"Не надо!" предупредил Лориан, нацеливаясь на одного из ближайших к нему людей. Тот дернулся, чтобы поднять оружие для защиты. "Не надо! Вы слышали Саралу!" Он переводил игломет с одного человека на другого, обнаружив, что на него нацелено более одного оружия. "Я все еще могу вывести нас отсюда! Мы вызовем бомбы, доставим один из марсианских посадочных модулей на станцию. У нас все еще есть шанс!"

"Ты спятил!" - воскликнул один бандит.

"Мы не можем здесь оставаться!" вмешался Дару. "Марсиане прямо за нами!"

"Беван был прав", - выплюнул ближайший к Лориану мужчина с винтовкой, направленной на едва прикрытое лицо маленького человечка. "Мут только замедлит нас".

Дару подался вперед, положил руку на приклад винтовки мужчины, опуская ее. "Он дополнительный пистолет, не так ли?" - убеждал парень. "Кроме того, он сможет вытащить нас отсюда!"

"Он не сможет нас отсюда вытащить!" - отрезал другой бандит. "Бомбы не прилетят, без Раллы! Без Сачина!"

На Дару наставили оружие, и юноша направил свое собственное на остальных, стоя практически рядом с Лорианом. Лориан держал свой игломет нацеленным на ближайшего к нему человека с винтовкой. Тот был защищен щитом, но меч Саралы он все еще держал в руке. Был шанс - хоть и ничтожный - что он сможет проткнуть ублюдка насквозь до того, как кончится его собственный щит.

"Нам конец!" - раздался голос сзади. "Вы что, не понимаете?"

Их было двенадцать-тринадцать, если считать самого Лориана. Тринадцать против всего марсианского гарнизона, против Башни, станции и флота на орбите.

Они были мертвецами, все до единого. Каждый.

"Автопарк", - сказал Лориан. "Если мы доберемся до автопарка, то сможем захватить ялик. Мы сможем улететь на нем отсюда и вернуться в Дипстоун".

"Если!" - прорычал через шлем человек с пистолетом. "Если! Знаешь, я серьезно думал, что мы сможем это провернуть?"

"Пристрели его, Раст!" - подал голос мужчина с крайнего левого края. Глаза Лориана метнулись в попытке найти говорившего, но безуспешно.

"Черт!"- раздался голос мужчины, ближайшего к двери. "Марси!"

Пуля просвистела через открытую дверь и ударила в стену над их головами. "Убейте его!" - взвился один из бандитов.

"Я убью его!" - прорычал другой.

Человек, говоривший последним, шагнул вперед, поднимая свое энергетическое копье, как Белый меч катара, готовый опустить тяжелый штык и проткнуть Лориана на месте.

"Нет!" Дару прыгнул вперед, в спешке выронив свое оружие, чтобы перехватить копье противника обеими руками. Это действие спасло жизнь Лориана - и стоило Дару его собственной. Видя такую атаку со стороны гораздо более крупного мужчины, трое перерожденцев направили свое оружие на спасителя Лориана - дважды спасителя - и выстрелили. Его щит продержался, наверное, секунд пять, затем голубая плазма, как эмаль императоров, омыла юношу по имени Дару.

В тот же миг бесшумные, почти невидимые лучи марсианских копий проникли в открытую дверь, привлекая внимание бандитов. Двое из тех, кто находился в тылу, упали сразу, их щиты поджарились, а плоть обгорела.

Лориан задержался лишь на мгновение, чтобы оплакать Дару. Дару, который один во всем этом мире и за все годы, проведенные в заключении, был его другом. Его последний поступок был дружбой, его последний выбор - жертвой.

Не зная, что делать дальше, но понимая, что не может растратить эту жертву, Лориан повернулся и побежал. От перерожденцев и их жажды крови, их мести и разочарования. От марсиан и правосудия их оружия. Он не знал, куда бежит, не знал, что может сделать, но знал, что должен бежать.

Огни на стенах и потолке мерцали, и Лориан догадался, что во время боя была повреждена энергосистема Башни. Со стен смотрели маленькие черные линзы камер. Лориан пронесся мимо них, и единственным звуком было его собственное неровное дыхание. Даже стук каблуков казался далеким. На мгновение шум битвы - шум боя в дверях позади - усилился, громкие пушки разбойников сражались с бесшумными копьями марсианской гвардии.

Тишина победила.

В коридоре справа от Лориана была открыта дверь, и он проскочил через нее, попав в огромное открытое пространство. Оно было огромно, как любой ангар, его куполообразный потолок возвышался более чем на дюжину этажей над головой. Он споткнулся лишь на мгновение, с благоговением глядя на крышу, на огромные люки в ней, откуда спускались подьемники Башни. Каждый из дюжины лифтовых вагонов - огромных, как крепости, - стоял на полу склада, и, судя по множеству массивных ящиков, погрузчиков, грузчиков и плавучих поддонов, Лориан вспомнил, что марсиан прервали на тяжелой работе по разгрузке орбитального груза.

От основания Башни к высокой орбите тянулась дюжина тросов, каждый из которых был сплетен из углеродных фуллеренов, более прочных, чем любая сталь. Каждый из них поднимал вагон на высоту не менее десяти уровней, который был огромный, как десантный грузовой корабль, и сам по себе являлся кораблем. Они выглядели как крепости, как башенки какого-то механического замка, опущенные на пол склада, без окон или зубцов. Каждый из них опускался по шлюзовым желобам в крыше, а после возвращения на станцию поднимался по этим же желобам. Именно эти тросы Лориан намеревался перерезать с помощью украденного атомного оборудования, те тросы, которые привязывали - буквально привязывали - орбитальную станцию к самой Белуше.

Он никогда раньше не видел их так близко, даже когда его спускали с Башни, тогда он воспользовался меньшим лифтом, одним из транспортеров для персонала на внешней стене Башни.

Он был так близко и в то же время никогда не был дальше.

Он был мертвецом - скоро станет им.

"Модар!"- позвал Лориан, прижимая коммуникатор к косточке за ухом. Модар - так звали человека с бомбами. "Это Лориан! Мы захвачены! Нанеси удар по Башне!"

Никакого ответа.

"Модар!"- крикнул Лориан.

Он был мертв?

Нет... Лориан понял.

Он не придет.

Все его усилия, годы служения Сачину и Перерожденным, годы рабства и работы на марсиан, жертва ради Адриана... все было напрасно.

Впустую, и даже хуже, чем впустую.

Сачин был мертв, и Сарала мертва, а с их уходом Перерожденные распадутся и угаснут. С таким же успехом он мог быть орудием Картера, с таким же успехом мог быть марсианским шпионом. Он уничтожил любое сопротивление марсианам на Белуше.

Он потерпел полное фиаско, никого не спас, никому не помог.

Говорят, каждое решение создает рябь, как камень, брошенный в тихую воду. Чем сильнее удар, тем больше волны. Но он был всего лишь одним человеком, и притом очень маленьким. Он надеялся, избавив Адриана от ужасов Белуши, максимизировать свое собственное влияние. Но Адриан был в отставке на Джадде, и поэтому он надеялся оказать свое влияние на Белушу, и вот ему это удалось. Но воздействие оказалось противоударным, удар по поверхности привёл к тому, что волны полностью сошли на нет. Перерожденные расколятся, умирая поодиночке в холоде, одна группа за другой - и вскоре никто не вспомнит его имени, даже не обвинит в том, что он сыграл роль в их гибели.

Лориан никогда не боялся смерти как таковой. Он боялся умереть, боялся встретить свой конец - но сама смерть не внушала ужаса тому, кто знал, что родится заново. Но в тот момент он впервые испугался смерти, причем не как абстрактной вещи, а как реальной и настоящей угрозы. Он не выполнил свою дхарму, свое предназначение, и поэтому не заслужил более великой дхармы в следующей жизни.

Следующая жизнь будет еще хуже, а эта и так была тяжелой, поскольку он жил в болезне и грехах.

Но он еще не умер.

Постепенно он осознал тот факт, что перестал двигаться, тупо стоит посреди двери, тараща глаза на шлюзы и мостики, которые окружали могучие башни лифтовых вагонов. Он не мог оставаться там, где стоял, не опасаясь, что его обнаружат.

И не мог вернуться назад.

Возможно, ему удастся затеряться в беспорядках. Надеть одежду обычного заключенного и исчезнуть среди звеньев, или же отдаться на милость Картера - не совсем так, как намеревался Картер, хотя почти так. Но эта идея была ему отвратительна. Сдаться, конечно, было ниже смерти. Лучше умереть, сражаясь, умереть с честью и принять любую судьбу, которая уготована ему в сансаре. Несомненно, его ярмо было бы легче, если бы он это сделал, его бремя легче.

Сейчас оно такое тяжелое.

Все его тело болело. Не только плечо, которое он вывихнул в бою. Каждая жилка и сухожилие горели от усилий, затраченных на бег. Адреналин выветрился, и на его месте осталась только боль.

Сарала была мертва.

Дару мертв.

Бомбы не прилетели. Перерожденные были рассеяны и, возможно, никогда больше не объединятся.

Он был так близок к спасению, как никогда - здесь, на складе, - но никогда еще не был так далеко.

Шум шагов и крики в коридоре позади вернули душу Лориана в тело. Он оглянулся через плечо и никого не увидел. Пока никого. Мог ли он вообще сбежать со склада, не будучи обнаруженным? Наверняка его видели камеры. Хотя, возможно, никто не следил за ними, ведь заключенные, которых Тадек освободил перед бегством, бунтовали в тюрьме снаружи.

Бежать было некуда.

Тем не менее, он все равно пошел, метнулся по полу, двигаясь вдоль ряда сложенных ящиков, в три раза превышающих его рост, с надписью "РАЦИОНЫ".

Сарала была мертва.

Дару мертв.

В коридоре позади раздались крики.

"Проведите зачистку!" - раздался усиленный голос марсианина. "Убедитесь, что это были все они!"

Лориан понимал, что паникует, чувствовал стук собственного сердца как постоянную пульсирующую боль. Он бросился в тень припаркованного погрузчика, корпус которого покрывала красная эмаль - такая же красная, как униформа каждого заключенного. Он оказался у основания одного из лифтов. Он был огромным, как любая из сторожевых башен, опоясывающих лагерь, и сам по себе являлся кораблем. Не менее дюжины уровней в высоту, круглый в сечении, с кабелем, пропущенным точно через центральную линию.

Марсиане вошли на склад, последовали за ним - неосознанно - через ту же дверь. Это, несомненно, были те самые люди, которые убили последних бандитов. Они скоро найдут его. Энтоптики их шлемов были оснащены тепловизорами. Находясь за погрузчиком, Лориан был в безопасности. Непосвященные всегда считали, что термооптика способна видеть сквозь стены и тяжелые предметы, но это было не так. Пока он не двигался, пока никто не подходил к нему сзади, он был в безопасности. Он подождет, пока они уйдут, выждет и прорвется к дальнему краю лифтовой кабины. У него не было ни плана, ни стратегии - только смутное представление о побеге. Бессмысленно пытаться сесть на один из лифтов. Даже если бы ему удалось пробраться на борт, он не смог бы избежать обнаружения. Пройдет несколько дней, прежде чем лифты вернутся на орбиту, - возможно, несколько недель, если учесть нападение. Его наверняка обнаружат.

Он должен был бежать, броситься к ногам Картера и молить о помиловании, хотя слова душили его до полусмерти.

Это был его единственный шанс. Он должен сбежать со склада и добраться до виллы коменданта. Она находилась недалеко - всего в нескольких кварталах по главной радиальной аллее от самой Башни. Он проходил мимо нее каждый день, когда шел к автобазе из казармы, когда только прибыл в это ужасное место.

У марсиан, искавших его, был выбор. Если они повернут налево, то двинутся к нему, следуя вдоль внешней стены по часовой стрелке и прочесывая периметр. Если же пойдут прямо, к ближайшей башне лифта, а затем повернут направо, то могут разминуться с ним. Они были профи, знал Лориан, а профи начинают зачищать комнату с краев. Они сначала повернут направо, или повернутся к нему, или разделятся. Он мог видеть их малиновые шлемы, поворачивающиеся безликие визоры.

Они отвернулись, хотя лишь на мгновение.

В этот миг Лориан бросился бежать по проходу таким образом, чтобы между ним и его марсианскими противниками оказался ряд контейнеров. Он успел сделать дюжину шагов, прежде чем нога за что-то зацепилась - силовой кабель, подключенный к одному из холодильных ящиков. Он ударился о землю лицом и остался лежать, голова кружилась.

Лориан так и не смог точно сказать, как долго он там пролежал. Спрошенный позже, он отвечал, что несколько минут или часов, может быть. . . секунды... Это было невозможно сказать. Но потом что-то произошло, что-то, чего он - при всей своей вере - никогда не сможет объяснить.

Он услышал стук каблуков по каменному полу.

Сначала ему показалось, что это приближаются марсиане - подумал, что они нашли его.

Он поднял глаза.

Марсиане носили тяжелые сапоги, поножи и сабатоны из плазмостойкой керамики, покрытой красной и белой эмалью.

Эти сапоги были из черной мягкой кожи, отполированной до зеркального блеска.

"Значит, это все?" - раздался мрачный, знакомый голос.

Медленно, словно ледник, ползущий по горным долинам, Лориан поднял голову и посмотрел в лицо, резкое, суровое и белое как Смерть. Отчаяние захлестнуло его.

"Ты не можешь быть здесь…" Его голос был едва громче шепота. "Это... невозможно".

"Что я всегда говорю, Аристид?" - спросил Адриан Марло, присев перед ним на корточки. Дьявол из Мейдуа, по своему обыкновению, был одет во все черное. Полы его офицерского пальто смялись вокруг пяток. Он протянул Лориану руку - свою левую руку, которую потерял, сражаясь со сьельсином, и которая была восстановлена королем Воргоссоса. "Всегда вперед..."

". ...всегда вниз", - выдохнул Лориан, завершая цитату.

"Или вверх, в данном случае", - сказал Адриан и пошевелил пальцами в перчатке.

Лориан взял его за руку, ощутив искусственные кости под плотью и кожей перчатки, такие твердые, что, казались, настоящими. "Ты не можешь быть здесь, Марло", - сказал Лориан.

Старый лорд лишь улыбнулся своей кривой улыбкой, странно застенчивой.

Затем исчез.

Лориан снова стоял на ногах, глядя на корпус башни лифта, возвышающийся на сотню футов над его головой.

Вверх.

Какая разница, если он, скорее всего, будет пойман? Его поймают при попытке бегства.

Основные погрузочные ворота лифтовой кабины были открыты достаточно широко, чтобы в них мог войти один из массивных краулеров, таких, как тот, на котором он столько лет работал в Фарсайде. Он мог бы подняться по пандусу, но спрятаться было негде: ни на подходе, ни на пандусе, ни в массивном трюме, который составлял самый нижний уровень кабины. Вместо этого он бросил взгляд вверх, следуя траектории указующего перста Адриана.

Переходные мостки.

По металлическим колоннам на верхний уровень поднимались лестницы, и Лориан увидел, где эти переходные мостки соединяются с верхними уровнями кабины-башни, с помещениями экипажа и уровнями технического обслуживания, со складскими помещениями еще выше и поменьше.

Там должны быть шлюзы, открытые двери.

Он поймал себя на том, что вспоминает свой последний разговор с Адрианом - настоящим Адрианом - в его камере на борту "Бури" перед тем, как он вызволил своего лорда из карцера.

Как тебе это удалось, - спросил его лорд, - спасти того лейтенанта из Капеллы и добраться до Имперского совета?

Я расскажу тебе в другой раз, - ответил он, давая понять Адриану, что его жизнь далека от завершения. Правда заключалась в том, что вырвать лейтенанта-предателя Касдона из лап Империи было делом маленьким. Ответ был меньше, чем вопрос. Пустяковый. Очевидный.

Некоторым вещам лучше оставаться необъясненными.

Лориан чувствовал, что это будет еще одна подобная история - если он преуспеет. Никаких записей о героических деяниях или великих победах. Но он и не был героем - он проиграл, не сумел одержать победу в битве за Белушу. Он был всего лишь человеком, но человеком маленьким, хитрым и отчаянным.

Хитрым, отчаянным и - впервые - тронутым слабым проблеском надежды. Не ложным обещанием пустого будущего Сачина, не далекой абстракцией реинкарнации, а настоящей, осязаемой надеждой - такой, которая создает будущее, а не просто приветствует его.

Увидев свой шанс, он бросился к лестнице, зная, что карабкаться - значит стократно увеличить риск быть замеченным. Но колонна наполовину скрывала его, и, бросив меч Саралы, он полез, опираясь на руки, - плечо горело при каждом шаге. Боль была старейшим спутником Лориана. Он стиснул зубы. Ему нужно было продолжать двигаться, и двигаться быстро. Он был рад слабому машинному гулу в зале - тот служил для маскировки тихого стука его ботинок. Он все ждал, что вот-вот раздастся крик, выстрел.

Но выстрела так и не последовало, и он добрался до перил мостков наверху. Приседая - благо это было возможно - он бросился по дорожке к лифтовой кабине. Ее внешний корпус был выполнен из того же черного металла, что и сама Башня, гладкая поверхность прерывалась вентиляционными отверстиями и иллюминаторами, люками и панелями доступа, окаймленными имперской латунью. Огромные, облупившиеся буквы, нанесенные по трафарету флуоресцентно-белым цветом - каждая в несколько раз больше человеческого роста - извещали, что здесь находится ТРАНСПОРТНАЯ ТЮРЬМА ИМПЕРИИ БЕЛУША 11.

Служебный шлюз в конце мостика был открыт.

"Вы слышали?"

Лориан застыл, не дойдя пяти шагов до двери. Сердце бешено колотилось в груди, и ему потребовались все его силы, чтобы выровнять дыхание. Его ребра были похожи на стенки какой-то деревянной бочки, набитой до отказа.

"Что?" - раздался другой голос, марсианский, искусственно усиленный. Он звучал точно так же, как голос Саралы, с теми же модуляциями.

"Выходите с поднятыми руками!" - крикнул первый марсианский гвардеец.

Они не знали, где он, понял Лориан. Посмотрев вниз - двигая только головой - он увидел полдюжины гоплитов в доспехах, обыскивающих ряды ящиков, расположенных этажом ниже.

Они не смотрели вверх.

Медленно, изысканно медленно Лориан сделал еще один шаг, зная, что едва заметного движения, слабого мерцания тепла на термооптике марсиан - размытого пятна на границе их зрения - будет достаточно, чтобы молот обрушился. Между ним и их оружием не было ничего, что могло бы помешать засечь его, кроме обычной человеческой неспособности смотреть вверх.

Он сделал еще один шаг.

Еще шаг.

Еще шаг.

Он добрался до люка.

"Ты что-то видел, Таль?"

"Что-то услышал".

Лориан прошел внутрь, сердце едва не выскакивало из груди.

Он находился в воздушном шлюзе, тесном помещении с низким потолком, едва ли достаточном для того, чтобы двое мужчин могли стоять в ряд. На стене слева от него возвышалась приборная панель, на которой размещались элементы управления дверью. Внутренняя дверь - плита из черненой стали с тонкой вертикальной полоской окна - была закрыта. Это заставило Лориана задуматься. В ту минуту, когда он нажмет на эту дверь, запись о ее открытии будет отправлена в центр управления лифтовой кабиной - и, возможно, в управление движением на нижнем уровне, а также на орбитальную станцию. Это могло остаться незамеченным в хаосе. В конце концов, это такая мелочь: единственный служебный люк, открывшийся посреди всего этого хаоса, этому было множество объяснений. Испуганный техник. Марсианин, проверяющий систему безопасности. Электрическая неисправность или ошибочная команда от кого-то из начальства...

Но это могло быть и не так, и он не мог оставаться в этом вестибюле вечно. Здесь негде было спрятаться, ничто не могло укрыть его, если марсиане поднимутся по лестнице на второй уровень.

И что еще хуже... Лориан взглянул на камеру над головой - черный купол, похожий на глаз какой-то ужасной рыбы.

Они бы уже увидели его, и не только на одной камере. Датчики на складе Башни, расположенные повсюду, наверняка засекли его. Если бы марсиане следовали стандартной процедуре, они бы уже позвонили в управление и попросили просмотреть все записи со склада, чтобы убедиться, что никто из Перерожденных больше не прячется поблизости. Имперский закон запрещал использовать машинных деймонов для сканирования записей, поэтому потребовалась бы команда техников. Но они найдут его, увидят, как он поднимается по лестнице, как входит в этот шлюз.

Лориан слышал, что среди первобытных людей прошлого Земли существовало племя, поклонявшееся девственной богине мудрости, которая появилась из черепа своего отца, полностью сформировавшись, как из яйца. Это всегда казалось ему нелепым. Мудрость не рождается из головы, а проникает в нее. Не могло ли это племя поклоняться и второй богине, той, которая забирается в головы людей, как куртизанка забирается в постель?

У него не было этой идеи. Она просто появилась. Он последовал плану в том виде, в каком он пришел к нему, полностью сформированный, как та богиня-девственница. Он не сформулировал его, не разрабатывал стратегию - вообще не думал.

Достиг ли он мусин-но-син, не-разума, который был целью гуррама?

Стал ли он, наконец, рыцарем Пути?

Даруй мне мужество и ясность... - молился он в десятитысячный раз.

Мужество и ясность были дарованы ему.

Он поднял украденный у центуриона игломет и выстрелил в камеру. Оружие ужасно громко затрещало в тесном пространстве, призывая марсиан. Лориан нажал на кнопку шлюзовой камеры и почувствовал, как внешняя дверь за его спиной захлопнулась. Внутренняя открылась, впуская в комнату, которая предлагала ему спасение. Он видел это через окно возможностей, первый шаг в его отчаянном, безумном плане.

Лориан путешествовал в Высоких Башнях много-много раз за свою карьеру. Грузы для старого линкора "Тамерлан" всегда доставлялись по подобной канатной дороге в орбитальный док, а затем переправлялись на огромный линкор, и нередко Лориан ехал вместе с ними, предпочитая медленный, плавный подъем по тросу напряженному взлету. Он хорошо знал конструкцию и расположение стандартной кабины лифта. Хотя ему редко приходилось входить через шлюз для экипажа, как сейчас, он делал это время от времени и знал, чего ожидать дальше.

В раздевалке хранились громоздкие скафандры, предназначенные для обслуживания кабины снаружи. Рассчитанные для гораздо более крупных мужчин, они возвышались над ним, свисая в своих креплениях. Это был не тот костюм, который носят солдаты, плотно прилегающий к телу, как средневековые доспехи, а безразмерный костюм рабочего - в равной степени как средство передвижения, так и снаряжение для выживания. Шлем представлял собой купол из поляризованного алюминиевого стекла, который позволял рабочим поворачивать голову и, что еще важнее, видеть все вокруг во время ремонта.

Они должны были стать его спасением, но не сейчас.

Лориан вырубил камеру у двери и выбрался в круглый холл. Тот проходил по окружности кабины лифта, образуя петлю, из которой открывались двери кают экипажа, туалетов, кладовых и лифтов, поднимавшихся и опускавшихся между многочисленными палубами кабины-башни. Путешествие с поверхности было долгим - гораздо дольше, чем спуск. До геостационарной орбиты было более двадцати тысяч миль, и на то, чтобы добраться до станции, требовались дни, поэтому экипажу нужно было обеспечить комфорт.

Он знал, что комфорта для него не будет.

У него было очень мало времени.

Он выстрелил в еще одну из потолочных камер - потребовалось два выстрела - и еще в одну.

Весь план был безумием. Идиотизмом. Слишком многое зависело от веры, от удачи, от доверия к невозмутимости тех самых марсиан, которые были его тюремщиками в течение многих лет. Если они остановят лифтовые кабины или слишком долго будут их перезапускать, Лориан будет все равно что мертв. И что это будет за смерть! Медленная и отвратительная, а не быстрая, какой она была бы, если бы его настигли преследователи. Он нашел дверь внутреннего лифта, нажал на кнопки управления, позволив системе отметить кнопки как нажатые.

Но не стал заходить в него.

Вместо этого он присел у решетки в основании стены. Годы работы на свалке окупили этот момент. Он снял решетку, оставив ветиляцию открытой. Внутри вентиляционная шахта уходила прямо вниз. Лориан догадался, что она выходит в трюм внизу. Пусть марсиане думают, что их добыча пошла этим путем, попала в вентиляцию и погибла, или же сбежала обратно через трюм.

Они обыщут лифтовую кабину, но, не найдя никого, не станут просто останавливать его на время разбирательств. Лориан знал флотские протоколы для безбилетников и других беглецов.

Они откачают весь воздух из лифтовой кабины, чтобы убедиться, что их жертва мертва. Если не найдут тела - если при возобновлении работы не будет ощущаться никакого запаха, - они будут вынуждены предположить, что их беглец сбежал, пока подъемник все еще был закреплен на поверхности.

Но Лориан вовсе не сбежит.

Он спрячется там, где никто и не подумает его искать.

Там, где мог спрятаться только он.

Весь этот путь - через раздевалку, в коридор, к лифту и решетке - занял меньше минуты. В лучшем случае у него было чуть больше времени. Марсиане не сразу определят точное местоположение выстрела Лориана. Эхо в куполе склада снаружи может сбить их с толку, или им потребуется время, чтобы определить, с какого уровня оно доносилось.

Но они наверняка знали, что он над ними.

Марсиане еще не добрались до шлюза, когда Лориан вернулся в раздевалку. Он слышал, как солдаты кричат снаружи, голоса были приглушены закрытыми дверями. Это звучало так, как будто они поднялись на уровень выше, взобрались по какой-то другой лестнице, расположенной ближе к другому из мостков, которые расходились от шлюзов кабины-башни, как спицы колеса.

"Еда..." шептал про себя Лориан. "Еда, еда, еда..."

Где-то здесь должен быть набор продуктов, что-то, что он мог бы украсть - и быстро.

Вот он, спрятанный на полке с запасными одеялами. Лориан сорвал его с места, онемевшими пальцами раздирая пластик. Он оставил готовое блюдо в жестяной банке, пакетики со стойким, отвратительным на вкус соусом. Вместо этого взял два батончика и маленький кусочек сушеного мяса в фольге. Лориан сунул их в карман и вышвырнул остатки набора в коридор, молясь, чтобы создалось впечатление, что он разорвал его на части, когда бежал к решетке.

Два батончика и пачка старого пеммикана вряд ли можно назвать пиршеством, но это было лучше, чем голодать.

Молясь, чтобы этого оказалось достаточно, он повернулся и посмотрел на висящие защитные костюмы. Он выбрал наиболее подходящий, один из двух, которые не были видны из окна внутренней двери.

Его спасательный плот.

Или его гроб.

Не обращая внимания на шум марсиан над головой, Лориан расстегнул застежку на выбранном костюме. Это была стандартная модель. Он надевал гораздо меньшую версию десять тысяч раз. Он знал все уплотнения, все соединения. У него не было комбинезона, а значит, и возможности подключить систему удаления отходов.

"Будет знатно вонять", - пробормотал он себе под нос и залез в открытый костюм.

План был настолько отчаянным, настолько ужасным, что марсиане никогда не раскроют его. Он был маленького роста и мог поместиться в грудной полости одного из громоздких скафандров. Его ноги едва доставали до колен костюма, а макушка головы не доходила до фланца на шее, отделявшего куполообразный шлем от скафандра.

Костюм казался пустым.

Ни один обычный человек не смог бы спрятаться внутри, без того, чтобы его голова не была видна.

Впервые в своей жизни Лориан Аристид был очень рад, что он не обычный человек.

Он сунул игломет обратно в патронташ и неловко поерзал в том месте, где внутренний шов костюма врезался в него. Костюм герметизировался механически, но он не мог активировать подачу воздуха, не предупредив диспетчеров лифта. Но ему и не нужен был запас воздуха в скафандре.

У него был респиратор.

Маска, которая столько лет была символом его заключения и ссылки, станет его спасением. С ней он сможет дышать скудным воздухом внутри скафандра несколько дней, если не вечно. А после того как марсиане закончат зачищать кабину, он всегда сможет приоткрыть скафандр.

Звук тяжелых ног раздался по трапу снаружи как раз в тот момент, когда Лориан закрыл последнюю застежку. Зажатый внутри скафандра, он ничего не видел и был вынужден вглядываться в слабые отражения в стекле шлема над ним и прислушиваться.

Двери шлюза сработали, и по куполу над головой расплылось красное пятно - марсиане вошли в помещение. Лориан попытался успокоить дыхание, плотно сжал губы. Сердце снова заколотилось, его удары напоминали топот взвода.

Красное пятно двигалось по изогнутому стеклу над ним.

"Что-то есть", - сказал один.

Внутри грудной полости скафандра рука Лориана потянулась к игломету, благо тот был взведен. Костюм был изолирован, а значит, защищен от марсианской термооптики. Тем не менее они могли что-то заметить. Лориан медленно вытащил игломет из патронташа и повернул его наружу. Он не будет стрелять, пока не будет уверен, пока для него не станет слишком поздно.

Риск стоил всего. У него ничего не оставалось.

"Кое-что нашел", - раздался голос марсианина. "Сюда".

Они увидели порванный продовольственный набор.

"Похоже, у нас появился беглец", - сказал другой солдат.

"Чертов дурак", - сказал первый. "Мы найдем его, а если не найдем, он пожалеет, что мы этого не сделали".

"Камера разбита", - сказал третий.

"И здесь тоже", - раздался голос издалека. Должно быть, кто-то вышел в коридор. Лориан медленно вдохнул через дыхательный аппарат. Их было по меньшей мере четверо. Лориан знал, что не сможет убить даже одного, но если ему придется умереть, он умрет сражаясь.

Было невозможно отличить голоса марсиан друг от друга. "Он в вентиляционных отверстиях".

Другой марсианин выругался. "Тогда мы никогда его не найдем".

"Мы можем послать беспилотник", - последовал ответ.

"Это вентиляционное отверстие ведет прямо вниз!" - сказал кто-то. "Ублюдка смыло в трюм. Вызови Кана, скажи ему, что у нас есть беглец. И запечатайте двери! Ублюдок так сильно хочет в космос, что мы дадим ему попробовать черноту на вкус".

Внутри скафандра Лориан оскалил зубы в злобной улыбке. Они делали все по инструкции, как он и предполагал.

Лязг доспехов и топот тяжелых сапог стихли, когда красные отблески марсиан пробежали по куполу над обращенным к нему лицом Лориана.

Потом они ушли, и Лориан остался в Башне один.