Лориан знал, что если он выберется из этого живым, то это будет еще одна история, которую он никогда не расскажет. Если бы ему это удалось, он был бы единственным человеком, когда-либо спасшимся с Белуши - по крайней мере, единственным человеком, о котором он когда-либо слышал, - но его побег не будет рассказом о храбрости или безрассудстве, и, хотя хотя это, возможно, было умно, существовало два вида ума. Один был парящим существом, аккуратным и опрятным, своевольным, возвышенным умом, впечатляющим. Хитрым, как хитер ястреб. Второй вид - подлый, ползучий, ускользающий от внимания гордецов. Хитрость второго рода была сообразительностью змеи, паука, ждущего, ждущего - всегда ждущего.

Лориан следил за тем, как на его хронометре отсчитываются минуты, а затем и часы.

Битва снаружи, должно быть, закончилась, беспорядки подавлены.

Варну, Тадек и Модар - все лейтенанты Сачина - должно быть бежали. Лориан знал, что они вернутся в Дипстоун и будут сидеть под землей, пока смерть не найдет их. Лориан молился, чтобы Картер и его люди нашли их там и вырвали их предательские и трусливые сердца из груди.

Его собственное сердце устремилось к Сарале, к Дару, мертвому на полу Башни. К Тамаре, чей призрак навсегда останется с ним. Не раз он поворачивал голову в тесноте своей тюрьмы, и ему казалось, что он видит, как она смотрит на него в ответ своими широко раскрытыми полумертвыми глазами. Она была его вдохновением, его музой, в ужасном смысле этого слова. Именно к ее ужасной судьбе обращались его мысли, запертой в шкафчике на борту краулера Даудом и его злыми людьми, оставленной изломанной в собственной грязи.

Как странно, что она спасла его с того света, когда он не смог спасти ее. Была ли это карма? Справедливость по отношению к нему, за его возмездие, за то, что он отомстил за нее? Он убил Дауда и, сделав это, почтил ее память больше, чем кто-либо другой.

Был ли это ее способ отплатить ему?

Прошло около двадцати девяти часов, прежде чем они опечатали кабину лифта. Прозвучали сигналы тревоги, сирены вспыхнули красным. Лориан смотрел через свой маленький иллюминатор над головой как пляшут огни в мире. Должно быть, он заснул там, где висел, - тело онемело от неестественной позы, спина и бедра горели огнем. Раздался шум, словно от несчетных крыльев, и сигналы тревоги сначала стали слабыми, затем смолкли, когда воздух исчез из комнаты за пределами его костюма. Еще раз - по глупости - он задержал дыхание. Так прошел час, прежде чем в лифтовую башню вернулся воздух. Несмотря на боль во всем теле, сухость в горле, спазмы в желудке, он улыбнулся и, потянувшись, отсоединил трубку с водой от фланца горловины, втянув восстановленную влагу, едкую и безвкусную на вкус.

Этого едва хватало, чтобы поддерживать его в тонусе.

Он ждал, пока, как ему показалось, голод не сведет его с ума, чтобы съесть первый рационный батончик, почти через два дня после того, как они откачали воздух из лифта. На третий день пришел человек и установил новую камеру в потолке шлюза. Он не заметил ничего странного в скафандре в углу, хотя проработал там большую часть часа. Лориан с трудом мог поверить, что этот человек не чувствует исходящего от него отвратительного зловония, вонь грязи и немытого человеческого тела... Но скафандр был герметичен.

Он уже провел в скафандре четыре дня, четыре дня на небольшом количестве воды и еще меньшем количестве пищи, четыре дня грязный и вонючий, четыре дня почти без движения, если только не для того, чтобы поерзать в неудобном скафандре. Все это время он слышал, как команда снует взад-вперед, слышал шум погрузки внизу, когда огромный трюм заполнялся бочками с нефтью и поддонами с золотом, медью и другими вещами, содранными с корпусов на отдаленных свалках металлолома.

Он почувствовал, как башня накренилась, начала двигаться, и его сердце дрогнуло вместе с ней. К тому времени он уже съел весь пеммикан - только и держался, что не стошнить его обратно, так сильно сводило живот. Он перестал замечать зловоние этого маленького пространства, но его тело знало другими чувствами, кроме обоняния, насколько нездоровым стало его окружение. Тем не менее, он знал, что впереди у него дни путешествия. Хотя лифт поднимался быстро, как самый скоростной трамвай, ускоряясь по мере того, как разрежалась атмосфера и уменьшалось сопротивление ветра, ему предстояло проделать долгий путь, чтобы добраться до станции.

Лориан представил, как поднимается лифт, один из двенадцати, каждая бусина на своей нитке - как на счетах, - поднимается к станции высоко над миром.

Они не нашли его. Вопреки всему, они не нашли его.

Лязг и дрожь стыковочных зажимов пробудили Лориана от сна, похожего на смерть,и он дернулся там, где висел.

Прошло так много времени с тех пор, как он в последний раз ощущал искусственное давление подавляющего поля, ложную гравитацию, похожую на невидимое одеяло, накинутое на голову и плечи.

Он сделал это. Он снова был среди звезд.

В тот момент не имело значения, что его желудок горел от голода, что в горле пересохло от питья одной и той же пинты воды из системы осмотического улавливания костюма. Ему было все равно, что у него болит спина, что у него болит пах в месте соединения двух ног скафандра, и что он полдюжины раз испачкал себя.

Он сделал это.

Он победил.

Он сбежал из Белуши.

Теперь ему предстояло сбежать со станции.

И вот он ждал, ждал, пока не разгрузили вагон и не высадили экипаж. Он слышал, как они смеялись на ходу, обмениваясь любезностями с дежурным офицером у шлюза.

"Правда, что у вас была крыса?" - спросил тот.

При этих словах Лориан сгорбился, стараясь не шевелить конечностями. Это оказалось легче, чем можно было ожидать, настолько тяжелым был скафандр.

"Если и была, то сбежала. Внутрь и наружу", - рассмеялся женский голос - один из тех.экипажа. "Ребята Терна прочесали окрестности с помощью картографических дронов, но ничего не нашли. Терн думает, что преступник струсил и вернулся, чтобы попытать счастья".

"Как поживает старина Терн?" - поинтересовался дежурный офицер. "Мне всегда нравился этот человек..."

Голоса экипажа затихли, исчезнув в шлюзе. Лориан ждал, ждал. Когда терпеть больше не осталось сил, он просунул голову через горловину, ровно настолько, чтобы осмотреться.

Раздевалка была пуста, и шлюз за ней закрыт, как и дверь, которая открывалась в коридор. Он знал, что не может дольше оставаться в костюме, но все же часть его шептала, что момент еще не настал.

Но он должен настать. Он не мог остаться, не мог жить. Зловоние убивало его, как и боль от того, что он держался вертикально и упирался ногами в шов костюма. К тому же его мучил голод и жажда.

Даруй мне мужество и ясность, - взмолился он, обращаясь к вселенной.

Он не был уверен, что в том, что он сделал, было мужество. Безумие, да, и отчаяние. Но мужество?

Зная, что новая камера установлена, Лориан растегнул застежки, которые удерживали его на месте столько дней. Он упал вперед, ударился о палубу руками и коленями. Грязный, вонючий, вспотевший, он пополз к месту, где лежали другие аварийные комплекты. Не теряя времени, Лориан разорвал две порции, съел батончик пайка, блок пеммикана целиком. В горле пересохло, но он проглотил это.

Сигнал тревоги не прозвучал. Это не должно было его удивлять - здесь, наверху, где не должно быть заключённых в сознании, охрана была более слабой. Их будили внизу, в медицинском отсеке, как и его. Но экипаж был бы где-то поблизости, а Мать-Земля знала только, сколько человек находилось на самой станции. Ему нужно было переодеться, замаскироваться, слиться с толпой. Он снял с себя плащ Перерожденного, скинул протухшие ботинки и засунул их в шкафчик, не забыв запечатать несчастный скафандр, служивший ему спасательным кругом и тюрьмой. Со временем все обнаружится, но любое время, которое он мог выиграть для себя, стоило того, чтобы его выиграть. Лориан провел большую часть своей жизни на имперских станциях, но ему нужно было все время, которое он мог получить, чтобы разработать план побега.

Глупо было идти босиком на станцию. Решительно развернулись, он направился во внутренний холл, обратно к каютам экипажа, держа игломет наготове. Лориан спешил по коридору, не останавливаясь, чтобы снова вырубить камеры. Его надежда и безопасность были теперь в скорости. Ему нужно было найти одежду, не явного кустарного производства, не испачканную от долгого пребывания в скафандре. Мышцы сводило судорогой, приходилось ковылять, но он стискивал зубы и шел вперед. Он зашел слишком далеко, чтобы позволить боли остановить его.

Прошло совсем немного времени, прежде чем он нашел то, что искал, натолкнувшись на одну из спален экипажа. Там было пусто, и он направился к шкафчикам. Шансы на то, что он найдет подходящую форму, были близки к нулю, но среди лифтеров слышался женский голос. Если женщина была достаточно низкого происхождения, то могла быть достаточно близка к его размеру, чтобы он не казался явно, слишком неуместным.

Он открыл первый шкафчик и проверил наличие ботинок. Не обнаружив таковых, он перешел к следующему, найдя, что сапоги велики. И снова слишком большие. В пятом шкафчике он нашел то, что искал. Комплект женского нижнего белья висел на крючке с обратной стороны двери под темно-красной фуражкой младшего офицера. В нижней части шкафчика лежали сапоги, а на месте второй пары было свободное место. Лориан проверил подошву, сопоставив ее с подошвой своей ноги. Все еще слишком велики, но достаточно близко. Он снял с себя вонючую одежду и сунул ее в шкафчик. Времени на мытье не было, поэтому Лориан натянул украденные брюки, оставив нижнее белье. Он нашел рубашку и куртку-тунику, которые застегнул на все пуговицы и подпоясался. Его волосы были далеки от нормального состояния - к тому времени они спадали до середины спины, - поэтому он собрал их в пучок и завязал, спрятав под фуражкой.

Одежда все еще была слишком велика для него, сапоги болтались, натирая ступни. Он засунул игломет за пояс и с удовлетворением обнаружил, что свободная куртка достаточно хорошо скрывает пистолет. Все остальное он бросил: пояс со щитом, патронташ.

Когда он повернулся, чтобы уйти, то увидел свое отражение в зеркале, висевшем над туалетной столиком между шкафчиками.

Он с трудом узнал себя.

В Дипстоуне он каждый день видел свое отражение в витринах и зеркалах, но в том, что он снова в форме, было что-то такое, что усиливало контраст между его самовосприятием - памятью о том, кем он был раньше, и тем, кем он стал. На первый взгляд, в черном мундире и фуражке цвета засохшей крови он выглядел вполне достойным офицером. Этого было бы достаточно, чтобы не привлекать внимания - хотя его маленький рост обязательно должен его привлекать. Но при ближайшем рассмотрении обнаруживалась ложь. На одной щеке сохранилась засохшая кровь - скорее всего, кровь Саралы.

Униформа ему не подошла - и никогда больше не подойдет.

Женщина, чью одежду он украл, была всего лишь младшим лейтенантом, но покрой и фасон были идентичны одежде, которую он носил большую часть своей жизни. Там, глядя на свое отражение, Лориана осенило, что если бы он сможет сбежать со станции, то никогда больше не наденет эту форму. Какая бы версия Лориана Аристида ни вырвется на свободу с планеты-тюрьмы, это не будет командир корабля, главный тактический офицер, присягнувший оруженосец лорда Адриана Марло.

Он был кем-то другим, стал кем-то другим.

Кем именно, он не знал. И боялся это узнать.

Маскировка обеспечит ему прикрытие от камер наблюдения - если, конечно, ему удастся выбраться из кабины лифта и затеряться на станции. Там будут сотни человек, тысячи. Что значит еще один? Каждую секунду, пока он задерживался, он рисковал, что экипаж лифта может увидеть его на своих камерах.

Ему нужно было уходить.

Шлюз открылся под его руками. Двое марсиан, стоявших на страже, повернулись, чтобы посмотреть на него, когда он вышел. Сердце Лориана сразу же подскочило к горлу, но двое мужчин, казалось, ничего не заметили.

"Джентльмены, - сказал Лориан, прикоснувшись к фуражке.

Марсиане отдали честь.

Решив, что лучше ничего не говорить, если есть такая возможность, Лориан начал двигаться. Он все ждал, что мужчины позовут его обратно, все ждал, что каждый шаг станет для него последним.

Но они позволили ему идти. Лориан чувствовал на себе их взгляды, пока шел по коридору. В конце коридора он подошел к лифту и нажал на кнопку управления. Лифт прибыл, и Лориан ввел команды, которые должны были доставить его в доки несколькими уровнями выше, почувствовав облегчение, когда лифт не запросил код доступа. Обернувшись, он посмотрел на контрольно-пропускной пункт и охранников через закрывающиеся двери. Они отвернулись, переговариваясь между собой.

Только когда двери закрылись, Лориан позволил себе облегченно улыбнуться.

Доки находились на самом нижнем уровне орбитальной станции, недалеко от того места, куда лифтовые башни входили в шахты в нижней части станции. Сама станция, если смотреть сверху, выглядела как огромная снежинка с шестью огромными рукавами, отходящими с интервалами от центральной массы. Именно вдоль них швартовались различные прибывающие корабли. Тюремные транспорты и перевозчики войск, корабли снабжения и курьеры - военные суда всех видов.

Лориан знал, что ему нужно найти, и решительно зашагал вдоль терминала в поисках этого. Он наблюдал за каждым одетым в черное офицером, за каждым отрядом марсианских солдат, марширующих строем, ожидая, что его вот-вот раскроют.

Но так и не дождался.

Однажды прапорщик коснулся своей фуражки, когда он проходил мимо, сказав: "Лейтенант".

Лориан кивнул, едва осмеливаясь заговорить. "Матрос".

Все это время он продолжал думать о камерах, наблюдающих за ним, обрушивающихся на его голову. Для них он должен выглядеть немногим больше, чем любой другой офицер. Но долго ему не продержаться. Вероятность того, что его испачканная одежда найдется - или что его выход из кокона тяжелого рабочего костюма будет обнаружен службой безопасности, - с каждым мгновением становилась все больше и больше. Если он не сможет найти нужный корабль достаточно быстро... если его присутствие будет обнаружено, они заблокируют станцию.

Тем не менее, он не мог не задаться вопросом, прошел ли он уже дальше, чем кто-либо до него. Никому не удавалось сбежать с Белуши - все говорили об этом, - но удавалось ли кому-нибудь зайти так далеко? Несмотря на боль, потери, изнеможение - несмотря ни на что, - Лориан Аристид ощущал острую, ничем не сдерживаемую радость. Прилив адреналина от успеха - от кровоточащей грани между успехом и неудачей - снова был подобен огню в нем, как лихорадка, сжигающая боль в ноющем теле. Ему нужна была вода и нормальная еда, нужны отдых и время, а также хороший, продолжительный душ.

Но больше всего на свете ему нужен был корабль.

"Эй, ты там!" Лориан навострил уши, уверенный, что голос обращался к нему. "Мальчик!" Почувствовав эти слова, как удар ножом в спину, он повернулся лицом к говорившему.

Человек, который возможно был его погибелью, был одет в черную тунику и брюки офицера, а серебряные звезды на воротнике выдавали в нем капитана корабля. Его лицо имело медный оттенок, присущий многим мелким нобилям, а темные волосы зачесаны назад и намазаны маслом по общепринятой моде. Увидев лицо Лориана, мужчина отшатнулся. "Ты не мальчик", - воскликнул он. "Кто ты, гомункул?"

Лориан уставился в точку поверх плеча мужчины, как и следовало ожидать от младшего по званию перед начальником. Ему не нужно было изображать смущение: "Я незаконнорожденный, сэр". Он почувствовал, как капелька пота скатилась по затылку. Наверняка этот человек заметит убогость его внешнего вида. По крайней мере, он должен был почувствовать его запах.

"Незаконнорожденный, говоришь?" - мужчина изучал лицо Лориана. "Полагаю, так оно и есть. Как пройти к комендатуре станции, парень? Мы недавно прибыли из другой системы".

Лориану пришлось быстро соображать. Он думал о том, чтобы притвориться, что сам из другой системы, но, несомненно, какая-то особенность его украденной униформы выдавала в нем члена команды Башни.

Конечно, он мог просто солгать. Если этот человек был из другой системы, он не отличит истинный ответ от ложного.

Лориан указал. "Назад, в центр, по лифтам на верхний уровень, примерно четверть оборота вокруг главного узла".

Капитан кивнул и отдал честь. "Очень хорошо, лейтенант".

По протоколу Лориан должен был ответить на приветствие и тем самым дать понять, что разговор окончен. Вместо этого - безумно - он спросил: "Сэр, возможно, вы можете мне помочь?"

Капитан нахмурился. Со стороны Лориана было неуместно так рисковать. "Я должен передать сообщение одному из наших быстрых курьеров. Вы случайно не видели, где он пришвартован?"

"Тебе не указали шлюз?" - нахмурился капитан.

"Мой командир что-то напутал, сэр", - сказал Лориан, не отрывая взгляда от точки над плечом мужчины. "Мне сказали просто терминал С. Дело срочное. Неприятности на поверхности".

Безымянный капитан изучал лицо Лориана. Интус неловко дернулся, почувствовав, как еще одна бисеринка пота устремилась к его украденному воротнику. "Слышал об этом, - сказал капитан, - неприятное дельце. Доставили много хлопот?"

Лориан покачал головой. "Нет, сэр, но перерожденцы - отвратительная работа. Только худшие из заключенных могут выжить в диких землях, знаете ли".

Капитан кивнул, повернул голову - очевидно, отвлекшись на собственные заботы. "Кажется, я видел курьера у отсека С-17".

"C-17. Спасибо, сэр", - сказал Лориан и наконец отдал честь.

Когда он повернулся, чтобы уйти, капитан вдруг окликнул: "Парень!"

Лориан остановился, на полпути потянувшись к спрятанному игломету. Этот человек вычислил его? Он мог бы пристрелить его, но терминал вокруг кишел людьми - корабельщиками и солдатами, марсианами и обычными легионерами из других миров, техниками, грузчиками и докерами.

"Передай своему командиру, чтобы он навел у себя порядок", - заметил капитан. "Нелепо, когда твои люди бегают без инструкций".

Лориан тронул свою фуражку. "Я постараюсь, сэр".

Только отвернувшись, Лориан обнаружил, что у него дрожат руки, и сжал кулаки, чтобы заставить их перестать.

"С-17", - пробормотал он, проверяя ближайшие ворота. Это были С-11. Следовало идти дальше.

Терминал был построен в классическом имперском стиле: стены и пол из черного металла, отполированные до зеркального блеска, тяжелые металлические двери, чуть более узкие сверху, чем снизу, акценты и приборные панели из латуни. Лориан шел вдоль терминала, не поднимая головы, стараясь не спешить и не казаться торопливым, двигаться, не усугубляя травмы и не напрягая затекшие мышцы, которые столько дней были зажаты в скафандре.

И вот она, дверь в стыковочный отсек С-17. Она была круглой и открывалась на пуповину, стенки которой были сплетены из наноуглерода, круглой в поперечном сечении и спроектированной так, чтобы изгибаться, когда пуповина расширялась, чтобы зафиксироваться на корпусе корабля снаружи. Лориан остановился в тамбуре, где иллюминатор размером чуть больше его головы выходил на сам корабль.

Это было именно то, что он надеялся найти. Он посмотрел на голографическую табличку рядом.

ISV Марафон-137А | RCO-73455

ПУНКТ ОТПРАВЛЕНИЯ: ГОДОДДИН, ЗАЛИВ ЦЕНТАВРА, ВИРДЖИНИЯ-59:17 KS-311D

ПУНКТ НАЗНАЧЕНИЯ: ФОРУМ

Марафон-137А был немногим длиннее обычного шаттла, быстрый курьерский корабль, больше двигатель, чем что-либо еще. Он был создан для одной и только одной цели: как можно быстрее доставлять своего посланника через световые годы. Лориан хорошо знал корабли класса "Марафон": его варп-двигатель был способен развивать скорость до 1,3 Кс, что в тысячу триста раз превышало скорость света. Даже на таких огромных скоростях потребовались бы годы, чтобы пересечь просторы Империи.

Десятилетия.

Экипаж таких кораблей обычно не превышал десяти человек, а управлять ими мог всего один человек, что часто и происходило. Благодаря квантовой телеграфии сообщения между звездами можно было передавать мгновенно, но для перевозки особо чувствительных материалов или оборудования требовались именно такие маленькие и быстрые курьеры.

Это было идеальное судно для захвата.

Лориан сделал шаг вдоль пуповины и остановился, на мгновение отвлекшись на зрелище, которое почти никогда не думал увидеть.

Внизу сияла сама Белуша, видная через иллюминатор как огромная белая жемчужина. Зеркала, которые так хорошо отражали ее жалкое солнце, висели на той же высоте, что и сама станция, но они были такими маленькими и тусклыми - без рассеивания атмосферы, помогавшей им, - что их было не видно. Планета сверкала в одиночестве, бело-черная и совершенная, бесценная жемчужина в ночи. Не было видно ничего ужасного. На такой высоте она могла бы быть любым заснеженным миром, могла бы быть чем угодно, только не тем, чем была.

Тюрьмой.

Он искал какой-нибудь знак, какой-нибудь оттенок зелени или голубых вод, который возвестил бы о том, что изменение климата, к которому стремились его хозяева, уже близко, что с ним роль планеты как тюрьмы прекратится, и вся Белуша расцветет для людей, вновь обретших свободу.

Но не было ничего, кроме льда.

Выхватив игломет, Лориан двинулся вдоль пуповины и прокрался через люк внутрь. Он закрыл за собой дверь, сердце бешено колотилось в груди, зная, что впереди его ждет насилие, зная, что ему придется сделать.

Впереди послышался слабый писк приборов, и Лориан повернулся направо, в сторону мостика.

"Это дверь?" - раздался впереди мужской голос, и через мгновение из бокового отсека показался сам человек.

Лориан поднял пистолет и выстрелил, закрыв глаза, когда игла ударила мужчину в боковую часть лица. В этот момент Лориан молился, чтобы человек был единственным из экипажа на борту, но этому не суждено было сбыться.

Из того же бокового отсека донесся крик, и сердце Лориана упало.

Это был женский крик.

Даруй мне мужество и ясность...

Лориан шагнул вперед, повернулся, чтобы заглянуть в комнату. Женщина - худая, золотоволосая - была одета в черную офицерскую форму. Лейтенант, судя по петлицам на воротнике. Она сидела за столом, перед ней лежали остатки еды. "Сколько человек на борту?" спросил Лориан.

Она сглотнула и с трудом пошевелилась. По ее возрасту Лориан догадался, что она была молодым офицером, зеленым новичком в курьерской службе.

"Только ты и он?" спросил Лориан, направив игломет ей в лицо.

Она кивнула, не колеблясь. Лориан был уверен, что если бы она попыталась солгать, то заколебалась бы. Это не было подтверждением, но он поднял пистолет. "Если ты мне солжешь, - сказал он, не веря своим словам. "Я убью тебя. Понятно?"

Она снова сглотнула и кивнула.

"Ты вывезешь нас отсюда", - сказал Лориан, не сводя игломета с ее лица.

"Мы... мы не допущены к старту..."

Другой человек заговорил голосом Лориана, другой потряс пистолетом в руке. "Я выгляжу так, будто меня это волнует?"

Женщина моргнула, вздрогнула.

"Вы заправлены?"

Ответа не последовало.

Повернув пистолет, Лориан выпустил иглу в переборку. Она разлетелась вдребезги, где игла ударилась о черненый титан. "Вы заправлены?" - спросил он снова.

"Д-да!" Плечи женщины сжались от страха. Отстраняясь, она пробормотала: "Ты... ...ты...", - она с трудом дышала. "Ты… заключенный".

Казалось, в глазах Лориана проглядывала другая воля, жесткая, хрупкая, холодная. Самому Лориану хотелось плакать. Он не хотел причинять боль этой женщине, не хотел причинять боль мужчине. Но было уже слишком поздно. Человек лежал мертвый у его ног, истекая кровью из дыры, которую Лориан проделал в его лице.

"Я не хочу тебя убивать, - сказал Лориан. "Сделаешь, как говорю, и я погружу тебя в фугу. Я выброшу твою капсулу за борт, где тебя кто-нибудь найдет. Ты меня больше никогда не увидишь."

"Ты сбежал... ?"

"Живо!" крикнул Лориан. "Мостик! Сейчас же!" Собственный голос звучал пронзительно в его ушах, дрожа от страха, как и у нее. "Я не хочу причинять тебе боль, но если ты дашь мне повод, я сделаю это. Ты знаешь коды доступа для отстыковки?"

Девушка кивнула. Она вскочила на ноги, когда он приказал ей двигаться, но только после того, как задал вопрос, начала обходить стол.

"Держи руки так, чтобы я их видел!" приказал Лориан, стягивая с головы фуражку, так что его волосы упали назад засаленной веревкой. Он отбросил ее в сторону, заставив женщину идти впереди себя, перешагивая через тело ее спутника. "Сколько человек в команде?"

Она заколебалась. "Пять".

"Ты лжешь", - отрезал Лориан, заметив это колебание. "Вас было только двое. Ты одна".

Ужас в ее глазах, когда она повернулась, чтобы посмотреть на него, зацепил его, как рыболовный крючок. В этот момент он вспомнил Тамару, такую испуганную, такую одинокую.

"Я не хочу причинять тебе боль", - сказал Лориан.

"Как будто я должна в это верить", - возразила она тихим голосом. "Ты убил Алландера".

"Мне пришлось убить много людей", - сказал Лориан, думая не только о Дауде, о Тарсисе, о Беване и бандитах, но и о Дару, о Сарале, о Сачине... обо всех мужчинах и женщинах, которые погибли - невольно - чтобы привести его к этому перевалу. Так много людей. Столько смертей. И все ради того, чтобы он мог стоять там, где стоял: на палубе курьерского корабля высоко над поверхностью Белуши.

Все для того, чтобы он мог стать свободным.

Он вспомнил Адриана, вспомнил, как его лорд попал в плен к бесчеловечным сьельсинам, как погибли Отавия Корво, Бастьен Дюран, Паллино из Эмеша, Карим Гароне и весь их Красный Отряд, чтобы Адриан и Валка могли жить. Он стал еще одним Адрианом, в своем роде. Маленьким Адрианом. Девяносто тысяч не погибли, чтобы он мог жить.

Но погибло достаточно, и скоро погибнет еще больше.

Марсиане не оставят нападение на Доунвелл безнаказанным. Они будут охотиться на Варну, Тадека и всех лейтенантов Сачина, выслеживать их до самых отдаленных уголков Белуши и преследовать до последнего. Угли восстания, тлевшие в недрах этого замерзшего мира, будут потушены. Тысячи умрут. Не ради него, а из-за него. Разве тогда не было его обязанностью сделать все необходимое, чтобы убедиться, что они погибли не зря? Разве он не должен сделать все от него зависящее, чтобы сбежать из этого ужасного места?

Да.

"Мне пришлось убить много людей", - повторил он. "Не вынуждай убивать тебя".

Он молился, чтобы это маленькое милосердие было учтено в его пользу, когда его душа вернется в следующей жизни. Тем не менее, он под дулом пистолета заставил женщину войти в кабину и сесть в кресло пилота. По его приказу она обошла предполетные проверки судна. Если бы произошла какая-то ошибка, ему пришлось бы исправлять ее самому. Пока она работала, он не мог перестать думать о своих ботинках и испачканной одежде, которые спрятал в спальне на Башне. Это был лишь вопрос времени, когда их найдет владелец шкафчика, когда охрана Башни. увидит его на камерах и поднимет тревогу.

Им нужно было срочно уходить.

"Марафон-137", это диспетчерская башня Белуши, - раздался голос с главной консоли. "Мы фиксируем скачок напряжения в вашем ионном двигателе. Вы не допущены к вылету; каков ваш статус?"

Женщина попыталась ответить, но Лориан поймал ее за запястье прежде, чем она успела нажать мигающую клавишу связи, направив игломет ей в лицо. Сквозь стеклянный купол кабины Лориан мог видеть Белушу, мерцающую внизу, как драгоценный камень.

Он покачал головой.

"Марафон-137, это диспетчерская башня Белуши", - произнес оператор более резко. "Каков ваш статус?"

"Отключай зажимы", - велел Лориан.

"Марафон-137, доложите о состоянии!" Они перестали спрашивать.

Лориан склонился над консолью и нажал клавишу связи. Легким, отрывистым тоном - голосом кадрового офицера - он ответил: "Диспетчерская башня Белуши, это "Марафон-137". Мы столкнулись с непредвиденной ошибкой со стороны нашего младшего офицера. Ей не удалось перевести консоль в режим диагностики перед выполнением проверок". Он убрал палец с клавиши, посмотрев женщине в лицо. "Зажимы".

"Они поймут, что ты лжешь, как только я это сделаю".

"Я знаю", - сказал Лориан, устраиваясь в кресле второго пилота. С первого взгляда он нашел панель управления щитом корабля. Были высоки шансы, что орудия станции откроют огонь в тот момент, когда они попытаются прорваться без разрешения. У них будет лишь небольшое окно для перехода в варп.

Если только он не сможет перехитрить марсиан.

Лориан знал, что ему придется взять штурвал на себя. Он не был рулевым, не был великим пилотом, но он не мог доверить управление девушке.

"Непредвиденная ошибка?" - повторил диспетчер. "Понял, Марафон-137. Отбой. Мы вышлем инспектора. Пожалуйста, подчинитесь".

Женщина посмотрела на Лориана широко раскрытыми блестящими глазами.

"Я уже запечатал люк", - сказал ей Лориан, и ее глаза потускнели. Она повернулась обратно к консоли, опустив голову. “Зажимы".

Она не двигалась.

"Зажимы!"- повторил Лориан, приставив пистолет к голове женщины.

"Марафон-137?" - снова вмешался диспетчер.

Лориан не должен был нажимать клавишу, вообще не должен был утруждать себя ответом. "Диспетчерская башня, это "Марафон-137". Приносим извинения. Ситуация под контролем. Повторяю: ситуация..."

"У него пистолет!" - крикнула женщина, перебивая Лориана, голосом высоким и пронзительным, как у встревоженной птицы, - "Он убил командира!"

Лориан закрыл глаза и нажал на курок.

Нет.

В последовавшей тишине Лориан позволил себе лишь на мгновение вздохнуть, чтобы погоревать. По женщине, мертвой в кресле, по мужчине в зале, по Дару и Сарале - и по себе. Можно было снять зажимы без соответствующего разрешения. Дело было только в том, что это привело бы станцию в состояние повышенной готовности, но они вряд ли могли быть предупреждены больше, чем уже были. Он нашел ручной выключатель и потянул его, отключил связь, когда диспетчер начал кричать через нее. На консоли зазвучали предупреждающие сигналы, и Лориан почувствовал, как корабль освободился.

Эта свобода не могла прийти больше, чем на мгновение, потому что, несомненно, люди в диспетчерской башне предпримут шаги, чтобы заблокировать корабль на причале. Но какой бы быстрой ни была их реакция, реакция Лориана была быстрее. Он врубил субсветовые двигатели корабля - не маленькие ионные, а полноценный термоядерный факел. Маленький курьерский корабль вырвался из узкого отсека, как игла из ствола его пистолета, и Лориан понесся прочь.

Несмотря на труп рядом с ним, он почувствовал, как его сердце подпрыгнуло от ощущения гравитации, словно увесистое одеяло вдавило его в это кресло. Он нажал на кнопки управления щитом и задал вектор, который должен был поднять его вверх и увести от планеты на полной скорости. Ему пришлось напрячься, чтобы дотянуться до некоторых элементов управления из своего кресла, но он справился с этим и ввел последовательность клавиш, чтобы инициировать прыжок в варп.

Для создания варп-оболочки вокруг любого звездолета требовалось свернуть местное пространство, в результате чего оно на мгновение подвергалось огромным приливным напряжениям. Именно по этой причине переход на сверхсветовую скорость обычно не осуществлялся вблизи планет или планетарных станций. Вероятность повреждения и гибели людей была просто слишком велика. Чем больше судно, тем сильнее искажение.

Но "Марафон" был очень мал - не более сотни футов от края до края. Лориан молился, чтобы быть достаточно далеко от станции для прыжка. Каким бы отчаянным он ни был, ему не хотелось убивать всех на станции.

Во тьме сверкнул выстрел, скрыв звезды.

Это было прямое попадание. Разрывной кинетический снаряд, догадался он по цвету света. Они надеялись застать его без защиты.

Следующим выстрелом будет мазерный луч, призванный как можно быстрее разрушить его щит. Затем они выпустят еще один взрывной снаряд или обстреляют его из MAG-пушки.

У него были секунды. Секунды...

Секунды - это все, что ему было нужно.

В темноте впереди показались звезды, которых он не видел уже неизвестно сколько лет. Он забыл, как они прекрасны, холодные, яркие и далекие.

Красивые, но Лориан всегда считал звезды ужасно печальными.

Вселенная, чей образ сиял сквозь купол перед ним, уже закончилась. Многие из этих звезд были давно мертвы. Как бы далеко и как бы быстро он ни летел, он никогда не сможет до них добраться. Лориан посмотрел на мертвую женщину на сиденье рядом с ним, кровь текла из ее разорванного горла.

Маленький человечек нажал на рычаги управления, и звезды растянулись и расплылись, стали голубыми, как лазурит. Он моргнул, почувствовав, как по щекам потекли слезы.

Назад пути не было.