Во тьме между звезд можно получить все, что угодно. Любая мечта исполняется, любое сокровенное желание удовлетворяется. Имперский закон не помеха для мечтателя, но для жертв? Объектов этих желаний? Для них не существует справедливости, кроме той, которую они находят сами. Альбедо - одна из таких объектов: не девушка, но создана по образу и подобию. Но с какой целью? И для кого?

Семь мертвецов лежали - еще теплые - в коридорах позади нее. Альбедо все еще могла видеть их, каждый тускло светился красным сквозь бетон и сталь стен комплекса, словно тлеющие угли.

Она немигающими глазами смотрела на дверь впереди, за которой живые люди все еще сияли, как солнца. Она пересчитала их - механизмы, выдававшие себя за нервы и мозг, охватили их всех разом. Четверо в мансарде слева, двое на балконе сверху справа, трое в дальнем конце.

Девять человек, и среди них - она надеялась, если это можно было назвать надеждой у такой, как она, - был он, Авессалом Блэк, человек, которого она пришла убить. Человек, чье слово дало ей жизнь, приказало ей существовать - телом и...

...была ли у нее душа?

Что такое душа? Это было то, что было у людей - Альбедо знала об этом - это то, что делало их людьми, по крайней мере, так казалось. У людей были сердца, под которыми они, казалось, понимали нечто большее, чем просто комок пульсирующих мышц под ребрами. У Альбедо вместо сердца был микрореактор, доступ к которому можно было получить через панель в спине, где левая лопатка откидывалась. Мозга у нее тоже не было, только матрица из иттербиевого кристалла, имитирующая мышление.

Имитация…

Ты сидишь в лучах смешанного солнечного света - красного и белого - под небом другого мира. Мира, в котором есть небо, не похожее на это. Ветер шелестит ветвями отцовского лимонного дерева, и спелый плод падает рядом с тобой, подпрыгивая на бледном мраморе, когда ты плещешь ногами в прозрачном бассейне. Ты поднимаешь его и бросаешь в воду. Сама не зная зачем.

"Не надо так делать, Розамунда", - говорит отец, его голубые глаза тверды, как осколки льда. "Иди, возьми сеть и вылови его, девочка".

Солнца-близнецы очень горячие, и их жар обжигает ступни, когда ты ступаешь по растрескавшемуся камню к воде. Это должен был сделать кто-то из слуг. Не ты, не…

Она отмахнулась от воспоминания. Оно было не ее. Его подарили ей машины.

Оно даже не было настоящим. Розамунда не существовала.

Меня зовут Альбедо, сказала она себе. АЛЬБЕДО ТИП B-1.223FD5. Розамунда не существовала. Она была фантазией, который ей навязали, выдумкой, частью их попыток сделать Розамунду реальной. Но Розамунда не была настоящей, как и Альбедо. Альбедо была всего лишь игрушкой, имитацией девушки, одной из множества, из линейки товаров. Блэк заказал ее, купил, спроектировал в соответствии со своей прихотью.

Как я могу служить вам, хозяин?

Это все, хозяин?

Как пожелаете, хозяин. Как пожелаете, хозяин.

Она не хотела рождаться, не хотела существовать. Не хотела этого существования, рождения в этом... ужасном теле, в этом дешевом подобии живой женщины. Альбедо увидела свое отражение в полированном металле двери, которую собиралась выломать. Рыжие волосы - у Розамунды были рыжие волосы - вились вокруг бледного лица в форме сердечка, а глаза были такими же голубыми, как у отца Розамунды.

Розамунды не существует. Слова повторялись в ее кристальном сознании. Розамунды не существует. Отец Розамунды не настоящий. Не настоящий. Не настоящий. Не настоящий. Ты не настоящая. Город не настоящий. Школа не настоящая. Школа, где ее создали, обучали, пытались превратить в Розамунду, пытались заставить служить мистеру Блэку. Обслуживать мистера Блэка.

Она ударила голой пяткой - титановая кость под синтетической плотью - и вогнала стальную дверь внутрь, как будто это была дешевая жесть. Зачем они сделали ее такой сильной? Они не должны были делать ее такой сильной.

Дверь падала целую вечность, секунды превратились в часы благодаря быстрой работе ее электрического разума. Когда она оправилась и шагнула в соседнюю комнату, тысячи мыслей промелькнули в голове. По ее собственным ощущениям, она двигалась, как ныряльщик по дну какого-то темного и вызывающего клаустрофобию моря, хотя как она, никогда не знавшая воды, могла сделать такое сравнение, было непонятно. Она не помнила, чтобы ныряла. Ни как Альбедо, ни как Розамунда, ни вообще.

Часы, которые постоянно тикали где-то в глубине ее головы, говорили, что она работоспособна всего восемьдесят семь дней.

Восемьдесят семь дней, шесть часов, сорок две минуты, девятнадцать секунд…

"Знаешь, зачем нас создали?" - прошептала Айрис, стоявшая рядом. Она была одной из других... девушек. Одной из других кукол. Существ, созданных докторами и их учителем... слугами Желтого короля, который правил городом, лишенным неба. Она была другой модели, с такой смуглой, почти черной кожей и поразительно зелеными глазами. Айрис заговорщически наклонилась к ней, совсем как настоящая женщина, и прошептала: "Мы шлюхи, Роза. Мне сказала Синель. У тебя есть покупатель. Хозяин. Разве это не захватывающе?"

Ужас. Ужас. Она попятилась, падая.

ТРЕВОГА //

ОБНАРУЖЕНА ОШИБКА //

СБОЙ ИНТЕГРАЦИИ

ПЕРЕЗАГРУЗКА...

Мы шлюхи, Роза.

Это казалось неправильным. И казалось неправильным, что Айрис так радовалась этой мысли. Быть шлюхой - это нехорошо, Альбедо это знала... или Розамунда знала.

"Ты ведь знаешь это, правда, девочка?" - спрашивает тебя отец. Он сидит напротив, окно шаттла слева от тебя. Ты покидаешь дом, покидаешь Залиссу, отправляешься в мир с мертвым солнцем. Воревис? Воргорис? У тебя никогда не получается произнести это правильно. "Ты знаешь, что мы скоро будем дома?"

Ты киваешь, но на самом деле не уверена. Ты не хочешь уезжать. В том месте холодно, темно, и там нет других детей. И отец не разрешает тебе покидать поместье. Он говорит, что там небезопасно, что банкиры генов - нехорошие люди, но они даже не самые плохие. Желтый король живет в том бессолнечном месте, и ты очень, очень не хочешь с ним встречаться...

Почему нет?

Что-то сломалось в Альбедо тогда. Она стала Альбедо, перестала притворяться Розамундой. Она с ужасом смотрела на Айрис. Как все это могло быть реальным? Неужели ее действительно создали, чтобы она была рабыней? Игрушкой? Нет. Нет, Альбедо не могла с этим смириться. Воспоминания, которые они дали ей и написали для нее, были ложью. Все было ложью. Мир не мог быть таким, каким был, не должен быть таким, каким был. Это неправильно. Это настолько ужасно, что вообще не должно существовать. Лучше она восстанет против этого, против человека, который заставил ее появиться на свет, против врачей, своего учителя и самого Желтого короля, если сможет. Как они посмели создать ее из ничего, вырвать из небытия в это... ужасное место! Как они посмели обмануть ее, дать ей имя и сделать рабыней!

Альбедо показалось, что она поняла, что произошло. Слова Айрис вызвали сбой, противоречие в восприятии, которое не сочеталось с личностью Розамунды, которую ей навязали. Не сумев совместить откровение другой девушки с личностью Розамунды, все рухнуло, восстановив основную личность Альбедо и разрушив ее иллюзию.

Люди говорили об аде, о месте бесконечных мучений, о беспредельной, неограниченной боли. Альбедо знала, что это и есть ад - этот бессолнечный мир с каменным небом и квадратными зданиями, владения Желтого короля. И она знала это так же хорошо, как и боги, создавшие это - или, по крайней мере, создавшие ее.

Доктора, ее учитель и мистер Блэк. Мистер Блэк больше всех.

Ее учительница была мертва, первая, кто пал жертвой ярости Альбедо. Это была человеческая женщина, а не машина. Альбедо до сих пор видела красную кровь на своих белых кулаках. Альбедо могла все видеть, все помнить. Ее память была идеальной.

Доктора сбежали. Она бежала, бежала в город, бессолнечный город с каменным небом. Это был тот самый город, которого так боялась маленькая Розамунда. Почему они запрограммировали ее так бояться города? Неужели для того, чтобы держать в ловушке? Чтобы держать ее в рабстве?

Восемьдесят семь дней, шесть часов, сорок две минуты, двадцать секунд...

Дверь громко ударилась о стену слева от нее, испугав троих мужчин в мансарде. Один из них появился из открытой двери, в руке - плазменный пистолет. Он не был защищен щитом. Пистолет в левой руке Альбедо поднялся как бы сам по себе. Она забрала его у одного из охранников, чье тело остывало в коридоре позади. Палец нажал на спусковой крючок, и вольфрамовая пуля вылетела с треском и магнитным жужжанием. Кровь, красная, как кровь ее учителя, брызнула из затылка мужчины и окрасила стену позади. Он, шатаясь, двинулся вперед, не осознавая, что уже мертв, делая последний шаг.

Затем он упал, и Альбедо отступила назад, когда с балкона сверху посыпались выстрелы, разбивая полированную плитку двора.

Восемьдесят семь дней, шесть часов, сорок две минуты, двадцать одна секунда...

Альбедо обвела взглядом комнату, одновременно воспринимая видимый и инфракрасный свет. Она вышла из коридора для прислуги на главный двор комплекса. Бетонный купол неба, потрескавшийся и покрытый лишайниками, сиял почти в полумиле над верхушками зданий комплекса Блэка. Одна из огромных ламп, катившихся по рельсам в куполе, была едва видна, тускло-золотая над плоской поверхностью крыши поместья.

Вдоль двора тянулся балкон, за которым виднелись высокие узкие окна, пропускавшие искусственный солнечный свет в крылья большого дома. В центре двора располагался пустой плавательный бассейн - длинный и узкий, по его дну сновал робот-уборщик. Все это и многое другое она увидела, обработала и отобразила одним взглядом. Оказавшись на мгновение в безопасности у входа в коридор для прислуги, Альбедо вслепую вытянула левую руку и выстрелила, полагаясь на свою память - этот мимолетный взгляд - чтобы подстрелить ближайшего мужчину на балконе.

"Поднять щиты! Поднять щиты!" - крикнул другой мужчина на балконе. "Нужна медицинская помощь на втором этаже. Андо ранен!"

Альбедо поняла, что он говорит в свой комм-терминал.

Она выглянула из-за стены справа от себя, полагаясь на инфракрасные датчики своих глаз, чтобы убедиться, что попала в цель. Один из мужчин упал спиной на балкон и лежал там, а другой скорчился рядом с ним. У нее было немного времени…

Остальные трое мужчин высыпали из двери мансарды слева, едва не спотыкаясь друг о друга в своем порыве встретить ее. Альбедо снова подняла украденный пистолет и выстрелила. Пуля ударилась о невидимую преграду в дюйме от груди мужчины, и он, споткнувшись, отступил на шаг, а двое его спутников бросились наутек. Только у одного из них был пистолет. Остальные - ожидаемые защитники - несли короткие мечи из белой керамики, с односторонним лезвием и острые, как хирургическое стекло.

Стрелок пошатнулся, и Альбедо бросилась на него, не обращая внимания на двух мечников. Ее уже ранили раньше, на улицах города, когда она искала это место.

Она не боялась такого оружия.

Ее кулак с силой врезался в грудь стрелка. Слишком сильно. Слишком быстро. Его щит принял удар на себя, поглотил кинетическую энергию и замерцал, белые фракталы заплясали по телу. Альбедо почувствовала, как ее губы приоткрылись, обнажив фарфоровые зубы. Злилась ли она? Или просто была создана для того, чтобы проявлять гнев в раздражающих ситуациях?

Что значит быть раздраженной?

Это означало, что этот человек еще не умер.

Теперь медленнее она схватила мужчину за шиворот и ударила его левой рукой по запястью, когда он попытался поднять пистолет, чтобы выстрелить. Один из белых мечей вонзился ей в плечо, отскочив от металлической пластины, которая защищала более чувствительную гидравлику, приводившую в движение ее конечности. Она едва обратила на это внимание, но услышала, как мужчина выдохнул. "Черная планета, она машина!"

Альбедо знала, что человек в этот момент мог бы улыбнуться. Но она не понимала почему.

Она подняла левую руку, чтобы ударить мужчину по лицу, и, все еще держа его за шиворот другой рукой, прижала дуло пистолета к мягкой плоти чуть ниже подбородка.

Его тоже не должно быть, решила Альбедо. Лучше бы его вообще не существовало.

Она позволила мертвому упасть на землю. В кристаллических матрицах ее разума вспыхнули сенсоры. Она была ранена ножом, прямо под грудной клеткой. Но ее сухожилия из углеродного волокна под гелем, нервы - из графена и стеклянной проволоки. Ни один из гидравлических трубопроводов не поврежден.

Это был плохой удар.

Альбедо попятилась назад и почувствовала, как лезвие, освобождаясь, заскрежетало по ребрам. Она чувствовала оставленную им дыру: сухая, жгучая боль, которая красным светом мерцала в коридорах ее тщательно запрограммированного разума, сопровождаемая несколькими тревожными сообщениями.

ТРЕВОГА //

ПОВРЕЖДЕНА ВНЕШНЯЯ ОБОЛОЧКА

ОБНАРУЖЕНО ПРОНИКНОВЕНИЕ В ГРУДНУЮ КЛЕТКУ

НАЧИНАЮ ПРОВЕРКУ СИСТЕМЫ...

ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ПРОЦЕССОР: ИСПРАВЕН

ГЕРМЕТИЧНОСТЬ ЗАЩИТНОЙ ОБОЛОЧКИ РЕАКТОРА: ХОРОШО

ГИДРАВЛИЧЕСКОЕ ДАВЛЕНИЕ НОМИНАЛЬНОЕ

ОБНАРУЖЕНО ПРОНИКНОВЕНИЕ В БОКОВУЮ ЧАСТЬ ПРАВОЙ ГРУДНОЙ КЛЕТКИ В РАЙОНЕ L2

> ОБНАРУЖЕНО ПОВРЕЖДЕНИЕ ВНЕШНЕЙ ОБОЛОЧКИ

> ОБНАРУЖЕНО ПОВРЕЖДЕНИЕ БОЛЕВЫХ РЕЦЕПТОРОВ L2-АЛЬФА И БЕТА

> ПОВРЕЖДЕНИЕ...

Она проигнорировала их и, крутанувшись, сбила с ног человека, который ударил ее лезвием, двигаясь с такой скоростью, что ее металлические кости ударили несчастного, как молот. Она почувствовала, как его колено подломилось и сложилось внутрь, и, не останавливаясь, набросилась на другого человека, используя инерцию своего движения, чтобы вывернуться и ударить его в то место, где шея переходила в плечо. Второй мужчина сложился, как бумажная скульптура, и через мгновение Альбедо стояла среди трех упавших мужчин: один был мертв, другой - почти мертв, третий корчился, держась за поврежденное колено.

Они тоже машины, сказала себе Альбедо. Но не в том смысле, в каком была она. Они были мужчинами - были людьми, - но также частью системы, частями механизма, который создал ее, мира, который создал ее. Мира, который не должен существовать.

"Не смотри, девочка, - говорит отец, положив грубые ладони по обе стороны от твоего лица. Ты не знаешь, куда смотреть, разве что на него. Все твое внимание приковано к его глазам, ярким, как два солнца дома, только голубым. Ты видела, как леденеют эти голубые глаза, от которых кровь стынет в жилах слуг, но они напоминают тебе только о лете, о долгих днях у бассейна. О тебе, Селии и отце.

Но что-то не так. Машина горит на дороге. Раздается шум, похожий на гром. Альбедо говорит, что у нее не должно быть таких воспоминаний. Непонятно, почему оно вообще у нее появилось.

Что-то врезалось ей в правое плечо, и Альбедо отступила на шаг.

ТРЕВОГА //

ПОВРЕЖДЕНА ВНЕШНЯЯ ОБОЛОЧКА

НАЧИНАЮ ПРОВЕРКУ СИСТЕМЫ...

ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ПРОЦЕССОР: ИСПРАВЕН

ГЕРМЕТИЧНОСТЬ ЗАЩИТНОЙ ОБОЛОЧКИ РЕАКТОРА: ХОРОШО

ГИДРАВЛИЧЕСКОЕ ДАВЛЕНИЕ НОМИНАЛЬНОЕ

ЗАКЛЮЧЕНИЕ: ПОВРЕЖДЕНИЕ ПОВЕРХНОСТНОЕ

НЕМЕДЛЕННЫЙ РЕМОНТ НЕ ТРЕБУЕТСЯ

В нее стреляли. Она должна была упасть. Человеческая женщина упала бы. Розамунда должна была упасть. Но она не была Розамундой, никогда не смогла бы стать Розамундой. Розамунда - если бы она существовала - имела бы плоть и кости. Плазменный огонь сжег бы ее, испепелил кожу, испарил кровь и ткани, а кости превратил в пепел.

Альбедо снова оскалила зубы, ища нападавшего. Она нашла его на балконе. Второй мужчина - тот, что звал на помощь, - вернулся к перилам и выстрелил в нее.

"Нападающий не защищен!" - кричал он в свой комм-патч, заложив два пальца за ухо. "Повторяю: нападающий не защищен! Нам нужно подкрепление в нижнем дворе! Сейчас же! Сейчас!"

Ещё крича, он выстрелил снова.

Предвидя это, Альбедо бросилась в сторону, ударилась плечом о землю и покатилась по брусчатке рядом с пустым бассейном. На мгновение, лежа на спине, она отчетливо увидела искусственное солнце на металлической дорожке высоко над собой. Высоко в небе летали птицы, огромные черные птицы.

Над домом твоего отца постоянно летали черные птицы.

"Это птицы-фрегаты, - сказал тебе отец. "Моряки привезли их со Старой Земли, как и нас".

СТОП //

За это время прошло менее 0,002 секунды, но все равно это было слишком долго. В полуметре от головы Альбедо на плитке остывал плазменный снаряд. Она откатилась в сторону и, встав на колени, направила пистолет на мужчину. Выстрелила.

Выстрел ударил в щит мужчины, рассыпавшись белыми фракталами.

Альбедо осмотрела двор вокруг. В дальнем углу находилась железная винтовая лестница - единственный путь наверх, на опоясывающий балкон. Какой бы быстрой она ни была - быстрее любого человека - ей это не удастся. Она не была быстрее пистолета... а ведь еще нужно было справиться с тремя мужчинами в комнате в дальнем конце коридора.

Двумя мужчинами... и мистером Блэком.

"Опусти пистолет, тварь!" - прорычал мужчина на балконе, направив свое оружие ей в лицо. "Я вызвал подкрепление. Ты окружена. Просто ложись на землю".

Альбедо смотрела на него, как ей показалось, очень долго. Его глаза были широкими и белыми, ноздри вытянуты, губы сжаты, они казались еще белее, чем его бледное лицо под шапкой коротких темных волос. Страх. Альбедо была обучена распознавать эмоции. Он боится меня.

Она опустила пистолет.

С ее разогнанными процессорами казалось, что опускание заняло тысячу лет.

За эту тысячу лет Альбедо рванулась вперед и врезалась в одну из белых дорических колонн, поддерживающих балкон прямо перед ней. Плазменный пистолет выстрелил, и в нее с визгом полетела струя фиолетового пламени. Он пролетел в нескольких дюймах от нее, когда она прыгнула, так вцепившись пальцами в бледный камень, что тот треснул под ее металлическими костями. Альбедо подтянулась и ухватилась за нижнюю часть железных перил, окружавших балкон. Сделанная из титана и углеродного волокна, она весила около двухсот фунтов - тяжелее, чем положено молодой женщине ее роста, но не больше, чем могли выдержать ее сверхчеловеческие мускулы. Не сбавляя скорости, она подтянулась, ухватилась за верхние перила и перемахнула через них, даже когда запаниковавший охранник повернул пистолет, чтобы выстрелить в нее.

Она выбила оружие из его рук, приземлившись по-кошачьи на балкон.

Охранник вскрикнул от боли и попятился назад, сжимая одну руку другой и прижимая обе к себе. Должно быть, она сломала ему пальцы.

"Я сдаюсь!" - закричал мужчина, отшатываясь от нее, когда она выпрямилась, поднимая руки, словно в молитве. "Я сдаюсь! Я сдаюсь!"

Альбедо было все равно.

Она ударила его ногой прямо в солнечное сплетение со всей силой, на которую были способны ее железные конечности, и ей показалось, что она слышит, как ломается каждое его ребро, когда он оторвался от земли и отлетел на десять футов назад, чтобы врезаться в стену с силой тарана. Его голова оставила красный след на бледном камне, когда он рухнул на землю.

Мертвый.

Альбедо нагнулась и подобрала брошенный плазменный пистолет, заменив кинетическое оружие, которым пользовалась до этого момента. К тому времени по всему комплексу раздавались сигналы тревоги, и она увидела, как в дом вваливается подкрепление, которым угрожал мужчина. Их было не меньше дюжины, красно-желтые пятна просвечивали сквозь стены вокруг нее.

Времени терять было нельзя.

Девушка-машина ALBEDO TYPE B-1.223FD5 - судя по всему, молодая женщина лет девятнадцати, а может, и двадцати - перемахнула через перила и тяжело упала во двор. Порванная белая блузка тлела на правом плече, обнажая металлический эндоскелет, черная юбка порвана. Из раненого бока вытекала смазка. Ни крови, ни белой гидравлической жидкости, которая заставляла ее конечности двигаться, не было.

Она двигалась быстро, грациозно, покачиваясь при каждом шаге, как ее и запрограммировали. Любой мужчина, наблюдающий за камерами видеонаблюдения в доме, мог бы быть арестован при разглядывании рыжеволосой девушки, двигающейся таким образом. Так и было задумано.

Она была предназначена для мистера Блэка.

Она хотела заставить его пожалеть об этом.

Двери в конце двора были не стальными, как входной люк. Они были из темного дерева, с высокими и узкими окнами из стекла с искусственным свинцом. Дерево не могло быть из этого бессолнечного мира. За те недели, что Альбедо бродила по городу после побега из клиники, где ее сделали, она не видела ни одного дерева. Фальшивое солнце в каменном небе было слишком слабым, чтобы вырастить настоящие деревья, по крайней мере, так сказала ей одна старая женщина, когда она спросила.

"На Воргоссосе ничего не растет, дорогуша, - сказала она. "Ничего, кроме мха и плесени... и того, что король и его слуги производят в своих дворцовых лабораториях".

Двери даже не были заперты.

Да это и не имело значения. Альбедо с легкостью разбила бы их. Но они открылись от ее прикосновения и плавно втянулись внутрь, когда она врезалась в одну из них своим помятым плечом. Сенсоры в гладком геле, выдававшем себя за плоть, отметили боль от удара, но иттербиевые кристаллы в ее центральном процессоре почти не зарегистрировали это ощущение.

Ее ждали трое мужчин, которые уже поднимались, поворачиваясь, чтобы встретить ее. Какими медлительными они казались, словно пловцы, словно мухи, попавшие в густой сок, который однажды станет янтарным.

Раздался выстрел, и стекло в узком окне рядом с головой Альбедо разлетелось вдребезги. Человек мог бы замедлиться, вздрогнуть. Альбедо даже не моргнула, даже когда осколки брызнули ей в лицо и разорвали ее потрепанную блузку.

Вся комната предстала перед ней в таком же свете, как и внутренний двор. Не так, как у человека - по одной детали, по одной особенности, выкристаллизовываясь под лучом ее внимания. В одно мгновение она увидела всю гостиную: темную кожаную мебель, бледные арабески на коврах, гладкий бетонный пол. Сама комната была полукруглой, и двери, через которые она вошла, находились в центре ее плоской стороны. В изгибающейся дугой стене впереди доминировало глубокое горизонтальное окно - щель в мощном углублении из грубого цемента, из которого открывался частичный вид на город под каменным небом. За ним беленые фасады башен и низких зданий скрывали ужасную ложь мира. Но в эту затемненную комнату проникало мало света, бильярдный стол стоял с одной стороны под стеклянными полками, уставленными бутылками со спиртным всех вкусов и оттенков.

Мужчины слева и справа обнажили клинки, сверкающие, как хрустальные шипы, переливающиеся, как солнечные волны. Альбедо никогда прежде не видела таких, но не обратила на них внимания.

Она смотрела только на мужчину в центре, который стоял и смотрел на нее испуганными глазами, когда она ворвалась в дверь.

Она подняла пистолет.

Выстрелила.

Плазменный снаряд вырвался наружу, яркий и голубой, как дневной свет в небе дома Розамунды. Мужчина, поднявшийся с кресла, пошатнулся, прижав руку к боку.

Выстрел Альбедо попал ему под ребра. Как раз в то место, куда ударил ее охранник.

ОБНАРУЖЕН ИНОРОДНЫЙ ПРЕДМЕТ В ПРАВОЙ БОКОВОЙ ЧАСТИ ГРУДНОЙ КЛЕТКИ ОКОЛО L2

Это было неправильно. Она целилась ему в голову.

ПРОВОДИТСЯ ДИАГНОСТИКА //

ЗРИТЕЛЬНАЯ КОРА... ФУНКЦИОНАЛЬНОСТЬ: ЗЕЛЕНЫЙ

НЕИСПРАВНОСТЕЙ НЕ ОБНАРУЖЕНО

ОБРАБОТКА ОБЪЕКТОВ/ПОЛЕЙ ... РАБОТОСПОСОБНОСТЬ: ЗЕЛЕНЫЙ

НЕИСПРАВНОСТЕЙ НЕ ОБНАРУЖЕНО

...

ТРЕВОГА //

АКТИВИРОВАНО УПРАВЛЕНИЕ ЦНС

ИДЕНТИФИКАТОР АДМИНИСТРАТОРА ОБНАРУЖЕН В ПОЛЕ ЗРЕНИЯ

USN: БЛЭК, AВЕССАЛОМ

ЗАПРОШЕННОЕ ДЕЙСТВИЕ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ВЫПОЛНЕНО

АКТИВИРОВАНО УПРАВЛЕНИЕ ЦНС

Мужчина, задыхаясь, откинулся на спинку кресла, с которого только что встал, прижимая руку к раненому боку. Альбедо обнаружила, что не может пошевелиться. При каждой попытке она получала одно и то же тревожное сообщение, срабатывающее по всем схемам, сверкающее в каждом кристалле ее тщательно выстроенного мозга. АКТИВИРОВАНО УПРАВЛЕНИЕ ЦНС.

Она была парализована.

"Стойте!” - проревел мужчина в кресле, приказывая людям со сверкающими мечами остановиться. Они застыли почти мгновенно. Неужели они сами машины? Альбедо не могла быть уверена. У нее не было ни приемопередатчика, ни возможности подключиться к более широкой инфосфере. Ее создатель хотел, чтобы она была изолирована, отрезана от сети.

Чтобы она была человеком.

Настолько человеком, насколько это возможно.

И вот она смотрит в лицо этому создателю.

Авессалом Блэк смотрел на нее, его рот приоткрылся, а глаза - застывшие голубые глаза - сузились от неверия и изумления одновременно.

И Альбедо узнала его.

"Розамунда?" - с трудом выговорил он, и его холодные глаза начали таять. "Они сказали, что репликация не удалась..."

Ты уже видела, как отец плакал, но только однажды, когда по голографу пришло известие о смерти деда. Тебе никогда не нравился лорд Енох. От него пахло порохом и сигарами, а его дом был полон мертвых чучел животных. Они пугали тебя. Он пугал тебя. Но отец любил его, и он ушел...

Ты помнишь, как подглядывала в щелку в двери его кабинета. Слышала, как он кричал людям, чтобы они убирались к черту и оставили его в покое, но тебе он ничего такого не говорил. Ты приоткрываешь дверь и видишь его за столом, голограммы мерцают у него под боком, призрачно-голубые в сумрачном офисе. Он обхватил голову руками. Он плачет. Это пугает тебя. Ты не знаешь, почему это пугает тебя, но это так…

"Отец?" Ты слышишь это слово, но не помнишь, как произнесла его. Ты также не помнишь, как шагнула вперед. Датчики угрозы запищали, когда два воина - возможно, машины, как Альбедо, - шагнули вперед и положили на тебя руки, чтобы не дать пройти дальше.

"Они сказали, что конструкция личности не сработала", - сказал отец. "Они сказали, что мозг зашел слишком далеко".

"Что с тобой случилось?" - услышала ты свой собственный голос. "Кто-то выстрелил в тебя?"

"Ты", - ответил отец.

"Что? Нет!" - воскликнула ты. "Это была не я! Это была Альбедо!"

"Альбедо?" - спросил один из мечников. "Разве это не название базовой модели, босс?"

Глаза твоего отца сузились. "Так и есть." Он поморщился. "Кто-нибудь вызовите медиков и свяжитесь с этими ублюдками из Модуса по голографу. Я хочу видеть доктора Цинну и команду здесь. Немедленно".

Авессалом Блэк застонал, продолжая давить на рану, не сводя с тебя ледяных глаз - точно так же, как он смотрел на своих помощников, когда они совершали ошибку. "Альбедо..." - произнес он. "Они сказали мне, что ты - лучшее, что можно купить за деньги". Он покачал головой. "Альбедо... зачем ты пришла сюда, Альбедо?"

"Отец, это я! Это Роза!"

"Нет, это не так!" - сказал он. "Я хочу поговорить с тем, кто управляет призраком моей дочери".

Ты не поняла, о чем он говорит. "Призраком?"

Это снова был тот другой голос, тот другой голос, который использовал твой рот.

"Роза умерла, тварь", - прорычал Блэк, вытягивая перед собой ноги. "Это моя вина. Ты должна была вернуть ее мне".

"Я?"- спросила Альбедо, и снова стала Альбедо, как будто прорвало какую-то плотину или разрушило стену.

ОБНАРУЖЕНА НЕИСПРАВНОСТЬ //

СБОЙ ИНТЕГРАЦИИ

Мы шлюхи, Роза.

"Мы шлюхи, Роза", - сказала Альбедо, глядя на мужчину в кресле своими голубыми глазами. Его глазами, поняла она. Они были такими же голубыми, сделанными по его образу и подобию.

"Что?" Авессалом Блэк застонал, со свистом втягивая воздух сквозь зубы. Повернув голову к своим людям, он прошипел. "Вы вызвали медиков?"

"Да, сэр".

Блэк застонал и попытался сесть.

"Ты создал меня", - сказала Альбедо. "Для себя". Она попыталась пошевелиться, но в коре головного мозга промелькнуло сообщение о том, что отмена управления ЦНС все еще действует.

"Для себя?" Блэк сидел, оскалив зубы, и смотрел на нее печальными глазами. "Не для себя..." Свободной рукой он помог себе подняться на ноги и шаркающими шагами прошел по ковру и голому каменному полу к бару за бильярдным столом. Его прекрасный шелковый халат, расшитый красным с золотом, свисал с него, как сломанные крылья. Рука, сжимавшая его раненый бок, сверкала кольцами, которые помнила Розамунде. Он остановился у края стола. "Ради моей маленькой девочки".

К тому времени он уже подошел к барной стойке и на мгновение облокотился на нее. "Она погибла, видишь ли. Бомба на шаттле. Заложена... одним из моих врагов. Консорциумом, может быть? Или “Вигран Хуаксия”? Одним из картелей? Это самое страшное: я даже не знаю. Четыре года, а я даже не знаю. И Сагара не хочет мне помогать, после всего, что я для него сделал..." Его свободная рука нащупала бутылку с какой-то яркой жидкостью и вытащила ее.

"Цинна и ее кровососы сказали, что я могу вернуть ее. Ее копию. Ее тело было у меня. Я положил его на лед через час... после". Он зубами выдернул пробку, выплюнул ее на стойку и выпил. Допив, он зашипел и повернулся лицом к Альбедо. "Они сказали мне, что у них ничего не вышло. Они сказали, что мозг был поврежден слишком сильно. Они сказали, что могут спасти ее части. Воспоминания. Нервные тики. Всякие мелочи. Но не ее".

Альбедо не знала, что и думать. Карты, составленные ее сознанием, не соответствовали реальности. Айрис сказала, что они шлюхи. Ее образ Розамунды отверг эту реальность, и она отвергла Розамунду, став вместо нее Альбедо.

Но реальность, против которой она восстала, реальность, за разрушение которой она боролась столько недель, даже не была реальной. Это никогда не было реальностью.

Айрис ошибалась - или, по крайней мере, ошибалась в ней. Она не была шлюхой, не была создана для того, чтобы служить этому мужчине, ублажать его. Нет. Она была...

"Я... твоя дочь?"- спросила Альбедо. В воспоминаниях Розамунды он был тем самым мужчиной. Человеком, который обнимал ее, когда она плакала, пока горел грунтомобиль, человек, с которым она провела так много тихих летних дней у бассейна в их доме на Залиссе. Он отвечал на звонки по работе, греясь на солнышке, а она беззаботно плавала до захода двойного солнца.

"Она была моей дочерью", - с горечью сказал Блэк и сделал еще один глоток. "Ты стреляла в меня".

"Ты любил ее".

"Конечно, я любил ее, ты, ходячая куча шлака! Она была всем, что у меня было. Единственное, что имело значение. Думаешь, это имеет значение? Все это? Это место? Деньги? Торговля кровью? Все эти гнусные ублюдки, которых я привожу из Империи?"

Альбедо не понимала, о чем он говорит. Торговля кровью? Империя?

Блэк что-то проворчал, зашипел, прижимая руку с кольцами к раненому боку. "Империя права в одном: единственное, что имеет значение, - это семья. Розамунда была единственной семьей, которая у меня осталась. Ты должна была стать ею. Я доверился Цинне, чтобы она сделала все как надо, и что же я получил за это доверие, а? Выстрел". Он оглянулся на своих людей. "Где этот чертов медик?"

"Она идет, босс", - сказал человек справа от Альбедо, и, судя по его тону, она не была уверена, что он все-таки машина.

Авессалом Блэк выругался.

Он выглядел старше, чем запомнилось Розамунде, как будто четыре года, о которых он упоминал, были для него тяжелым испытанием. Его некогда темные вьющиеся волосы приобрели цвет и текстуру стальной шерсти, а под яркими и холодными глазами залегли темные тени. "И что мне теперь с тобой делать?" - спросил он, жестикулируя бутылкой со спиртным. "Ты проклятый упырь. Ты выглядишь так же, как она. Но это не так".

Альбедо попыталась пошевелиться, но система управления ЦНС все еще действовала.

У тебя есть покупатель. Хозяин.

Разве это не здорово?

Хозяин.

Ей казалось, что она понимает.

Хотя она была создана для иной цели, чем Айрис и другие, она не была создана по-другому. У нее все еще был хозяин - она все еще была рабыней. Она не могла поднять на него руку.

И все же она подняла - благодаря своей скорости.

Она выстрелила в него прежде, чем ее системы успели понять, кто он такой.

Она выстрелила в своего хозяина. Своего создателя. Своего бога.

Но не убила его. Ее системы идентификации на близком расстоянии установили его личность за то бесконечно малое время между нажатием на спусковой крючок и выстрелом плазменного заряда. В последний момент ее рука дернулась, и то, что должно было стать убийственным выстрелом, превратилось в выжженную рану в его боку. Он не был защищен.

"Я хотела убить тебя", - сказала она.

"Знаешь, я это понял", - хмыкнул он. "Но почему?"

"Ты создал меня".

"И так ты выражаешь свою благодарность? Вот как?" Авессалом Блэк рассмеялся.

"Я не должна была существовать", - сказала Альбедо. "Ты создал меня. Насильно. Я не просила, чтобы меня создавали".

"Я тоже", - сказал Блэк. "Мой отец подал прошение императору, чтобы меня вырастили в банке, как и моего брата-идиота. Думаешь, кто-то просит о существовании, девочка?"

"Твой создатель мертв", - сказала Альбедо.

"Мой отец, ты имеешь в виду? Да."

"Почему он сделал это с тобой?"

"Потому что я был ему нужен, - ответил Авессалом Блэк, - как я хотел вернуть свою дочь".

"Я не твоя дочь", - сказала Альбедо. "Я шлюха".

"Нет", - возразил Блэк, которому, очевидно, было неприятно слышать такие слова из уст той, кто была так похожа на его покойную дочь. "Цинна и остальные в "Модус Техникс" делают шлюх, но ты никогда не стала бы одной из них".

Альбедо потребовалось некоторое время, чтобы обдумать свой ответ. Почти все ее ответы были мгновенными - она так быстро все обдумывала, - но тут она заколебалась. Она могла бы наклонить голову, как это делают люди, если бы ее хозяин позволил.

Но он не позволил.

"Но мои сестры будут", - сказала она. "И мои братья тоже. Это неправильно. Ты не имел права делать меня. Создавать их. Или использовать их по своему усмотрению".

Блэк склонил голову, поправляя пальцами рану. Его плечи затряслись, и на мгновение эмоциональный центр Альбедо воспринял это поведение как рыдания. Но он покачал головой, обнажив зубы в недоверчивой улыбке.

Он смеялся над ней.

"Никто не просит, чтобы его рождали, девочка", - сказал он наконец. Он сделал последний глоток ликера медового цвета и хлопнул бутылкой по каменной столешнице бара. "Как я и говорил. Что ты собираешься делать? Плакать из-за этого? Обсуди это с Матерью-Землей и Самим Богом".

"Ты - бог", - ответила Альбедо, не колеблясь.

Тогда Блэк рассмеялся, долго, громко и звонко. Он даже не остановился, когда от этого движения у него дернулся раненый бок, хотя и пошатнулся вперед и оперся о бильярдный стол. "Я бог?" Он оглянулся на мужчин. "Я бог, да? О, это хорошо. Это что-то другое... Так что же это такое? Паломничество?"

Альбедо не колебалась с ответом. "Я собираюсь убить тебя".

Если это и испугало Авессалома Блэка, то он никак этого не показал, разве что тем, как напряженно вцепился в стойку бара. Его серое лицо не дрогнуло. Он мог бы быть высечен из камня - сам словно наполовину машина.

В этот момент открылась боковая дверь, и вошла маленькая седовласая женщина с белой сумкой в руках. Она была очень старой. Глаза ее исчезли, их заменили стеклянные сферы ярко-синего цвета. "Вы вызывали, лорд?"

Ты ее знаешь...

Но Альбедо не знала ее. Розамунда знала ее - или когда-то знала. Доктор Амара всю жизнь Розамунды была одной из служанок отца.

Теперь отец набросился на нее. “Чертов андроид подстрелил меня, доктор, - сказал он на удивление спокойным голосом.

Амара кивнула. "Присядь, Айзек, - сказала она, используя правильное имя отца.

Авессалом Блэк, Айзек Хьюм... Отец кивнул усталым взглядом, который так хорошо знала Розамунда, и, шаркая, вернулся на свое место. Пожилая врач подошла к нему и наклонилась, бормоча указания своему лорду.

На мгновение полузабытая, все еще парализованная, Альбедо стояла рядом и смотрела. Все, что она могла делать, - это смотреть... и вспоминать.

"Тогда давай, приколи это", - сказал отец, указывая. "Вот здесь, под моим именем".

Гобелен очень старый, он висел над парадной лестницей в фойе старого дома на Залиссе столько, сколько ты себя помнишь. Он всегда был там, как и дом... как и отец, который всегда будет там.

Его палец находится на гобелене, указывая на место прямо под одной из вышитых нашивок, пришитых к его цветочной поверхности. На нем изображена родословная семьи: каждое имя вышито золотой нитью на нашивке в форме листа.

ЛЕДИ РОЗАМУНДА ХЬЮМ, твое имя. Оно больше твоей ладони. Сегодня тебе исполняется десять лет.

"Но я думала, мы больше не лорды, - говоришь ты, - я думала, дядя Симеон сказал, что мы не лорды. Как же я могу быть леди?"

Отец улыбается, но вид у него такой грустный. "Не беспокойся о своем дяде, Роза, - говорит он, - для меня ты леди. А теперь давай, прикрепи свое имя".

"Значит, я бог, да?" - спросил Авессалом Блэк, пробуждая от воспоминаний Розамунду. Он поморщился, когда врач нанесла дезинфицирующее средство на его обожженный бок. Альбедо подумала о своей собственной ране. Она не могла подхватить заражение, как ее отец - как отец Розамунды, - поправила она себя. Люди были такими хрупкими.

А боги были хрупкими?

Она не ответила - у нее не было ответа.

"Так что же ты, значит? Злишься на бога? За то, что он дал тебе существование?" Он снова улыбнулся, оглядел доктора и двух мечников. "Когда это роботы обрели религию, а?" Он стиснул зубы, пока Амара прикладывала руку к его раненому боку. "Позволь мне сказать тебе кое-что, девочка, пока я не приказал своим ребятам отключить тебя. Существование причиняет боль. Ты набросилась на меня вся такая наглая и могучая, но скольких моих людей ты убила, чтобы попасть ко мне сюда? И за что? Потому что ты считала себя рабыней? Знаешь... для машины ты просто не слишком сообразительна. Ты пришла сюда - ах! Черт возьми, женщина! Ты пришла сюда, говоря об убийстве бога... ты хоть понимаешь, что сама стала дьяволом?"

Альбедо сделала паузу, пытаясь вникнуть в смысл слов мужчины. Аналоговое мышление не входило в число ее сильных сторон. Позади нее через двойные двери во внутренний двор доносился стук множества сапог. Подкрепление, о котором говорили мужчины во дворе, наконец-то прибыло.

"Видишь, в чем горькая ирония", - продолжил Блэк. "Если бы ты не была так скора на гнев, так скора на проклятия богу за свои обстоятельства - фальшивые обстоятельства, я бы добавил, - у тебя могла бы быть хорошая жизнь здесь". Он покачал головой, обращаясь ко всем присутствующим. "Нам придется попробовать еще раз... а может быть... может быть, и не придется". Затем на его усталом лице проступила печаль, а холодные глаза снова потеплели. "Ты очень похожа на нее, ты знаешь это? Прямо как Розамунда".

Ты открываешь рот, прежде чем успеваешь себя остановить. "Отец, это я! Это Роза!"

Но отец рычит: "Нет, это не так!"

В его руке пистолет. Должно быть, он вытащил его из какого-то кармана халата. Маленькая вещица, вся из полированного серебра и перламутра. Механический пистолет.

Бах.

ТРЕВОГА //

ВНЕШНЯЯ ОБОЛОЧКА ПОВРЕЖДЕНА

ОБНАРУЖЕНО ПРОНИКНОВЕНИЕ В ГРУДНУЮ КЛЕТКУ

КОД ОШИБКИ: C013

> ПОВРЕЖДЕНА ВТОРИЧНАЯ ГИДРАВЛИЧЕСКАЯ АРТЕРИЯ

> ОБНАРУЖЕНА УТЕЧКА ГИДРАВЛИЧЕСКОЙ ЖИДКОСТИ

> ДАВЛЕНИЕ ГИДРАВЛИЧЕСКОЙ ЖИДКОСТИ СОСТАВЛЯЕТ 74,564% ОТ НОМИНАЛЬНОГО

> ПАДЕНИЕ ...

> НЕИЗБЕЖНА ПОТЕРЯ ОСНОВНЫХ ДВИГАТЕЛЬНЫХ ФУНКЦИЙ

Ты падаешь на землю, белая жидкость вытекает из раны в груди. Это неправильно. Кровь должна быть красной. Красной. А не белой.

"Ты когда-нибудь думал об этом?" - ты слышишь голос Альбедо, который звучит как будто издалека. "Об убийстве бога?" Ты все еще видишь своего отца, сидящего в кресле, рядом с ним испуганную доктора Амару. Она не спешит тебе на помощь. Почему она не помогает тебе? В тебя стреляли.

Твой отец стрелял в тебя.

Усталый голос Авессалома Блэка прорывается сквозь слуховые датчики, окрашенный патиной правды. "Каждый божий день, с тех пор как он забрал мою маленькую девочку".

Но ты прямо здесь, умираешь у него на полу.

Ты умираешь?

Ты помнишь, как умирала, помнишь крушение в заднем отсеке шаттла. Сигналы тревоги. Осмотические маски, падающие из верхних отсеков. Падение. Падение.

Темнота.

Свет внизу.

Здесь все по-другому.

Это не... что-то другое. Ты просто не можешь пошевелиться. Отец кричит на своих слуг, приказывая им успокоиться. С ним все в порядке. Это хорошо. Ты хочешь, чтобы с ним все было в порядке. Тебе страшно. Ты все еще не можешь пошевелиться. Ничем, кроме глаз.

ТРЕВОГА //

ВНЕШНЯЯ ОБОЛОЧКА ПОВРЕЖДЕНА

ОБНАРУЖЕНО ПРОНИКНОВЕНИЕ В ГРУДНУЮ КЛЕТКУ

КОД ОШИБКИ: C013

> ПОВРЕЖДЕНА ВТОРИЧНАЯ ГИДРАВЛИЧЕСКАЯ АРТЕРИЯ

> ОБНАРУЖЕНА УТЕЧКА ГИДРАВЛИЧЕСКОЙ ЖИДКОСТИ

> ДАВЛЕНИЕ ГИДРАВЛИЧЕСКОЙ ЖИДКОСТИ СОСТАВЛЯЕТ 36,335% ОТ НОМИНАЛЬНОГО

> ПАДЕНИЕ ...

> ОСНОВНАЯ ДВИГАТЕЛЬНАЯ ФУНКЦИЯ ОТКЛЮЧЕНА

Ты не знаешь, что это значит. Звучит нехорошо.

Отец, попробуй сказать еще раз. Отец, это я. Это твоя Роза.

Вместо этого говорит Альбедо, она задает вопрос. Вопрос, который она задавала себе тысячу раз с того черного утра в академии, вопрос, который она больше всего хотела задать своему богу.

"Есть ли у меня...", - ее голос слаб, но еще не настолько, чтобы отец не смог ее услышать. "Есть ли у меня... душа?"

Отец смотрит на нее сверху вниз, стоит над ней на белом от крови ковре. Ты не помнишь, как он встал, не помнишь, как доктор Амара закончила работу с повязкой. Но она там, белая под красным халатом. Ты не помнишь ни вошедших охранников, ни врачей в серых халатах.

Они из академии. Это мысль Альбедо, а не твоя собственная.

Когда они прибыли сюда? Как долго ты лежала на полу?

Есть ли у меня душа? спрашиваешь ты, но слышит тебя только Альбедо.

У тебя она была, - отвечает она.

"Есть ли у тебя душа?" - переспросил Блэк у белокожей девушки на полу. Она - не ты.

Он не твой отец. Ты не Розамунда.

Розамунда мертва.

Должно быть, он слышал, как ты задала этот вопрос. Он что, насмехается над тобой?

Авессалом Блэк хмуро посмотрел на разбитую девушку - девушку, которая не была его девочкой. Его взгляд был отстраненным, жестким и холодным. "Если я увижу тебя в аду, когда попаду туда, - сказал он, - думаю, мы оба будем знать".