неудивительно, что безымянный человек из Империи боялся самой мысли о них - и самой идеи Руки.

Он слышал, как говорили, что когда-то человек считал себя центром Вселенной, что Мать-Земля лежит в основе всего, что создали несотворенные боги. Пока однажды один схоласт - хотя в те давние времена схоластов еще не было - не обнаружил, что Земля вращается вокруг своего солнца. Человечество так и не оправилось от этого потрясения, так сказал человек, рассказавший Валену. Это открытие нанесло человечеству смертельную рану, эта смертельная рана едва не задушила его в земной колыбели, и только жертва самой Матери-Земли, погибшей в Войне Основания, помогла ему оправиться.

Империя сохранила человечество и рассеяла ее потомков по звездам.

Безымянный человек боялся такой же раны.

Более глубокой раны.

Три пальца, черные как вулканическое стекло и более чем в два раза длиннее его роста, лежали в гробу из зеленого камня с грубой резьбой. Вален стоял вместе с Лоренсом и Сайксом у подножия саркофага, застыв на месте, пока старый Менций склонился над отвратительной штуковиной в своем скафандре, лицо его было погружено в раздумья за затемненным стеклом.

"Это не... настоящее, да?"- спросил Сайкс.

"Настоящее?" Менций резко поднял голову. "Что ты хочешь этим сказать, молодой человек? Ты видишь это, не так ли?" Говорили, что схоластов учат не испытывать эмоций, но Вален не верил, что такое действительно возможно. Старик всегда был так краток с ними, землекопами.

"Я имею в виду, было ли оно живым, как вы думаете?"- спросил Сайкс.

Тогда Тор Менций долго и пристально посмотрел на людей сквозь маску своего костюма, от дыхания запотевало матовое стекло. Он ответил не сразу - в то время Валену это не показалось странным. Он задался вопросом, следовало ли ему это сделать.

“У какого существа может быть такая большая рука?” - спросил Вален. “У никакого, Вэл!”- вставил Сайкс. “Ничто не бывает таким большим”.

Лоренс заметно нахмурился. "Закон обратного квадрата, не так ли? Собственный вес вещи раздавил бы ее. Это бессмысленно".

Тор Менций заговорил внезапно, по памяти, как утопающий, который с облегчением обнаружил, что его спасательный круг перекинут через плечи. "Совершенно верно, мсье Лоренс. Совершенно верно. Закон обратного квадрата, действительно. Это явно какая-то культовая статуя. Примитивный фетиш! Но ценная находка. Она не похожа ни на что другое в нашем опыте. Сьельсины почти не производят произведений искусства. Архитектуру - да. Музыка, поэзия, литература - ничего подобного!"

Он лгал? Прикрывался какой-то другой правдой? Знал ли безымянный человек эту правду? Пришел ли он допросить Валена специально, чтобы узнать, знает ли ее сам Вален? И знал ли Вален ее? Или знал недостаточно? Как он мог узнать?

Вы знаете, что такое мыслительная опасность, мсье Вален?

Вы знаете взрывчатые вещества, не так ли? Как их делать?

Вален и сам чувствовал себя взрывчаткой. Он чувствовал, как его лоб упирается в руки, которыми он облокотился на стол в комнате для допросов, чувствовал холодное черное стекло. Чувствовал также стеклянную черноту трех пальцев в их гробнице под куполообразным сводом Великой Гробницы "Ехидны". Они казались холодными - даже сквозь прорезиненный полимер перчаток его скафандра. Их поверхность была неровной, ребристой, больше похожей на дерево, чем на камень. Вален провел пальцами по этим линиям, удивляясь темному материалу.

"Mсье Вален! Прекратите это!"- рявкнул Тор Менций, голос затрещал как хлыст, усиленный динамиками в шлеме скафандра Валена.

Инженер резко сел - и обнаружил, что находится вовсе не в комнате для допросов.

Он находился в шаттле, прижавшись лицом к переборке возле круглого иллюминатора. Снаружи молчаливые звезды были вечно настороже, далекие и глубокие, утопающие в черноте. Бледный Вален огляделся. Он не помнил, чтобы его перемещали. Он был на борту звездолета, это он понял, но не "Эклиптики" капитана Дараена. Какой-то другой имперский дредноут. Теперь он летел... куда-то еще.

Его голова поплыла. Должно быть, его накачали наркотиками. Может быть, он видел сон? Или эти воспоминания были симптомами допроса?

Это не имело смысла. Лысый человек сказал, что они закончили, и выглядел удовлетворенным. Он должен был отправиться в пограничный мир, как можно дальше от боевых действий - как можно дальше от сьельсинов - насколько это позволяли Империя и галактика. Они сочли, что он не представляет угрозы для имперской безопасности, или так он думал, сочли, что информация, которой он располагает, не представляет опасности для мира и лжи Капеллы.

Но он знал, что это ложь.

Достаточно ли этого?

Должно быть, он всхлипнул или издал какой-то другой звук, когда зашевелился, потому что из прохода слева от него вышел легионер в полном боевом облачении, приближаясь. Мужчина посмотрел на него сверху вниз, его лицо было скрыто за керамической лицевой пластиной, лишенной подсветки или стекла. Он положил руку на плечо Валена, как бы проверяя его, а затем подал сигнал какому-то невидимому присутствию сзади. Все еще затуманенный, Вален попытался повернуться, но страховочные ремни, которые удерживали его на сиденье, не дали ему подняться.

"Где?" - это было все, что он сумел сказать.

Было ли что-то в кофе? Нет, это не имело смысла. Они собирались отпустить его - если только они вообще не собирались его отпускать. А он так долго просидел в той маленькой камере, ожидая, когда кто-нибудь придет за ним. Он помнил, как сидел там, уткнувшись лицом в руки.

Должно быть, они что-то закачали в воздух.

Он не мог вспомнить, чтобы кто-то пришел за ним. Не помнил, как его передвигали.

Зачем было все это затевать?

Рука легла на подголовник чуть выше его левого плеча, и на мгновение Вален различил блеск кольца с печаткой, когда владелец этой руки повернулся и сел на сиденье напротив Валена.

Валену не нужно было кольца, чтобы понять, что перед ним лорд Империи, один из высокородных палатинов. Он знал его. Каждый ветеран битвы при "Ехидне" знал. Он был одет в офицерскую форму черного цвета, без медалей или знака отличия, серебряные пуговицы и нашивки на воротнике поблескивали тиснением двенадцатилучевого императорского солнца. На правом плече красовалась эмблема из тяжелых серебряных цепей, выдававшая в нем рыцаря королевства так же верно, как и рукоять меча из высшей материи, висевшая на поясе со щитом.

“С вами все в порядке, мсье Вален?” - спросил лорд и откинул назад неопрятную прядь каштановых волос рукой, украшенной кольцами. “Или просто Вален, не так ли?” Его жесткие глаза сузились. “Вален из… Геракоса?”

"Где я?" - спросил Вален.

Человек, сидевший перед ним, склонил голову набок, напомнив Валену не что иное, как рыжевато-коричневых сов, которые жили в скалах и сухих старых деревьях его дома. "Боюсь, нигде. В этом-то все и дело." Он замолчал, успокаиваясь. "Ты знаешь, кто я?"

Все еще стряхивая наркотическую дымку, Вален с трудом удерживал голову прямо, но все же сказал: "Вы - лорд Кассиан Пауэрс".

Лорд Пауэрс слегка улыбнулся. "Да."

"Что вам от меня нужно?"- спросил Вален. "Я..." Перед ним был великий лорд, герой Империи, самого человечества. Что он мог хотеть от Валена из Геракоса? "Я простой инженер. Землекоп, ради Земли".

“Действительно, ради Земли”, - сказал Мститель Крессгарда. “Мсье Вален, ты один из шести человек, вошедших в Гробницу Исполина на "Ехидне". Осознаешь это или нет, но ты обладаешь информацией, которая угрожает имперскому порядку."

"Исполина?" Вален мог только покачать головой. "Я не понимаю, как."

"Ты не понимаешь", - кивнул Лорд Пауэрс. "Но кто-то сможет. Ты знаешь достаточно, чтобы ответить на вопросы, которые могут задать другие. Вопросы, которые могут изменить историю, как ее понимают люди".

"Вы имеете в виду, про сьельсинов?"- спросил Вален. "Сколько им лет? Их цивилизации?"

"Об этом, да", - сказал лорд. "Или о Руке".

Вален нахмурился, вспоминая свое видение, свое воспоминание, холодный, стеклянный камень пальца под его собственными. "Куда вы меня везете?"

"Теперь ты работаешь на нас, мсье Вален. На меня."

"Кто это - мы?"

"Мы - АПСИДА. Контактное подразделение Императора."

"Разведка Легиона?"

"Не разведка Легиона. Мы отчитываемся перед Имперской Канцелярией, ты понимаешь?"

Вален ничего не ответил. По тону Пауэрса он догадался, что у него нет права голоса. Его заманили, заставили, завербовали. "Почему я?"

Пауэрс подмигнул ему. "Ты видел Руку".

"Но зачем беспокоиться обо мне?" - спросил он. "Я простой инженер. Вы могли бы заморозить меня, отправить в космос, отправить на Белушу”.

Пауэрс снова склонил голову набок, на его благородном лице появилась тонкая улыбка. “Не трать время впустую, Вален”.

”Не тратить впустую..." “ почти прорычал инженер, качая головой. “Тогда чего же ты от меня хочешь?”

Пауэрс выпрямился. “Будьте осторожны, сирра, - сказал он, - я понимаю, в каком стрессе ты, должно быть, находишься, пройдя через такой процесс проверки, но я палатинский лорд Империи. Не забывай".

Вален опустил голову. "Простите меня, лорд". Каким бы злым он ни был, он все еще был солдатом и, кроме того, гражданином Империи.

Он знал, что пути назад нет, знал с тех пор, как впервые отправился в плавание к "Ехидне". Империя приказала ему служить, и он служил. Было слишком поздно менять свое решение. Время для этого было на Геракосе, еще до того, как он завербовался. "Чем я могу помочь?"

"Это еще предстоит выяснить", - сказал лорд Пауэрс. “В любом случае, это не является целью этой беседы…" Он замолчал, повернулся, чтобы посмотреть на медленное и безмолвное прохождение звезд за окном. "Я тоже не выбирал эту карьеру. Мне так же не повезло. Ты знаешь, что именно нашел в Великой Гробнице?"

"Руку", - едко ответил Вален и, осознав свою ошибку, попробовал снова. "Руку, милорд".

"Это была рука бога, мсье Вален, - произнес лорд Пауэрс, не дожидаясь, пока Вален переварит сказанное, - бога для сьельсинов, во всяком случае. Атос сказал мне, что ты понял, что рука не была, как наш человек Менций пытался заставить тебя поверить, изваянной рукой сьельсинов. Это знание было настоящей опасностью. Благодаря этому знанию ты здесь". Он снова повернулся, чтобы посмотреть в окно. "Вселенная намного старше, чем нам хочется верить, старше, чем мы можем поверить. Ты понял - знал это или нет - что сьельсины - не единственная раса старше нашей. То, что вы нашли в гробнице на "Ехидне", принадлежало существу гораздо более древнему, чем жизнь на Земле. Чем сама Земля". "А... Исполину?"- спросил Вален.

Пауэрс ничего не сказал.

"Почему вы говорите мне это?"

"Потому что ты обречен, мсье Вален", - сказал Лорд Пауэрс. "У Империи есть враги: не только сьельсины, есть и другие. Экстрасоларианцы и тому подобное... любой из них не упустит возможности обратить эти знания против нас. Против Матери-Земли и Императрицы, против Святой Капеллы. Поэтому мы не можем допустить, чтобы ты попал в чужие руки. То немногое, что ты знаешь, может подтвердить для любого из наших врагов то, что они уже подозревают".

Вален почувствовал, как сузились его глаза, и понял, что его рот полуоткрыт. "Что ксенобиты существуют?"

"Это не просто ксенобиты", - сказал Пауэрс, наклонившись вперед. Когда он это сделал, зрение Валена поплыло, и Мститель Крессгарда словно удвоился. Мир словно удвоился. Два лорда сидели на двух сиденьях, а на стене вращались два окна. "Я же говорил тебе. Они боги, Вален. Исполин, найденный тобой на "Ехидне" - самой "Ехидне", в некотором смысле - не первый, найденный нами. АПСИДА была сформирована много веков назад по приказу императора Себастьяна XII после того, как экспедиция обнаружила тело другого подобного существа недалеко от края галактики. То, что сьельсины тоже знают о них, вызывает серьезное беспокойство". "Но оно мертво!" - сказал другой голос, так похожий на его собственный.

"Это была всего лишь рука", - сказал Вален и поднес руку к лицу.

"Гигантская рука...", - сказал другой голос.

Пауэрс подал сигнал кому-то сзади. Вален услышал приближающиеся шаги. Две группы ног. Появился лысый мужчина, все еще в своем безобидном сером костюме. "Он снова раскалывается", - сказал ему Пауэрс, и лысый - тот, кого, как догадался Вален, должно быть звали Атос, - остановился и заглянул ему в глаза. Или нет? Казалось, что он смотрит одновременно в какую-то точку слева от себя и в глаза Валена, словно это был фокус какого-то зеркала.

Вален услышал пневматическое шипение инъектора, почувствовал укол иглы. Какой-то другой голос испуганно ахнул, и его зрение стабилизировалось. Стимулятор? Должно быть, так оно и было. "Что вы со мной сделали?"- спросил он.

"Мы пытаемся помочь тебе, Вален", - сказал Пауэрс, отбросив почетное обращение. “Ты очень болен”.

"Болен?"- перепросил он. "Что?"

"Ты прикоснулся к нему, не так ли?" - спросил лорд Пауэрс с болезненной настойчивостью.

"Сквозь костюм!" - недоверчиво воскликнул Вален. "Мы были в вакууме!"

"Это не такая болезнь", - сказал Пауэр, хотя что это была за болезнь, он не сказал.

"Оно было мертво!"- почти крикнул Вален.

"Частично", - разрешил лорд.

"Что вы имеете в виду?"

"То, что ваша команда нашла в гробнице, было лишь фрагментом. Существо, чью... руку вы с Тором Менцием обнаружили на "Ехидне", выходит за пределы того, что мы обычно считаем пространством. Высшее измерение".

"Высшее измерение?" Вален подавил усмешку. "Вы сумасшедший, лорд".

"Сумасшедший?"- Пауэрс огляделся, его взгляд остановился на лысом Атосе. Доктор не подал никакого знака. "Возможно. Но я скажу тебе: части того существа, которое вы нашли, все еще живы, и именно по этой причине знания, которыми ты обладаешь, так опасны. Их может быть больше, они разбросаны по всей галактике. Сьельсины наверняка знают о них и могут использовать в своей войне против нас. Другие наши враги могут попытаться".

"Использовать их?" - спросил другой голос. "Как использовать?"

Лорд Пауэрс повернул голову, его совиное лицо нахмурилось.

"Это происходит снова", - пробормотал врач Атос.

"Я вижу, Атос", - огрызнулся лорд Пауэрс. Мститель наклонился вперед и как будто хотел схватить Валена за запястье. Но Вален ничего не почувствовал и ощутил странное замешательство. Пауэрс наклонился слишком далеко вправо, к пустому месту на скамье рядом с ним, ближе к окну.

К окну? Но ведь он проснулся с лицом, прижатым к окну, не так ли?

"Вален? Посмотри на меня. Сосредоточься на мне". Жесткий взгляд лорда Пауэрса был пристальным. "Что-то произошло, когда ты коснулся пальцев. Это произошло только с тобой. Сосредоточься!"

Вален снова посмотрел на лорда Пауэрса. Палатин сжимал его запястье. Один из них. Лорда Кассиана Пауэрса снова было двое, две сиденья, два иллюминатора и два доктора Атоса на краю зрения, смотрящих вниз со смешанным очарованием и ужасом.

"Вален?"

"Да?" Ответ пришел с пустого места слева от Валена. Разве он не сидел там? Окно было прямо рядом с ним.

Сбитый с толку, Вален попытался оглянуться, но лорд Пауэрс потряс его за запястье. "Посмотри на меня, Вален. Смотри сюда, парень". Вален посмотрел ему в лицо, почувствовал давление руки Пауэрса, как будто издалека. "Ты можешь снова дать ему дозу?"

Вален посмотрел в лицо врачу, но каким-то образом все еще удерживал взгляд лорда Пауэрса. Атос покачал головой, и Вален почувствовал, как его глаза выпучились, когда полный эффект двоения в глазах разошелся. Он смотрел в двух местах одновременно, из двух мест одновременно. Он покачал головой, и его видение Атоса затуманилось, даже когда Пауэрс удерживал его взгляд и усилил хватку на руке.

Двоение в глазах. Двоение в глазах.

“Он и так уже получил слишком много”. Голос доктора звучал как будто издалека.

“Становится все хуже”, - произнес Пауэрс. “У тебя есть успокоительное? В прошлый раз это сработало.”

"Что сработало?" - спросил Вален, и ему показалось, что он смотрит на Пауэрса и Атоса одновременно, его поля зрения перекрывались, как будто он поворачивал каждый глаз независимо. "Что со мной не так? Что вы сделали?"

Пауэрс сжал его руку. “Мы пытаемся помочь тебе, Вален. Что-то случилось с тобой в гробнице, ты помнишь?"

"Держи его ровно", - приказал Пауэрс, и Атос наклонился, чтобы закрепить что-то слева от Валена. Вален хотел повернуться, но Пауэрс сказал: "Нет, не смотри. Посмотри на меня." Слишком поздно.

Вален бросил взгляд в сторону и почувствовал, как его желудок и душа одновременно вываливаются из него и из всего шаттла. Он несся сквозь пространство, быстрее любой пули и без курса.

На сиденье рядом с ним сидел человек, одетый в темные одежды обычного легионера. Доктор Атос склонился над ним, чтобы поддержать, когда тот без сил сползал по сиденью. Что-то в нем было не совсем так, как в самом Валене, но не это заставило молодого инженера задуматься.

Вален сразу узнал его. Его бритый затылок, его оливковую кожу - все еще темную от старых солнц Геракоса. Он узнал нашивку инженерного корпуса в виде тройной молнии и красную полоску на руках, которая выдавала в нем триастра. Он узнал также тонкий белый шрам на шее этого человека. Его собственной шее.

Глаза мужчины выпучились, когда он увидел, что Вален смотрит на него, словно из зеркала.

И тут же Вален увидел отдельное изображение, увидел себя, пристегнутого ремнями и сидящего у переборки с иллюминатором рядом с ним. Он чувствовал руки доктора на своем лице и видел руку лорда Пауэрса, все еще крепко сжимавшую его запястье.

Он сразу все понял.

Его было двое, и он видел из глаз обоих мужчин одновременно, их поля зрения накладывались друг на друга, плавали, пока его мозг - их мозг - пытался разобраться в путанице и противоречиях.

Оба Валена закричали одинаково, оба попытались отступить. Тот, которого удерживал доктор, вырвался - он не был пристегнут - и упал в проход главной кабины шаттла. Лорд Пауэрс отпустил запястье Валена, его рука рефлекторно потянулась к рукояти незажженного меча на поясе. Голова Валена поплыла, когда его видение Мстителя, сидящего на своем месте, пересеклось с выщербленным отпечатком потолка над головой, а также доктора и двух закованных в броню легионеров, склонившихся над ним.

Вален в кресле повернулся от великого лорда к своему второму "я", распростертому в проходе. Его голова болела в том месте, куда он ударился, и он не оказал никакого сопротивления, когда легионеры схватили его за руки. Сидя в кресле, Вален зашипел, почувствовав укол второй иглы в шею - в шею лежащего на полу Валена.

"Тише", - прошептал доктор ему на ухо, хотя Атос стоял на коленях на полу в двух ярдах от него. "Тише. Это пройдет".

"Он уходит", - сказал Пауэрс, держа в руке рукоять меча.

Вален с нарастающим ужасом наблюдал, не зная, что сказать или сделать, когда лежащий на полу Вален начал уменьшаться, увядать и исчезать, словно тень, уничтоженная полуденным солнцем. Люди, стоявшие коленями на его руках, пошатнулись и попятились. Один встал, и когда двоение в глазах у Валена уменьшилось и стабилизировалось, он мгновение спустя смотрел на пустой проход, за исключением стоящего на коленях лысого доктора в его скромном сером костюме.

Инженер не смел заговорить, не смел пошевелиться. Он едва осмеливался дышать, боясь, что следующий вдох принесет новый ужас. "Что?" - выдавил он наконец и перевел взгляд только на лорда Пауэрса. "Что... случилось со мной?"

“Высшее измерение”, - сказал Пауэрс и откинул прядь каштановых волос с высокого лба с помощью руки, которая все еще сжимала незажженный меч. "Ты действительно не помнишь?"

"Что не помню?"- спросил Вален, чувствуя внезапное головокружение. Он прислонил голову к прохладному металлу переборки.

"Оно схватило тебя", - сказал Пауэрс. "Рука. Когда ты коснулся ее".

Вален помнил леденящий холод этих стеклянных черных костей под его пальцами. Он не мог вспомнить, как она двигалась, и уж точно не мог вспомнить, как она схватила его. Но тогда... он не мог вспомнить ничего. До тех пор, пока он не оказался на шаттле, улетающем с "Ехидны". Было ли это позже в тот же день? Сильва, Лоренс и Сайкс несли его обратно из Великой Гробницы в лагерь? Настоял ли Тор Менций на том, чтобы они отвезли его обратно на "Эклиптику"? Он вспомнил разговор с капитаном Дараеном, но тот не спрашивал Валена о Руке.

Так ли это?

Или он спрашивал другого Валена?

"Это был я", - сказал он, его голос дрожал, а глаза блуждали по пустому месту в проходе. "Это был другой я. Я мог видеть... видеть то, что видел он. Я почувствовал укол, и вашу руку, и..."

Пауэрс издал тихий звук. "Я знаю, парень", - сказал он. "Я знаю."

"Что со мной случилось?"

"Мы не уверены", - сказал Атос.

"Капелла проверила меня", - сказал Вален. "Они сказали, что я... человек".

"Капелла может проверить тебя только на машинное воздействие", - сказал лорд Пауэрс. "Кибернетические имплантаты. Нейронные шнурки. Наномашины. Ты был чист от всего этого".

Атос сузил свои темные глаза. "Я спрашивал тебя об информационных опасностях, ты помнишь?" Вален слабо мотнул головой.

"Что-то не так с твоим мозгом", - сказал он. "Сигналы в нем. Твои синапсы. Они работают намного быстрее, чем должен работать человеческий мозг. Мы думаем, что когда ты коснулся пальцев, они нарушили электромагнитные поля в теле твоего мозга. И не только электромагнитные поля, но и ядерные силы, даже квантовые свойства частиц, из которых состоит твое тело".

"Квантовые свойства?"- переспросил Вален. "Мужик, я всего лишь инженер. Я знаю взрывчатые вещества. Это..." Это было слишком. "Но как? Это было просто ископаемое. Просто какая-то мертвая рука".

"Я же говорил тебе", - сказал Лорд Пауэрс. "Существо, которому принадлежала эта рука - Исполин - его тело выходит за пределы того, что мы называем пространством. В нем есть части, которые еще живут, и одна из этих частей потянулась к тебе, мы думаем, и ранила".

"Ранила меня?"- Вален почувствовал, как его кровь похолодела. "Я умру?"

"Мы не уверены", - неуверенно произнес лорд. "Разве что ты знаешь, что такое корпускулярно-волновой дуализм?”

Вален покачал головой. Он начал задаваться вопросом, не подействовало ли на него каким-то образом успокоительное, которое доктор Атос дал его второму "я".

Пауэрс не вернул свой меч в застежку на поясе. “Ты стрелял из лазера?”

“Конечно, сэр".

“Тогда знаешь, что свет распространяется как в виде частиц, так и в виде волн?”

“Ах, это”, - Вален почувствовал, как его конечности становятся все тяжелее. Ему хотелось кричать, трясти его светлость и спрашивать, какой смысл в этой лекции по физике, если какой-то инопланетный бог так сильно испортил его, но у него не осталось сил. Пусть этот ублюдок говорит. Вален мог припомнить, как кто-то - не Тор Менций, тот был историком, ксенологом - однажды читал лекцию о физике элементарных частиц. Фотоны в лазере действовали как частицы, когда вы наблюдали за ними, двигались по прямым линиям, оставляли четкие следы на мишени, когда вы выпускали их через пару щелей. Но когда вы отводили взгляд, когда вы не замечали их, они рассеивались, покрывались рябью, как вода, проходящая через пару водопропускных труб во время прилива.

“Нечто подобное случилось и с тобой, хотя бы по аналогии”, - заявил его светлость. “Ты сказал, что можешь видеть обеими парами глаз. Ты сказал, что почувствовал укол, который мы сделали другому, и мою руку.”

"Да."

“В каком-то смысле люди подобны частицам. Мы составлены из них по крайней мере. Но что бы с тобой ни случилось..."

"Вы хотите сказать, что я... как волна?"

Пауэрс потянулся к своей тунике рукой, не державшей рукоять меча, и достал карманный терминал, похожий на часы на цепочке. Он нажал ногтем большого пальца на какой-то элемент управления на боку - Вален увидел легкое мерцание в энтоптических контактных линзах, которые мужчина носил на глазах, - и мгновение спустя над терминалом открылось голографическое окно, спроецированное в воздухе. Это была запись с камеры скафандра, показывающая затемненную комнату. Звука не было, но владелец скафандра смотрел на узор круглых рун, выбитых на темном камне купола. Это были буквы сьельсинов, сияющие там, где ксенобиты вбили серебряную проволоку в начертанные символы, чтобы они сияли на крыше.

Вален узнал Великую Гробницу, гробницу великана. Исполина.

Запись развернулась вниз, когда ее владелец посмотрел на саркофаг, лежащий открытым в центре камеры, окруженный в вакууме телами давно умерших жрецов сьельсинов, существ, которые были замурованы вместе с отрубленной конечностью своего бога, чтобы вечно служить ему в смерти. Изображение переместилось на изображение человека в стеганом, облегающем белом скафандре инженера Корпуса Легиона. Лицо мужчины терялось за белым керамическим шлемом и козырьком, но Вален знал, что это он сам, когда мужчина протянул руку, чтобы погладить извилистую кость кончика одного массивного черного пальца. "Мсье Вален! Прекратите это!"

Изображение расплылось, когда его владелец - Тор Менций - Вален догадался - поспешил оттолкнуть его руку.

Слишком поздно.

Трескучий отблеск полярных сияний заполнил запись, и на протяжении всего этого Вален видел, как его поднимают в воздух, как марионетку, которую дергают за ниточки. На мгновение Валену показалось, что он, казалось, вырос, пока не стал вдвое больше человека, сам гигант, висящий в воздухе под куполом. Его конечности яростно задергались, затем без предупреждения он поплыл по воздуху - уменьшаясь при этом, возвращаясь к обычным человеческим размерам.

Три Валена ударили в стену куполообразного помещения одновременно, бок о бок. Каждый ударился о твердый камень и падал, как оглушенные мухи, каждый в одно и то же мгновение. Вален наблюдал за всем этим с ужасом, чувствуя, как его сердце бьется у него в горле. Так же, как это сделал человек в проходе, двое из трех валенов начали уменьшаться, сжиматься и исчезать, как тени, пока не остался только один человек. Именно к этому человеку - этому Валену - бросился владелец записи. Вален почти мог вспомнить, как он кричал.

"Вален? Вален!"

Он даже не был уверен. Был ли он больше Валеном? И вообще, кем был Вален?

"Вален?"

Внезапно Вален обнаружил, что не может дышать. Он открыл рот, чтобы ответить, но не издал ни звука. Он поперхнулся, почувствовал, как выпучиваются его глаза, снова почувствовал, как сердце колотится в горле. Он огляделся, широко раскрыв глаза, охваченный ужасом, когда его пронзила острая, как ножи, боль в обоих ушах.

"Что происходит?"- спросил Лорд Пауэрс.

Это были последние слова, которые он услышал.

Вален протянул руку к переборке справа от себя и увидел под кожей красно-черную кровь. Он снова попытался вдохнуть, и снова боль, яркая, как солнечный огонь, пронзила его. Он не мог дышать! Он не мог дышать! Его зрение затуманилось, и через весь мир проступила чернота, освещенная светом бесчисленных звезд.

И там, на их фоне - в последний, мимолетный миг - он увидел черную ножевидную форму имперского шаттла, его ионные двигатели синели и пылали... и он понял.

Это случилось снова. Он снова раздвоился, его частицы преломились, по квантовой волне пошла рябь... и его второе "я" оказалось снаружи шаттла.

Этого было достаточно, чтобы убить их обоих.

Его последняя мысль была о руке бога, которая убила его. Каким маленьким он был по сравнению с ней, и какой огромной и странной была эта нечеловеческая вселенная.

Это не имело значения, решил он, пока все становилось черным.

Что бы ни было правдой, для его убийства понадобился бог, и этого было достаточно.