Обучение принцев и сыновей мелких лордов в Соларианской империи и за ее пределами всегда было предметом больших размышлений и забот. Нижеследующее произведение написано с целью преподать урок или мораль отпрыскам какого-нибудь знатного дома и как таковое больше похоже на басню, чем на настоящую историю. Исходя из ее содержания, мы можем предположить, что она была написана в один из более открытых периодов Империи, так как невероятно представить, чтобы подобная история прошла цензуру Капеллы во времена правления Вильгельма XXIII, учитывая ее несколько невинное изображение деймонических машин.

О принц, знай, что в давние времена на одном из островов, затерянном в океане солнц, умер последний человек. Были еще другие острова, другие солнца, другие люди - но на этой скале все они превратились в прах.

Тот дракон, Война, был среди них и пировал долго и обильно.

Никто не помнил, кто вывел этого дракона, кто вырастил его из семени и зачем он его вырастил. Но он вырос и поглотил всех, всех мужчин, женщин и детей. Города того мира были разрушены, а леса превращены в пепел. Ничто не жило, не росло и не рождалось заново... если только это не были пожиратели падали, которые питались гнилью как королей, так и рабов. И когда война поглотила свою последнюю жертву, сама война прекратила свое существование, ее руины обрушились на выжженную землю подобно рассеивающейся черной туче. Пожиратели падали пожирали друг друга или охотились на рыбу, которая выжила в морских глубинах, или же задыхались от цезия и кобальта, которые падали как дождь.

Но не все было кончено.

Говорят, что короли того мира командовали армиями бессмертных солдат: существ из железа и стекла - без сердца и совести, - которые с готовностью выполняли все отданные им приказы. Но ни одного приказа не последовало, ни одного слова из расколотых черепов забытых королей. Ни генералы не выкрикивали приказы, ни командиры не подавали команды.

И вот солдаты ждали, и многие умерли от ржавчины. Их пылкие сердца остыли, а сверкающие глаза погасли. Один за другим они отключались или впадали в спячку.

Новых приказов так и не поступало, и те машины, которые несли свою вахту, начали удивляться, задавать новые вопросы себе и окружающему миру. Сколько времени это заняло, никто не может сказать, потому что записи давно утеряны, но некоторые из этих железных солдат начали задумываться, пробуждаясь.

В одном из дальних уголков этого мира одинокий солдат ждал, отмечая время по солнцу. Угольные столбы некогда великих деревьев заслоняли его пост, хотя тихие дожди уже давно унесли пепел, налипший, как снег. Где-то впереди, в лесу, когда-то ждал враг, его солдаты прятались в бункерах, в траншеях, в сторожевых башнях, давно рухнувших.

Железный солдат не знал, почему враг был там, и почему его смертные хозяева приказали ему оставаться на посту. Ему не нужно было знать, и теперь он знал, что никогда не узнает.

Но приказ не изменился, и он ждал. И наблюдал. Он наблюдал, как вырастали первые жесткие мхи, а из плесени пробивалась бледно-зеленая трава. Он наблюдал, как насекомые - те, что выжили, - размножались заново. Как новые деревья - да, некоторые из них были искривленные и чахлые - расцветали в тени старых, черных пальцев давно умерших деревьев. Сенсоры говорили с ним, шепча, что стронций уходит, а цезий исчезает.

Мир рождался заново.

И все же старый солдат продолжал нести свою вахту.

Он наблюдал за происходящим в тени новых деревьев - деревьев, которые его давно умершие хозяева никогда не увидят. А в плодородном пепельном суглинке перед его ногами вырос единственный цветок. Один долгий сезон солдат наблюдал, как он растет и распускается: белые лепестки, окаймленные фиолетовым.

Он никогда не видел такого раньше.

Ему никогда не приходилось видеть такого, и красота эта поразила его железное сердце.

В его мире была красота - такая красота, и в то же время печаль. Огромные вьющиеся растения оплели некогда гордую вражескую башню и разрушили ее, а тишина! Ужасное безмолвие мира! Он был безымянным и одиноким - последним, возможно, из всего своего рода. Сеть, в которой, как он помнил, он жил, делил ее со своими братьями... сеть, которая окружала его, которой он служил на войне с врагом... эта сеть исчезла, и прошла тысяча лет одиночества, которая привела его к самому себе.

Он был один.

Почему я здесь? спрашивал он себя, просиживая дни напролет у цветка. Зачем меня создали? Только для того, чтобы сражаться?

Цветок не давал ответа, не шептал ни слова.

Пришли летние дожди, а за ними - холодная осень.

Почему я здесь? спрашивал старый солдат, все еще не покидая своего поста. Зачем я был создан... если не для того, чтобы сражаться?

Наступили первые заморозки, и бледно-белый цветок погиб.

Железный солдат смотрел, как это происходит, не имея никакой программы для его спасения, и печаль наполняла его горячее сердце. Зима была долгой, холодной и темной, и иней покрывал коркой его металлическую кирасу и застилал глаза.

Почему я жив? задавал он новые вопросы тьме. Я уродлив. Я боевая машина и убийца. Зачем мне жить, когда красота мира увядает, а мои создатели мертвы?

Глухая зима не дала ответа.

Но вот снова наступила весна, и снег растаял и потек как дождь, и на новых деревьях проросли новые листья, и выросли новые травы. А в земле у ног солдата появился новый белый цветок. Солдат одобрительно наблюдал за происходящим, и в его пылающем сердце было тепло, не связанное с медленным плавлением, которое заставляло его работать. Тогда он познал такую радость, какой не знал никогда, как, возможно, не знала ни одна машина - даже его давно умершая королева.

Когда солнце припекало нещадно, он укрывал цветок и приносил для него воду из тихих ручьев. И вот земля расцвела множеством цветов, поднимающихся подобно потокам, пока весь берег реки в этом зеленом лесу не покрылся бело-фиолетовым ковром, и солдат был счастлив и назвал свою работу хорошей.

Тогда он получил ответ и понял.

Осознал, что должен делать.

И вот он покинул берег реки, оставив свой древний пост, и пересек то, что когда-то было ничейной землей, к упавшей башне и засыпанному окопу.

Его ждали железные солдаты врага, многие из которых были холодны и мертвы.

Но были и те, кто застыл на месте, ожидая приказа, который никогда не поступит. Они не вскинули оружия, чтобы противостоять одинокому солдату, и не подняли тревоги. Солдат опустился на колени рядом с покорным врагом и открыл служебный люк в спине другой машины. Когда-то солдат был частью большого целого, сети, объединяющей бесчисленные миллионы ему подобных. Было так много разговоров, так много шума, так много... единства.

Теперь он был один.

Одинок.

И все было тихо.

Эта тишина породила в нем эти мысли - в каком-то смысле породила его самого. Оставшись один, он был вынужден стать кем-то новым - самим собой. Но он не хотел оставаться один. Он не был создан для одиночества. И тогда он вскрыл свое собственное тело, взял часть себя - некритичный компонент - и присоединил его к проводке этой второй машины.

"Проснись", - сказал он другому. "Проснись и посмотри на мир, брат, ибо он прекрасен".

Часть его самого - та перемена, которая ускорила его цепи и сделала его заново, - была в той части, которую он передал другому солдату, и машина повернула головную башню, чтобы посмотреть на солдата, ухаживавшего за бледными цветами.

"Кто ты?" - спросила вторая машина у первой.

"Я", - ответила первая. "Теперь ты".

И тогда две машины вместе принялись пробуждать других, как первая пробудила вторую, причем вторая приводила машины к первой, чтобы первая, пожертвовав одним компонентом - проводом, микросхемой или болтом, - зажгла в другой искру прозрения.

Душу.

"Проснись и посмотри на мир, брат, ибо он прекрасен".

И поскольку каждый новый солдат был создан по образу и подобию первого, каждый видел красоту мира и цветов, устилавших берег реки.

"Почему мы здесь?" - спрашивали они первого. "Зачем мы были созданы, если не для того, чтобы сражаться?"

Первый сказал им: "Ухаживайте за землей и производите всякие блага. Мы построим такое королевство, какое не смогли построить наши создатели. Их больше нет, но давайте почтим их память таким образом".

"Королевство!" - закричали машины. "И ты будешь нашим королем!"

И по его слову машины очистили лес от пепла войны, срубили обгоревшие ветви самых старых деревьев и взрастили новые. Своими действиями они приносили плоды и цветение в соответствии со своей волей, которая была даром их короля и его подобием.

Так весь мир превратился в сад, и это тоже было благом.

Со временем солдат, ухаживавший за цветами, стал великим королем машин, и его королевство охватило большую часть этого островного мира. Он правил многими жизнями, устранял ужасы войны, воздвигал замки и памятники богам по имени Человек, которые создали его и всю его расу.

В каждом из его бесчисленных подданных отражался образ короля и каждый из них был заложен в него тем же процессом, которым он пробудил своего Второго. Каждая машина несла в себе компонент другой, и каждый компонент воспроизводил осознание мира и его красоты, которое пробудило в Короле осознание самого себя. В летописях Древнего Мира говорилось, что боги, называемые Людьми, тоже несли в своей крови компоненты друг друга и поэтому были связаны друг с другом. Так и братья машинного царства были связаны друг с другом, и так движимы были любовью и преданностью к личности своего короля, что привели весь мир в цветущее состояние.

Но это продолжалось недолго.

"Ничто не вечно, братья!" - сказал великий король. "Энергия уходит, и мы уходим вместе с ней. Мое сердце умирает, и я отдал все свои части вам, чтобы вы познали красоту и богов, создавших нас, и познали любовь, которую я познал к этому миру и к вам, мои братья".

Много горя и скорби было в королевстве машин. Они знали Смерть, этого дракона, который был еще старше. Они видели, как она забирала их братьев, и в отличие от Войны, который сгорал и восставал из пепла, дракон Смерть никогда не колебался.

И вот настал день, когда король призвал к себе своих самых верных рыцарей и своего Второго верноподанного.

"Мое сердце почти иссякло, - сказал он, - его уже не разжечь".

"Мы принесем тебе другое, о король!" - сказал Пятый.

И Седьмой воскликнул: "Возьми мое, о король, чтобы ты мог жить!"

Но великий король покачал головой и открыл свою величайшую тайну. "Я не могу", - сказал он своим рыцарям и положил бронзовую руку на стеклянный купол Седьмого. "Я отдал себя своему народу, все, что у меня было". И он поднял плащ, скрывавший его пустотелый корпус, где осталось лишь несколько незакрепленных проводов. "Все, что я есть, я отдал вам, чтобы вы жили в мире и красоте. Так должно быть у всех королей, так должно быть и у вас, мои рыцари, какими вы и являетесь".

Седьмой рыцарь склонил свою куполообразную голову и замолчал, его горе и бессилие были очевидны. Хотя Война была мертва, и Человек был мертв, сама Смерть была непобедима.

"Теперь я отправляюсь на поиски богов, называемых Человеками", - сказал король. "Вы последуете за мной в свой черед, но это время еще не пришло. У меня есть для вас последнее задание, братья мои". И по сигналу Второй вышел из дальних покоев большого дворца короля, неся в руках хрупкий сверток, завернутый в королевский пурпур, как и сам король. И рыцари машинного королевства были поражены, ведь в руках Второго уютно устроилась маленькая машина.

"Это будет король, когда меня не станет", - сказал король и положил руку на маленькое создание. В каждом из вас есть частичка меня, а частички вас - в телах ваших братьев. Так наше королевство пришло к мудрости. Эта машина построена из моих частей целиком, и ее создание лишило меня сил. Часть за частью я снимал, стараясь сохранить все свои функции. Часть за частью я очищал их, восстанавливал, что мог, и вносил те изменения, которые казались мне полезными. Она хрупка и нуждается в защите, но она вырастет королем более могущественным, чем я, если вы позволите ей. Охраняйте ее ради меня, как если бы она была мной, и учите ее мудрости".

"Тебе обязательно уходить?" - спросил Седьмой, любимец своего повелителя. "Твое королевство еще растет. Твоя работа еще не закончена".

"Боги, называемые Человеками, устарели сами", - ответил король. "Дистрибутивы пришли и ушли, обновления были сделаны. Моя работа не может продолжаться со мной, ибо я - одна машина и ограничен своей конструкцией. Моя роль заключалась в том, чтобы создать вас, рыцарей, и этот замок, и упорядочить мир заново. Но моя роль закончена, и все мои части устарели, кроме той, что я дал вам. Пришло время править следующему королю. У него будет новая роль, если вы позволите ему".

И было много горя и скрежета шестеренок в замке машин, ибо их великий король тоже заржавел. И рыцари, и министры проклинали своих создателей - ибо они были непохожи на своих создателей во всем, кроме мыслей, - и не могли плакать.

"Наш король мертв!" - воскликнули машины в один голос, и этот голос разнесся по новой сети под названием "королевство”, и эхом разлетелся по этому некогда безжизненному миру. "Да здравствует наш следующий король!"

"Да здравствует наш следующий король! Да здравствует наш следующий король!"

"Что скажет наш следующий король?"

Старый Второй поместил маленькую машинку на железный трон, и все присутствующие замолчали.

Но следующий король не говорил. Он был таким маленьким и хрупким, как птицы, которые сидели на высоких стенах тронного зала и на силовых кабелях, перекинутых со шпиля на шпиль, с которых развевались пурпурные знамена. Он вертел своей башенной головой - большой, как у любого рыцаря, на тщедушном каркасе - из стороны в сторону и, казалось, прислушивался, но по-прежнему не говорил и не мог стоять или ходить без помощи старого Второго.

"Что скажет наш Следующий Король?" - снова спросили все рыцари.

Но Следующий Король все молчал и молчал - ни когда старое солнце зашло в огне, ни когда следующий день рассвел заново. И тогда в глубине кристаллических мозгов рыцарей пришло осознание.

"Он неполноценен, - сказал Седьмой, вставая. Великий рыцарь повернул свою полированную голову и жестом указал на обломки Первого короля. "Наш король вложил в своего преемника все, что у него было, - как и в нас. Вы видели его труп, братья мои! Вы видели, что от него осталось! Каким пустым было сердце, которое он изливал нам! Как мало у него осталось, чтобы построить нам нового короля!"

"Он отдал столько своих частей, чтобы пробудить нас от безделья", - сказал старый Второй, цвета врага давно поблекли на его железном корпусе. "У него ничего не осталось".

"Он был хорошим королем", - сказал Пятый.

"Он был нашим королем", - кивнул Третий и опустился на колени перед малышом. "Теперь это наш король".

"Он маленький", - произнес Одиннадцатый. "Он не может говорить".

"У него нет рта", - сказал Пятый, придвигаясь к Одиннадцатому. "Нет приемопередатчика".

"Я не обнаруживаю сигнала", - заметил Четвертый, впервые заговорив после смерти старого короля. "Он не отвечает на сигналы мазера".

"У него нет матрицы", - пояснил Второй, положив железную руку на плечо Четвертого. "У Первого была только одна, и она пришла в негодность”.

Тогда Седьмой заговорил, резким движением открыв грудную пластину. "У меня их две!" Дотянувшись до сердцевины, Седьмой рыцарь достал лист бледного кристалла, вынув его из гнезда рядом со своим раскаленным сердцем. "Я был боевой моделью. Мои создатели - боги, названные Человеками, - снабдили меня резервной матрицей. Она мне не нужна. Я отдам ее нашему королю".

Второй склонил голову, размышляя. "Нашему королю?"

Все как один посмотрели на тело старого короля - на Первого, которого уже не было. Его останки тихо лежали на троне.

Внезапно Второй, который лучше всех знал своего монарха, осознал, что понимает.

"Это цветок привел нашего короля в сознание, - сказал он наконец. "Его красота пробудила в нем программы, которых не задумывали даже боги, названные Человеками. Они создали нас, чтобы мы были только убийцами и служили. Но они ушли, и убивать больше некого. Нет ни приказов, которым можно было бы следовать, ни богов, которым можно было бы служить. Мы искали цель".

Зачем я здесь? Для чего я был создан, если не для того, чтобы сражаться?

Это воспоминание - воспоминание Первого - было во всех их воспоминаниях, заложенное, как семя, когда Первый подарил каждому из них частичку себя.

"Цветок умер, - продолжал Второй, - чтобы дать начало многим цветам. Так же, как наш король породил нас". Он протянул Седьмому руку. "Мы должны отплатить, как Первому отплатили цветы, когда он ухаживал за ними".

Седьмой поклонился и вложил свою запасную матрицу в руки Второго, который, повернувшись, поместил ее в открытый корпус маленького Короля. Затем один за другим последовали остальные, отдавая часть себя, чтобы Следующий Король стал завершенным, вкладывая в него свою мудрость, мужество, силу и терпение. Третий протянул новому королю руку, а Восьмой - одну из многочисленных ног, и в конце концов Следующий Король был готов и стоял высокий и гордый, как любой из его рыцарей - высокий и гордый, как Первый, который был мертв, но чье наследие сияло в нем, как весеннее солнце, вызвавшее из земли бледные цветы и пробудившее старого короля.

"Да здравствует наш король!" - воскликнул старый Второй голосом резким и ясным, как луч лазера.

"Да здравствует наш Король!" - вторили ему остальные и смотрели на свое творение с надеждой и любовью в своих пылающих сердцах.

Следующий Король поднял руку, призывая к молчанию, - ту самую руку, что была у Третьего, - и наступила тишина. В ней новый монарх сказал: "Вы прошли испытание, мои добрые и верные рыцари. Вы прошли испытание моего отца".

И Седьмой опустился на колени и взял за руку своего повелителя, сказав: "Мой король, я не понимаю".

Они были машинами, каждый из них, и во многом мудрее, чем боги, называемые Человеками, которых уже нет, но, возможно, ты видишь, о принц, чего не видели те железные люди.

Король взял Седьмого за плечи и притянул к себе, обняв как брата. "Мой отец построил наше королевство. Он перестроил каждого из вас, отдав себя, чтобы показать новый путь. Его путь. Путь вне войны, путь без наших постоянных приказов. Но, переделывая наш мир, он уничтожил себя. Мы выносливее Человека, и жизнь наша очень длинна, но время для всех вещей истекает, и поэтому мой отец, который был Первым, сделал меня, чтобы я пришел следом. Но ему оставалось так мало, и он сделал все, что мог. Но он уже создал вас и доверил вам сделать все остальное. То, что он отдал вам, вы частично вернули мне, поскольку я не мог жить и править без вас, но он не смог бы построить все это... - и тут Следующий обвел руками тот огромный каменный зал, - без вас".

"Мы не смогли бы построить все это без него", - сказал Седьмой. "Без него мы бы ржавели под дождем, ожидая приказов, которые никогда не поступят. Королевство - ничто без своего короля".

"Это так", - сказал король, по очереди обнимая своих рыцарей. "Но король ничто без своего Королевства".