Раздался страшный грохот, когда шаттл врезался в землю, прорезав борозду в снегу и каменистой почве. Поднялся колеблющийся черный дым и развеялся ветром в клочья.

"Как ты узнал, что он не экранирован?" спросила Сарала, сидевшая рядом.

Лориан поднес бинокль к глазам. "Щиты отнимают много энергии", - пояснил он в ответ. "Нет смысла их ставить, если не ждешь, что на тебя нападут".

"Ты уверен, что это тот самый транспорт?"

"Это твой отец перехватил сообщение", - уточнил Лориан. В определенном смысле было неважно, нужный ли они захватили транспорт. Каждый транспорт - это победа. Каждый транспорт означал поставки: пайки, оружие, броня, прочее оборудование. Сама артиллерия - полдюжины плазменных гаубиц, сбивших марсианский шаттл, - была добычей, полученной именно в результате такого налета. "Скажи людям, чтобы выдвигались".

Сарала повернула голову, прикоснувшись пальцами к коммуникационному патчу, закрепленному за правым ухом. "Беван, Нихал, приближайтесь! А теперь вперед! Вперед!"

Словно в ответ, с гребня слева от Лориана донеслись радостные возгласы и хор хриплых криков, и, обернувшись, он увидел их: Перерожденные выпрыгивали из снега, как орда лисиц в черно-красно-белых доспехах. Они мчались вниз по склону к разбитому шаттлу, размахивая винтовками и энергетическими копьями, похожими на яркие пики, сверкающие в бесконечно отраженном солнце.

"Я вижу их!" Дару подбежал к нему. Больше года, проведенного среди перерожденцев, оставили парня с обветренными щеками и тонким шрамом вдоль левой стороны лица от виска до подбородка, оставшегося после одной особо жестокой схватки с марсианами. "Люки по правому борту!"

Лориан снова поднял полевой бинокль и обнаружил то, о чем говорил Дару. Полдюжины марсиан в красных шлемах открыли аварийные люки правого борта, высунув наружу оружие. Пока он наблюдал, выстрел одного из наступающих разбойников попал в солдата. Лориан отметил, что заряд рассеялся, осколки разлетелись в воздухе прежде, чем успели попасть в шлем.

"По крайней мере, они защищены", - заметил он. Это не было неожиданностью, но плохой новостью точно. На борту шаттла должно было быть человек двадцать, плюс экипаж - всего около двух дюжин. Две дюжины марсиан, бронированных и полностью защищенных, могли долго продержаться против в десять раз большего числа, а это примерно все, что было под командованием Саралы.

Времени у них не было.

"Время?" - спросил он.

Дару ответил: "Т-минус... двадцать три тридцать семь".

Прошло уже больше минуты.

По самым приблизительным подсчетам, время реакции Доунвелла составляло около двадцати пяти минут с момента начала штурма. Двадцать пять минут на сбить шаттл, уничтожить экипаж, лишить богатств и погрузить груз на собственные ялики Перерожденных, прежде чем по воздуху прибудет подкрепление.

Все их операции проходили так: войти и выйти, разбить и захватить, молниеносно. У людей Сачина были свои способы прослушивания марсианских переговоров, чтобы выяснить, когда летят конвои со снабжением и транспорты с пленными. В некоторых случаях они находили ящики с едой. Не просто пайковые батончики, обезвоженный протеин бромос и различные пакетики с фальшивыми ароматизаторами, предназначенные для заключенных, а настоящую еду. Фрукты и овощи, выращенные в теплицах в Доунвелле, мясо, синтезированное в чанах на станции на вершине Башни, и, что самое приятное, настоящее вино, импортируемое из других миров и выдерживаемое в бочках во время транспортировки. В других случаях они находили оружие: копья и плазменные горелки, новую броню и персональные щиты. Боеприпасы, заряды, даже запасные охладители и радиаторы для марсианских пистолетов.

Один особенно изнурительный рейд привел к захвату полусотни заключенных при переводе в форт Саб. Почти все они были мужчинами - и почти всех Сарала приказала оставить на потерпевшем крушение корабле, где их обнаружили. Но среди них было семь женщин, которых Сарала приказала отвезти в Дипстоун под охраной. Лориан хорошо помнил выражение ужаса в глазах, когда их уводили в цепях. Они знали, какая судьба их ожидает, и хотя он попытался ободряюще улыбнуться им, у него было лицо монстра.

Стал ли он монстром на самом деле?

Он отвергал все предложения Сачина о том, что вождь называл браком. В большинстве дней ему удавалось не думать об этом аспекте культуры Перерожденных. В те дни, когда ему это не удавалось, он сильно напивался. Рабство практиковалось в Империи, да и во всей человеческой вселенной, но оно всегда было далеким от опыта Лориана. Его не беспокоило, что людей заставляют трудиться и потеть в цепях. Десятилетиями он приказывал людям идти на смерть без особых раздумий и сожалений. По большей части это были призывники, а призывники мало чем отличались от рабов... как и заключенные, а он был заключенным уже давно.

Но он продолжал думать о Тамаре, покрытой синяками, сломленной, запихнутой в тот шкафчик.

"Пусть артиллерия нацелится на кабину пилота, - приказал Лориан, спустя всего мгновение после того, как Дару сказал время. Они должны были точно рассчитать, как атаковать сбитое судно. Топливные элементы шаттла работали на водороде под давлением, и один неверный выстрел мог разнести судно вдребезги, а если его груз сам по себе взрывоопасен - на что надеялся Лориан, - то действовать нужно было с предельной осторожностью. "Мы проложим себе путь через носовую часть".

Дару передал приказ, и через мгновение с вершины снежного хребта вниз по склону, подобно шаровой молнии, полыхнул шквал фиолетового огня. Марсиане, находившиеся в шаттле, закричали и исчезли в дверях, когда их разрушенное судно задрожало. Навстречу им по склону мчались Перерожденные, улюлюкая и стреляя из ружей.

Марсиане открыли ответный огонь, и Лориан увидел, как трое его людей упали как подкошенные.

"Вот и все, - решил Лориан, опуская полевой бинокль. Повернувшись к Сарале, он скомандовал: "Веди свою команду через пролом".

Даже спустя больше года Лориан ожидал встретить сопротивление со стороны девушки. В самом начале она то и дело бросала ему вызов, сомневалась в его решениях и сроках. Но теперь она перестала это делать.

Лориан проводил ее взглядом и обратил свое внимание на место кораблекрушения под хребтом. Он тщательно выбрал место, опираясь на украденные Перерожденными карты местности и данные о воздушном движении, которые им удалось раздобыть. Лориан расположил основную часть своих наземных сил на вершине скалистого уступа, откуда открывался вид на впадину, похожую на широкую и неглубокую чашу. С этой точки обзора ему открывался великолепный вид на само место крушения - черную полосу на снегу в том месте, где корабль занесло и он остановился.

Девять десятых победы состояли из подготовки, по крайней мере, так его учили в военном колледже. Больше половины - в выборе самого поля боя. В войне часто побеждала та сторона, которая выбирала место и время сражения.

Лориан расставил наблюдателей по всему известному маршруту полета шаттла, разместил свою артиллерию вдоль восточной стены впадины, слева от себя, откуда им было хорошо видно приближение корабля. Точно рассчитанный удар по левой репульсорной матрице шаттла срезал его с неба, и корабль попал прямо в сеть Лориана.

Пока он наблюдал за происходящим, все новые и новые разбойники Саралы - его разбойники - бросились к кораблю, открыв огонь по людям, зажатым в люке. Один из марсиан упал, сбитый лучом энергетического копья, которое разрушило его личный щит.

Еще один из Перерожденных был убит и упал в холодный снег.

Справа от него послышался медленный, настойчивый гул репульсоров, и Лориан наблюдал со своей безопасной позиции, как ялик Саралы рассек воздух, проносясь над полем боя. Приближаясь к месту крушения, он развернулся, скользя в воздухе, пока не остановился почти прямо над дымящимся шаттлом, так близко, что казалось, заденет упавший марсианский. Это зрелище напомнило Лориану двух птиц, трепещущих крыльями в момент совокупления. Воздуходувки ялика Перерожденных вздымали волны снега, пока он опускался ниже, достаточно низко, чтобы Сарала и ее люди могли спрыгнуть с палубы корабля на крышу марсианского судна. Хотя Лориан и не мог этого слышать, он вполне представлял себе стук и грохот их сапог по внешнему корпусу. Открылся люк, и марсианин высунул голову наружу, стреляя в карабкающихся людей Саралы, которые двигались к дымящейся дыре там, где всего несколько мгновений назад был козырек кабины пилота.

Пока он смотрел, Сарала сама залила лицо мужчины огнем и, обнаружив, что он защищен, бросилась на него с длинным ножом в руке. Принцесса разбойников поднялась на ноги, с клинка в ее руках капала кровь. Она взметнула оружие ввысь, и мужчины вокруг нее разразились ревом.

А потом они ринулись внутрь, сползая с крыши шаттла в открытый пролом.

Тишина, когда все было сказано и сделано, была самой глубокой, какую только мог припомнить Лориан, и еще более глубокой из-за покрывающего все снега. Такая тишина свойственна глубокой ночи, подумал Лориан, а не этому бесконечному полудню. Такая тишина не должна пережить смех и возгласы людей или выстрелы из стрелкового оружия, когда Перерожденные вскрывали ящики с припасами в поисках щитов для поясов и боеприпасов.

И все же это произошло.

Марсиане сражались практически до последнего человека, и когда Лориан спустился по склону холма к разбитому кораблю и обнаружил четверых охранников, стоящих на коленях в снегу, с ружьями Перерожденных, направленными в затылок каждому, он услышал эту тишину - и понял, что никто другой не мог ее услышать. Это была тишина его собственного сердца, бессловесный, осуждающий приговор его совести. Опираясь на трость, которую смастерили для него люди Сачина, хромая по снегу, одетый в простую серую одежду и маску, Лориан понял. Он давно перестал быть тем человеком, которым был раньше, был не коммандером Аристидом, SCO-Aught-Four, а кем-то другим.

Командир умер некоторое время назад. Умер в тот день, когда встретил Саралу, в тот день, когда вступил в ряды Перерожденных; умер в тот день, когда те же Перерожденные убили или поработили его звено. Он так и не узнал, что с ними стало, в какой дыре Белуши они нашли свой конец, и не встретил похитителя, на котором был отпечаток белой руки - отпечаток врага, верховного короля сьельсинов. Наго и остальные, несомненно, погибли, умерли, чтобы выкопать яму, мало чем отличающуюся от самого Дипстоуна.

Но нет, подумал он, останавливаясь перед шеренгой коленопреклоненных мужчин. Хороший командир был мертв гораздо дольше, умер вместе с девушкой по имени Тамара, умер в тот день, когда очнулся от фуги в этой горькой загробной жизни.

Он был тем, что осталось.

"Это все?" - спросил он, изучая четверых мужчин в бело-малиновых доспехах, настолько похожих друг на друга, что они могли быть джаддианскими клонами. Настолько сильным был марсианский фенотип.

"Те, кто сдался", - ответила Сарала.

Лориан не терял времени даром. "Кто из вас командует?" Ни у кого из них не было знаков различия, что было типично для рядовых не при параде.

Когда никто из них не ответил, Сарала указала: "Крайний слева".

Лориан изучал человека, стоявшего на коленях в конце короткой шеренги, его морщинистое лицо, почти выбритую макушку. Шлем лежал в снегу у ног, а щеки под темной щетиной покраснели от холода.

"Он так и сказал?"

"Нет, - ответила девушка, - но он был единственным, у кого нашли это". Она подняла руку, в которой сжимала ствол офицерского пистолета. Тот был черным, с серебряной инкрустацией. Лориан взял его у Саралы, изучая устройство. Это был игломет, предназначенный для стрельбы вольфрамовыми болтами, тонкими, как... ну... иглы. Каждая пуля была, возможно, всего в дюйм длиной - в магазине в рукоятке могли быть сотни патронов - и сужалась с обоих концов. После выброса из ствола эти тонкие, как иглы, пули были сконструированы так, чтобы колебаться при полете, так что они не просто пробивали, а кромсали все, во что попадали.

Они не пробивали броню, по крайней мере, углеродное волокно и керамику, из которых состояла большая часть имперского и другого боевого снаряжения, но разрывали плоть, как бумагу, делая надрезы и пробивая кости - и радиус его действия!

То, что это оружие офицера, отрицать было нельзя. Внимательно изучив его, Лориан спросил: "Центурион, не так ли?"

"Да", - ответил мужчина, соглашаясь. "Центурион Тад Тарсис, Девятнадцатый Марсианский легион, Третья дивизия".

"Скажи мне, Тад Тарсис, Девятнадцатый Марсианский легион, Третья дивизия", - начал Лориан, опираясь на трость. В другой руке он сжимал игломет, не вернув его Сарале. Холод пронизывал его насквозь там, где он не был облачен во внешнее снаряжение. Длинные платиновые волосы развевались, когда репульсоры на ялике Саралы тревожили воздух: "Сколько человек в гарнизоне Доунвелла?"

"Я центурион Тад Тарсис, Девятнадцатый Марсианский легион, третья дивизия". Мужчина продиктовал порядковый номер.

"Конечно, ты прав", - сказал Лориан. Он ожидал этого, ожидал, что не получит прямого ответа. "Теперь ответь на мой вопрос".

"Я - центурион Тад Тарсис, Девятнадцатый Марсианин..."

Сарала разрядила свой пистолет, выстрелив рядом с ухом центуриона. Мужчина не смог удержаться и отпрянул. Он замолчал, и Перерожденная спросила: "Сколько человек?"

Марсианин ничего не ответил.

Сарала приставила пистолет ко лбу мужчины.

"Убей меня и покрой славой", - напряжённо выдохнул он.

Возможно ли, что все это было пустым бахвальством?

"Ты готов умереть за столь безобидный вопрос?" спросил Лориан, постукивая иглометом по бедру. "Сколько человек?"

Тарсис стиснул зубы. Как и многие Перерожденные, он не носил респираторной маски. Лориан гадал, была ли это какая-то особенность его воспитания или просто долгое пребывание в воздухе Белуши так раскрепостило его.

"Нет никакой славы в том, чтобы быть взятым живым, центурион", - отметил Лориан. "Марс не удостоит тебя чести". Его взгляд скользнул по кровавой бойне вокруг него, обломкам шаттла, марсианам, лежащим мертвыми на снегу, среди них тела Перерожденных. "Сколько человек в гарнизоне Доунвелла?"

Центурион опустил голову.

"Две тысячи?"- спросил Лориан. "Три тысячи?"

"Отвечай!" Сарала взмахнула пистолетом.

Тарсис посмотрел на нее. "Женщины не должны сражаться", - сказал он. "Ты слабая. Визгливая".

Перерожденная оскалила зубы и, не говоря ни слова, направила пистолет на одного из других коленопреклоненных марсиан, выпустив пулю в голову мужчины. Тот сразу же рухнул, и Сарала снова направила пистолет на Тарсиса. "Как тебе такая слабость?" - спросила девушка.

Лориан закрыл глаза, не в силах перестать видеть брызги и алый туман крови, сопровождавшие выстрел. Ему приходилось напоминать себе, что он солдат - всю жизнь был солдатом. Смерть была его миром, его постоянным спутником.

"Ты только что убила один из своих лучших козырей".

Открыв глаза, Лориан увидел выражение холодного шока на лице Саралы, когда она переваривала сказанное центурионом. Она выглядела так, словно мужчина ударил ее.

Лориан проверил свой хронометр.

Семь минут тридцать одна секунда.

Позади них кричали и смеялись перерожденцы, возившиеся с ящиками, извлеченными из трюма шаттла. С ялика над разбитым шаттлом спустили большой поддон-поплавок, который был уже загружен наполовину. При идеальном стечении обстоятельств они ушли бы через пять минут. Это было возможно. Едва, но возможно. Тарсис должен знать, как мало у них времени - должен знать время реакции своих людей даже лучше, чем сам Лориан.

"Я не собираюсь тратить время на споры с тобой, марсианин", - сказал Лориан. "Тебе предстоит сделать выбор: ответь на мой вопрос, и я оставлю тебя здесь, чтобы твои товарищи нашли тебя. Откажешься - и я прикажу оглушить тебя и бросить голым до их приезда. Держу пари, ты замерзнешь прежде, чем они найдут тебя, и нет славы в том, чтобы отморозить свои яйца".

В глазах мужчины мелькнул страх. Внезапная смерть от огнестрельного ранения - это одно. Смерть от руки врага - даже такого мелкого, как Перерожденные, - была предпочтительнее смерти от разоблачения, от унижения. Марсиане считали, что только славная смерть в бою или победоносная смерть после долгой военной жизни может принести человеку спасение. Те, кто погиб, служа Императору, будут жить как боги, когда Земля возродится.

"Делай как знаешь", - ответил Тарсис.

Лориан не мог не восхититься железным характером этого человека и поднял руку с тростью, подавая сигнал. Один из разбойников, стоявших вместе с Дару, поднял свой станнер и выстрелил. Энергетическая волна затрещала в воздухе подобно шаровой молнии, и двое марсиан, все еще стоявших на коленях, рухнули.

Лориан снова закрыл глаза, отдавая приказ. "Разденьте их".

"Подожди!" закричал Тарсис.

Бывший командир уставился одним глазом на марсианского офицера, ожидая.

Он ждал целых три секунды.

"Три тысячи", - сказал Тарсис. "Три тысячи двести".

"Хорошо", - сказал Лориан. Цифра почти точно соответствовала его ожиданиям. "А что на станции?"

Тарсис не шелохнулся.

Лориан снова поднял трость, которая останавливала людей Саралы. Он начал опускать ее, готовый позволить Перерожденным продолжить свою работу. "Я отправлю тебя обратно к Картеру, одного из всех твоих людей, если ты вынудишь меня, - сказал он. "Ты будешь опозорен, и только твоя собственная кровь смоет с тебя позор". Он ударил тростью по снегу. "Отвечай на проклятые вопросы".

"Лориан!" крикнул Дару. "Мы нашли это!"

Маленький человек резко поднял голову и увидел своего юного друга, стоящего у поддона-поплавка и размахивающего руками.

"Лориан?" повторил Тарсис. "Аристид? Домашний кот Марло?"

Лориан моргнул. Он не ожидал, что его узнают. "В то время я предпочитал пса, - холодно ответил он. "Но это было давно".

"Ты ниже ростом, чем я ожидал", - сказал Тарсис.

"Я часто это слышу". Лориан натянул капюшон на голову, как будто сокрытие его развевающихся волос могло каким-то образом отменить тот факт, что его узнали. Не следовало спускаться, чтобы самому допросить этих людей.

Теперь не оставалось ничего другого, как убить их. Его присутствие среди Перерожденных было тайной. До Картера не должно дойти ни слова о том, что он присоединился к людям Сачина, иначе марсиане начнут ожидать какой-нибудь более изощренной атаки.

А после сегодняшнего они и так что-то заподозрят.

Но лучше, если Картер и его маленькая свита будут подозревать только случайную атаку Перерожденных, гораздо лучше, если они не прознают, что возглавлял эту атаку бывший тактический командир Красной Роты.

"Сколько человек на станции?"- спросил Лориан. Он снова сверился со своим хронометром.

Четыре минуты, пятьдесят одна секунда.

"Станция?" Глаза Тарсиса расширились. “Ты же не серьезно. Ты думаешь, что сбежишь?"

Настала очередь Лориана промолчать. Он лишь наблюдал за человеком своими холодными, едва ли человеческими глазами. Несмотря на свой невысокий рост, Лориану показалось, что центурион дрогнул - и его охватил трепет, трепет, подобного которому он никогда не испытывал. Сердце заколотилось в груди, мозг поплыл. На мгновение ему показалось, что он может рассмеяться, может упасть в обморок. Невидимый под маской, он улыбнулся.

Этот человек видел его насквозь, подозревал то, чего не знал даже Сачин.

Лориан все еще намеревался использовать свой шанс. Даже если король-интус этого не сделает. Было бы нетрудно убедить небольшое количество людей присоединиться к нему. Дару не колебался бы, хотя Сарала могла.

Но Сарала была проблемой для другого раза.

В другой раз.

Вместо этого Тарсис рассмеялся. Это был последний смех в его жизни. "Никто не может сбежать из Белуши! Даже если ты сможешь добраться до станции Башни, тебя будет ждать еще тысяча человек. И это только гарнизон. На любом корабле в доке есть свои люди. Сотни, а может, и тысячи! Уходи, пока ты впереди! Знай, что уже побежден! Возвращайся в пещеру со своей сучкой! Наслаждайся ею, пока можешь. Это только вопрос времени, когда мы сотрем вас, вырожденцев и полукровок, с лица земли".

Лориан все это время улыбался, ему приходилось улыбаться, чтобы не выдать ни одной из своих бушующих эмоций, которые грозили вырваться на поверхность. На полукровках, - рука Лориана дернулась, и украденный игломет оказался взведен. Лориан не был левшой, но оружие было на амбидекстерном предохранителе, так что он справился с ним без особого труда.

"Ну, давай, - крикнул Тарсис, - стреляй в меня!"

В последующие годы Лориан будет жалеть, что не пристрелил его быстрее. Воспоминание об этих словах, об угасающем блеске в бледных глазах мужчины, будет преследовать его вместе с тенями Дауда и Тамары.

Тем не менее, он выстрелил, и Тад Тарсис упал - под его левым глазом зияла рваная дыра.

"Убейте остальных", - приказал он, проводя по щеке тыльной стороной ладони, в которой держал пистолет.

Раздались выстрелы, и фиолетовая вспышка плазмы, похожая на молнию, осветила снег вокруг.

Плечо опять выскочило из сустава, когда Сарала тащила его через борт на ялик, и ему пришлось ударить плечом о поручень, чтобы вернуть его на место. Покончив с этим, он рухнул рядом, положив трость на колени. Игломет всё ещё был в руке, и он обнаружил, что не может перестать его держать. Тарсис был всего лишь вторым человеком, которого он убил собственноручно.

Не убил, снова сказал он себе.

Почему же не получалось заставить себя поверить в это?

"Аристид?" Это был Беван.

Лориан поднял голову. Ялик пришел в движение, перерожденец с оттопыренными ушами смотрел на него сверху вниз. "У нас особые вещи под палубой. Ралла сказала, что ты захочешь посмотреть". Когда Лориан ничего не ответил, парень добавил: "Все равно придется спуститься. Не стоит долго оставаться здесь наверху. Нам нужно убираться быстро". Он наклонился, чтобы предложить Лориану руку.

Маленький интус вместо этого ударил по палубе тростью, поднялся, покачиваясь, на ноги, жалея, что не может остаться на палубе и позволить ветру обмыть его дочиста. Он сунул игломет в почти пустой патронташ, посмотрел в странно серьезное лицо высокого мужчины. Заметив в нем какое-то беспокойство, отметив игломет, все еще зажатый в руке, Беван спросил: "В первый раз?”

"Во второй", - сказал он, встретившись с ним взглядом.

Беван поджал губы и произнес: "Станет легче".

"Не должно".

Дару встретил их у самой двери.

"Палуба чиста!" Крикнул Беван. Ответный крик донесся впереди них, и Лориан почувствовал, как заработали репульсоры, когда они ускорились. Полуоглушенный, он позволил отвести себя в подфюзеляжный отсек, где его ждал поддон-поплавок, поднятый через люк в брюхе ялика. Оказавшись в корабле, Лориан снял маску и вдохнул холодный воздух. Скоро внутри станет теплее.

Операция прошла успешно, сказал он себе, проходя мимо трех человек, которые ухаживали за ранеными на полу трюма. Они потеряли шестнадцать человек. Еще пятеро были ранены, причем один из них настолько серьезно, что люди Саралы поместили его в полевые ясли для фуги - одни из четырех, которые держали на борту ялика.

Но они получили груз.

"Это все?" - спросил он, кивнув на привязанные контейнеры, которые разбойники прикрепили к поддону-поплавку, покоившемуся на своем месте в трюме с низким потолком. Там было полдюжины ящиков, каждый из черного пластика, укрепленный простыми стальными полосами. Каждый имел длину около трех локтей, представляя практически идеальный куб. На каждом стояла имперская печать - двенадцатилучевое солнце, красное на белом, и желтая лента, предупреждающая об опасности. "Они все здесь?"

"Как и сообщала разведка", - ликовала Сарала. "Безумные марси вот так просто переправляли их по суше. Можно подумать, нельзя быть более осторожными".

"Придется потрудиться, чтобы заставить их делать то, что нам нужно", - мрачно сказал Лориан, размышляя о том, что им нужно и что за этим последует. "Работа, с которой, по их мнению, мы не справимся". Он наклонился, чтобы изучить табличку, прикрепленную к поверхности ближайшего контейнера, ощущая тяжесть игломета в своем патронташе. Там был логотип литейной мастерской "Ред Стар Лайн", номер детали и серийный номер под названием изделия, написанным округлыми галстанскими буквами.

Магнитный конфайнмент-реактор Mk. 51 | IBIS-класса.

Это был микроядерный реактор шаттла. Шесть микрореакторов для шаттлов.

В правильных руках, с правильными модификациями, они были шестью атомными бомбами.